или Проблема географической локализации как основная преграда для чтения контурных карт

1

Впечатления Берта Лоренцера

от сложностей поиска артефакта «Корона Сида»,

(голос его — разгневанный баритон)

Жуть, до чего разболтались осведомители и помощники! Даже те, от которых никак уж не ожидал.

Как это раздражает, когда о событии я узнаю с огромной задержкой, те же, кто был обязан предупредить, мне заявляют, что так опасались за жизнь и здоровье, что решили не ябедничать.

Факт, что подлинный артефакт оказался теперь у Сантьяго — именно тот, о котором было мне важно узнать немедленно. А получилось?

Вышло, что я узнаю от Гильденстерна, что Дантеро сказал ему, что, во-первых, оригинальный артефакт у Сантьяго, во-вторых, развелась уже куча довольно похожих копий, из которых одна и подменила уже артефакт в артефактохранилище.

То есть, виновник — Сантьяго? Я мог бы поверить в это, если бы оригинал не пропадал из артефактохранилища много раньше. Ибо что изменилось там? Вместо скверной подделки, ничуть ни на что не похожей кто-то подсунул подделку из произведённых Эрнандесом. Так больше шансов, что наш герой не заметил бы разницы.

(Он-то заметил, но лишь потому, что сначала имел подходящую специальность).

То есть, Сантьяго первым нашёл виновника? Это похоже. Нашёл и забрал артефакт. Вроде, не для себя, для Гильденстерна. Если так, показал бы давно ему эту «Корону Сида», кабы только не экспедиция, не отлучка.

Но, с другой стороны, тиражировать артефакт хитрый Эрнандес посмел с позволенья Сантьяго. Чтобы снимать совершенного вида копии, необходимо же было сверять их с оригиналом.

Наглый Дантеро назвал Гильденстерну адрес Сантьяго, мне же, когда я к нему подошёл, не назвал. И пояснил это так:

— Мне пока что пожить охота. Предупреждён я Сантьяго; так что же я, злить его буду? Он говорил, присылай одного только Кая, потому что с другими у него разговор короткий.

— Да, — подтвердил Гильденстерн. — Мне одному стоит пойти к Сантьяго. — Можно было подумать, ему и телохранитель уже не нужен.

Без Онодэры пойдёт? В городе, где расплодились уже свои киллеры-телекиненики? Да смешно же, смешно!

Ну… Я помню, конечно, что этот Сантьяго посидел по различным тюрьмам, помню, что Фенбонг его даже насмерть приговорил. Наконец, я ещё не забыл, что забрать из тюрьмы Сантьяго было частью исходного договора с Каем… И, однако, вот так и ему демонстративно прятаться, и Дантеро и Каю в этом его поддерживать — мне неприятно, конечно, как человеку и супервайзеру. Будто они не уважают совсем и меня самого, и Алдьянс Галактический тоже.

— Ладно, — сказал я, подумав, — раз тебе так это важно, к Сантьяго пойдёшь один. Я даже хвост за тобой не пущу, хоть имею специалистов. Но для начала — с тобой и Дантеро заедем к Эрнандесу… Кстати, — спросил у последнего, — так почём у тебя экземплярчик «Короны Сида»?.. Сотня всего? Ну, держи. Упаковки не надо. Слышал, небось, о контрольных закупках Альянса?

— Не пугай меня, Берт, — попросил с ленцою Дантеро.

Но в машину он сел и поехал к Эрнандесу без разговоров. Чай, не Сантьяго, бояться Эрнандеса нечего. Да и скрыться тому ни возможности нет, ни резона — при налаженном-то производстве крутейшего артефакта.

Ехать было недолго. В Заводском тупичке за две улицы с тыла от Старого Космопорта находился вновь созданный цех по трёхмерной штамповке «Короны Сида». Там Эрнандес и находился: лично следил за процессом. Что разумно, а то ведь с работников станется сделать больше, чем надо, этих левых дешёвых копий, да и толкнуть их куда-нибудь мимо схемы.

Хитрый Эрнандес встретил меня, исполненный мнимой радости, но на Дантеро — не удержался, и глянул волком. Даром, что взгляд никого ещё не загрыз — всем же известна и гибкость, и мягкость Эрнандеса.

