или Короля играет окружение

Песнь героическая, поныне бытующая на Малом Ардарике,

возводимая к местному провидческому первоисточнику

(исполняется самыми разными голосами)

1

Было так, что герой по фамилии Гильденстерн — его звали Каем — возвращался с планеты Эр-Мангали после великого подвига, низвержения демона Асмодея. Пребывал в богатырской усталости от свершения и надеялся только на то, что возвращается навсегда. Как и все те, кому посчастливилось вырваться после падения «Карантина».

Но сказал ему Гаррис-провидец: «Нет, покуда тебе с Эр-Мангали возвращаться рано. Ибо хоть Асмодей и низвергнут, но остались другие демоны. Чтобы справиться с ними, добыть тебе надо Корону Сида, эта корона находится ныне на Юрбурге». «Вот как? — вскричал Гильденстерн. — Так летим же немедля на Юрбург!». Гаррис ответил: «Однако, спешить не надо. Крейсер наш там ожидают не по-хорошему. Нам бы припрятать его на Ардарике Малом, чтобы сумел ты на Юрбург проникнуть инкогнито».

Так совершил крейсер «Антарес» посадку на Малом Ардарике нашем (если б не Гаррис, то он бы не совершил). И остались надолго у нас в корабельном музее космогатор, пилот, провидец и врач. Кай же, а также помощник героя Честер добирались до Юрбурга рейсовым планетолётом, грузовым звездолётом и малым патрульным катером. Честер, причём, потерялся при жёсткой посадке, Кай же добрался, куда собирался — и оказался в Юрбурге, в месте, в которое думал когда-то вернуться с Эр-Мангали — в сверхзнаменитом Юрбургском университете, долгое время бывшем ему, как дом.

Кто-то другой так и сказал бы себе: я уже вернулся! Но Гильденстерн — он настоящий герой, уже опытный, он-то не мог не понять: мало добраться до Юрбурга, чтобы вернуться с Эр-Мангали. Чтобы вернуться с Эр-Мангали окончательно, надо ещё ухитриться её и покинуть правильно. Кто не сумеет — вернётся ещё не однажды. Будет курсировать к Эр-Мангали и обратно челноком суетливым и жалким. «Я вот — однажды вернусь», — пообещал себе Гильденстерн. И ошибся, ведь Гаррис-провидец был в тот момент далеко от Юрбурга.

В Юрбурге был в эту пору лишь один мастер боя Сантьяго, да и тот находился в тюрьме, ожидая смертельного приговора (Каю пришлось выкупать его незадёшево; впрочем, деньги он взял у Альянса, не у себя). Все же другие знакомцы эр-мангалийские, повстречавшиеся Гильденстерну на Юрбурге, сохраняли нейтральность, либо служили уже Альянсу, так как боялись и верили, что Альянс всех главнее во всей галактике.

Кай ожидал, что найдёт артефакт в артефактохранилище без большого труда, но не нашёл его, даже с трудом не нашёл, даже не сам, а с содействием мастера боя Сантьяго — с ним они вместе сумели взломать сверхнадёжную дверь. То, что нашли они там, было короной не настоящей. Понял герой, что придётся договориться с Альянсом — хоть не любил он Альянс и не верил Альянсу ни капли, так как считал его главным обманщиком во галактике. Веришь — не веришь, а делать-то что-то надо.

И заключил Гильденстерн соглашение с супервайзером Лоренцером, и говорил он с надменной Чрезвычайной Комиссией, и мечтала комиссия с Лоренцером, чтобы кто-нибудь уничтожил на Эр-Мангали всё актуальное многообразие демонов, и желала комиссия, чтобы попробовал Кай, но не желала притом расставаться с Короной Сида и выдвигала для Гильденстерна условия. Должен был Кай подтвердить намерения — то есть вернуться на Эр-Мангали с предварительной познавательной экспедицией, дабы выполнить там кучу трудных заданий, мыслимых как отчасти совсем немыслимые. Коль всё выполнит, да вернётся, тут же сразу дадут ему тот артефакт волшебный. А не выполнит… Только как же не выполнит, если он-то герой настоящий, всамделишный.

