Земля, Москва, 2025 год

Павший стоял на краю крыши, глядя с высоты небоскреба на панораму огромного города. Улицы текли золотыми и красными реками бесчисленных фар, в окнах зажигались огни. Люди приходили домой с работы, готовили ужин и собирались спать. Их кто-то ждал, и они кого-то любили, о ком-то заботились. А Джи-Джи, Павший, оставался только оттиском забытой надежды, пеплом с почерневших крыльев, который развевал немилосердный осенний ветер.

– Ну и место для встречи ты выбрал, Джи-Джи, – фыркнул Сумеречный Эльф. – Могли бы по центру погулять или в кафе… Охота же тебе торчать на холоде.

– Будто ты чувствуешь холод, другой мой, – вздохнул Павший. И они грустно улыбнулись друг другу, старики с молодыми лицами.

Сумеречный Эльф выглядел как завсегдатай рок-баров лет двадцати пяти. Джи-Джи подошла бы роль главы небольшой компании: он носил неизменное кремовое пальто и белый шарф. Таким Эльф помнил его и в других мирах. Но здесь, на Земле, один из верховных семарглов обзавелся незавидным аксессуаром: парой черных крыльев. А ведь раньше они сияли золотом.

– Так ты поможешь? – напирал Сумеречный Эльф. – Знаешь, что вообще творится?

– Нет и нет, – хрипло бросил Джи-Джи.

– Но ты же спас Эленор!

– Это была… разовая акция. Я… я на пенсии!

– Бывший верховный сур, премьер-министр Диметрия?! На пенсии? Ты всегда выполнял работу и отгонял Воронов Нираша. И сейчас тоже сражался! Так почему ты стал Павшим?

– Видимо, именно в этом мире моя чаша терпения переполнилась. – Джи-Джи тяжело вздохнул. – А до этого… Была одна планета, которую я защищал. И ведь хорошо защищал. Слуги Нираша перестали соваться в этот мир. Казалось, люди, вот и живите, никто не отравит ваши мысли, никто не попросит душу в обмен на богатства. А они взяли – да и разнесли себя сами. Ну, ты помнишь… Мы-то думали, все беды людей от асуров из Бенаама, от Змея Хаоса и еще невесть кого из космоса. А беды-то у них от головы. Да… Вот я прибываю из разрушенного мира на Землю в начале двадцатого века. И что же вижу? Война. Казалось, бесконечная и ужасная. А потом… в середине двадцатого… Снова война. Еще ужаснее. Еще… бесконечнее. Порой мне кажется, я навечно остался в той войне.

Джи-Джи прыгнул на перила и застыл на тонкой кромке в позе горгульи. Но никуда улетать не собирался. Все движения Павшего сопровождала сонная медлительность и неуверенность. Сумеречный Эльф устало облокотился рядом.

– У людей все проблемы да проблемы… Не стало чумы, так начали войну. Эх… – проговорил Джи-Джи, озирая город, и слегка поежился. – Не станет войны, так придумают, например, «опасный для выживания человечества демографический кризис». Копошатся все что-то, копошатся… А я за ними слегка наблюдаю. Но скорее так, из-за суетного безделья.

– Самое время помочь им! Ты не видишь, сколько вокруг энергии гаввах? – засыпал недобрыми вопросами Сумеречный Эльф.

– Ты, всезнающий, и не понимаешь? Борьба с Воронами – это не борьба сил, а борьба убеждений, ценностей, веры. Ты видел, как я сражался с Волвивом и Аваропесом… мне… не хватает надежды. Люди… все из-за людей. Я надломился вместе с катастрофой двадцатого века, все надломилось и теперь течет неправильно.

– Тебе так кажется, – неуверенно ответил Сумеречный Эльф. Он и сам это замечал. Мир Земли развивался, обрастал новыми и новыми системами. Плелись сети заговоров, усложнялись до необъяснимости экономические связи. И едва ли все это мог объять один человеческий разум, чтобы выбрать для себя безукоризненно верный путь.

Впрочем, было ли иначе в другие времена? Сумеречный Эльф не знал. По иным мирам он заметил одну истину: простая система усложняется и расцветает до определенного момента, а потом становится слишком тяжелой и запутанной, обрекая себя либо на изменение, либо на уничтожение.

– Раньше зло было понятным, более простым. А теперь нет ни малейшего различения зла и добра… – посетовал Джи-Джи, покачиваясь, как усталая птица, на тонких перилах.

– Но что тебе мешает искоренять это «новое» и «непонятное» зло?

