или Всепланетная гигиена — процесс нескорый

Песнь героическая, поныне бытующая на Малом Ардарике,

возводимая к местному провидческому первоисточнику

(исполняется самыми разными голосами)

1

Скоро песня поётся, да нескоро демоны низвергаются, а на Эр-Мангали демоны очень цепкие. Да и герой Гильденстерн по природе своей не такой уж и торопливый. Чувствовал он: слишком частые встречи с демонами чересчур уж изматывают. Всякое дело тяготеет к подходящему ритму.

К Чёрной скале, превращённой теперь в вулкан, вся команда геройская двигалась неторопливо, но и неуклонно, за спиной оставляя в правах восстановленный Мутный ручей да островочек пустыни свеженасыпанной.

Кай, Бенито и Честер шли чуть впереди, но, а Сантьяго, соответственно, сзади — помня о том, что совсем неуместно сводить Робарианский Молот с Короной Сида.

Что ж, подобрались к подножию. Перед тем, как взойти по склону, Кай ещё поразмыслил, чем лучше всего оттенить огневика в его злобной огнистой горячести. Вывод о том, что недурно бы его попросту остудить, представлялся ему слишком простым и лёгким, ибо пройден был ранее раунд в поединке огня и льда; не учесть его было бы неисторнично.

Но попробуй предугадай исторические события!

Как ни долго он думал, а вывод один напрашивался: вызывать надо Снежную Королеву. Ибо чей же ещё обнаружишь стихийный мир, раскрывая портал при энергиях «сети», «покоя», «страха покоя» — и при жёсткой фильтрации «ярости» с «голодом-жаждой»? Нет другого такого стихийного мира, чтобы вышел помимо морозной стихии льда.

Но не дождёшься ли от Королевы подлянки в отместку за прошлое?

Эх, опасайся ты, или нет, а идти-то надо. Кай и поднялся по склону вулкана почти до площадки-жерла, спутников же оставил втроём у подножия — караулить на случай, когда конкуренты заявятся.

Конкуренты, однако же, не заявились, а вот огненный демон явился наверху перед ним тут как тут. Был он быстр и горяч — как внутренне, так и внешне. Танцевал непоседливо, как стихии его и положено; сразу при встрече метнул по герою не прицельно, но быстро три-четыре разновеликих горящих шара, речи же начал с безудержных обвинений.

«Эй, венценосец! — закричал он на Кая по-сидски. — Долго терпел я тебя, но уж более не потерплю! Вызывал ты меня на задачи совсем негодные, а теперь и ко мне лично без спроса явился… Что за задачи? Ты смеешь ещё переспрашивать?! Будто не ссорил меня с отвратительными соседями, принуждая меня мелочно им вредить?! Как ты смел мне подсовывать мёрзлую бабу да склизкую жабу?!».

Да уж. А Кай и подумать о том не успел, что открыл уже дважды портал с этим ярким пламенем. Или питал безосновательную надежду, что огневик его действий попросту не заметит. Переспросил: «Я не закрыл за собой порталы?». «Сам-то как помнишь? — взорвался язвительно огнедемон. — Ты, как я вижу, по жизни привык, с младенчества, чтобы другие всегда исправляли твои ошибки! А самому, как я вижу, фантазии не хватает, чтобы понять, как противно сквозит в эти мерзкие задние двери между мирами!».

Тут Гильденстерн, убедившись, что он не прав, забормотал потерянно: мол, не беда, всё закрою… Но демонические запросы не обуздаешь покорностью. «Что?! — заревел огневик. — Ты их смеешь ещё закрыть?! Самовольно, без спросу у властелина мира?! Нет уж, негодник, ты будешь наказан вдвойне за неуклюжесть в попытке избежать наказания!!!».

«Ладно, — сказал Гильденстерн, — если не хочешь, не буду. Правду сказать, не очень-то и хотелось». «Ах! — пуще прежнего возмутился демон. — Так ты смеешь упорствовать в этом преступном пренебрежении? Ну так знай же: я выпущу сам на тебя посттравматичную Снежную Королеву».

Кай и подумал: ага, заговаривает мне зубы! Он решил, огнедемон настолько боится портала в ледовый мир, что с перепугу надеется сам перепугать героя. «Нет уж, — сказал он, — Королева побеждена». «Мной, — уточнил огневик, — но не тобою, халявщик!» — Произносил огнедемон обидные вещи, в паузах также пытался обидеть героя огнём — и метал по нему файерболы в самом бодрящем ритме. Кай предпочёл бы, чтоб он говорил без пауз. Потому и дразнил, вынуждая к словесным ответам. Сразу и начал, как только заметил закономерность.