И слетал Гильденстерн с экспедицией к Эр-Мангали, да и выполнил все из условий Альянса в их наилучшем виде. Возвращается к Юрбургу — а ему предлагают опять не настоящего Сида Корону, а Сида поддельного. И подбивают к тому, чтобы охоту на демонов развязал он один, без надёжной команды помощников. А для чего это было Альянсу? А вот для чего: в потаённом его управляющем контуре, в самом Верховнейшем Круге Галактического Альянса чутко прознали властители галактические, что страшнее любого из эр-мангалийских демонов будет для них возвратившийся Гильденстерн с верной ему командой.

Потому побуждал его и агент-супервайзер Лоренцер: «Ты ж герой, так попробуй уделать тех демонов без артефакта! Что тебе стоит, герою, совершить подешевле подвиг? Вдруг у тебя хоть бы что-нибудь, да получится. А не получится — тож не беда, этак хоть попытаешься. Ну же, давай, пока есть у меня космояхта и возможность счастливая к цели тебя подбросить».

Слушая речи его, Гильденстерн призадумался. Что ж это, снова лететь к Эр-Мангали без надежды? Иль совсем не лететь — но опять без надежды прийти к возвращению? Нет уж: решил Гильденстерн, что поступит теперь по-умному. Вновь обратился герой к мастеру боя Сантьяго, попросил: «Отыщи-ка мне подлинник сильноволшебного артефакта». И Сантьяго сказал ему: «Я отыскал его, вот он! Только загвоздочка вышла: совсем поломалась Корона. Всем хороша, но, как видишь ты сам, не работает». «Справлюсь», — ответил ему Гильденстерн, так как подумал, что справится. И полетел он на Эр-Мангали, вооружившись Короною Сида нефункциональной. А вот Сантьяго совсем не пустили на борт его яхты, так как был тот Сантьяго в бегах, и не мог он свободно перемещаться на космическом транспорте.

И возрадовались функционеры Альянса: Кай бессилен с негодной Короной и, к тому же, совсем один!

2

Ждали в Альянсе, что Гильденстерн, оставшись один против демонов Эр-Мангали, с ними не справится и погибнет, совсем погибнет.

Но не учли агенты Альянса ни ума Гильденстерна, ни счастливой его судьбы. Не подчинился он их прогностическому диктату. Интуитивно почувствовал: надо с собой захватить артефакт — пусть даже и в состоянии нерабочем. А ещё поразмыслил он хорошенечко по вопросу о том, как он сможет собрать команду по зачистки от демонов горнорудного континента — и пришёл вот к такому вот выводу: можно собрать, как бы сильно агент-супервайзер Лоренцер ни надеялся на обратное. И к такому вот: было бы глупо её не собрать.

Благо, кто-то — как Смит и Моралес, как Бенито Родригес — до сих пор находился на Эр-Мангали.

Благо, кто-то — как Гаррис, Альварес, Гонсалес и Эстебан — обитали на Ардарике, что было ему по дороге.

Благо, Сантьяго, пусть он и остался на Юрбурге, а разведал дорогу оттуда до Эр-Мангали — и способен её одолеть даже без помощи звездолётов, так как основу её составляют стационарные телепортеры — вот и логистика «суперымперии» Рабена хоть на что-то да пригодилась…

Благо, на яхте «Тысячетонный Гриф», что везла его в сторону Эр-Мангали, до сих пор пребывал в криогенном сне также и Честер Хардерн.

Ну а раз так, то почему бы и не?

3

Путь звездолёта всегда не очень-то короток; даже и самые ловкие гиперпространственные прыжки не превращают его в увеселительную прогулку. Пусть отнюдь не века и не десятилетия, как бывало в эпоху открытия Ардарика, но уж месяц-другой непременно потратится на полёт, ведь никак не возможно в полёте всё время прыгать.

Вот и Кай, постепенно приближаясь к Эр-Мангали, получил много времени, чтобы не только продумать систему действий, но успеть приступить к их героической реализации.