— Чем могу вам служить, господин супервайзер Берт?

— Вот, зашёл, — сказал я, — проинспектировать производство.

— У меня всё законно, — быстро сказал Эрнандес. — Документы все есть, даже налоги платим.

— А имеется ли у тебя право производить сидские артефакты?

— Артефакты? — скривился Эрнандес. — Конечно же, нет. Мы ведь здесь не сидяне, и не Конструкторское бюро при Оборонной системе заводов Альянса… Ну так мы артефакты и не производим. Только жалкие копии — вроде детских игрушек. Выглядят круто, но вообще не работают.

— Ну а если включу? — Я недобро прищурился, вынимая «Корону», закупленную у Дантеро.

— Тю, включайте, начальник. Если найдёте, где.

Я присмотрелся и понял: муляж и включить-то негде. Кстати, и выключить тоже: светодиодики глупо посверкивали, нагло прикидываясь огоньками ксенокультуры. Им бы погаснуть — даже скорей бы сошло за подлинник, да не загасишь иначе, как молотком да зубилом.

— Цель производства товара?

— Продажа коллекционерам.

— Кто они?

— Всю эту партию оптом должен забрать Онар. — Производитель Эрнандес широким жестом указал на конвейер, по которому медленно шли артефакты на разных ступенях сборки.

— И всё это — Онару в коллекцию, да? Для чего ему столько?

Производитель заверил:

— Исключительно для игры. Он — «реконструктор», желает устроить весёлый перформанс на тему низвержения сидских демонов. Типа, «Традиции сидской коронной охоты». Просто перформанс, ага.

— Не на планете ли Эр-Мангали?

— Не исключаю.

Трудно было не догадаться, что все эти копии выдавались за подлинники. В Юрбурге кто-то прознал, что на Эр-Мангали возникла проблема с демонами. Вот и вербует Онар простофиль на большую охоту. Со стороны она будет, конечно же, выглядеть, как «весёлый перформанс».

А уж покойники как обхохочутся перед смертью.

Правда, всё это «лирика». В действиях же Эрнандеса и Онара всё законно и правильно. Поди докажи обратное!

А вот что незаконно, так это подмена оригинала.

— В курсе ли ты, — я спросил у Эрнандеса, — что одно из твоих изделий было использовано для прикрытия похищения настоящей «Короны Сида» из артефактохранилища Юрбургского университета?

— Нет, — ожидаемо вымолвил тот, — мы не может об этом знать. Часть мы Онару отдали, несколько штук убежало налево, и мы… Даже не знаем, кто мог бы замыслить такую мерзость!

— Ладно, допустим. Осталось ещё расспросить о том, как вы сумели её спроектировать — столь совершенную копию вещи, лежащей под мощной охране в сейфе хранилища.

— Это, — сказал, улыбаясь, Эрнандес, — наша маленькая коммерческая тайна. Наша с Онаром, — добавил он тайне веса.

Я же на то:

— Может, и маленькая, но не тайна. Совсем не тайна. Что за предмет к тебе приносил Сантьяго, мастер боя с Эр-Мангали?

Тут Эрнандес опять поглядел на Дантеро волком. Догадался, откуда слив. А Дантеро ему:

— Ты не думай, я не специально!

Но кто чем мотивировал выдачу сведений мне, это уж их проблемы.

Мне от них надо было только одно: подробности. Об артефакте Сантьяго, а также о нём самом. Всё, что позволило бы реконструировать ход событий. Я получил, что хотел, даже больше, чем было надо, ведь Дантеро с Эрнандесом так и кололись наперебой.

Что оказалось: что вышел Сантьяго сперва на Дантеро. С целью понятной — связаться и с Гильденстерном. Но с Гильденстерном связаться-то он не мог, тот был на Эр-Мангали, в экспедиции.

Дальше, как я полагаю, пошла инициатива Дантеро. У Сантьяго уже к тому времени был артефакт, или, как уверяли теперь и Эрнандес, и он, «самая первая копия». Важно, что тот артефакт (или копия) всё равно не работал. «Даже эти вот огоньки разноцветные не светились!». Да, но Сантьяго сказал тогда об огоньках, что он «видел своими глазами, как это светилось раньше». То есть, неверным бы было скопировать без огоньков.