Но не сразу заметил открытые им же порталы — в мир мороза и льда, в мир болота и жабы — в самом конце танцевальной площадки, на заднем фоне. Не мудрено: он доселе отсюда их не наблюдал, а танцующий демон прикрыл их от взгляда кострищами. Был огневик импульсивен, порывист и непоседлив, но и хитёр — ибо всё-таки демон. «Ты пожалеешь, что не закрыл порталы», — пообещал он Каю.

В нужный момент огнедемон скомандовал: «Залп!» — и вдобавок к его огнедышащим файерболам в Гильденстерна теперь полетели ледышки и комья грязи. Правда, первые здорово испарялись в полёте, а вторые в нём высыхали и осыпались.

«Эй, служанки, — потребовал огнедемон, — подойдите поближе, да прицельтесь в него получше!» — из-за пары высоких кострищ показались Королева Снегов и жаба — но в каком состоянии! В самом плачевном — и всё же безропотно шли, повинуясь горячему огненному принуждению: каждую сзади подгонял файербол, очень маневренный и причинявший обеим, очевидно, большие страдания.

Кай догадался, что время пришло отступить. Не ожидал он, что демонов будет трое. Не ожидал, что стихии объединятся. Недобровольно и не за совесть — за страх.

Увернувшись на силу от первого града из файерболов, айсболов и диртболов (от вторых и от третьих что-то уже долетало) Кай начал пятиться вниз по склону Чёрной скалы, осознавая притом, что склон крутоват, чтобы этак вот пятиться. А огнедемон вверху зубоскалил: «Не оступись, нарушитель! Не шлёпнись отсюда навзничь! Я и служанки мои не успели повеселиться!».

«Сам нарушитель! — в ответ закричал ему Кай. — Так-то ты выполнил все положения договора!» — Кай поднимал «договорную» тему, не оставляя надежды схитрить. Помнил, что лишь договор, заключённый с Рабеном, не позволяет теперь Сидской Короне закрыть огневой портал.

«Ха! Договор?! — расхохотался демон. — Знай же, дурак: мне не писаны договоры! Вот договор твой, ты видел его, наивный? Ну так гляди, как я плюну в него огнём!» — По причине неведомой третий демон, подобно и двум предыдущим не различал Гильденстерна и Рабена, видя и в первом как будто бы прежнего венценосца, заключившего с ним договор.

Тут же в руках у огненного танцовщика показался листок из неведомого материала, по котором огнём же дышали сидские буквы. Кай, повинуясь интуитивной неясной догадке, выкрикнул: «Не повреди договор!» — втайне надеясь как раз на обратное действие. «Нет, — заревел огневик, — не спасти тебе документа. Он ничтожен и будет сейчас уничтожен!». Дунул огнём — и моментально сгорели все расстояния между сидскими буквами.

Да неужели? Кай опасался поверить в удачу. Нот выходило, что демон себя же перехитрил. Знать, подвела его импульсивность и непоседливость.

Но догадка нуждалась в эмпирическом испытании. Гильденстерн приказал Сидской Короне закрыть портал — и она подчинилась, больше не связанная договором.

С этих-то пор вряд ли хоть кто-нибудь сможет на Эр-Мангали спутать с вулканом скалу под названием Чёрная. А почему? Потому что совсем не похожа.

2

Возвратившись от ранее огнедышащей Чёрной скалы к месту, где спутники караулили у подножия, Кай нашёл там Бенито и Честера, а Сантьяго как раз не нашёл. «Где Сантьяго?» — спросил Гильденстерн. И услышал: «Пошёл на разведку. Ну, к перевалу, где водится каменный демон». Что ж, осталось ему пожалеть, что товарищ его поспешил, но и признать, что понять его можно: больно уж у Сантьяго натура деятельная.

Всё, что можно понять, Гильденстерн, по возможности, понял, но не ушёл и от некоторого беспокойства, вызываемого энтузиазмом Сантьяго. Чтобы мастера боя догнать, Каю придётся теперь принапрячься, действовать в темпе намного быстрее, чем он привык, не успевая осознавать ответов на свои действия в тех горизонтах, что были поставлены ранее.

