или Всепланетная гигиена в действии

Песнь героическая, поныне бытующая на Малом Ардарике,

возводимая к местному провидческому первоисточнику

(исполняется самыми разными голосами)

1

От пещеры, где Кай зарядил Корону Сида, четверо смелых героев сразу пошли к Джерихону. Даже не стали заглядывать на Лесную шахту к добрым знакомым — Смиту и Лопесу да Моралесу — знать, потому, что не видели смысла в расширении численного состава своей команды. Ибо не будет ли пятый мешать четверым? Ибо бывает и так, что пятый уже мешает, даже и движимый честным стремленьем помочь.

Да к тому же мороз в Джерихонской земле неуклонно усиливался и расползался всё дальше, что было явно уже и в округе скалы Мешок. «С прошлого раза похолодало», — утверждал Гильденстерн. Подтверждал и Бенито: «Что ни день, то в пещере морознее». Честер предрёк: «Так и на шахте не отогреемся! Всюду тебя проберёт демонический холод». И Сантьяго прикинул: «Так можно заснуть, а проснуться уже не для этой жизни», — намекая на то, что пока не повержен главный очаг мороза, отдыхать им не стоит (ему самому, так точно).

Вот потому так спешили они к Джерихону. В том, что спешили, были, конечно, правы. Был бы там Гаррис, такой бы совет предложил: «С демоном справиться легче в начале, когда он не в полной силе». К полной же силе уже приближался ледовый демон. И мороз был свирепее, и снегопады мощнее, и ледовых существ много больше вокруг Джерихона шаталось. Выходили из вьюги по двое, по трое, по четверо, агрессивно себя вели.

Бой с ледовыми существами принимали Сантьяго и Честер. Честер старался работать издалека и единственно демоническим телекинезом, ну а Сантьяго крушил их с близкого расстояния, применяя Робарианский Молот. Кай сперва отговаривал молотобойца, говорил: «Этак можно заледенеть от безобидного прикосновения», — но симптомов обморожения у Сантьяго не появлялось. Молот мигом высасывал из ледовых болванов энергию жизни, а ничем, кроме Молота ловкий боец к ним и не прикасался.

Вскоре стало понятно, что Сантьяго отлично справляется, да и новые ледовики, вероятно, учтя грустный опыт предшественников, нападать порывались то на Кая, то на Бенито, норовя избежать его крепких робарианских приветов. Но и Кай, и Бенито, как могли, отступали и уворачивались, а могли они тоже достаточно хорошо.

«Это шестнадцатый», — проговорил Сантьяго, добивая последнего. Больше ледовых фигур из метели не возникало. Верно, таков был лимит этих оживших осадков, обращённых движением Молота в неживую природу вновь. А задержались бы где-то у шахты Лесная — стало бы больше их; стало бы тридцать два, если верно, что ледовики нарождались в прогрессии.

На подходе к стенам Джерихона утихла пурга. Но теплее не стало; казалось, сам снег примерзал к небосводу, или, запутавшись в «сети» сиреневого мороза, разом терял свою «тяжесть» и «силу» падать.

Обледенелые джерихонские стены были отлично видны уже на горизонте, но в какой-то момент Гильденстерн убедился, что не может приблизиться ни на шаг. Путь дальнейший был несовместим с человеческой жизнью.

«Может, сумеешь закрыть морозный портал и отсюда?» — предположил Бенито Родригес. Кай попытался, но не получилось, ибо Корона Сида никак не воздействует на миры, телепорты в которые из-под неё не видны.

Честер придумал: «Может, корону наденем на „теневика“? Правда, я не уверен…» — Ну ещё бы ему быть уверенным! Ибо, во-первых, на этаком расстоянии не работал его к демонический телекинез, во-вторых, его демону не доверишь такую ценность (вырвется из-под контроля, и что ты сделаешь?), в-третьих, так даже если решиться доверить, его демон отнюдь не свободен в наборе действий (все движения, на которые он способен, подчинены крайне несложному стереотипу: «ухватить — приподнять — удушить — открутить башку», каковой не поможет никак управлять Короной),

«Демона бы спровоцировать высунуться из ледовых чертогов, чтоб отключить ему чёртову морозилку!» — подал идею Сантьяго, но не мог он додуматься, как бы именно спровоцировать, да и не был уверен, что приближение эпицентра мороза не заставит их четверых отступить.

