или На какую бы голову это налезло?

1

Впечатления Берта Лоренцера

высказанные в связи с мнимым обретением артефакта «Корона Сида», необходимого для снаряжения Гильденстерна

(голос его — неуверенный лирический баритон)

В первый момент мне показалось, что артефакт «Корона Сида» точно такой, как надо, но Гильденстерн очень скоро меня убедил в обратном.

— Это подделка, — твёрдо сказал он. — Пусть совершеннее той, что была до неё, но тоже подделка.

— Может быть, можно… — пробормотал я, толком не зная ещё, чем закончится эта фраза.

— …превратить её в настоящую? Нет, нельзя. Её можно продать, но ей невозможно пользоваться. В общем, для дела такая «Корона Сида» абсолютно ничем не отлична от той, что была непохожа.

Я с минуту надеялся, что Гильденстерн хоть немного сгущает краски, но и Лизхен, которая тут же была, в артефактохранилище, подтвердила его слова.

— Если так, — сказал я, — то всё хужк, чем было. Намного. Та подделка хотя бы не могла никого обмануть.

— Ну, по-хорошему, — произнёс Гильденстерн, — и эта не может.

Он не учёл, что не все получили подготовку по ксеноистории, скажем, такую, как у него и у Лизхен. И адмирал Гуггенбюлль, например, может и не поверить, что штуковина, выглядящая, как артефакт и мигающая, как не снилось иному из артефактов, может не быть артефактом, а составлять лишь обманку и видимость.

— Что же ты будешь делать? — спросил я у Гильденстерна.

— Я? — выразил он безграничное изумление. — Я буду ждать, когда Галактический Альянс правильно выполнит свою часть обязательств по сделке.

— Ты понимаешь, — спросил я, — что долго придётся ждать? Что Альянс терерь думает, что условие выполнил?

— Что ли, и ты так считаешь? — прищурился Гильденстерн.

Я покачал головой.

— Нет, не считаю.

— Ты ведь тоже в Альянсе.

— Это само собой… Но ты забыл, что наша разведка неоднородна.

— Стало быть, кто-то в неоднородной тебя подставил. Может быть, лично тебя захотел подсидеть; может, лично себе возжелал получить артефакт, необходимый для дела.

Да, так и есть: говорил Гильденстерн убедительно. Но напрасно он думал, что это мои проблемы.

— Значит, если Альянс не поднесёт тебе настоящей «Короны Сида», ты считаешь возможным спокойно сидеть и ждать? — Ха, на слово «сидеть» Гильденстерн-то прореагировал. Самую-самую малость, но содрогнулся. — Да, сидеть. Понимаешь, сидеть! Ведь Альянс не поймёт твоего бездействия. Он накажет тебя. А не поможет, так и уничтожит.

— Глупость решений Альянса общеизвестна! — Зря он сказал это вслух, даже если подумал. — Как ему справиться с демонами на Эр-Мангали, если они ухитряться убить героя? Вопреки всем прогнозам Клапациуса-18, подтверждающим, что без героя никак?

Что ответить на это?

— Я говорил уже, Кай, что разведка…

— …неоднородна, — закончил он.

— Стало быть, есть и разумные силы у нас в Альянсе. Может, они в данный конкретный момент и слабее, чем неразумные, но какой тогда вывод? Надобно с ними сотрудничать. Помогать этим самым разумным силам, чтоб Альянс представал перед всей галактикой с человеческим умным лицом, а не ксенозвериным и неразумным. — Сказанное означало для Кая всего лишь то сотрудничество лично со мной и с моими людьми, на которое он, между прочим, уже согласился. Да, на условиях некогда более благоприятных. Но ведь отнюдь не секрет для него наша неоднородность; что ж ему в позу-то становиться, непризнанному герою.

— То есть, теперь, чтоб не порочить морду лица Галактического Альянса, мне придётся себе самому обеспечить необходимые средства победы над демонами на Эр-Мангали?