Вроде, Сантьяго был в Юрбурге на мели, потому согласился на предложение «сделать копию». Только с условием: «не выпускать из рук». То есть, все мерки снимать строго в его присутствии. А ведь известное дело: Сантьяго таков, что в его присутствии настоящую вещь туфтою не подменить. Кстати, такое о нём и джерихонцы секут с полувзгляда. (Так-то подмётки способны сорвать на ходу).

Вот. А потом он оставил свой адрес для Гильденстерна (чтобы только ему, а другому — ни-ни, никому) и просил передать, что предмет у него (или точная копия).

Я спросил:

— Это всё? — Вроде, было и так достаточно.

— Нет, — ответил Эрнандес и меня удивил. — Санчеса помнишь? Так вот, он устроился в Юрбурге на космодроме. И видал, как Сантьяго в сопровождении двух подельников прилетел на планетолёте с Камарги. Было это как раз где-то примерно за день. Да, как раз до того, как он с этой короной вдруг явился на встречу с Дантеро у бывшего памятника.

— Точно с Камарги? — переспросил я слегка недоверчиво.

— Мы-то не видели. Санчес нам так говорил. Врать ему незачем, он же штуковины наши толкает. Платим ему, чтоб носил их на космодром. Там, понимаешь, на удивленье хороший спрос. Каждый же хочет прибарахлиться таким артефактом…

…Дальше не слушал. Что-то как щёлкнуло в голове: Ба! Неужели ещё и Орландо Финьес?! Тоже, поди, помогает Сантьяго прятаться. Если нет, почему пропустил его на космодроме, ничего не сказал непосредственному начальнику? Тоже боится последствий и мести Сантьяго?

Лучше бы он побоялся прогневить Альянс и меня.

2

Впечатления Орландо Финьеса,

хозяина конспиративной гостиницы «У Орландо»,

о появлении на Камарге в районе гостиницы беглого узника, именуемого Сантьяго,

каковое имело там место какое-то время назад

(голос его — встревоженный тенор)

Да, это правда, что я утаил информацию. Но у меня есть смягчающее обстоятельство. Я опасался за жизнь. Переживал, что она прервётся. Всё-таки я не умею себя защитить, а для Альянса я, вроде бы, небесполезен.

Да, было так, что в районе моей гостиницы — с тыльной её стороны, обращённой не к космодрому (там, где навалены разного рода строительные материалы с целью строительства будущего супермаркета сети «Чудесный мир Вольфганга» — так извещает плакат) в промежутке меж двух штабелей несмонтированных лестничных секций, вдруг появились три неожиданных мной человека.

Их появление мне показалось в значительной степени подозрительным. Я собирался включить их в ежедневный отчёт, но при этом надеялся, что они обойдут гостиницу и спокойно куда-то уйдут по своим делам.

Вышло иначе, чем я понадеялся. Три подозрительных типа, как я и предполагал, обошли гостиницу, но — к тревоге моей — не пошли по своим делам, а сперва обернулись и прочитали вывеску.

Кажется, все они очень нуждались в отдыхе, а потому — перед тем, как отправиться дальше, — чуть помедлив, зашли и заказали номер.

В этот самый момент я и узнал самого старшего. Им оказался Сантьяго (не знаю фамилии), в прошлом известный мне по пребыванию на планете Эр-Мангали. Этот Сантьяго, как знал я по прежнему опыту, очень отличный боец, самый лучший из Службы безопасности горнорудной колонии, где служили всегда люди жёсткие, но справедливые — по причине того, что следил за их дисциплиной начальник её Родригес. Главным пороком, который все эти люди никому не прощали, было предательство. Жуть, что бы мог сотворить со мною Сантьяго, если бы вдруг он решил, что я его предал.

Это к тому, что все страхи мои не беспочвенны. Обоснованны и реальны. Только страх помогал мне на Эр-Мангали избегать наихудшего.

Среди троих, как и следовало ожидать, Сантьяго был главным. Все остальные его боялись и уважали. Это при том, что были, казалось, неравноценно вооружены. Младшие — бластерами, а Сантьяго лишь только молотом… Да, не забыть бы! С ним был ещё артефакт, прикарманенный, вероятно, на Эр-Мангали. Там таких было много: добывались в раскопках при Ближней шахте.