Кай почувствовал, что отступить так и так придётся, если не выдумает подходящий способ в самое наиближайшее время, ведь не отступишь — так станешь ледовой скульптурой в дурно проведенном акте анабиоза. Больше того: отступить — это тоже искусство, суть его в своевременности решения.

Да не поздно ли? Кай с обмиранием убедился, что Сантьяго уже засыпает опасным сном, да и Честер с Бенито находятся в полудремоте. Как их спасти от мороза?

Да очень просто! К Каю пришёл долгожданный ответ. Если не можешь дотянуться до чужого портала, почему бы ему не открыть здесь какой-нибудь собственный. Не ошибиться бы только с температурным режимом.

Впрочем, последнее — это уж дело техники. Надо всего лишь посредством Короны послать запрос, выраженный в нужных энергиях с их цветовыми кодами. Самое главное — не запутаться, выбрать надёжную оппозицию эпицентру мороза и льда.

Пламень — он что? Оранжевая «ярость», обращённая красная «тяжесть», коричневые «голод-и-жажда». Но ещё — отвержение «сети», «покоя» и «страха покоя». Это вулкан, пробудившийся где? Да за нашими спинами!

Вновь раскрытый портал опалил им обледенелые спины. Вся четвёрка очнулась от подступившей дремоты, даже Сантьяго, воскликнувший: «Что за будильник, однако!». И узрели они, оглянувшись, проход в разгорячённый мир, словно бы жерло переносного вулкана.

«Здорово! — молвил Родригес. — Но как бы нам в нём не сгореть». А Гильденстерн: «Просто надо идти, не задерживаться. Спереди веет как раз подходящей прохладой».

И пошли они к стенам обмороженного Джерихона. А портал в вулканический мир следовал тотчас за ними — в полусотне всего шагов — и растапливал жирной широкой линией белый снег, наметённый из демонического эпицентра мороза, а под снегом — уже воплощаемую мерзлоту. Кай был истинно прав, что создал портал мобильным.

Их динамическое пребывание меж эпицентрами льда и огня было ничуть не комфортным, но выжить вполне помогало. Скорость движения приходилось соразмерять: удерёшь от огня — так немедленно заледенеешь, а замешкаешься — погоришь, да и в том оптимальном случае, когда скорость уравновешена, спереди всё-таки мёрзнешь, а в спину шибает жаром. Но герои они, или нет? Приходилось признать, что герои, а героям всамделишным даже и жаловаться несолидно.

Так добрались они аж до самых до стен Джерихона, за которыми очень давно никакого посёлка не было, ну а то, что там было, являлось огромным порталом в мир мороза и льда, мерзлоты и всего холодного. В прошлый раз, когда здесь проходил Гильденстерн, приходилось ему у прохода оскальзываться на ледовой горе, норовящей не пропустить. В этот же раз неудобный ледовый язык был в два счёта растоплен при их приближении, так как воздействовал переносной вулкан. Больше того, от стены Джерихона повалил удушающе-едкий пар, а затем она дополнительно раскололась, будто только затем, чтоб обеспечить для команды героев широкий проход.

И вошли они, и узрели они помещение за порталом, где в ледовом своём подземелье восседала на троне демоническая Королевы Мороза и Снега. И вскричала тогда Королева неженским голосом, и завыла она воем диких ветров морозных, и прогремела на том языке, на каком понимал Гильденстерн, а Бенито, Сантьяго и Честер не понимали — что не странно ничуть, ведь они не учили сидского.

«О властитель Короны! — гремела она несусветным басом. — Ты почто появился ко мне с противным горячим углем? Неужели пришёл ты забирать добровольно данное?». И ответил тогда Кай Королеве Снежной: «Ничего я тебе, демонессе, добровольно не отдавал». А она ему: «Врёшь, о властитель Короны! Ты пришёл, чтоб нарушить недавний наш договор».

