или Оптовым покупателям скидки

1

Впечатления Берта Лоренцера

от дальнейших попыток обнаружения артефакта «Корона Сида»,

(голос его — грустный лирический баритон)

Мне не понравилась встреча с деканом Хлодвигом Беком. Он отвечал как-то мутно, намеренно время тянул, словно ждал, что нам с Гильденстерном надоест с ним беседовать. И надоело — и Гильденстерну, и мне. Я, тем не менее, задал все нужные нам вопросы. Правда, ответы пришли донельзя уклончивые. Чем опасна «Корона Сида» для квазидемонов, он постарался совсем непонятно обосновать. И о Вольфганге Рабене тоже как-то расплывчато высказался.

Но уклонение — тоже ответ. Красноречивейший, да.

Жаль, без Клапациуса не разобраться в таком красноречии. Не одолеешь без точной статистики возникающей многозначности.

— Бек прикарманил! — сказал Гильденстерн уверенно. — Не захотел отдавать Альянсу. Не потому, что учёный. Потому что торгаш. — В нём говорило предубеждение, сформированное в ссылке на Эр-Мангали в миг сокрушения прежнего безоговорочного авторитета. Не устоял светлый образ в условиях горнорудной колонии. То, как повёл себя там Хлодвиг Бек, от гильденстернового идеала большого учёного и далеко, и диаметрально. Мелкие игры, интриги в научной Башне, раболепие перед начальниками Бабилона и поддержка торговли артефактами Сида, суперважными для науки, низведёнными к статусу «цацек» или «хреновин».

Я сказал:

— Нет, не думаю. Но он знает, кто это сделал.

— Значит, Рабен.

Ох, нет. Ну зачем сразу Рабен? Это я вывел Бека на разговор о нём. Вывел, поскольку пока не разведал, куда он делся. Кая послушать, так всякий «торгаш» артефактами с Эр-Мангали должен быть заклеймён и преступлением в Юрбурге. Кстати, раз Рабен и Бек, то почему не Эрнандес и не Дантеро? Лишь потому, что герой им привык доверять? Не потому ли привык, что они к нему подольстились и не дали припомнить, что оба джерихонские воры — между прочим, не из последних?

— Что ж, признаю, — сказал я, — что идея поговорить с деканом не привела ни к каким прорывным результатам. Твоя очередь, Кай. Предложи-ка свою идею.

Он задумчиво посмотрел на дома, что проносились мимо.

Сам разговор этот происходил в машине, везущей нас к центру города. В ней Онодэра устроился с Олафом, впереди, мы же сидели в салоне с защитою от прослушки.

— Мне бы, — сказал Гильденстерн, — посоветоваться с Сантьяго.

Голос донёс ко мне нотку недостатка уверенности.

— В чём же дело? Давай к нему прямо сейчас и заедем!

— Я, признаться, не знаю, где он находится. Командировка на Эр-Мангали накатила внезапно…

— Можно найти, — предложил я услуги своих людей.

— Нет, я бы сам… — Гильденстерн чуть замялся. — Мне для этого надо выйти… Нет, не здесь, чуть подальше.

— Возле Старого Космопорта? — Да, я догадлив. Такая моя специальность. — То есть, ты хочешь встретиться там с Дантеро? Да? Почему бы так прямо и не сказать?

Детский сад! Гильденстерн собирался уже — конспирации ради — покинуть машину за пару кварталов от нужной площади и пешком добираться до места, где, как известно (и не ему одному) добрый Дантеро стоит и торгует наркотиками. Это при том, что и площадь уж больно не маленькая — там когда-то стоял звездолёт колонистов наподобие памятника, и не казалось, что еле туда поместился, — и многолюдие чуть ли не самое плотное в городе, и, что главнее всего, на Гильденстерна ведут охоту все одержимые квазидемонами телекинетики Юрбурга!

И при том, наконец, что Дантеро, к которому он порывается подойти для меня незаметно, уж давно на зарплате в Альянсе — как сверхштатный агент, подконтрольный мне лично.

Ну так что Гильденстерн порывался узнать, чего мне не ведомо?

— Вот что, — сказал я, — для безопасности, мы остановимся прямо на площади, а к Дантеро пойдёшь в сопровождении Онодэры. Слушать он ваш разговор не обязан, да и некогда будет — ему мониторить пространство надо. Площадь широкая, мало ли кто подойдёт отвинчивать голову.

