Земля, Подмосковье, 2025 год

Ветер трепал обледенелые провода, завывал дождевым водоворотом среди домов и деревьев. Гасли и зажигались тусклые фонари, мир наполнялся потусторонними всхлипами и возгласами, как будто кто-то пытался рассказать о невыразимом, а слов не подбирал. И сквозь вихри доносились звуки колесной лиры и заунывная песня.

– Бедные птицы-ы-ы… В клетках сидя-ят…

Сумеречный Эльф не слышал ничьих призывов, потому что все в голове заглушала тьма. И он сидел в рубище на валуне и отчаянно играл на колесной лире, каялся перед собой и перед всем миром. Он призывал в помощь все высшие силы, чтобы обрести хотя бы подобие равновесия. Ему это даже удалось: после битвы с Воронами он больше не пролил ни капли крови.

Но тьма подкидывала омерзительные идеи. Он старательно не слушал ее голос. Он отчаянно пытался… быть хорошим. Не казаться, а именно быть, и поэтому заставлял себя успокоиться, затолкать мерзкий голос глубоко в подсознание, как это было на протяжении пяти лет. В ту пору он надеялся, что наконец-то обрел гармонию. И после возвращения на Землю очень хотел встретиться с Эленор. Но первое же случайное и ненужное убийство спутало все карты.

«Я на базовом уровне отвращения к этому миру. Видимо, это и есть… Я. И моя тьма. Единая сущность, которая устала от жизни, устала от людей, устала решать их поток проблем, – раздумывал Сумеречный Эльф. – Просьбы, требования, обвинения – все это должен был решать Страж Вселенной, эффективный инструмент по устранению зла. Чуть у кого-то появится крамольная мысль – его поражает гром небесный. Очень удобно, хорошо придумано, Митрий. Отобрать свободу воли и выбора, чтобы остановить зло. А мой ли это был выбор? Я ничего не помню до шестнадцати лет. Почему? Зачем Митрий применил „Нектар забвения”?»

В голове звучал ровно один голос. Свой, хриплый и надтреснутый – чужой. Голос изначальный, мягкий баритон, забрали асуры, оставив воронье карканье. Осталось и много других отметин после плена у сёгуна Нираша.

«Я бы мог стереть все шрамы. Но тело – символ, роспись на полотне вечности. Зарубка на память», – напоминал себе Сумеречный Эльф, рассматривая шрамы на руках. Призрачных руках.

Его тело сгорело среди черных и белых линий, как и тела семарглов. В Бенааме на самом деле никто не выжил. Народ Митрия оказался истреблен под корень, и лишь некоторые вернулись как сущности мира линий. Они могли ткать себе подобие материальных тел, но… уже не считались в полной мере живыми.

«А я? Что я могу дать Эленор? Я ведь тоже неживой! Но и умереть не могу. Я Страж Вселенной, вечное оружие семарглов», – сокрушался Сумеречный Эльф.

Колесная лира скрипучим голосом вздыхала щемящей душу музыкой, исходя тысячами вопросов. Видимо, он уже сотый раз повторял один и тот же стих о «Бедных птицах», как будто каждый раз силился по-новому прочесть слова. В клетке сидят… Птицы. Он сидел в клетке своего разума…

– Наконец-то я нашел вас, Эльф-сан. Или лучше сэр Эльф?

Рассветное зарево едва рассыпалось черными перьями сумерек дождливого утра, когда к валуну подошел статный молодой человек в дорогом костюме-тройке, скрытом элегантным пальто из премиальной черной шерсти.

Сумеречный Эльф не прекратил пения, хрипло покашливая, и поднял глаза.

– Враг мой, куда идешь?

Алистер Верховный Ворон переслащенно улыбнулся, до отвращения услужливый и суетливый. Впрочем, приторность прошла спустя пару мгновений. Послышался ответ:

– К вам, Эльф-сан, а то вы совсем одичали, как я погляжу. Не хотелось бы исключать такую любопытную фигуру из нашей игры, ведь она может придать определенную изысканную остроту неведомой опасности. Ошибаюсь ли я, господин Сумеречный Эльф? Эльф-сан, верно? Вы же Лорд? Вы же носили и такой титул. Но сами же отказались от него, будто не понимая всю важность…

– Будто ты понимаешь! Для тебя ведь нет ничего святого, – недовольно отозвался Сумеречный Эльф, подкручивая механизм трескающейся от сырости и старости колесной лиры.

– Лишь одно – приказ хозяина, и так каждый раз до тех пор, пока господин не станет Вороном или каплей в Реке Отчаяния.

– Ты че в пальто-то вырядился? Холодно? – сощурившись, невпопад поддел Сумеречный Эльф.

– Могу я узнать, что заставило вас вот так все бросить? – только деликатно поинтересовался Алистер, снисходительно глядя на Сумеречного Эльфа в жалком рубище.

– Тебе все равно ничего не объяснить. Поиск ответа и просветленья… Мне, знаешь ли, опасно быть темным, а то и тебя так прихлопнуть недолго. Сам же скомандовал отступать.

– Понимаю. Однако с подобным инструментом вы могли бы, например, отправиться в Баварию и заработать немного денег возле замка Людвига II Нойшванштайн. Впрочем, для туристов лучше играть в летний сезон, – отозвался Алистер, намеренно искажая контекст.

– Ну вот, я ж говорил! – рассмеялся Сумеречный Эльф, ощущая, что он, кажется, рад встрече. – Ну что там, скоро новый прорыв будет?