И смекнул Гильденстерн, что минувший властитель Короны с нею, видимо, договаривался о чём-то. Ну а кто был властителем, если не Вольфганг Рабен? Получается, он, а не кто-то другой, поселил в Джерихоне эту Снежную Королеву. Или, точнее, она воцарилась в Джерихоне на Эр-Мангали не своими усилиями, а минувшего венценосца — когда он создавал свою «суперымперию» между звёзд и планет.

«Нет, — сказал Гильденстерн, — я пришёл не нарушить, но прекратить». И велел он Короне Сида затворить морозный портал. Но, увы, не могла это сделать Корона Сида. Отобрать у портала энергию не получалось.

«Что, не можешь? — прогрохотала демоница тяжёлым басом. — Ну ещё бы! Со мною подписан демонический договор!». — «На какой такой срок?». — «Навечно, мой друг, навечно!». — «Он подписан не мной». — «Он подписан в твоей Короне». — И Королева Ледовая указала на пол из сверкающих людом инкрустаций, где в самом центре узора и было прописано сидское слово «Вечность», а к нему примыкала приписка по-человечески мелким шрифтом за подписью Рабена.

«Эту вечность, — промолвила Королева, — ты не властен уже отменить. Ибо это ледовая, мне одной лишь подвластная вечность».

Походила на то, что Королева права. Но, как решил Гильденстерн, проверить-то надо.

И приказал он Короне Сида переместить свой приоткрытый мобильный портал в мир вулканического огня из-за спины для начала повыше в небо, а затем опустить аккуратненько внутрь широченно распахнутого портала в ледовом овраге, извергавшего холод из мирка Королевы Снежной.

Завизжала тогда демонесса с ледового трона. Заревела: «Не смей!». Мёрзлыми глыбами стала метать то в мобильный портал, то в самого Гильденстерна. Глыбы, однако, едва подлетев к вулканическому мирку, с бурным шипением таяли и испарялись, те же, которые долетали до Гильденстерна, улетали в другие порталы новых и новых миров — их на ходу для него открывала Корона Сида.

«Ненавижу огонь!» — рыдала теперь Королева. Ну ещё бы его ей и не ненавидеть, а в настоящее время — так уж в особенности! Весь её мир заливался потоками талой воды, воздух морозный заволокло непрозрачными клубами пара, отчего Гильденстерн затруднялся хоть что-нибудь видеть, но без оглядки и зрительного контроля принуждал вулканический свой портал приводняться на тающий пол ледяного зала.

Из-за тумана Кай толком не видел, что в зале происходило, но зато что-то слышал и мог истолковывать звуки.

Что-то там громыхало — то трескалась Вечность. Оплывали и хлюпали детали узора на инкрустации, булькали мелкие буквы от подписи Рабена на договоре.

«Ну, — предложил Бенито, — попробуй теперь».

Новый запрос Гильденстерна через Корону Сида тут же закрыл морозящий мир портал. Без возражений, без трудностей: был и не стало.

Тот же мобильный портал, что открылся им в мир вулканический, Кай, получается, и закрыть не успел, а оставил открытым и пышущим жаром — там же, внизу, то есть внутри снежно-ледового мира. Можно представить себе, каково с этих пор Королеве Морозов с чуждой её природе окном в горяченный мир. Но не сама ли в своих же страданиях виновата? Пусть привыкает неэмпатичная демонесса.

В главном же мире планеты Эр-Мангали, где на краю зарубцевавшегося портала так и остались Бенито Родригес, Кай Гильденстерн, Сантьяго и Честер, стало теплеть — понемногу, но ощутимо. Всё в Джерихоне вступило в этап разморозки. Начали плакать развалины обледенелых домов. Под ногами захлюпало. Повернулись едва — а воды уже по колено. Вымокли полностью: вот вам ледовая месть. Но победа таких неудобств, несомненно, стоила; все шутили, поздравляя друг с друга с почином. Выходили за стены, поминутно оскальзываясь. Глядь — и там в белоснежном ковре появились проталины.

«Надо спешить, — объявил Гильденстерн, — чтобы потом не добираться вплавь. Что ж, поспешили. У шахты Лесная как раз и просохли. В эти места полным ходом уже возвращался обычный климат.