– То же, что и тебе, разве нет? Мы как семарглы не имели права вмешиваться. А как Павший я внезапно смог помогать! И Ордену Полудня, и инвестициями в добрые дела. Без ограничений Митрия.

– Да… Митрий всегда говорил, что единственный способ победить Ворона – перехватить его, когда он мчится к новой жертве, обрекает себя на участь хуже смерти.

– Вступить в поединок и сказать жертве «прими свою судьбу». И раз за разом люди выбирали путь Ворона, обещавшего спасение и все земные блага здесь и сейчас! С начавшейся индустриализацией все больше и больше…

– Но ведь в этом и есть борьба семарглов. И что изменилось в двадцатом-то веке? – спросил Сумеречный Эльф, ловя дождь раскрытым ртом.

– Все изменилось, – по-стариковски упорствовал собеседник. – Раньше они понимали, что перед ними зло. Потом на смену их душам пришли машины. Люди начали терять веру в загробное блаженство. Раньше проще было. Говоришь им – «ангел явился», так они и верят. А потом я начал все чаще терпеть поражение в борьбе за души.

– Ты по жертвам Воронов судишь все человечество? – не унимался Сумеречный Эльф. – Кто принимал смерть во имя жизни, те к своей душе Воронов и не привлекали.

Джи-Джи не ответил. Он слетел с перил, расправив темно-серые крылья, и незримой тенью устремился сквозь вечернюю слякоть. Сумеречный Эльф последовал за ним бестелесным призраком.

– Может, чаю? – неожиданно предложил Джи-Джи, приземляясь возле небольшого ресторана на Арбате.

– Можно. Пусть мы и не слишком живы, но еще можем внушить себе вкус еды и аромат чая или кофе. Пожалуй, я буду кофе, черный, как моя душа, да. – Сумеречный Эльф пожал плечами, скептически ухмыльнувшись.

Со стороны они выглядели как старые приятели, финансист и музыкант-неформал, которые решили скоротать вечерок за приятными воспоминаниями. Они умели создавать вокруг себя иллюзию пыльной обыденности, поэтому никто из прохожих и не видел прозрачных черных крыльев, никто не задавался вопросом, откуда посреди улицы появились эти странные господа.

Вскоре они уже сидели в кафе, благообразно перелистывая лакированные страницы меню.

«А должны сражаться за будущее Земли или за судьбы других миров, – зло думал Сумеречный Эльф, рассматривая фотографии чашек кофе. – Но я не имею права, как Страж Вселенной, неудавшийся Страж. А Джи-Джи просто… не хочет! Что мешает? Хрустящая булка в кафе?

Не твой это конец света, Джи-Джи. Да? А булка к чаю твоя? И варенье в ней твое?»

– Мой друг, я прекрасно слышу твои мысли, как и ты мои, – отстраненно уточнил Джи-Джи, подзывая официанта и заказывая ароматный чай с брусникой.

– Я и не скрываю, – отрезал Сумеречный Эльф, продолжая молча: «Пенсионер! Иные пенсионеры без всякой силы забывают о немощах и возрасте, когда снова зовет долг».

– Ну хватит уже бичевать меня. Да еще вот так молча, – отмахнулся Джи-Джи, наполняя чашку принесенным напитком. – Знаешь, кто больше всего поспособствовал моему падению?

– Догадываюсь, вернее, знаю…

– Да, именно он, ловкий, хитрый, древний Ворон, – скрежетнул зубами Джи-Джи, и его тонкие губы болезненно скривились.

– Алистер, – не менее ожесточенно отозвался Сумеречный Эльф, запивая досаду крепким эспрессо. – Хотел бы я знать, почему он утверждает, будто знает меня. Знает мою первую личность, не Стража.

– У меня нет ответа. Может, это блеф?

– До шестнадцати лет я не помню о себе ничего. Так откуда этот может что-то знать?! Ничего, однажды расколется… Но, знаешь ли, Джи-Джи, ты все же лукавишь. Кроме Верховного Ворона был еще один субъект.

– Не будем о ней! – взволнованно воскликнул ДжиДжи. Его бесцветно-серые глаза расширились, темные пряди волос, падающие на лоб, взметнулись от незримого ветра. Призрачные крылья тоже нервно встрепенулись.

– Ищите женщину, – протянул Сумеречный Эльф.

– Ты понимаешь… Одио… Это ведь Алистер сделал ее Вороном. Пока я и Митрий просто… предлагали ей принять неизбежное. Алистер окружил ее заботой, как друг. Просто как добрый человек! И помог отомстить! Понимаешь?!