– Разумеется, я не отвечу.

– Разумеется. Забавная-то фигура не я, а ты. Такой весь гладкий да пафосный. Неужели тебе и впрямь так нравится весь этот этикет?

– Конечно, безупречная маскировка для лучшего менеджера по продажам. Кстати… – Алистер глянул на старомодные круглые часы, висящие на цепочке у кармана жилета. – В два часа у меня встреча с одним важным бизнесменом в Москве, а потом в США. Если я уговорю продать обоих душу, возможно, мы развяжем в этом мире еще парочку конфликтов. И соберем еще некоторое количество энергии гаввах.

– Нарываешься, мразь. А я ведь твою судьбу не знаю. Могу и прибить.

– Но вам, Эльф-сан, самому хочется узнать ответ, кто же я на самом деле?

«Очень хочется, уже две с половиной тысячи лет ты вот так являешься, интригуешь, будто что-то знаешь о моем прошлом, и уходишь… Проклятье! Кто ты, Алистер? Я не вижу твоего будущего – значит, оно сцеплено с моим. И что самое странное, не ведаю твоего прошлого!» – содрогнулся Сумеречный Эльф.

– Ответ… все ты знаешь, Алистер. Мог бы и сказать прямо.

– А мне кажется, это вы все знаете. И испытываете меня каждый раз, – вдруг со странной обидой ответил Верховный Ворон, и в этот миг идеальная маска древнего зла дала трещину. Но Сумеречный Эльф не мог доказать, что действительно ничего не знает. Вот так уже тысячи лет они встречались в разных мирах. Тьма и сумерки, не дающие друг другу ответов.

– Эх, Али-Али… – пренебрежительно вздохнул он, на что собеседник, кажется, обиделся:

– Эльф-сан, я всего лишь слуга Лорда Нираша, однако не ваш слуга. Как ровесник и равный прошу называть меня полным именем.

– А-ли-стер… А ты меня как хочешь называй. С другой стороны, ну что ты так цепляешься к своим именам? Тебе же каждый новый «контрактер» клички разные дает. Кажется, только Пандора звала тебя так же. Алистер и Пандора, как же, дело было в две тысячи седьмом… Ты назвал ее своей Пандорой. Своей Уникальной. Но… она ведь оказалась слишком слаба, чтобы стать Вороном. Впрочем, не стоит о ней.

– Отчего же нет?.. – попытался ухмыльнуться Алистер, но тут же осекся и вздрогнул, как от удара. – Возможно, и не стоит. Возможно, вы могли бы рассказать мне очень важную информацию.

– Скорее всего, я ее сам не знаю. Или знаю. Сомневайся, Ворон. Сомневайся и терзайся. Чтобы в тебе осталось хоть что-то человеческое.

– Я думал, вы благороднее. И не стали бы играть… такими вещами. Видимо, ошибался.

Рубиновые глаза Алистера презрительно сузились, губы вытянулись в жесткую линию. Но Сумеречный Эльф не мог рассказать то, чего сам не ведал. Таких вещей оказалось ничтожно мало во Вселенной, но все они странным образом сошлись в ограниченном пространстве на планете Земля.

– Времена меняются, это ты все такой же… Мне интересно, испытываешь ли ты радость от такой жизни? То ты деловой партнер бизнесмена, то телохранитель хрупкой девушки, то опекун сироты, то «добрый» меценат – сколько ролей. Ладно… что стряслось? Что замышляют Вороны? – серьезно спросил Сумеречный Эльф, поднимаясь с валуна. Колесная лира растворилась вместе с рубищем. Он вновь предстал в «городском маскараде»: кожаных брюках с клепками, черной толстовке и с гитарой за спиной.

– Мы готовимся к концу света. Только и всего, – улыбнулся Алистер.

– И когда же будет конец света? Что-то я его в будущем не вижу, – рассмеялся Сумеречный Эльф, а сам вздрогнул: «Но я вообще сейчас не вижу будущего. Все, точка. Это словно последний абзац саги, финальный аккорд. А что будет дальше? Дальше словно меня нет».

– Время летит, я вынужден откланяться. До скорой встречи, Эльф-сан, – притворно засуетился Алистер, глянув на часы, и исчез.

Сумеречный Эльф откинулся на валун, перегнулся через него безвольным жгутом, ловя ртом капли дождя.

– Как же я устал…

«Надо продолжать поиски Митрия. И еще неплохо бы набраться смелости и все-таки наведаться к Эленор. Пока тьма дала мне передышку. Вроде детокс в лесу прошел как надо. У меня есть какое-то время, – подумал Сумеречный Эльф, решительно вставая, поводя мускулистыми плечами. – Возможно, у нас совсем нет времени. И тьма подбирается ко мне… Кто я вообще? Я раньше так редко над этим задумывался, что сейчас поражаюсь своему детскому невежеству… Мне ведомы все тайны человечества, ленты их судеб, синергетические модели событий, но… я просто не знаю, кто я, откуда родом. Митрий все забрал. Хочу ли я вообще его искать? Или отобьемся и без него? А от кого?

Почему асуры готовятся к концу света?! Проклятье! И это всезнающий Страж Вселенной! – Он горько рассмеялся от собственного непонимания происходящего вокруг. – Пойду поговорю с Джи-Джи! Может, он хоть что-то знает обо всем, что творится на Земле. Даром что почти не помогает. Но вроде как он порой говорит с самой Смертью».