— Что желаете? — молвил я им, так как было понятно, что они просто так не уйдут.

— Проголодались мы, — отвечал мне Сантьяго.

Я собрал им на стол своей лучшей стряпни, потому что другой-то и не было. Эти трое поели (то есть Сантьяго, Густав и Фриц), после чего Сантьяго будто так, между прочим, меня спросил:

— Финьес, вот мне интересно, знаешь ли ты о каких-либо стационарных телепортерах рядом с твоей гостиницей?

— Нет, — я ответил ему, — тут же нет никаких телепортеров. Если бы были, я знал бы о них, наверное.

— В том-то и дело, что есть, — возразил Сантьяго. — Там большая система проходов между несколькими планетами. Верно, ребята? — Густав и Фриц тут же в такт закивали.

Я стоял на своём:

— Не должно быть их здесь. — В самом деле: ну, если бы были, то зачем бы нам всем добираться сюда на космических кораблях?

— Кстати сказать, — похвалился Густав, — мы по этой системе сюда и дошли. Между прочим, от Юрбурга.

Ну а Фриц аж глаза закатил:

— Там такой лабиринт… К сожалению, большинство из порталов односторонние. В смысле, туда перейдёшь, а обратно уже никак. Несколько раз чуть не влипли, ты представляешь, Финьес?

Я догадался, что стоит послушать дальше, благо, два парня с Сантьяго слишком любили поговорить (или, что тоже возможно, долгое время молчали, а потому их прорвало на болтовню). Ха, думал я, интересная тема все эти порталы. Вот доложу Берту Лоренцеру, что он на это скажет?

Но Сантьяго — он умный. Умеет и мысли читать, для него выраженье лица, как открытая книга. Только я стал обдумывать, что расскажу в отчёте, он прикрикнул на юношей, а мне с недовольством сказал:

— Ты ведь решил меня выдать, я правильно понял?

— Я? — молвил я. — Да и в мыслях такого не было!

— А скажи мне тогда, откуда гостиница на Камарге? На такую домину не заработать простому повару.

— Верно, — признал я, — она не совсем моя…

— Так я и думал, — Сантьяго на то, — принадлежит Альянсу! Кто над тобою начальник, наверное, Лоренцер?

Я не хотел отвечать, но машинально кивнул. То есть, это не я — голова моя будто кивнула.

— Вот что, друг Финьес, — промолвил тогда Сантьяго. — Ты уж, будь добр, не проболтайся о нас!

— Не проболтаюсь, — легко я пообещал.

— Нет, — Сантьяго на то, — по лицу не заметно, что ты собираешься исполнять обещание.

— Я собираюсь! — тут же заспорил я. — Ничего не скажу, кто здесь был и о чём говорил. Но о системе порталов мне надо поставить в известность Лоренцера…

— Эй, — Сантьяго прервал меня. — Лоренцер же не дурак. Только скажи об одном — он обо всём тебя сразу расспросит. Разве умеешь ты сопротивляться такому накату?

Я вздохнул, понимая, что нет, не умею. Ведь и весь этот наш разговор с Сантьяго тоже о том и свидетельствовал.

— Вот что, друг Финьес, — проговорил он строго, — ты человек безобидный, но слабохарактерный. А потому помяни моё слово: плохо придётся тебе, стоит хоть раз заикнуться хоть о порталах вот этих, хоть о других обстоятельствах нашей встречи. Веришь мне, Финьес, что плохо тебе придётся?

— Верю, — пробормотал я, поскольку поверил.

— Вот и чудесно, — сказал он. — прощай и живи сто лет.

Так намекнул он на краткость и бренность жизни.

3

Впечатления Фридриха Зиммеля и Густава Шварца

о путешествии через систему порталов между планетами Юрбург, Камарга и прочие

(голоса их — два тенора юношеских в бойком дуэте)

Фриц: Да, мы действительно как-то случайно попали в это невероятное путешествие.

Густав: Мы, вообще-то, собрались тогда в пешеходную ксенозоологическую экспедицию. Но экспедиция эта — в лесу под Юрбургом — незаметно переросла неизвестно во что.

Фриц: Дело в Сантьяго, я думаю.

