Земля, Москва, 2025 год

Прошло уже несколько часов после нападения. Эленор застыла посреди маленькой допросной комнаты. Ее ни в чем не обвиняли: по делу о нападении на библиотеку она проходила исключительно как свидетель.

– Вы утверждаете, что семарглы, суры, из Бенаама пришли на Землю и сражаются с Воронами? – в очередной раз спрашивала Белая, сидя на противоположной стороне металлического стола. От пристального взгляда ее зеленых глаз по коже шел мороз.

– Да.

– Но на вас напали слуги Раата Шаатира, не Вороны?

– Да.

– Почему они напали именно на вас?

– Что-то искали. Хотели забрать какой-то артефакт семарглов, – уклончиво ответила Эленор. Если бы она начала рассказывать про Алмазы, ее, возможно, заставили бы жить на конспиративной квартире, приставили бы охрану. Но она знала одно: в Отделе, как и в Ордене Полудня, ни у кого не было силы, чтобы противостоять приспешникам Раата Шаатира. Крепкие ребята-маги не заслуживали бесславной гибели от рук Волвива и Аваропеса.

Но она все же рассказала о Ключах и сочла, что печальные обстоятельства – это возможность собрать людей для грядущей битвы. В конце концов, после инцидента две тысячи одиннадцатого года большая часть Ордена Полудня перешла на «легальную службу» именно в Отдел.

Эленор покорно ждала вопросов, уже немного успокоенная психологами и таблетками. И все же временами она горестно шептала:

– Ее больше нет. Маргариты больше нет…

Она подняла глаза на Белую, которая, видимо, ожидала, что скоро опять придется звать психологов и успокаивать свидетеля, но этого не произошло. Белая вырвала ее из размышлений о смерти:

– Почему вы так уверены, что убить хотели именно вас?

– Я не уверена. Но это уже второе покушение.

– Мы в курсе. Первое было со стороны одного из наемных убийц. Но с Земли. Эти двое не с Земли.

– Из Бенаама, в этом я уверена, – сказала Эленор. – Об этом упоминал и Сумеречный Эльф.

– Значит… он снова на Земле, – нервно проговорила Белая, сжав зубы. – Вы не думаете, что это были враги Сумеречного Эльфа?

– Не исключаю.

– Будем отрабатывать все версии. Пригласим вас позднее, – кратко кивнула Белая. – За вами будет установлено наблюдение. Наша рекомендация: на время следственных мероприятий найдите удаленную работу и не выходите лишний раз из дома.

«Да я сама уже не могу находиться в этой библиотеке», – подумала Эленор, понимая, что, скорее всего, в ближайшие дни подаст заявление об увольнении.

Ее довезли до дома. Конечно же, ни местоположение, ни адрес Отдела не раскрыли: в машине были тонированные стекла, а пассажирское место отделяла от водителя глухая перегородка.

Возле дома Эленор уже ожидал не один человек, а целая процессия из друзей: Галя, Лика и… Элвин, зеленоглазый друид. За прошедшие годы он возмужал, раздался в плечах и выглядел уже не как мальчишка-травник, а как вполне грозный воин, способный возглавить возрожденный Орден Полудня.

И волосы он теперь стриг коротко, а не носил длинными патлами. В отличие от Сумеречного Эльфа, который совершенно не изменился за прошедшие годы и теперь выглядел, пожалуй, младше Эленор, все на те же двадцать пять лет.

– Галя! Лика! – благодарно выдохнула Эленор, обнимая подруг. – Элвин…

– Эленор! – Галя схватила ее за плечи. – Как мы испугались!

– Я пытался по рабочим связям попасть в Отдел, но тщетно, – виновато проговорил Элвин. – Зато они теперь знают об угрозе!

– Надо собирать людей, искать всех, кто еще не растерял навыков, – решительно кивнула Эленор.

– Ты пока отдыхай, – сочувственно заметила Лика, и друзья проводили ее до квартиры.

– Мне… мне лучше побыть одной, – вскоре попросила Эленор.

– Уверена? – протянула Галя. – Я могу остаться с тобой! В качестве охраны!

«Только не это! Нет-нет, против тех тварей ты не выстоишь… погибнешь, как Маргарита, – ответила в мыслях Эле-нор и снова едва не разрыдалась. – Если я приманка, если я футляр для какого-то артефакта, то это только моя ноша».

Ее бил озноб. Она хотела, чтобы кто-то согрел ее и успокоил, но не могла подвергать опасности друзей. Сославшись на желание побыть в одиночестве, она мягко попрощалась, сказав, чтобы они занимались сбором Ордена Полудня. Сама же… осталась ждать. Ждать новых нападений и, возможно, возвращения Сумеречного Эльфа. И в этом тягучем ожидании прошло несколько дней…

* * *

Слабый вечерний свет едва пробивался сквозь занавески, окрашивая зеленые стены в тревожные серые тона.

