или Ударные инструменты поражают воображение

1

Вроде, атака… Система сверхдальнего обнаружения, что сканировала пространство мощным веером перед линкором, известила пилота, по счастью, заблаговременно. Вторгшись в отслеживаемый сектор, ныне к «Маджестику» приближалось шесть объектов неясной или, возможно, изменяемой формы — при визуальном контакте последнее станет яснее. Но агрессивные цели ясно читались в характере траекторий сближения.

Что ж, Альварес немедленно активизировал общий тревожный сигнал и поспешно связался с каждым стрелком из орудийной дежурной смены. С Трентоном, Онодэрой, Сантьяго и подкапитаном Дельгадо. Впрочем, они-то и сами не спали, а деловито готовились к отражению вероятной атаки. Кажется, подкапитан ещё раньше пилота и космогатора сориентировался в ситуации, так как при орудийных системах, также имелись и автономные модули слежения за внешним пространством.

В ожидании более ясного визуального образа Эстебан и Альварес гляделии на голоэкран, на котором пульсировали шесть отслеженных точек.

— Я так и думал, что боя не избежать, — мрачно ворчал Альварес.

А Эстебан ему:

— Так и Гаррис предупреждал. О неизбежности боя, больше того — о желательности. Бой задаст метку в пространстве, покажет, где есть врата…

— Если он будет тем самым, а не случайным боем.

Эстебан отмахнулся:

— Ерунда, не бывает случайностей.

Вера в случайности им ничего не даст. Только разрушит уверенность, дарованную провидцем — даже подчас вопреки его собственным колебаниям.

Главное: Гаррис их предупреждал, что нападение будет. А вот где, да когда, он и сам бы не мог определить заранее. Знал только то, что атака Альянса обозначит проход для «Маджестика» в той незримой стене, о которую он рисковал убиться, словно беглец с карантинной планеты в асмодееву пору владычества. Зафиксировав место атаки и вектор движения атакующих, космогатор сумеет рассчитать координаты прохода, ну а пилот сможет ввести дредноут в коридор, по которому он доберётся до той засекреченной звёздной системы, где и запрятано «сердце Альянса», что бы оно ни значило. Именно та перспектива, что команда «Маджестика» может Альянс поразить в это самое сердце, и заставляет сейчас суетиться периферию Альянса — те проворные разведщупальца, что оплетают и Юрбург, и Эр-Мангали, да и всю галактику.

Только вот незадача: корабли, что пошли на атаку дредноута, были вовсе не из Галактического Альянса. Все, как один, принадлежали Сиду.

И не спросишь у Гарриса: «Это тоже считается?».

2

— Это Сид, — с удивлением проговорил космогатор, когда образы на переднем голоэкране обрели более-менее ясные очертания.

— Вижу, — бросил пилот. Ну ещё бы ему не видеть.

Шесть кораблей-трансформеров цивилизации Сида приняли боевой каплевидный облик и, целым шквалом ракетным обстреливая дредноут, понеслись ему на перехват.

Эстебан, ожидавший такого манёвра, вовремя выставил щит, непроницаемый ни для сидских ракет, ни для самих кораблей-трансформеров — станется с них решиться и на таран…

…Нет, он-то щит выставлять собирался от сторожевой эскадры Альянса, но вполне пригодилось и против корабликов Сида. Щит — он есть щит, он подходит для разных функций.

— Эх, как-то глупо выходит, — кряхтел Альварес.

Ясно, о чём он сейчас. Походило на то, что придётся сражаться «за Альянс», а не против Альянса, так как сидяне напали, не позаботившись выяснить, кто управляет «Маджестиком» — слуги Альянса, или его враги.

Гаррис, наверное, хоть попытался бы договориться. Он, как-никак был связистом, не только провидцем. Тоже едва ли сумел бы, но Эстебан и Альварес не имели совсем ни малейшего шанса. Дорого время; нельзя его тратить на переговоры. Кто не успеет отбиться, того отделают.

— Трентон, готовься! — сказал Эстебан. — Я на счёт три отпущу левый щит, сразу же залпом влупи по крайней посудине. Раз… Два… Три…

Трентон и вжарил плазменным ураганом по не в меру воинственной сидской капле. Та не смогла увильнуть — попыталась, но не хватило времени, чтобы убраться из поражаемой зоны. Боекомплект сдетонировал, космос расцвёл цветком.

Все остальные трансформеры шустро мелькнули мимо.

— Минус один! — отметил пилот с оптимизмом.

А космогатор вздохнул:

— Только жаль, не своё дело делаем.

Эстебан отмахнулся:

— Всё, что ни делаем — наше!

Ладно, пора привыкать, что «Маджестик» один против всех, уж его-то никто никогда не признает дружественным звездолётом. Сид — потому что он выглядит, как дредноут Альянса, а Альянс — потому что там знают, что он похищен.