Густав: А по-моему, в Бьорне. Всё началось, когда Бьорн не пришёл, а прислал вместо себя Сантьяго. Бьорн — это наш товарищ по факультету.

Фриц: Мы, для начала, проникли в одну пещеру. Там был портал. Сквозь него проникали твари, необычные для юрбургской фауны. Шпанки, потом хвандехвары… И сидский ещё разведчик! Не мудрено, что пещеру потом окружили чины космопола. Но и они тогда поняли тоже не больше нашего… Да, мы даже боялись, что они с перепугу станут по нам палить. Так бы мы трижды подумали, лезть ли в портал, открытый на Эр-Мангали…

Густав: Ага… Мы решили, что твари проникли прямо с планеты Эр-Мангали. Так сначала подумал Сантьяго, ну и мы согласились. Просто Сантьяго был старше и опытней нас.

Фриц: Мы в свой первый портал попали, считай, по ошибке. Думали как: там вход-выход между Эр-Мангали и Юрбургом. А оказалось не так. Там, представь, в том же самом месте был проделан вход с Эр-Мангали на Юрбург, а вот выход из Юрбурга — на другую совсем планету. То есть, что получалось: все шпанки и хвандехвары пёрли через открытый портал из Эр-Мангали на Юрбург, а вернуться назад они уже не могли. Там планета другая — такая… ну, в общем, лиловенькая, тяжёлая. Мы попали туда, а обратно — попробуй вернись. Телепорт там из Юрбурга односторонний. Оставалось одно — прогуляться вокруг по лугам. Мы гуляли по ним, а вокруг ничего интересного. Много позже мы вновь набрели на портал. Думали — в Юрбург, или на Эр-Мангали — так ведь нет: на ещё одну непонятно какую планету. Там опять ничего: горы-скалы и ничего. И ещё там совсем было трудновато дышать. Я понемногу стал подхохатывать истерически. Хорошо, хоть Сантьяго сказал: возвращаемся — мы и вернулись. Между лиловой планетой и чернокаменной, к нашему счастью, был двусторонний портал. Кстати, потом мы нашли там порталы ещё другие.

Густав: Да. Много времени мы провели на той лиловой планете с повышенной тяжестью. Вся она будто истыкана телепортами. Кто-то её применял вроде как пересадочную станцию. Чтобы оттуда переходить на другие планеты без применения планетолётов и звездолётов. Но — хорошо было тем, кто всё это построил. Те-то, я думаю, знали, куда идти. Мы же — не знали, что встретим, и рисковали. Поняли как-то: ведь можно попасть в места, несовместимые с жизнью. Что бы было, когда бы попали в такую ловушку, а телепортер туда оказался односторонним?

Фриц: Да, с этих пор каждый раз мы боялись: а стоит ли заходить? Убеждали себя: да не будет чего-то страшного! Все миры, в которые мы попадали, были более-менее, но пригодными для дыхания, будто люди их так подбирали, чтобы расхаживать без скафандров… Вроде, всё так, но могли бы и пошутить! Их весёлая шутка стоила бы нам жизней.

Густав: Но пронесло. Это счастье, когда проносит. И от голода тоже могли бы погибнуть, но не погибли. За одним из порталов нашёлся наполненный жизнью мир, так Сантьяго не раз забирался туда охотиться. А ещё за какими-то из порталов в другие миры мы встречали таких интересных представителей фауны… Да и старых знакомых приятно бывало встретить. В общем, нам как учёным-ксенозоологам было там увлекательно. Было б ещё увлекательней, если бы знали, что точно вернёмся потом на Юрбург.

Фриц: Вот. А потом как-то раз мы встретили человека…

Густав: Вроде, латиноса. Звали его Ортегой. Он, как мы поняли, сторожил один важный портал. Типа, стоял там вроде привратника в один населённый мир. Там нашли мы не только животных, но поселения колонистов… Правда, совсем одичавших в своём мирке.

Фриц: Вот. И Сантьяго того Ортегу, как оказалось, помнил с Эр-Мангали… Но не подумайте: мир за порталом был вовсе не Эр-Мангали, хоть каких-то людишек оттуда Сантьяго там тоже встретил. Да, начиная ещё с Ортеги, стали ему попадаться знакомые.