Гильденстерн поворчал, но был вынужден согласиться. Он, как-никак, человек разумный; из подросткового возраста мало-помалу выбрался.

2

Из доклада Дантеро

(сказано громким таинственным полушёпотом)

Гильденстерн в этот раз подошёл к тому месту, где я стоял, после очень значительного перерыва (был, наверное, занят; наверное, не на Юрбурге).

Подошёл не совсем один. Я спросил у него:

— Ты не в курсе? Тот японец с косичкой тебя пасёт.

— Не меня, — сообщил Гильденстерн.

— Ладно. Мне-то какое дело. — И добавил привычно: — Наркота не интересует?

— Сам же знаешь, что нет! — возмущённо сказал Гильденстерн.

— Это раньше. Давно мы с тех пор не встречались, мало ли…

— Вижу, что здесь у тебя по-старому, — хмыкнул герой «Карантина». Это он о торговле наркотой и оружием.

— Нет, всё по-новому! — с негодованием возразил ильденстерна я. — Расторговался здесь так, что продаю артефакты. Кстати, не надо со скидкой «Короны Сида»? — У Гильденстерна глаза чуть не на лоб полезли.

Он спросил недоверчиво:

— То есть, «Корона» теперь у тебя?

— Ясное дело. Понадобится — обращайся.

— И ты можешь её показать?

— Не кота же в мешке — покажу. Надо сейчас? Не вопрос: мне подексут со склада.

Кликнул Урсулу, слазал: «Диадемку», — она понеслась трусцой и воротилась всего через две минуты.

— Вот, — говорю Гильденстерну, — «Корона Сида».

— Не настоящая.

— Лучше, чем настоящая! — Что он ещё захотел за смешные деньги? — Ты оценил бы тонкость работы, герой!

— Я оценил. Я такую, — добавил, — уж где-то видел.

— Не мудрено, — сказал я, — это Эрнандес наладил их производство. Вроде, кустарная вещь, а выглядит, как фабричная. Даже с клеймом. Видишь, написано «Э». «Э» — это значит Эрнандес, ты, думаю, понял.

— Не заработает же!

— Ты хотел, чтоб ещё и работало? Слушай, возьми по дешёвке не для себя. Всучишь кому-то задорого — озолотишься.

— А у кого, — он спросил, — оригинал этой штуки.

— Так у Сантьяго, — сказал он, — ты разве не знал?

Он покачал головой:

— Я не знаю, где он сейчас.

— Так не вопрос. Назову адресок. Неподалёку, в Юрбурге… Он посолиднел теперь, с производства имеет процент. — Я Гильденстерну и правда назвал его адрес, но вот здесь упоминать не стану. Что я, совсем идиот наводить на таких, как Сантьяго. Нет, не такой, я разумный, сеньор начальник. Знаю, что с мёртвых осведомителей мало толку.

Да, а ещё Гильденстерн меня вот о чём спрашивал:

— Слушай, Дантеро, к чему производство? Кто всё это покупает?

— Все покупают! Но знаешь, кто прежде всего? Да жлобы перекачанные, которые с Плюмбума.

— Им-то зачем?

— Ты не знаешь? Так я расскажу. Этих парней грузят пачками в звездолёты, чтобы везти их (ты понял, куда?) на Эр-Мангали!

— Звездолёты откуда?

— Онар их скупил по дешёвке? Знаешь Онара? Ну, плюмбумский олигарх. Он молодец, провернул операцию с кораблями, ну, пока был разгул космопиратов кругом. После того пиратов чуток поприжали, а звездолёты-то где: так Онар их скупил в ангарах. Не военные, нет. И не крупные — разная мелочь. Грузовые мелкотоварные в основном. В эти самые грузовики и грузятся парни с Плюмбума. Для чего, как ты думаешь?

— Для работы на шахтах и для войны?

— То было раньше! Теперь — для охоты на демонов!!!

— Как, неужели?

— Да точно тебе говорю. Там за голову демона от Онара гонорары такие, что я сам чуть не клюнул, но жаль оставлять это место… И такие все гордые плюмбумы: мы, говорят, охотники! Только боятся, на всех демонья не хватит…

— Хватит, пожалуй, на всех-то, — вздохнул Гильденстерн.