2

У Барри Смита на шахте гостили недолго. Да, просушились, немного отъелись — и снова в путь. Кай Гильденстерн запасся морской травою. Никого из знакомых приглашать в команду не стали: сам Барри Смит был занят делами по шахте, добрый Моралес опять не хотел перестать быть шахтёром, ну а Лопесу для эффективного демоноборчества явным образом не хватало ни ума, ни природной хитрости. «Мы уж как-нибудь сами», — сказал Гильденстерн. И наметил уже локацию новой битвы.

После морозного демона подходил уж черёд болотного.

Долго рассказывать, как проходила команда героев расстояние до болота, что возникло на месте ручья, каковой и при прежней-то жизни на Эр-Мангали именовался Мутным. Главное в том, что привёл их туда Гильденстерн, пользуясь теми путями, какие наметил в предыдущей ещё экспедиции. В общем, не зря он в тот раз ходил, хорошо прояснил, как и куда добраться, каковы основные ориентиры. И найти ему то болото было теперь тем легче, что оно основательно так расширилось. И углубилось, наверное — хоть туда, в глубину, в прошлый раз экспедиция не ныряла.

Подойдя к самой кромке болотной грязи, Кай нахлобучил корону на голову. Засияла Корона, заискрилась на голове разноцветными огоньками. Кай уж думал: закроет сейчас непотребный портал демонический… Ой, да куда там! Опять ничего не сумела Корона Сида. Что, и здесь хитрозадый Рабен со своим договором подсуетился? Походило на то.

Что ж, Гильденстерну пришлось провести (а вернее, припомнить) анализ болота. Не эмпирический — мысленный, проводимый и в прошлый раз. Что есть болото? Понятно, зелёная «сила», красная «тяжесть», голубой «страх покоя», коричневые «голод-и-жажда». Да, и клоричневое в очевидном приоритете. Именно эти-то «голод-и-жажда» заставляют болото, что разлилось под Мутным ручьём, так гротескно проглатывать всё, что ни попадя.

Ну а есть ли болоту какая-то оппозиция в мире? Ясно, что есть. Это будет… пожалуй, пустыня. Что в ней должно быть? Ну да, фиолетовый «траур» (он-то и уравновесит «голод-и-жажду»). Также недурно подсыпать оранжевой «ярости» — эта-то штука болото сильнее подсушит. Что-то ещё? Зелёная «сила», равная той, болотной. Красная «тяжесть»? Пожалуй, и красная тяжесть. Но голубой «страх покоя» должен сменить уже синий «покой», ибо пустыня — система не динамичная.

Кажется, всё? Кай и раскрыл над болотом огроменный пустынный портал. Нет, ну поменьше болота, зато и мобильный — способный к движению. Выглядел он, как тяжёлая туча песка, что зависла где-то так метрах в пятидесяти над заболоченною поверхностью. Туче той было неловко висеть в небесах, всем было слышно, как выл и стонал без заземления тучный песчаный демон.

«Опусти меня!» — требовал демон. Кай спросил: «Неужели в болото?». — «Хоть куда-нибудь!» — «Но ведь болото тебя поглотит». — «Не поглотит: я присыплю его песочком».

Тонны песка вмиг обрушились на болото. Каю, Бенито, Сантьяго и Честеру даже пришлось отступить. Но не настолько, чтобы не видеть, что происходит. Первые тонны песка поглотило болото, но с килотоннами жидкое месиво не расправилось. Глядь — а насыпан уже поверх болота высокий бархан. Знать, поперхнулось болото песчаной рищей.

Тут Гильденстерну пришлось на бархан тот вскарабкаться, что он и сделал, придерживая на голове Корону. Вместе с героем поднялся туда и Бенито, Честер же и Сантьяго, как могли, постарались оббежать наметённый бархан вокруг.

Кай подобрался уже к самой вершине бархана, когда туча песка, знаменующая новооткрытый мобильный портал в мир песчаного демона, находилась с оной вершиной почти уже вровень. «Вот и отлично! — Кай обратился с песчанику с искренней похвалой. — Ну-ка, теперь победи остальное болото!» — И передвинул портал от бархана вперёд, чтоб оказался он вновь над участком болотной жижи. «Эй, — заревел, негодуя, песчаный демон, — эй, коронованный, этак мы не договаривались!». «Верно, — сказал Гильденстерн, — никаких договоров не было. Есть лишь одно: власть моя над порталами. Коли не хочешь висеть непотребно в воздухе, значит, придётся тебе осушать болото и далее».