И, наконец, основная опасность — Робарианский Молот в руках у Сантьяго, крайне полезный в предсказуемых ситуациях, но и угрожающий в ситуациях непредсказуемых основному ресурсу, то есть — Короне Сида.

Ладно, чего уж там, примирительно мыслил Кай, предусмотрительно выслав вперёд Бенито и Честера. Те, приближаясь к заветному перевалу в Скалистых горах, меж валунов высматривали Сантьяго.

И Сантьяго нашёлся — не понарошку сонный. Видно, умаял его поединок с каменным демонизмом.

«Друг, просыпайся, — промолвил Бенито Родригес, — каменный демон тобою, похоже, повержен? Если всё так, то прими мои поздравления». «Нет, не повержен, — ответил ему Сантьяго, — но, без сомнения, многое получилось. Видишь вон те валуны? И вот эти, которые ниже… Всё это здесь недавно ещё летало. Молотом по камням — тот ещё вышел спорт. Но, признаю, довольно энергозатратный. Мышечной силы затрачено было много». «Ну а толку-то? — Честер спросил. — Демон тобой не повержен, одни снаряды. Он тех снарядов достанет ещё в своём каменном мире». «В том-то и дело, — Сантьяго сказал, улыбаясь. — Знаешь ли, Честер, что значит „снарядный голод“? Перегрузил я способности демона, завершились его подачи. А уж последний-то камень вышел прелюбопытнейшим. Даже не камень — скрижаль с письменами сидскими. Жаль, показать не смогу — она полностью раскололась ударом Молота. Долго искал — не нашёл от неё ни буковки.

Собственно, Каю, чтоб вышвырнуть демона камня с Эр-Мангали, попотеть не пришлось — основное Сантьяго сделал. Без договора Корона сработала, как по маслу. Сразу закрыла портал, не кочевряжилась. Каю-то ведомо, что за энергии требовались. Фиолетовый «траур», синий «покой», ну и красная «тяжесть».

3

После изгнания демона камня все перевалы в Скалистых горах, вероятно, плюс-минус освободились. Но Гильденстерну не захотелось воспользоваться этой возможностью, облегчающей путь. Можно ведь там ненароком и заблудиться; даже Бенито не скажет, что там да как расположено ныне, хоть и провёл пару лет в близлежащем иохотничьем лагере. В целом надёжней пройти по разведанному маршруту — так решил Гильденстерн, и товарищи с ним согласились.

Шли, поэтому, мимо пещеры Проглота, где с тех пор уже побывали людоедствующие мародёры, или, может, точней — мародёрствующие людоеды, с каковыми пришлось столкнуться в былой экспедиции.

В настоящее время, однако, мародёров былых не осталось, так как все они переназвались теперь в охотников-демоноборцев. Но вот охотники с Плюмбума очень боялись Кая — новость о том, что стряслось на бархане на месте болота распространилась достаточно широко.

Те, кто сидели в пещере Проглота, не попытались напасть. Но убежали не все, часть осталась, нацепив на разбойничьи лица самые льстивые из улыбочек в репертуаре. Эти люди догадывались, что Гильденстерн в своих действиях эффективнее прочих демоноборцев, а потому выражали желание оказаться с ним в доле.

«Мы, — сказали ему, — можем быть очень сильно полезны». «В чём же? — спросил он. — „Кого-нибудь можем убить“. — „И кого же?“ — „Не демонов, — самокритично признались демоноборцы. — Премии все от Онара по праву твои… Но людей замочить — вот это мы правда можем“. — „И каких же людей вы мне мочить предлагаете?“. — „Всяких, — сказали охотники, — на кого ты покажешь. Мы будем честно служить за большие деньги“. „Нет, — молвил Кай, — не нуждаюсь я в вашей службе“. Обозлились охотники на него неуступчивого, но что делать? И подальше ушли, разобиженные да насупленные.

Кай же думал о том, а разумно ли их отпускать. Обязательно же возвратятся, и не по-хорошему. Но, с другой стороны, убивать их как будто бы не за что. Вроде, без драки на сей раз друг друга поняли. Даже беседа была, по видимости, уважительной.