— Точно. И я так думаю. Демоны плюмбумов всяко чуть-чуть посильней. Всех, кто без этой «Короны», прикончат без промедления. Но у того, кто напялил её, повышаются шансы.

— Что, всерьёз повышаются?

— Не придирайся к словам. Главное, плюмбумы верят, что если на них «Корона», то они станут сразу крутыми охотниками, а ужасные демоны — их невезучей дичью. Сами же верят, я просто не разубеждаю.

3

Соображения водителя Брандта

о возвращении с Эр-Мангали и обратно на Эр-Мангали по причине различного рода сопутствующих деприваций

(голос его — баритон, веселее, чем прежде)

Мне случалось убить человека в надежде убраться с Эр-Мангали, карантинной планеты. Подлого Блаймера стоило бы прикончить и просто так, но я не думал, что убиваю его бескорыстно. Дело-то было на самом начальном этапе долгого-долгого-долгого карантина, и я тогда ещё не уяснил, что сбежать невозможно. Чем рисковал — да карьерой охранника под началом у Каффа. Так и случилось: в охране я пробыл совсем недолго. А не поверил бы Эстебану-пилоту — был бы давно мертвецом вообще без забот.

Больще я не повторял подобные глупости (нет, повторял, но другие; такие не повторял). Но, что да, так уж точно: был свято всегда уверен, что мечтаю куда-нибудь деться с Эр-Мангали. Я не просто мечтал; я ещё выбирал, с кем водиться. В основном только с теми, кто тоже не оставлял этой надежды. С теми, кто думал о том, как вырваться на свободу. С теми, кто вырвался, или хотя бы старался. Как Бенито Родригес. Как Эссенхельд-Гильденстерн.

И уж о чём я не думал и не фантазировал, что когда-то меня, улетевшего вон, потянет обратно.

Что такое бывает, я знал. Если долго сидеть в тюрьме, очень многих потом тянет обратно в камеру. Но я знал: это глупость, и она меня не коснётся. Ведь на воле-то лучше, там делай чего захочешь. Хоть сиди, хоть лежи, хоть броди, а не только сиди и всё.

И — ну надо же — всё-таки вышло не так, как думал. Потянуло назад. Ну, реально, на Эр-Мангали. Я умом понимал, что не надо бы мне обратно. На планете сейчас наступила такая задница, что такой не бывало в карантинные времена. Но умом понимать это мало. Ум-то тебя не заставит не захотеть, если очень хочется.

В Юрбурге мы — кто приехал из экспедиции — долго сидели, как под домашним арестом. Лоренцер нам говорил, что нельзя расслабляться. То, что мы рассказали ещё Тому Трентону и продвинутому компьютеру от Альянса, было, вроде, достаточно для отчёта перед Чрезвычайной Комиссией, но любой из её высокопоставленных членов мог заупрямиться и захотеть нас послушать лично. Вот на этот-то случай и полагалось нам быть под рукой. Ну, мы и ждали: сначала в машине, потом в квартире. Ждали по-разному. Многих из нас лучше сразу бы отпустили. Скажем, Фредди Мак-Кру исхитрился ещё на Камарге наклюкаться так, что надолго ему хватило. Донни Макдональд аж позеленел от пищевых отравлений: заходя в туалет, не забывал перепрятать своё яйцо. Хэмфри при каждом приёме пищи воровал серебро с подноса; после всё выбросил — оказалось, не серебро. Но могли всё равно засудить за воровство у Альянса.

В общем, что нас не позвали, Гильденстерну ещё повезло. Весь покраснел бы за нашенское поведение. И, соответственно, не добился бы приза за эффективно проведенную экспедицию. Призом же был артефакт — корона особо ценная. Ксенокультурная. Ну, так как сделана Сидом. (Я раньше думал — очень крутая вещь. Но передумал потом, когда много таких увидел).

Всё по порядку, однако. Как я уже раньше сказал, долгое время сидели мы, как под арестом. Дескать, нельзя выходить; дескать, авось позовут — было, короче, не слишком похоже на воздух свободы. Я даже думал: а чем отличается Юрбург от Эр-Мангали; там не пускали, и здесь убедительно просят! И понимал понемногу Мак-Кру с Гильденстерном — их же обоих почти не насильно сорвали из Юрбурга в ту экспедицию к Эр-Мангали, ну, из которой мы все только что вернулись!