Ладно: насыпал песчаник второй бархан, третий, четвёртый. Кай же портал лищь по воздуху передвигает. Осушает болото как раз по его краям. Спорится одело; всего через пять часов от болота остался один эпицентр — грязная лужица километрового радиуса, неопасная с виду, жалкая-мелкая в глубину. Стал уже виден и образ телесный болотного демона — жаба громандная, тушей своей осклизлой перекрывавшая русло ручья наподобие мощной плотины… Кстати, мощной по-прежнему — и хорошо оснащённой к противодействию. Жаба спала, правда и сонная вызывала у Кая с Бенито весьма откровенную оторопь. (Ведь и Сантьяго, бывало, дремал не без тайного умысла). Рот её был столь огромен, что мог проглотить даже песчаного демона вместе с его порталом.

Сделалось ясно: демон болотный равноопасен всему болоту. И, вероятно, проснувшись, будет готов к реваншу. Но, тем не менее, Кай, управляя Короной Сида, расположил телепорт из песчаного мира прямо над сонной тушей и дал команду песчаному демону, беспокойно глядящему вниз в образе прыткой ящерицы: «Ну-ка засыпь и последний участок болота!».

«Но ведь я не хочу, — песчаник ему, — пробудить болотника. Мы с тем болотником как бы равны по силе». «Тот, кто выше, сильней», — возразил ему Гильденстерн, исподволь намекая на личную власть расположить его выше в координатах планеты Эр-Мангали.

И песчанному демону поневоле пришлось согласиться — не из сознания силы, а из сознания слабости. Если ты слаб, поневоле прикинешься сильным, если того более мощная сила потребует.

И насыпал песка демон пустыни — первым делом вокруг жуткой дремлющей жабы, а вторым — уже поверх жабьего тела, третьим делом — уже в распахнутый жабий рот. И попыталась подпрыгнуть демоническая жаба, чтоб заглотить в себя прыткую ящерицу, да и весь её мир занесённой песком пустыни. И, наверное, не миновать бы пустынному демону жабьей пасти, но Гильденстерн был готов защитить своего агента. Он приподнял ещё выше песчаный мир; жабовидному же болотнику не осталось иного, как шлёпнуться в высыхающий след от себя самого. Красная сила по имени «тяжесть», составляя собой одну из основ природы болота, не давала болотному демону вольно летать, позволяла лишь прыгать, и то неуклюже.

Видя, как съёжилась власть жабоболотного демона, Кай попытался прикрыть его мутный портал, но, как ни странно, снова не получилось. Как оказалось, договор свой с Вольфгангом Рабеном демон имел при себе и держал проглоченным. Стало быть, путь перед Каем открывался один: вывернуть жабьего демона наизнанку. Как это сделать? Да вдоволь песка засыпать в жабопроглотную пасть!

Вновь Кай приблизил ящеричный портал, заново жаба изготовилась ловко решить проблему, Кай же опять увёл от её броска песчаный мирок, так что набился один лишь песок в жабью глотку — крайне сухой, неприятный для жабы, неперевариваемый земноводным.

Третий заход — и жаба уже закашлялась, пасть распахнулась, как кузов у самосвала. Новый прицельный бросок безводным пустынным грунтом — и её ожидаемо выворачивает — и песком, и неполностью переваренными деревьями, и костяками попавшихся внутрь существ, и какой-то гнилушкой, покрытой договорными письменами. Письмена только что были наполнены грязной контрастной влагой, но теперь постепенно сохнут и осыпаются под напором песка. Кто составлял их для Рабена, договоры по-сидски? Надо думать, великий магистр Хлодвиг Бек, ибо больше и некому.

Вроде бы, Каю можно уже закрывать оба портала в демонические миры, но, увы, письмена разрушаются недостаточно быстро, а по бархану в направлении Кая с Бенито Родригесом отчего-то бежат какие-то люди… Ах, ну да, конкуренты-охотники по демонической лихорадке, то есть, одна из команд, сформированных где-то на Плюмбуме и стимулированных к демоноборчеству вознаграждением. Не из маленьких, кстати, команд — человек где-то так под десять.