— Кай, не надо утрировать, — устало промолвил я. — Мне самому, как ты видишь, не нравится эта подстава. И давай откровенно: ведь ты согласился вернуться на Эр-Мангали не для того, чтобы помочь Альянсу. Полагаю, что с демонами ты схватился бы и без моих предложений. Гаррис тебе показал, что иначе нельзя. Ну а раз так, то скажи-ка мне, что ты теряешь? Да, сотрудничество с Галактическим нашим Альянсом не ведёт тебя к лёгким успехам, что да, то да. Но оно ведь ресурс для тебя, от ресурса отказываться никогда не целесообразно.

— Что ж, убедил, — Гильденстерн утомился спорить. — Но скажи мне тогда, где искать артефакт? Настоящий, работающий, неподдельный. Если Альянс мне его не отдал, пусть подаст хоть идею для поисков. Раз уж пропажа случилась внутри Альянса, кто, как не ты, должен меня сориентировать.

— Будет идея, — пообещал я, но надолго задумался.

Кто же из наших мог бы вот так скрысятничать? Очень не праздный вопрос. Всё же в Альянсе, сколь это не парадоксально, кражи такие отнюдь не распространены. Всяких интриг — выше крыши, дела понятные. Надо же делать карьеру и конкурентов топить. Но вот взять и тайком завладеть слишком ценным материальным предметом, да ещё из таких, что Альянсу нужны для дела… Нет, это требует слишком большой и самонадеянной глупости. Тот, кто подобное вытворит, сам же себя поставит. Он снабдит конкурентов за должность самой надёжной уликой против себя. Материальный предмет этой крысе придётся припрятать, хорошенько припрятать, поскольку от всех своих. А чем лучше припрячешь, тем вернее и недвусмысленней этот предмет укажет потом на тебя. Что тогда? Уходить из Альянса, удаляться в бега? Кто же в здравом уме на такое решится?!

Из людей, что имели какое-то отношение к операции, на кого можно было подумать? Адмирал Гуггенбюлль изначально вне подозрений. Саллимен с Нулбрайтом — это мелкий трусливый сброд, хоть и с замашками старых аристократов. Не поверю, что кто-то из них на такое решился бы. Помешали бы трусость и остатки ума. Фенбонг? Вот этот не трус. И мерзавец отъявленный. Но при этом он всё же намного умнее многих. Цель его — Гильденстерна подставить и ликвидировать. Комплексом методов — и законных, и незаконных. Но не так же, не гиблым путём присвоения артефакта… Нет, не его, не судейский здесь почерк сведения счётов.

— Вот что, — сказал я, прервав слишком долгую паузу, — я полагаю, не помешает поговорить об артефакте с деканом твоего факультета.

— С Ульмом? Да что он нам нового скажет? — вскричал Гильденстерн.

— А декан у нас больше не Ульм, — отметила Лизхен.

— Кто же тогда?

— Хлодвиг Бек, великий магистр. Он, как помнишь, наверное, основал наш факультет когда-то. Ну а в этом году, как вернулся с Эр-Мангали, так почти что немедленно был переизбран опять в деканы.

По лицу Гильденстерна было весьма заметно, что замене декана он точно ни капли не рад. Не по Ульму соскучился, я полагаю. Просто с Беком столкнулся как ссыльный на Эр-Мангали, да и составил неблагоприятное впечатления.

2

Впечатления Хлодвига Бека,

декана Ксеноисторического факультета Юрбургского университета от посещения выпускником Гильденстерном его кабинета по вопросу разыскания артефакта «Корона Сида»

(голос его — бас, исполненный высокомерия)

Что ж, я давно ожидал, что Гильденстерн ко мне явится. Всё же пора ему повиниться передо мной. Очень за многое, начиная с того маскарада, каковой его милостью был устроен на Эр-Мангали.

Если Ульм тебе выдал рекомендательное письмо, что за наглая выходка передать его постороннему! Вороватый блондин, появившийся в Башне Учёных, был талантлив во всём, кроме ксеноистории. То, что подумал я в тот момент о коллеге Ульме, было несправедливо и недостойно. Я посчитал его впавшим в маразм, или в мутную бездну коррупции. Что бы ещё побудило его выдать рекомендацию подобному типу!