Вот. А потом нам сказали, что можно пойти погулять. Ну, посмотреть на свободный цивилизованный город. Нам разрешили хоть сутки не возвращаться, только просили, чтоб мы не ушли с концами. Впрочем, куда нам идти из квартиры, которую снял Альянс, и в которой нас кормят совершенно бесплатно? Глупо же, да, не пожрать лишний раз надурняк.

Тут я и вышел, пошёл погулять по свободе. И такая взяла ностальгия по Эр-Мангали. Сам сначала не понял, и что я на ней забыл, но потом осенило: конечно же! Я не добил плоскопузов!

Там же, на Эр-Мангали, я этих тварей видал просто несметную кучу в одной долине; устилали они там всё дно меж двумя хребтами; я напал на них с бластером, прорубаясь всё дальше и дальше; я кромсал их тела плоскопузые, всё сильнее пьянея от битвы; продвигаясь вперёд и вперёд, я предчувствовал радость победы; мне шептала моя интуиция: самое главное впереди… Но, к сожалению, этот триумф прервали напарники по экспедиции. Ныне покойные братцы-сектанты по имени Дик и Джек забеспокоились так, что едва не свернули мне голову, будто бы жалко им было уже не меня самого, а несчастных плоских рептилий. Вот и не дали мне довершить их наказание. А потому экспедиция наша и закончилась тем, чем закончилась. Чтобы вернуться счастливым с Эр-Мангали, надо мне было на ней довершить всё начатое!

Так вот я думал, и вдруг не поверил глазам.

Здание. Рядом плакат: выцвел уже от времени. На плакате четыре мускулистых руки с гаечными ключами, а за ними — планета. На новостройку зовут? Я пригляделся, а там, на плакате надпись: «Тут хорошо, все работают. Приезжайте! Эр-Мангали — это навсегда!».

Навсегда? Это слово мне многое объясняло. Раз навсегда, то оттуда нельзя вернуться. Ты вот думаешь: «Всё, я вернулся», а на деле сбежал ненадолго. Все там будем опять, потому что тот мир навсегда.

Я понимал, что плакат этот просто рекламный, из давнего прошлого, что придуман он был для обмана доверчивых жителей Юрбурга: захотят они, скажем, хорошей работы, недурно оплачиваемой, а Альянс их тогда цап-царап и под «Карантин» — чтобы ишачили, или и пуще того — воевали с Сидом. Понимать понимал и, однако, не мог отделаться от дурацкого чувства, что планета меня зовёт. Чудеса, да и только!

В это время ко мне подошла зазывала: староватая девушка по имени Урсулина. Так у неё было начертано на табличке. И она мне сказала:

— Это старый плакат. — Будто я без того не видел. — И условия тоже старые.

— Так зачем он висит здесь, если так устарел?

А она:

— На него надо поглядеть вооружённым глазом. Если вам интересно, спросите меня, как это сделать.

Я спросил. Урсулина ответила:

— Вот карманный голопроектор. Поглядите-ка сквозь него.

Я глядел ошарашенно. Зазывала смеялась. Да, мы отстали от жизни на Эр-Мангали; то ли дело у них на Юрбурге. Поглядев на плакат через голопроектор, я увидел, что поверх отпечатанной надписи голографическим маркером красного цвета выведена другая: «Все на Эр-Мангали! Охотничья лихорадка! Завалившему демона будет премия в тысячу штук!».

— Тысяча штук, — пробормотал я, — это, кажется, много.

Надо же было хоть как-то отреагировать.

— Много, — сказала она. — Как по мне, на остаток жизни чуть ли не всем по любому хватит.

Я ей на то:

— Сколько той жизни останется после сражения с демоном!

— Так не с пустыми руками! — сказала она таинственно. — Нашим охотникам спонсорским банком Онара ныне предложен кредит на покупку легендарной «Короны Сида».

— Что за корона? — решил у неё узнать. Хоть я и слышал о ней очень много от Гильденстерна, но, к стыду своему, из его пояснений не вынес почти ничего. Только то, что «Корона Сида» крутая цацка, но как конкретно он собирался ею воспользоваться — если он и сказал, то я позабыл моментально.

— Это такой артефакт. Он побеждает всех демонов. Можно приобрести всего лишь за сотню.

— А как он работает?

— Наш консультант обо всём расскажет!