С тем и Альварес смирился. Хоть и ворчал, но свою часть работы выполнял идеально. Рассчитал виражи пятерых оставшихся сидских трансформеров — те заходили с кормы и обильно плевались плазмой, будто стараясь теперь тем же самым пронять обидчика.

— Эй, Дельгадо! Пускай-ка в них гравиракету по счёту «три»!

Подкапитан показал высший класс. Гравиракета ударила точно в цель, смяла не только ближайшую из скорлупок, но зацепила обломком ещё одну.

— И ещё минус два корабля! — просиял Эстебан.

Правда, при этом втором их заходе пострадал и «Маджестик». Световые сигналы тревожно предупредили о нарушении целостности обшивки и непредвиденной разгерметизации коридора и трёх отсеков.

Хорошо, что все три Гаррис наметил в излишние, а коридор — не вопрос заменить параллельными.

3

Двери кают вдоль этого длинного коридора Гаррис когда-то «благоразумно» запер; он полагал, что они никогда никому не пригодятся. Может, он прав? Может, и мне не понадобятся, отстранённо подумал Кай. Вроде, пока наихудшего не происходит.

Кай опасался, что вслед за сигналом тревоги тут же начнутся какие-то перегрузки. Звездолёт, повинуясь виртуозу-пилоту, как начнёт уклоняться от вражеских выстрелов…

Нет, вот такого не началось. И о причинах легко догадаться. Эстебан, как никто, понимал, что юли — не юли, а «Маджестику» не увернуться. Слишком огромен. Можно сказать, велик.

Это величие можно прикрыть силовыми щитами. Или маневренными судами поменьше, когда они есть в эскадре. А мельчить, виражи закладывать на дредноуте контрпродуктивно.

Значит, не стоит чего-либо опасаться. Надо просто идти по безлюдному коридору, чтобы спокойно добраться к своей каюте, где и устроиться в противоперегрузочном кресле. Правда, и бой к той поре уж наверное завершится. Что, однако, не повод не посидеть и не отдохнуть.

Был вариант ещё не идти в каюту, а постараться усилить собой орудийную смену. Но до ближайшего из орудийных отсеков было всё же ничуть не ближе. Да и чем он поможет на месте, другими занятом? Тут бы не помешать им ещё ненароком!

Пусть Эстебан дирижирует теми стрелками, к каким привык. Тем гармоничнее выйдет их симфоническое звучание.

Кай прошёл коридор на три четверти, когда пол под ногами его содрогнулся. По потолку коридора вдруг зазмеилась трещина.

4

Сонный Сантьяго спокойно ждал своей очереди, не сомневаясь, что потасовка его взбодрит. Он ожидал, что его оркестровая партия — собственно партия носовой гравипушки — будет вот-вот непременно востребована. Жаль, дирижёр Эстебан приберёг его инструмент для особого случая.

После того, как один из корабликов сидской эскадры убедительно вскрыл Том Трентон, а ещё два уделал подкапитан Дельгадо, их осталось лишь три — стало быть, половина.

Лёгкость начала предрасполагала к завышенным ожиданиям. Раз половины летучих трансформеров нет, долго ли выбить оставшиеся? Вроде, отнюдь не долго.

Но при третьем заходе не пострадал ни один из врагов. Онодэра как будто бы справился с лучемётной турелью, но ничем не сумел удивить ловких сидских пилотов. Лучше бы выслал к ним демонического теневика-душителя, думал Сантьяго — кажется, не без сарказма.

А вот те удивили. Приспособившись к тактике Эстебана, на короткое время отключающего щиты, так вломили по корпусу гравиракетой, что дредноуту стало дурно. Добрую сотню отсеков, должно быть, снесли подчистую, да ещё пару сотен превратили в хаос и месиво, а уж в скольких случилась разгерметизация… В том орудийном отсеке, где был Сантьяго, эта последняя именно что случилась.

Дырок не видно, но воздух легонько свистел, покидая отсек.

Вот неудобство-то! Что ж ему так попало?!

Кто-то стрелял, а Сантьяго только лишь принял ответку.

И когда Эстебан соизволит призвать носовое его орудие к активизации? Поскорее бы. Затянувшийся бой может оставить Сантьяго совсем без воздуха.

Ладно, уж если на то пошло, то Сантьяго наденет кислородную маску. Хоть стрелять в этой штуке из гравипушки будет чем-то подобно фетишистскому извращению.

5

Не повезло. Не могло же всегда везти!

Онодэра, конечно, изряден как фехтовальщик, но на катанах, не на лучемётных турелях. И, если сказать по-справедливости, дело совсем не в нём, а в характере боя, навязанном Эстебану — и в ответной попытке прибегнуть к молниеносной тактике, для линкоров совсем нетипичной.