«Эй, не смей! — закричали жадюги-охотники. — Убирайся подальше от демона; этот демон — наш!!!». Это о полуповерженной демонической жабе.

«Задержу их», — промолвил Бенито, проверив бластер. Кай ответил: «Не надо!» — и Бенито решил, что герой-то знает, что будет делать.

И герой, к сожалению, точно так же решил, не учтя всей серьёзности ситуации.

Кай сказал конкурентам: «Ну что ж, попытайтесь сами». Увидав на макушке у лидера их одну из поддельных корон, ожидал (по внезапной наивности), что бедняга применит её и уйдёт, посрамлённый.

А не тут-то, однако, было.

Кто сказал, что героям не страшна конкуренция? Кай-то думал, что не страшна, но затем догадался, что напрасно так было думать. А напрасней всего — уступать инициативу.

Хитрая жаба в два ловких прыжка проглотила двоих: парня в ложной Короне, а следом — песчаного демона вместе с его порталом. Всё-таки Каю не следовало отвлекаться.

3

Кто сказал, что героям не страшна конкуренция, тот, возможно, и прав. Но не прав был бы тот, кто решил бы, что она им не очень противна. Ибо на ровном же месте прирастает твой бой противниками: в дополнение к демону появляется новый антропоморфный враг, да ещё воплощённый в агрессивную социальную стаю. Эта стая готова оспорить твои права на событие и на последствия героизма. Первым долгом она восклицает: «Не трогай демона», — опасаясь, что битва тебе слишком просто удастся, что трофеи да премии не достанутся им. Но затем, обнаружив, что демон ей не по зубам, всею силой своей обрушивается на тебя самого, добиваясь того же: чтоб демон тебе не достался. Им ведь не так уж и важно, что станется собственно с демоном, демон для них только повод снискать награду.

С ними ясно. Но как же понять Гильденстерна-героя?

Гаррис его мотивацию истолковывал так. Рано уверовал в свой героический статус, в очевидность уже не однажды подтверждённого превосходства. Ожидал, будто даже последний плюмбум испытает к нему мало-мальское благоговение — хоть и вдоволь успел в прежней жизни насмотреться на плюмбумические повадки.

Факт, что не будь с Гильденстерном команды поддержки, завалили бы там, на бархане, его конкуренты, так как в своём функционале Корона Сида — всё-таки не оружие против людей.

Кай применял артефакт по его назначению: открывал перед жабой за порталом портал, норовя её вновь не пустить к исторгнутой прежде гнилушке. Но, пока он работал, конкуренты его обстреливали, а Родригесу в одиночку приходилось его прикрывать, и, поскольку врагов оставалось много, и по бархану рассыпались грамотным полукругом, то и Бенито пришлось без остановки отстреливаться, оббегая героя то слева, то справа с распахнутым силовым щитом.

Хорошо, что чуть позже в охотничью цепь ловко врубился Сантьяго с Робарианским Молотом, а с другой стороны набежавший Честер издали небезуспешно использовал «теневика». Именно этот загадочный телекинез с отрыванием головы вызвал среди охотников подлинный ужас. С Плюмбума были они о подобном уже наслышаны, а как узрели — так дрогнули и убежали.

Между тем Гильденстерн догадался выжечь дотла гнилую доску с письменами, предварительно высушенную сыпучим песком, что удалось при посредстве портала в мир огненный, каковой обеспечил необходимую температуру. Только после того Кай затворил непослушный болотный портал, выкинув жабу из мира Эр-Мангали.

Всё, что осталось на месте болота — несколько крупных барханов, между которыми чудом пробился ручей. Судя по мутной воде, отвечавшей былому названию, стал он примерно таким же, как был и до аномалии.

Да, и ещё на бархане осталось несколько трупов охотников. Трое погибли, столкнувшись с Робарианским молотом. Одного демоническим телекинезом успел обезглавить Честер. Пятого же, переваренным до половины, отрыгнула болотная жаба. Потому отрыгнула, что не смогла стерпеть и переварить злого обмана в виде поддельной Короны Сида.

Минимум четверо из нападавших ушли живыми. Трудно их было преследовать по песку, да герои и не старались.

Отговорились таким вот соображением: пусть известят остальных, что нарываться не стоит.