Глядь — уж стоит предо мной консультант, и зовут его Каспер. И, слово за слово, начинает рассказывать. Мол, артефакт, о котором вся речь, исключительно редкий, но, по счастью, здесь, в Юрбурге, имеется несколько экземпляров. Первый запрятан в университетском артефактохранилище, но ещё где-то пять или шесть можно встретить на рынке. К счастью, у Каспера есть к тому рынку подходы.

— Счастье для всех — это главный девиз нашей фирмы! Этот девиз придумал ей сам Онар.

— Погоди, — сказал я, — мне про счастье понятно. Но что им для счастья надо? Притащиться на Эр-Мангали?

— Уничтожить всех демонов… Или нет, одного, как минимум. Как это сделать — да запросто: применяя «Корону Сида».

— Как применить?

— Для начала — надеть на голову.

— Ладно, а дальше?

— Там уже будет работать сама «Корона».

— Так уж сама? — Я, уж если начну разбираться, бываю довольно въедлив. Я ведь так и с людьми, и с хвандехварами тоже.

— Да, сама. Её даже включать не надо. Слушай, как купишь, так знай: не включается — это не брак. Включится только тогда, как появится демон. Лишь засечёт его — сразу начнёт убивать. Говорю же, сама. Но и ты не считай ворон. Как низвергнется демон, надо срубить ему голову. Как для чего? Так для премии, как доказательство.

Дальше со мной говорили ещё консультанты. В офис меня пригласили, такие гостеприимные. В самом начале мне нравилось с ними шутить, но одичал я, наверное, на карантинной планете — трудно потом возвращаться в цивилизацию; а потому я в азарте порой забывал, что шучу, после мучительно думал, и кто над кем шутит. Думал ещё, что недурно бы всё запомнить, чтобы все сведения передать Гильденстерну. Можно и Лоренцеру, но Гильденстерну важнее. Он ведь герой, а не знает, поди, что вот тут — неучтённые конкуренты.

По конкурентам во всех разговорах я выяснил вот что. Вроде, идея нова, принадлежит Онару (то ли промышленнику, то ли банкиру с Плюмбума, самому главному на плюмбумических лунах). Этот Онар завсегда поставлял на Эр-Мангали рабочую силу, а как война подошла — так живую силу в окопы. Ныне же новая фишка — охота на демонов — тоже решается им как перевозка людей. Вроде бы, с Плюмбума — там его весь звездолётный флот. И кораблики — мелочь, но зато их там целая дюжина. И на каждом команда охотников — типа, на демонов. Не у каждой команды «Корона Сида» в наличии.

— Почему не у каждой? — спросил консультанта Тревора.

— Да жлобятся. Хотят не потратиться на «Корону». Зря, конечно: ведь им сам Онар обещал кредит беспроцентный. Зря они, в общем: себя же перехитрят. Наши-то, с Плюмбума, часто вот так попадают.

— Укокошат их демоны?

— Не сумеют. Демоны слабые… Только, прикинь: говорят, что немного там демонов. Раз в дефиците они, то на каждого-то не хватит.

Тут я прикинул:

— Ну, если собрана дюжина кораблей, и на каждом охотников — ну, хотя бы с десяток, да? И любому захочется премии единоличной… Да, слушай, Тревор, не хватит-таки на всех! Там один есть ледовый, один огневик, и болотный один, и речной, и, короче, каменный… Всех упомнить с налёту не смог, но, по-моему, меньше двенадцати…

Вот. А тут Дэйвенпорт мне:

— Так ты-то откуда знаешь.

Я:

— Ну так я ж воротился оттуда, с Эр-Мангали. В экспедиции был, изучал этих самых демонов.

А ведь Дэйвенпорт тот — он был вовсе не консультант. Он охотник — как раз из одной корабельной команды. Той, в которой как раз и купили «Корону Сида», то есть подход у них посерьёзней, чем где-то там.

И говорит мне тот Дэйвенпорт:

— Слушай, дружище! Ты, получается, знаешь, где кто тусуется на планете? Сможешь нас вывести прямо к тем чёртовым демонам!.. Эй, пацаны, вы слыхали, какой крутяк! Этак мы всех конкурентов одни уделаем.

Тут я и понял, что возвращаюсь на Эр-Мангали. Не «то ли да, то ли нет», а иначе уже не получится.

И не ответил себе, то ли доволен я, то ли нет.

Самому не понять. Уж такие дела.