Первым — однако, не самым удачливым — действием Кая стал разговор с пилотом по имени Гельдерн с целью заставить его провести звездолётную яхту через нашу систему — с целью зайти на посадку у нас же на Малом Ардарике и подобрать Эстебана и остальных. Зная заранее Гельдерна как пилота с тяжёлым характером, Кай Гильденстерн собирался прибегнуть к давлению и угрозам, хоть никогда не имел ни к тому, ни к другому большого таланта. Как результат, ему Гельдерн и не подчинился. «Я не умею, — сказал этот горе-пилот, — на середине пути корректировать курс настолько решительным образом. Это задача не для пилота, а для космогатора, но никаких космогаторов не предусмотрено на космояхте». Кай пытался стоять на своём: «Вот и возьмём космогатора на борт. Спорим, Альварес легко рассчитает курс космояхты от Ардарика до Эр-Мангали». «Ха, — молвил Гельдерн, — так нам для начала надо бы было не промахнуться мимо Ардарика; может, ты сам приведёшь туда нашу яхту?». И герою пришлось отступить. Хоть Гильденстерн понимал, что пилот лукавит, а по правде не хочет провиниться перед Альянсом, но не мог не учесть и упрямство Гельдерна: ведь пилот, как пить дать, затеряется в космосе с «Тысячетонным Грифом» только ради того, чтобы своё нежелание половчее аргументировать недостаточной компетентностью.

Кай отыгрался потом — и заставил пилота скрипеть зубами, но не на этой, а уже на другой задаче. Первым удачным шагом, совершённым им вопреки возражениям Гельдерна, стало высвобождение Честера Хардерна из криогенной камеры. «Ты не сумеешь, — ему обещал пилот, — просто угробишь своего же товарища». Но Гильденстерн не поддался на уговоры, ведь управление размораживанием не представляло особой сложности. Кай лишь нажал на рычаг и подтвердил команду, и спустя семь часов Честер откинул прозрачную крышку морозильного саркофага и шагнул из него с самым решительным видом. «Как самочувствие?» — тут же спросил Гильденстерн. «Сердце болит, — честно признался Честер, — и голова раскалывается». Но от этих симптомов, как помнилось Каю, Честер страдал и задолго до отдыха в криокамере, новых же бед заморозка не принесла, разморозка не усугубила.

Правда, как выяснилось в дальнейшем, сердце и голову Честеру сдавливал демон, именуемый «теневиком»; тот «теневик» был горазд на нелепые злобные выходки; Честер боялся его выпускать на свободу, да и герой опасался (не без того); да ведь это, однако, не повод обречь товарища на постоянное пребывание в анабиозе.

А как только «Тысячетонный Гриф» приземлился на Безымянной лиловой планете, у Гильденстерну и Честеру добавился и Сантьяго. Мастер боя их ждал уже несколько дней рядом с импровизированным космодромом, ныне возникшим неподалёку от стационарного телепортера на Эр-Мангали.

Так их и сделалось трое в команде Кая по низвержению демонов.

Вместе, втроём, и шагнули они в телепортер — в точности так, как шагали прежде и после них также другие команды охотников — их конкурентов по демоноборчеству, среди которых Каю, Сантьяго и Честеру, как потом оказалось, было легко затеряться. Только команды другие комплектовались Онаром на Плюмбуме, и артефакты у них были поддельными, да и сами герои, из коих они состояли, были также поддельными, ложными, не настоящими.

4

Кай был умным героем, а время в пути на «Тысячетонном Грифе» было достаточно, чтоб обо всём поразмыслить. И потому-то, как только втроём они — Гильденстерн, Сантьяго и Честер — очутились на Эр-Мангали, твёрдо знали уже, куда надо идти сообразно плану. Именно этим (а также костюмами без логотипов) все они трое слегка отличались от кучки предшественников, что явились на Эр-Мангали и застыли в недоумении, как же жобраться им к Новому Бабилону. Ибо сидские бащни бродили вокруг его стен, как и в прошлый раз, отбивая охоту прорываться в посёлок.

«Эй, — нелюбезно окликнули Кая охотники-плюмбумы, — знаешь ли ты, остолоп, что туда невозможно пройти?» — Не понравилось им, что он шёл впереди с чересчур уверенным видом. «Если бы вы, — сказал он, — попросили меня по-хорошему, я тогда, так и быть, рассказал бы, как это возможно». Тут случилось почти немыслимое: заговорили охотники вежливей. Гильденстерн рассказал, как добраться к подземному ходу. Наскоро выслушав, конкуренты помчались к арене, чтобы успеть забежать в Бабилон раньше них самих. Кай же, Сантьяго и Честер обошли Бабилон по окружности, так как вовсе и не собирались его посещать. Очень не нравился Каю полковник Сэвидж. Ибо много противнее он предыдущего коменданта — однорукого подлого Нулбрайта, бывшего мастера по утехам геронтофилов Содома.