4

После того подступили герои к Содому. К месту, пожалуй, наиболее спорному. Спорному в нескольких смыслах, из коих не самый сложный — выяснение, люди в Содоме живут, или всё-таки нелюди. Посложнее другой — точно ли Фа-Иф-Ляян входит в тот перечень демонов, что обязателен к низвержению ныне на Эр-Мангали. Ну и такой вот: как относиться к Фа-Иф-Ляяну: видеть в нём злобного демона наравне со стихийниками, либо учесть его помощь в период борьбы с Асмодеем…

Слабая почва для уверенных действий. Кай, это надо признать, в прошлый раз миновал Содом с торопливостью неоправданной и не достиг фундаментального понимания. Но, понадеялся, может, теперь прояснится.

К счастью, навстречу ему из Содома вышел не кто-то, а сам-таки Ляяноборец. Будто предвидел и демоноборческую кампанию, и, соответственно, все затруднения Гильденстерна. И произнёс: «Будь здоров, венценосец! Вижу, явился ты, чтобы меня убить».

«Чтобы низвергнуть, — поправил его Гильденстерн. — Я низвергаю эр-мангалийских демонов. И, соответственно, в те миры, откуда они были призваны, запечатываю проходы».

«Знаю, — ответил демон, — ты четверых одолел. Хоть не уверен, что что-то навек запечатал. Рано ли, поздно ли, явится новый Рабен, и уж тогда всех их по новой вызовет».

«Я не надеюсь на вечный эффект, — молвил Кай, подумав, — я закрываю порталы, что ныне открыты Рабеном».

«Значит, ко мне, — сделал вывод Фа-Иф-Ляян, — ты не имеешь дела. Уж ко мне-то ни разу не обращался Рабен. Я не демон по вызову. Я старожил планеты Эр-Мангали. Или надеешься выгнать и старожилов?». — «Выгоню, — подтвердил Гильденстерн. „Некуда, ибо этот мир мой. Я его помню ещё до времён Асмодея“.

В том, что Ляяноборец не новичок на планете, Гильденстерн и не сомневался. Сам его видел в Свободном Содоме ещё до свержения Асмодея, а уж Джой Гаррис его наблюдал и ещё пораньше — оба скрывались тогда на острове инициации. Трудно ручаться за более раннее время, но не страдать же о том, чего не проверишь.

«Гаррис, — напомнил Фа-Иф-Ляян, — мне доверял». Да, это правда. И Кай Гильденстерн верил обычно Гаррису. Но не присутствуют ли в круге доверия слабые звенья? Мог ошибиться и Гаррис, ведь он человек. Мог и обманывать Кая в угоду Сизифу.

«Если обманывал, — прочитал его мысли Ляяноборец, — то из желания поспособствовать выживанию». Верно и это, ведь в том и природа Сизифа.

«Злобственный демон, — заметил Кай, — познаётся всегда по плодам, не по рекомендациям. Ты поспособствовал перерождению многих людей в посёлке — непонятно во что».

«Я? Значит, в крупном содомском перерождении виноват один я? Сами они, вероятно, не виноваты?» — В голосе Фа-Иф-Ляяна Кай услышал такой сарказм, что устыдился своей неуклюжей попытки взвалить вину. «Виноваты. Отчасти». — «И сколь велика их часть? Мне любопытно бы было о том послушать… Будь я не демоном, а рядовым существом, был бы им очень неблагодарен за изнасилование. Или ты полагаешь, насилия не совершилось?». — «Нет, совершилось. Но, полагаю, что обоюдное».

Да, в тот момент, из которого вышло перерождение, происходил обоюдный процесс изнасилования: группа подонков использовала беднягу, он же их провоцировал, вёл к наказанию в виде необратимой телесной метаморфозы.

«Но ведь не все поддавались на провокацию! И как итог — переродились не все. Шанс у них был остановиться вовремя». Точно, подумалось Каю, был у них шанс. Даже у самых отпетых адептов Содома. Даже у Кена Барбера или Джона Грэди, гибель которого определили другие силы… А вот с другой стороны: что же случилось с группой «Оу Дивиляй»? Да среди них накануне падения «Карантина» двое, и только они (Драйхорн и Сони) не переродились. Все остальные явили отнюдь не жестокость — постыдную слабость. Да, виноваты ребята и сами, но в полной ли мере?

«Я и не спорю, — промолвил на это Ляяноборец, — но такова демоническая природа. Мы провокаторы по отношению к людям. Мы не свободны их вовсе не провоцировать. Мы не свободны. Ответственность лишь на людях». Правдоподобно звучало. Но точно ли было правдиво?