Открывая ворота в защите дредноута, всяко рискуешь, поскольку не сманеврируешь. Ну а маневренный враг рад воспользоваться преимуществом — он хоть куда-то, да попадёт.

Те разрушения, что произвёл на «Маджестике» третий заход сидской эскадры на цель, крейсер «Антарес» бы сразу похоронили. Шутка ли: полутысяча мёртвых отсеков! Но преимущество слишком больших линкоров — именно в том, что они живучи.

На четвёртом заходе врага Эстебан не раскрыл щиты, чтобы опять не подставить «Маджестик» — что сработало, но, разумеется, в обе стороны. Три наиболее вёртких врага продолжали атаковать. В пятом заходе пилоту снова пришлось прикрываться щитом — к удовольствию слишком опасливого космогатора, но к своему нарастающему неудовольствию.

И Сантьяго на голоэкране выразил полное неудовольствие. Правда, не вслух, но с каким выражением он надевал кислородную маску — с истинно неподражаемым сонно-брезгливым.

Ясно, чего ему так не хватало: команды задействовать гравипушку. Но не время сейчас — интуиция не велит. Надо открыться в момент, для врага неожиданный, а не теперь, когда он ожидает.

Вот при шестом их заходе — со стороны кормы — Эстебан дал команду Дельгадо выпустить гравиракету.

Толку не вышло. От гравиракеты они увильнули, смертоносная сила улетела куда-то вдаль, а на «Маджестик» обрушились новые неприятности.

Да, ещё пара таких попаданий, и никуда уже не долетишь по причине неуправляемости звездолёта.

Вновь Эстебан ушёл в глухую защиту, так что седьмой и восьмой заходы противника обошлись поневоле без взаимных потерь. А на девятый — наметил изменение тактики.

— Трентон, Сантьяго и Онодэра, внимание! Я уберу все щиты — включаетесь одновременно. Трентон работает по крайнему слева, Сантьяго по среднему, Онодэра по правому. На счёт три — приготовиться… Раз!.. Два!.. Три!..

Интуиция не подвела Эстебана. Мелкий противник такого не ожидал. Он готовился нанести коллективный удар через малую щёлочку, а «Маджестик» сейчас перед ним распахнулся полностью.

Трентон выдал такой широченный залп, что посудина Сида никак не смогла увернуться и сгорела практически сразу в плазменной вспышке.

И Онодэра реабилитировался за минувшую неудачу. Он развернул очень зрелищную охоту и достал-таки звездолёт врага в объединённой работе с двух лучемётных турелей.

А вот Сантьяго… Совсем непонятно: он что, заснул?! Раньше на памяти Эстебана сон никогда не мешал мастеру боя действовать быстро и убедительно. Больше того: сонный Сантьяго был до сих пор наподобие знака, что всё под контролем.

Был до сих пор, но, похоже, не в этот раз.

6

Вот и Сантьяго почувствовал: что-то совсем не то. Сон был неправильным — нарушающим ожидание вместо того, чтобы его подпитывать. Отвлекали от цели дурацкие сновидения, отодвинуть которые на периферию внимания почему-то не было сил.

Он попытался взбодриться, но не получилось. Кислорода прибавил в напяленной глупой маске — но от этого легче ему не стало. Хоть руками держи оба глаза раскрытыми; но руками нельзя — им назначено управлять наведением носовой гравипушки «Маджестика».

— Трентон, Сантьяго и Онодэра, внимание! — с голоэкрана взывал Эстебан. — Я уберу все щиты — включаетесь одновременно. Трентон работает по крайнему слева, Сантьяго по среднему, Онодэра по правому. На счёт три — приготовиться… — Ну зачем же так много слов? Покороче бы: слишком рассеивается внимание. — Раз!.. — произнёс Эстебан. Отчего же так медленно? Ну когда же пилот соизволит продолжить счёт?

А потом оказалось, что просто Сантьяго остальное прослушал. А заодно просмотрел происходящее на экране наружного вида. То он там видел аж три неприятельских судна, то вдруг заметил, суда-то давно пропали.

Но не бесследно: примерно на месте, куда долетели два из троих агрессивных судёнышек образовались две кучи бесформенного космомусора.

Только две? Хм, интересно, где третья куча?

О, есть догадка. Похоже, Сантьяго, ты проворонил цель.

7

Нет, ну идея пилота была хороша. Если бы только Сантьяго не вздумал уснуть, всех врагов бы тогда уничтожили одним махом.

И ведь никто не подумал бы ждать этакой вот ерунды! И от кого — от Сантьяго? Он в их команде слыл просто столпом надёжности!

— Там у него, — подыскал объяснение космогатор, — несколько разгерметизован отсек. Видимо, кислорода маловато для бодрствования.

— Да ведь он нацепил кислородную маску! — плечами пожал Эстебан. — Эй, Сантьяго, давай просыпайся, ты что наделал?!