К Сэвиджу Честер, Сантьяго и Кай не пошли, а пошли они прямо к Бенито Родригесу — понимая, конечно, что путь к нему много сложнее. Но ведь надо включить его в демоноборческую команду!

И пришлось им пройти по горелому Шпанскому лесу. Шпанки в этом лесу понемногу, да расплодились. Хорошо, нападали не роем, а по одной. Тварей летучих уничтожал в основном Сантьяго. Он, как ни странно, шпанок лупил в полёте, действуя молотом — то есть, дробящим оружием. Честер подобному выбору не уставал изумляться: молотом да по летящему насекомому?! Но Гильденстерн — тот понимал, в чём дело: «Честер, заметь: этот Молот — Робарианский! Он не дробит, а отбирает энергию». «Нет, не скажи, — поправил его Сантьяго, — молот, что надо, он и дробит неплохо». Шпанок, однако, Робарианский ничуть не дробил, только вампирил энергию в прикосновении; но и того, разумеется, было для них довольно — дохли при первом же лёгком прикосновении.

А потом они вышли к силовому барьеру, и под барьером нашли знакомый туннель, и туннель охраняли бронемашины и воины Сида, так как за ним вдалеке находился сидский военный лагерь. Каю тот лагерь не был ничуть интересен, но ведь барьер закрывал и дорогу к ледовому демону Джерихона, и ещё закрывал он дорогу к Лесной человеческой шахте, и к пещере сокровищ в скале Мешок, охраняемой старшим товарищем Кая — Бенито Родригесом.

В схватке с сидянами Кай, Сантьяго и Честер доказали свою адекватность условиям боя. Кай вступил в перестрелку и лупил по солдатом из бластера, ограждаясь от встречных выстрелов силовым щитом. Честер стрельбе по сидянам предпочитал старый добрый телекинез в исполнении сидского демона — «теневика». Что до Сантьяго, то он уворачивался от снарядов и файерболов из сидских танков, подходил к ним вплотную, а там уже и философствовал Робарианским Молотом.

Кстати сказать, большую часть охраны туннеля в этот раз одолели Сантьяго и Честер. Туго пришлось бы без них Гильденсткрну, если пришлось бы без них.

5

Перейдя по туннелю за силовой барьер, Кай, Сантьяго и Честер направились прямо к скале Мешок. План был скорее и прежде всего повстречать Родригеса. Ибо, ну правда, не с голыми же руками Каю тащиться к морозному демону в Джерихон? Ибо и Молот Робарианский трудно представить спасителем от мороза, а Корону от Сида — представляй, или нет, всё равно же, зараза, не заработает!..

Шли не прямо на север, а в основном к востоку, так что мороз в этот раз нарастал очень медленно. Но неуклонно — попробуй-ка уклонись.

Рассуждали о том, пожелает ли к ним присоединиться Бенито. Ведь для этого же придётся оставить пост у пещеры, набитой артефактами сидской культуры. Все склонялись к тому, что Бенито совсем не жадный, но не факт, что легко согласится уйти, предоставив сокровища тем, кто захочет похитить.

Вот добрались к скале Мешок. Кай сказал: «Подождите меня у входа». Сам вошёл, а Сантьяго и Честера оставил снаружи.

К счастью, Родригес оказался на прежнем месте. Выглядел очень усталым, но юмора не терял. Посочувствовал Каю: «Не отпускает Эр-Мангали?». Кай сказал: «Я приехал зачистить демонов». «Для Альянса?» — спросил Бенито. «Для себя. И для нас для всех. Но… в Альянсе, конечно же, думают, что для Альянса». «Может, там не ошиблись?» — предположил Родригес. И подумалось Каю: Бенито ради Альянса даже пальцем побрезгует пошевелить, а не то что оставить сокровища да уйти вместе с Каем.