Густав: Этот Ортега — он тоже Сантьяго знал. Главное, понял: шутить ему с ним не надо. Так-то он был вооружён до зубов и имел предписание никого не впускать и не выпускать. От кого предписание? Ну, от самого главного, то есть, ну, от хозяина всех установленных там порталов.

Фриц: Звали хозяина, кажется, Вольфганг. Фамилия Рабен. Да, мы не слишком-то поняли, для чего ему все порталы… Но, в конечном итоге, я думаю, для поддержания власти. Всякой — экономической, политической, даже религиозной… Это нам стало ясней из последующего, а Сантьяго — тот сразу узнал. Из разговора с разоружённым привратником.

Густав: С этим Ортегой переговорили они хорошенько. Правда, мы мало что поняли, говорили они по-староиспански.

Фриц: Нет, ну главное поняли. Этот Ортега рассказывал, что здесь да как вокруг, ну и как бы Сантьяго найти и убить его же, Ортеги начальника. Сам же Ортега надеялся выйти сухим из воды. «Си!» — отвечал Сантьяго голосом несколько сонным и чуть свысока.

Густав: Мы в их беседу не мешались на всякий случай. Раз наш Сантьяго уверен, что же ему мешать?

Фриц: Вот. А после того мы зашли в тот портал, у которого топтался Ортега и оказались в мирке с одичавшими колонистами — ну, о котором мы уже говорили.

Густав: Их, одичавших-то, что отличало: примитивность орудий труда, весь образ жизни малоцивилизованный, и наконец, образование карго-культа. Поклонялись они киоску священных предметов из сети магазинов «Чудесный мир Вольфганга».

Фриц: Но не подумайте, будто бы там продавались артефакты ксенокультур. Нет, всё земное, отсталое. Скажем, электрические фонарики и бензиновые зажигалки. Колонистам и этих чудес было достаточно, чтобы славить предметы в киоске и ежедневно молиться великому Вольфгангу. Я ж говорю, совсем деградировала их собственная культура.

Густав: И с тех пор, как прошли мы на эту колонизированную планету, дальше нам сплошь попадались охраняемые порталы в обитаемые миры. Что охраняемые — обстоятельство не из приятных, но Сантьяго умел (добрым словом и бластером) каждый такой телепортер сделать доступным. Но вот зато, если ты идёшь по планете, которая обитаема, можешь всегда у кого-нибудь выяснить, где основные порталы располагаются.

Фриц: Вот! В том мирке, где мы встретили одичавших землян-колонистов, нам — как посланцам богов — изложили всё, как на духу. Мол, есть портал, за которым — космопираты, заходящие часто и творящие здесь насилие. И ещё есть портал, за которым находится супермаркет. Если когда-нибудь кто-то разбогатеет и скупит предметы в священном ларьке, то тогда его пустят отовариваться и туда. Если будет поститься и Вольфгангу Рабену кланяться. И, наконец, есть портал и такой, за каким расположен коридор из ужасных миров, а в конце коридора — дворец самого Вольфганга Рабена. Там, говорят, он восседает на троне в самой главнейшей короне Суперымперии.

Густав: Кстати, Сантьяго, как только услышал о той короне, тут же сказал мне и Фрицу: «Надо мне будет зайти и потолковать по душам с суперымператором»

Фриц: Вот. Но зашёл он сперва в тот портал, за которым пираты, после — в другой, где супермаркет находится, ну а после того и туда, во дворец, где Рабен в короне напяленной. Так говорил: «Для начала мне нужно зачистить миры попроще». И прорывался туда в одиночку. И зачищал.

Густав: Да, и из всякого мира он выходил и живой, и прибарахлённый. Нам, чисто нашего же интереса ради, разрешил побывать сразу после зачистки в мире космопиратов и в мирке супермаркета. Что про первый сказать: там стоял космодром секретный. Три корабля: два военных фрегата, один приспособленный пассажирский. И, я так думаю, эти-то вот пираты и занимались установкою телепортеров. Прилетят на планету какую, мало-мальски для жизни годную, ну и ставят порталы, с основным их набором связывая. Ведь, как известно, дистанционно телепортер не установишь; надо хоть раз прилететь, убедиться, что точка выхода расположена так, что не угробит телепортируемого.