Чем отличается демон от человека? Силой и несвободой? Не стоит ли заключить, что несвобода для демона — следствие права сильного. Сильный всегда рад спихнуть ответственность на слабейшего…

«В этом, — подметил Фа-Иф-Ляян, — и таится главнейшая наша слабость».

5

Да, слабость демона — это и есть его сила… Или нет: сила демона — ив человеческой слабости… Кай задумался, демон приободрился. Тут Кай заметил, как демон приободрился — и призадумался вновь.

Так ли оправдана толерантность демоноборца? Снисхождение к демону не оправдано тем, что оправдывает снисхождение к человеку. Демоны сами себя никогда не наказывают. Виноват человек, но при нём этот демон, как усилитель, а наказание только на человеке.

Стало быть, миловать демона нет оснований. Что бы он ни говорил, надеясь на понимание… Демон заволновался и перебил: «То есть, мне неуместно наказывать провинившихся?» — «Люди наказывают себя и без твоего участия. Перерождение — явно излишняя мера, не по вине их изничтожающая людей».

Кай оглянулся на спутников. Честер, Бенито и чуть вдалеке Сантьяго не понимали по-сидски, но все его мысли поддерживали. Ну, потому что всё верно понять — это его задача.

«Переродившийся человек — это всё ещё человек?» — спрашивал Фа-Иф-Ляян с самым наивным видом. Потому и выспрашивал, что наверное знал: Кай пока ещё сам в этом вопросе не определился. Тот, кто выглядит чисто по-сидски, разговаривает по-человечески, сидской культуры не ведает, от человеческой малость отпал…

«Да, человек, но с приметами разложения». — «То есть, он бывший? То есть, практически мёртвый?» — «Не на все сто процентов, но да. Умерло что — человеческая телесность».

«Так ли я понял, — воскликнул Фа-Иф-Ляян, — что мародёры, питавшиеся перерожденцами из Содома, не людоеды уже, а обычные падальщики?».

Ишь чего выдумал! Демон силён в интеллектуальном споре, он не впервые сбивает героя с толку. Так он и Гарриса в прошлом перемудрил. А Гильденстерну расскажет теперь, что с телами перерожденцев ничего ещё принципиального не случилось. Или, напротив, поскольку перерожденцы теперь не живые люди, то в отношении них будут оправданы самые разные злоупотребления. Есть их дозволено, выдавать для еды — даже щедро (чем выдаётся и индульгенция доктору Хойлу)…

«Это ты сам говоришь, — перебил его мысли демон.

«Не говорю ещё. Мысленно строю предположения». — «Предположи тогда вот что: что ты сумеешь сделать против меня с помощью этой своей дурацкой Короны Сида? Огневика, болотницу, демонов льда и камня ты удалил, отменяя порталы, пробитые в их миры. Ты ради этого аннулировал их договоры. Но ведь я — демон здешний, моё здесь присутствие не договором оправдано, а всей природой планеты Эр-Мангали».

Вот он о чём, понял Кай: хочет уверить его, что Корона Сида бессильна, да ещё претендует на то, что его пребывание на планете естественно, значит, естественны и эффекты перерождающего воздействия на людей. Но, разумеется, это-то и неправда…

«Можно подумать, естественно пребывание здесь колонистов! — крикнул, теряя терпение, Ляяноборец. — Может, уместнее их удалять отсюда, а не меня, демонического старожила»… — В этих словах Кай услышал уже нотку страха. То есть, боится Короны эр-мангалийский демон. Очень боится сей демон аутентичный и автохтонный. И апелляция к справедливости — тоже примета страха.

«Да, — молвил Кай, — ты и правда местный; тебя вызвал сюда не договор с венценосцем Раденом. Да, у тебя нет другого мира, кроме Эр-Мангали. Ты здесь издавна жил, угнетаемый Асмодеем. Но ведь это не значит, что властью Короны Сида я тебя не смогу удалить отсюда в первый попавшийся дальний мирок, допускающий телепортацию».

И удалил его. Быстро, гораздо быстрей разговора. В три шага. Лишь отворил наугад мобильный портал в неизвестный мир, да надвинулся этим порталом на Фа-Иф-Ляяна, да закрыл его снова.

После, войдя всей командой в Свободный Содом, вдруг обнаружили: этот Содом свободен от жителей.

Встретили их лишь долговязые трупы перерожденцев. Может быть, жизнью своей эти тела до сих пор были обязаны демону Фа-Иф-Ляяну.