– И сделал проклятой.

– Да, – понуро кивнул Джи-Джи. – А потом она пришла ко мне и смотрела. И ни в чем не обвиняла.

– И это породило в твоей душе противоречия. Как сражаться, если любишь злейшего врага…

– Не будем о ней! Я видел, как она стала Вороном… Ты знаешь, что произошло! И ты в тот день тоже не вмешался! Никого из нас не спас! Ты видел ту деревню? Там сейчас только мемориал! И никого… никого. – Джи-Джи вышел из себя и смел со стола чашку. Она упала на паркет, разлетаясь на куски. Белые осколки напоминали высушенные кости.

– Вы что?! – обернулись немногочисленные гости. Кто-то схватился за пальто и поспешил покинуть заведение до начала предполагаемой драки. Но Джи-Джи только виноватым тоном отчитался официанту:

– Прошу прощения, запишите, пожалуйста, в счет. Все убытки я возмещу.

– Пойдем лучше обратно на крышу. – Сумеречный Эльф укоризненно помотал головой. – Кто ж знал, что ты такой несдержанный.

– Кто б говорил, – отшутился Джи-Джи, торопливо расплачиваясь по чеку. Он и карточку себе завел. Сумеречный Эльф в свое время удивился, когда оказалось, что Павший открыл небольшой, но успешный бизнес, активно инвестируя в сферу медицины. И вроде бы делал что-то полезное, «доброе». Но несоразмерное той силе, которая в нем оставалась. Странная роль приросла к нему, все больше смывая образ бывшего защитника Земли. Он даже купил себе пентхаус, как и полагалось главе быстрорастущей компании.

– Я хотя бы не делаю вид. А ты вон пальто белое надел. Или так, для оттенения черных крыльев? Чтобы Одио нравилось больше? – прокаркал Сумеречный Эльф.

– До драки ты меня не доведешь, не надейся, – глухо прорычал Джи-Джи.

– Я просто подумал… Может, ты и Павшим стал, чтобы попытаться вытащить ее из тьмы, – примирительно протянул Сумеречный Эльф, вздохнув.

Одио… Одио Пурпура – роковая женщина, любовь Джи-Джи. И один из самых сильных Воронов, вампир и глава личной охраны Лорда Нираша.

– Мы все знаем, что это невозможно, – вздохнул ДжиДжи.

Он вновь расправил крылья, и собеседники взлетели над двухэтажными особняками Арбата, над старыми многоэтажками Нового Арбата, над небоскребами МоскваСити и холодной рекой. Они поднялись под облака, будто готовясь покинуть земную орбиту. Но затем Джи-Джи резко спикировал к земле, словно надеясь стремительными кульбитами выбить из своей головы нежеланные мысли.

Вскоре они оказались на пустующей крыше старинной вычурной высотки. И снова лишь ветер сопровождал две дождевые тени.

– Знаешь… Иногда надо упасть на дно, чтобы понять, как прекрасно летать хоть на какой-то высоте, – отозвался Джи-Джи. – И делать хоть какое-то добро.

– Хоть какое-то? С такой силой ты должен делать куда больше! Я почти человек, я жил среди людей и знаю, что оставить умирать часто почти равно убийству. В чем тогда помощь «сил добра»?

– Глупый неудавшийся Страж Вселенной. На этом и провалился ваш проект… Мы не можем лишать свободы воли, не можем вмешиваться в течение истории миров.

– А булки в кафе есть можете. А в пентхаусе жить можете. Это ли не вмешательство? Хотя постой, это чистый паразитизм. – Сумеречный Эльф топнул ногой. – Кем бы я ни был сейчас, я остаюсь человеком, эльфом.

– Оставайся. Но что с того? Можно спасать их, но они все равно будут убивать себе подобных, творить зло. И не потому, что так Лорд Нираш приказывает.

– Эх, семаргл ты семаргл… Но ведь не все такие! А у вас есть сила, чтобы просвещать, рассказывать о красоте этого мира.

– Если дать им знание, то они используют его во вред, например для создания нового вооружения против друг друга. Никакое благо не будет передаваться бескорыстно, – как нерадивому ученику, объяснял Джи-Джи. – Я разочаровался в человечестве.

– Если бы ты сражался за каждую отдельную жизнь, а не судьбу целого мира, то не проиграл бы. Так поступила Агнесс, но вы ее изгнали.

– Чем Агнесс лучше Воронов? Они заключают контракт с человеком и служат ему, точно цепные псы. А она… Она тоже служит, пусть и не ради души, но опять всего одному человеку, твоей Эленор.