Фриц: Да, мы когда увидали космические корабли, то уж было обрадовались: неужели на них вернёмся? Но, увы, ни Сантьяго, ни мы, не умели их пилотировать. А из пиратов, что были поблизости, после зачистки уже никого-никого не осталось. Больше того, мы никак не могли понять, что за планета и далеко ли она от Юрбурга…

Густав: В общем-то, хоть нам не жалко было космопиратов, но мы подумали: не поспешил ли Сантьяго. Может, не стоило их до конца зачищать, были же там, среди них, какие-нибудь пилоты…

Фриц: Но раз нет, так уж нет. Всё же мёртвый пират во сто крат понадёжней живого. Вот. А потом мы ещё посетили мир супермаркета. После Сантьяго, конечно — а уж он-то там всё разгромил.

Густав: В том супермаркете были одни лишь роботы. С мощной роботизированной охраной. Всем, кто туда попадал несанкционированно, полагалась нелепая быстрая смерть прямо ещё на входе. Но Сантьяго — известный же мастер по выживанию. Вот он и выжил, а роботам не повезло. Нас же Сантьяго привёл, чтобы просто спросить, не узнаём ли планету. Но не узнали. Да мало ли можно настроить таких супермаркетов! Главное же, кроме роботов в этом крупном торговом центре там на планете же не было ни души. В тот супермаркет все посетители (если такие бывали) попадали, наверное, только сквозь телепортеры. Их было много — на каждом из этажей. Фриц и спросил: «Может, попробуем переместиться?». Но Сантьяго сказал, что потом. Потому что, того и гляди, не вернёмся назад, заблудимся.

Фриц: Вот. А блуждать он не мог бы себе позволить, так как считал: наступает черёд для визита к Вольфгангу Рабену во дворец. Густав спросил ещё: «Тю, да зачем нам тот Рабен?». А Сантьяго: «Ты не забывай, что он главный здесь. Он непременно догонит нас, если я его предварительно неи зачищу!.

Густав: Там, в том портале, ведущем к Вольфгангу Рабену, наш Сантьяго пропал едва ли не на неделю. Мы уже думали: что-нибудь с ним случилось. Долго решали, бежать ли нам сразу, пока не поздно… Вера в Сантьяго нас останавливала. Он, как-никак, человек с очень высокими шансами по выживанию в экстремальнейших ситуациях, верить в него казалось надёжней, чем даже верить в самих себя.

Фриц: Нет, ну всё правильно рассудили, так как Сантьяго вернулся с победой. Пару трофеев оттуда принёс: боевой такой молот и корону, которую снял с вольфганговой головы.

Густав: Молот, как слышал я, звался робарианским, а корона — как будто бы сидской. Впрочем, и так было ясно: такие короны, вроде бы, больше нигде и не делают…

Фриц: Вот. А пойти посмотреть на вольфганговский дворец — этого нам Сантьяго не посоветовал. Объявил, что такое там учинил, что молодёжи не стоит глазеть на это тяжёлое зрелище.

Густав: Вроде, казалось бы, что мы там с Фрицем ещё не видели? В мире пиратов было с полсотни трупов, часто в кровище, с кишками наружу и с далеко пораскинутыми мозгами… Но, раз Сантьяго сказал, то, наверное, не напрасно. Лучше рассудок сберечь, чем потом восстанавливать.

Фриц: Вот. А потом мы вернулись опять в супермаркет. И из того супермаркета попали в другой супермаркет, а уж оттуда добрались уже до третьего. Главное что: мы смотрели, не узнаём ли планету.

Густав: Долго так прыгали, пока не добрались к супермаркету, который лишь только строился. Там у портала всего лишь громоздились какие-то секции, блоки да перекрытия. В этот момент Фридрих как закричит: «Густав, слушай, по-моему мы на Камарге!».

Фриц: Так мы и поняли, что наконец-то дошли.

Густав: То мы бродили по сложной системе порталов где-то, но никому не известно где. А на Камарге попали как будто впервые в истинно нашу систему цивилизации. Признак чего…

Фриц: Да возможность усесться в катер и без проблем долететь до родного Юрбурга!

Густав: Так завершилось наше необыкновенное путешествие. Но, вот единственно, жаль, что ксеноживотных маловато поймали.