«Жалкая роль — сторожить артефакты, — сказал Бенито, — но грустнее всего, что придётся здесь всё оставить. Сразу позарятся прихвостни Сэвиджа, соблазнённые им в Лесной. Очень уж мне не хотелось бы их порадовать. А с собою, опять же, не заберёшь».

«Не придётся оставить, — пообещал ему Кай. — То есть, придётся, но то, что останется, вряд ли кому пригодится». «То есть, — прищурился мудрый Бенито Родригес, — ты считаешь, что надо испортить все здешние артефакты?». Кай подтвердил: «Необходимо испортить. Да иначе и не получится». — «Почему?» — «Мне придётся от них зарядить самый главный из артефактов», — Кай указал на обесточенную Корону Сида.

«Интересно, — промолвил Бенто, — значит, можно одни артефакты заряжать от других?». Кай напомнил: «Не всякие. Но вот эти вот расписные параллелепипеды, из которых составился клад профессора Гилберта — это всё силовые станции, аккумуляторы». «А ведь верно, — припомнил Родригес, — я же слышал, профессор Гилберт собирал эти все кирпичи, чтобы однажды взорвать. Очень надеялся, что энергии выплеснет столько, что достанет и до „Карантина“. Но опасался, что может и не достать»… «Не достало бы, — твёрдо ответил Кай, — да уже ведь и не потребуется. „Карантин“, как-никак, уже сбит — по другой методике». И подумал: а здорово, что сработало. Можно энергию расписных кирпичей применить без оглядки на старые планы профессора.

6

А потом Гильденстерн аккуратно проверил, как лежат штабеля артефактов в пещере сокровищ. Оказалось, профессором Гилбертом были верно соблюдены все начертания силовых энергетических линий. Он укладывал расписные параллелепипеды сразу же так, чтобы повторно не перекладывать — чтобы можно бы было в два счёта устроить тот волшебнейший взрыв, что привёл бы планету к свободе.

(Нет, не привёл бы, но Гилберт на то надеялся).

А теперь Гильденстерну осталось проделать немного манипуляций. Положить аккуратно Корону Сида на верхний штабель. Сориентировать все основные зубцы Короны на приём соответствующих цветовым маркировкам энергий Сида, что вот-вот побегут сообразно светящимся обозначениям.

Сориентировав, несколько раз проверил. Всё совпадало. Понял, что можно включать.

Первой сверкнула в пещере энергия «сети», озарила лица Бенито и Кая холодноватым огнём сиреневым. «Сеть» за собой притянула зелёную «силу», а на неё нанизалась и красная «тяжесть». Переплетаясь, три ярких пучка энергии обосновались в первом зубце Короны. И зубец засветился, свечение же от аккуратно разложенных параллелепипедов стало беднее на три применённых цвета.

Дальше пополз из расписных кирпичей синий «покой», голубой «страх покоя», фиолетовый «траур» — лёгкий набор, самый летучий набор. Рвался он к дырке вверху, в потолке пещеры, но на пути его встретил второй зубец — и подключился к этим волшебным сидским энергиям.

Танец оранжевой «ярости» и коричневых «голода-с-жаждой» заплясал перед третьим зубцом — и нашёл для себя приёмник.

А под конец вся Корона вспыхнула, между тем, как пещера погасла.

«Зарядилась», — сказал Гильденстерн, созерцая корону.

«Рарядились, — промолвил Родригес, озираясь на кирпичи. — Ладно, сам вижу теперь, что в пещере мне делать нечего… Стало быть, к демонам. С миссией низвержения».

«А уж тогда, — понадеялся Кай, — нам и удастся вернуться с Эр-Мангали. По-настоящему — то есть, уже окончательно».

И, захватив восстановленную Корону, Кай и Бенито Родригес вышли из той пещеры, дабы создать истинный повод для возвращения. Выйдя же, встретили дожидавшихся их Сантьяго и Честера, из которых один крепко спал, а второй караулил, мучимый демонической болью внутри головы.

«Нас теперь четверо», — проговорил Гильденстерн. И разбудил он Сантьяго. Надо же было напомнить ему строго-настрого, чтобы отныне остерегался махать Робарианским Молотом рядом с весьма уязвимой Короною Сида.