– А может, именно Агнесс-то и оказалась права в своей борьбе, – гневно возразил Сумеречный Эльф, опрокидывая ряд плетеных кресел на смотровой площадке и усилием магии возвращая их на прежнее место. – Из-за равнодушия к людям вы и становитесь Павшими. А ты фаталист. Ты не знаешь, в отличие от меня, был ты вписан в судьбу человека или нет, поэтому имеешь право вмешаться. Но почти не вмешиваешься!

– Но на помощь Эленор я все же пришел. Эх… Говоришь ты хорошо, да поздно. Нет, Эльф, грядет не моя борьба, что бы ни готовили асуры.

– Ага, и с Одио ты сражаться не будешь, даже если асуры начнут рушить Землю?

– Я живу на Земле. Но если ей суждено погибнуть, то не мне выбиваться из сил, спасая эту планету, – цинично пожал плечами Джи-Джи, расположившись в одном из промокших кресел.

– Тогда это просто эгоизм, – выплюнул сквозь зубы Сумеречный Эльф, бессильно облокачиваясь на перила, повисая на них, как обтрепанный флаг.

– Зачем ты вообще опять пришел, а? Я приглядываю и за Одио, и за Агнесс. Они сражались на прошлой неделе. Поверь, я тревожился за обеих.

– Ты тревожился! Поздравляю, Павший тревожился! А я на прошлой неделе сражался и призвал даже свою тьму, чтобы закрыть портал в Бенаам. А ты с твоей силой мог помогать сотням людей, – ядовито заметил Сумеречный Эльф.

– Наша сила другого порядка, – снова повысил голос Джи-Джи. – Наша раса… хоть мы и люди, но состоим из иных тканей, чем вы… чем они. Мы – энергия почти в чистом виде. У Воронов есть мерзкая способность прикидываться биологической материей, впрочем, многие из них и так были людьми… И их армия из-за этого только растет, а мы погибаем сотнями в этой борьбе!

Джи-Джи устало прикрыл лицо рукой, его бескровные губы все еще шевелились. Он сжался в плетеном кресле, точно надеясь скрыться от беспощадной реальности в лице собеседника, и бессильно отозвался:

– Не проси меня ни о чем… С ненавистью к миру нельзя творить добро.

– С большой любовью к миру и огромной силой ничего не делать – зло. Что значит энергия? Не обманывай меня, ведь я и так все знаю, – отчеканил Сумеречный Эльф.

– Какой толк от твоего знания, если ты предатель… Неудавшийся Страж? Страж… Да в тебе тьмы не меньше, чем в Верховном Вороне! – перешел на обвинения ДжиДжи, но вскоре вновь закрыл лицо рукой.

– Я знаю. Но я все еще что-то делаю. Действую, – с обреченной уверенностью сказал Сумеречный Эльф.

– Знай, говори, но ты действуешь не больше меня. А как что-нибудь начинаешь, хаос приходит… Все, примите просто факт: у этой планеты, так же как и многих других, нет своего семаргла, – отрезал Джи-Джи, готовясь улетать, и Сумеречный Эльф не собирался следовать за ним.

– Значит, я буду вместо него. Пока ты не очнешься от своего эгоизма, – непоколебимо ответил он, сжимая кулаки. – Заместитель семарглов на Земле, Неудавшийся Страж Вселенной.

– Чего ты от меня хочешь, в конце концов?! Я спас Эленор. Это была помощь. Но не зови меня на эту войну всех против всех.

– Ладно, Джи-Джи, – вздохнул Сумеречный Эльф. – Я пришел к тебе с единственным вопросом, вернее с двумя: где Митрий и почему асуры готовятся к концу света?! Одио ничего не говорила?!

– Она слишком умна, чтобы раскрывать в моих объятьях планы Воронов, – небрежно бросил Джи-Джи. – Митрий… где-то. А конец света близок. Вороны боятся явления некой древней силы, которая окажется страшнее асуров – и Раата Шаатира, и Змея Хаоса, вместе взятых.

– Древней силы… Кого еще?!

– Не знаю. Ты же всезнающий.

Джи-Джи покинул заснеженную террасу, а Сумеречный Эльф вновь смотрел на город внизу. Он видел множество судеб, сотни переплетений и странных событий и понимал, что, похоже, теперь надолго задержится в этом мире. Так уж велел его личный долг, даже если он нарушал правила семарглов и Стражей. И какая-то его часть, сугубо человеческая, мечтала остаться на Земле навсегда. Но сначала надо было понять, о каком конце света говорил Алистер.