А наделал он то, что последний кораблик из агрессивной эскадры Сида без проблем подошёл впритирку к линкору «Маджестик» — ну, потому что сперва Эстебан снял щиты, а потом по агрессору не отработал Сантьяго.

Эстебан-то учёл невысокую дальность его гравипушки, и решил, что Сантьяго желает врага подпустить поближе, чтобы потом разобраться наверняка.

Н-да, разобрался. В мирном спокойном сне.

— Где он? — спро сил Эстебан. — Это я уже о неприятеле.

— Не могу отследить, — бедный Альварес старательно контролировал добрых четыре десятка малых голоэкранов, где наблюдал экстерьерные зоны дредноута. А ещё три десятка экранов просто погасли — после таких попаданий не удивительно.

Да и на тех что работали, разрушения корпуса выглядели катастрофично. Где-то среди учинённого хаоса сидский кораблик и спрятался. Что, коли честно, сделать не так-то и трудно. Благо, трансформер способен прикинуться не собой.

— Спрятался где-то внутри разрушенной зоны, — вздохнул Альварес. — Пользуясь тем, что там мониторинга нет.

— Хм… И нигде-нигде не отсвечивают? На обобщающем внешнем экране их тоже нет. — Эстебан помассировал пальцами усталые веки. Но и это не помогло разглядеть ничего, что экран не показывал. — Словно телепортировались, мерзавцы.

— Я полагаю, они провели свой корабль сквозь пробоину внутрь линкора. Сели в каком-то из вскрытых гравиракетой ангаров.

— Ладно, посмотрим, что там внутри… — Эстебан затащил на большой экран общий план «Маджестика». — Верно, ангары, способные принять небольшой звездолёт наподобие сидского, продублированные несколько раз, точно имелись и в пострадавшей зоне дредноута.

— Где-то вон там они! — указал Альварес. — Завели свой кораблик, сели… Но что это им даст? Что будет дальше, как думаешь?

— Дальше, по логике, высадка их десанта.

8

Собственно, да. Сидский кораблик, почему бы и нет, мог бы нести небольшую десантную группу. Он ведь не так уж и мал, как представляется в невольном сравнении с глыбой «Маджестика». В эту десантную группу запросто может входить до двадцати-тридцати долговязых сидян.

То есть, их может быть здорово больше, чем современных его «хозяев». Космогатор Альварес от этой мысли на глазах побледнел:

— Значит, всё кончено?

Нет, паникёр, не дождёшься:

— Значит, нам надо отбить атаку космодесанта… И для начала — к рубке не пропустить. Ну-ка, скорей передай общий вызов и сведи ко мне на экран всю команду — надо отдать кой-какие распоряжения!.. — Альварес кивнул и застучал по клавиатуре. Механическая работа его успокаивала.

Да и хотелось скорей подтвердить, что все ещё живы.

Первыми перед пилотом возникли лица участников нынешней орудийной смены — Трентона, Онодеры, Дельгадо, еле проснувшегося Сантьяго в чуть скособоченной кислородной маске… Дальше добавился доктор Гонсалес из медотсека и, по прошествии паузы — те, кого вызов застал в каютах, то есть Бенито Родригес, Олаф и Честер. Ну и Альварес добавил себя просто удобства ради.

Все? Нет, не все. Гарриса нет, ибо он в медотсеке, в коме. Но, похоже, кто-то ещё отсутствует. Неужели?..

— Где Гильденстерн?

— Не в каюте, — ответил Альварес. — Вероятно, тревога застала его в пути…

— Он приходил к медотсеку, — припомнил Гонсалес. — И, видать, до сих пор не успел вернуться…

Может быть, там коридор разрушен? Или, что хуже того, перехватили сидские космодесантники?..

— Выведи путь от медотсека к жилым помещениям, — попросил Эстебан.

— Вот, готово уже, — сообщил Альварес.

Три осевых коридора, довольно длинных. И на одном — мигает значок разгерметизации. Но на всём протяжении — пусто. Ни одного человека, ни бегущего, ни лежащего на полу без сознания.

— Это что же, — спросил Бенито, — его похитили? — Сам догадался, что по дредноуту бродит Сид.

— Не исключаю, — сказал Эстебан. — Не исключаю. Думаю, что долговязые высадились на «Маджестике» и теперь за каждым из нас охотятся…

— А если так, что нам делать? — спросил Дельгадо.

— Может быть, тихо сидеть? — предложил было Олаф.

— Нет, — возразил Эстебан. — Переловят поодиночке.

А Бенито сказал:

— Я полагаю, надо нам всем прорываться к рубке. Сосредоточим все силы на самом главном. Главное что? Для начала — не допустить захватчиков к управлению звездолётом. Ну а потом уже — зачищать от сидян отсеки и вызволять заложника.