Эленор сидела на кровати, обхватив колени, прижав к груди пушистый брелок. Все ее тело еще дрожало от недавно пережитого ужаса – воспоминания об убитой коллеге и о собственном обреченном сопротивлении в схватке с Волвивом преследовали ее, как навязчивые тени. И каждый выход на улицу отныне становился ударом паранойи.

Внезапно в дверном проеме, нарушая тягостную тишину, возникла Агнесс. И казалось, вместе с ней в сумрачную квартиру пришел слабый отсвет летнего солнца.

– Он ошивается у твоего дома, – без предисловий сообщила она, не наивная девочка, а суровый воин. – Мы выстроили барьеры из белых линий, но… Не знаю, насколько это поможет.

Эленор почувствовала, как живот и ноги прошивает новая волна холода. Она сглотнула ком в горле, пытаясь сохранять ясность рассудка.

– Кто? Волвив? Аваропес?

– Третий! – выкрикнула Агнесс, и в ее глазах мелькнуло раздражение, смешанное с беспокойством. – Убийца с Земли. Наемников Бенаама мы вышвырнули обратно, надеюсь, вернутся нескоро. А на кого работает тот парень, мы не знаем.

– Скорее всего, на Озимого. Но будто от знаний легче… – прошептала Эленор, сжимая пальцы вокруг брелока так, что костяшки побелели.

– Не легче, – согласилась Агнесс, и ее крылья нервно вздрогнули. – Но барьеры должны выдержать. Их Сумеречный Эльф строил. – Она произнесла это с надеждой, но ее взгляд тут же потух. – Но у него тоже нет всей информации про убийц.

Горькая усмешка сама сорвалась с губ Эленор:

– Вот вам и всезнающий…

Произнеся это вслух, она с ужасом осознала глубину собственного разочарования: «Всезнающий, который уже на Земле, где-то рядом, но, похоже, не очень жаждет меня видеть. Может, я уже и не нужна ему?»

Предательская мысль, мерзкая и липкая, как жвачка, заполнила собой все пространство в груди.

– Ничего, разберемся… – старалась подбодрить Агнесс, но уверенности в ее словах не читалось. – Может, скоро Митрий вернется! И… и все станет хорошо. Эльф тоже ищет Митрия!

Имя главы семарглов заставило Эленор насторожиться. Она подняла на Агнесс вопрошающий взгляд.

– Похоже, Митрий пошел в Бенаам. Один. Почему?

Агнесс отвела глаза, ее пальцы нервно теребили складку на безупречном костюме.

– Он говорил про… про что-то опасное, что нависло над Вселенной, – негромко сообщила она, словно боясь произнести это вслух.

– Сейчас все об этом говорят, – с долей сарказма заметила Эленор. – Видимо, вторжение асуров из Бенаама.

– Видимо? – Агнесс фыркнула, и в ее тоне впервые прозвучала резкость.

– Да. Только это как будто не желание захвата, а бегство, – согласилась Эленор, вставая и подходя к окну; она смотрела на пустынную улицу, где за барьером теней мог скрываться кто угодно. – Мне так показалось по твоим рассказам. От чего?

– Не знаю… Может, на них Белый Дракон или другие Великие Хранители готовят поход? – Агнесс пожала плечами. – Знаешь же легенду про Великих Хранителей?

Память Эленор тут же отозвалась знакомыми с детства образами.

– Да-да. Змей Хаоса сражался с ними. И они дали ему отпор, защитив свои миры. Погиб только самый сильный хранитель – Белый Дракон.

– Да, – подтвердила Агнесс. – Так вот… Он возродился. И заточил Змея Хаоса в Измерении Могущества навсегда. Может, Дракон хочет сделать то же и с асурами Бенаама?

Эленор задумалась, глядя на свое отражение в темном стекле балконной двери. Образ могучего Белого Дракона, несущего кару всякому злу, казался логичным объяснением. Но интуиция шептала: все намного сложнее.

– Мне кажется, они боятся чего-то другого.

– Мне надо идти! – встрепенулась Агнесс. – Там снова…

– …снова портал из Бенаама.

«Если бы только Эльф был рядом, если бы только хоть что-то мог рассказать! Но он сбегает от меня, как от чумной!» – с горечью думала Эленор. С каждым годом пустота в сердце крепла, не находила себе места вера в скорую встречу. Да и какая разница? Проклятье Ключей и Алмазов определило, что им никогда не быть вместе. Разве только воспоминания еще грели, как предрассветные фантомы.