Ну а сам Гильденстерн? Он предстал предо мною, назвавшись чужим, на ходу сочинённым именем. Этот шутник обозвал себя «Майк Эссенхельд». И специальность нашёл себе — «ксенозоология». Ради чего? Ради наживы, конечно. А заодно ради надежды поизмываться — и не только, что важно, над моим добрым именем, но в конечном итоге, над цветом интеллектуальной элиты горнорудной колонии. А клеветать на элиту — симптоматично. Это же значит столь низко и подло пасть, чтобы никак не надеяться встроиться в социальный порядок.

Да, социальная адаптация требовала усилий. Но Гильденстерну, противнику честного, облагораживающего труда, даже и палец о палец ударить казалось немыслимым. Он старался как можно скорее прославиться в Бабилоне — и лишь в том преуспел, что прикинулся ксенозоологом, чтобы снискать себе лавры покойного доктора Хьюго Гринчестера. В этой роли он делал прогнозы о поведении хвандехваров и шпанок в отношении низших и самых наивных слоёв колонистов. Да, у него получилось: легко себя выдать за ксенозоолога, если другим невдомёк, в чём задачи этой науки.

Ясное дело, что Гильденстерну — посредственности во всём — ни за что бы не справиться с избранной хитрой ролью, но у него слишком быстро появились защитники. Некто Бенито Родригес, известный на Эр-Мангали как шеф бабилонской спецслужбы, основанной им при Флоресе (каковую на деле можно назвать просто бандой — без всякой потери смысла), взял очень рано над Гильденстерном шефство, не заботясь ничуть, что из этого дальше получится.

После того было несколько ситуаций, обещавших предстать перед нами моментами истины, но из них Гильденстерн (не без помощи банды Родригеса) выходил неизменно с незаслуженными победами. Тёмный люд, доверяющий религиозным пророчествам, почитал Гильденстерна уже не как ксенозоолога, а как мессию, который призван им во спасение поломать «Карантин». (Хоть для Альянса, которому все мы служим, было, поверьте, ничуть не целесообразно портить такую отлично работающую систему).

Деятельность ловкачей из банды Родригеса, среди которых и Кай Гильденстерн занимал не последнее место, повлекла целый ряд катастроф и печальных последствий. Так, в результате спровоцированной зомби-волны Ближняя шахта, ценнейшая для колонии в плане руды и археологических артефактов, оказалась подорванной и, вероятно, невосстановимой. Также не без участия представителей данной банды, обе антенны Н-связи (единственной формы связи на Эр-Мангали) были подорваны с мотивировкой предотвращения массовой зомбификации (хоть влияние данных антенн на зомбификацию населения до сих пор не была подтверждена экспериментально). Наконец, безнаказность всей банды Родригеса и Гильденстерна в частности, привела к низвержению, так сказать, «демонического существа», именуемого Асмодеем и выполняющим важные функции в экосистеме и информополе планеты — в частности, поддержание орбитального «Карантина». Именно эта особенно ценная функция помогала Альянсу в самом начале горячей фазе войны с космодесантом ксенокультуры Сида, появившемся на планете с целью её оккупации.

Но — былые надежды, былые дела и обиды в тумане истории, что они значат для тех, кто вернулся с Эр-Мангали?

Нет, что-то значат, как выяснилось постепенно. Кай Гильденстерн и на Юрбург вернулся зайцем. И на свой факультет заглянул воровски, тайком. Ожидал, очевидно, что кто-то его не вспомнит.

Произошло это в тот лучезарный период, когда я после длительного перерыва вновь появился в бывшем (в то время) своём кабинете. Я зашёл к своему же ученику и коллеге Ульму, каковому когда-то доверил на время свой факультет (как оказалось, на протяжённое время). Ульм, вероятно, считал уже, что этот пост так за ним и останется, но, как честный администратор в системе науки, он не мог не исполнить заключённый меж нами заранее голописьменный договор.

Правда, как водится, между мной и коллегой Ульмом произошла двухнедельная пересменка, то есть фактически он передал дела несколько раньше, чем официально, ведь ритуал перевыборов всех деканов Юрбургский университет соблюдает до точки. Вот тогда-то и Гильденстерна нелёгкая принесла — на приём, как он думал к декану.

Мне, признаюсь, не хотелось в тот день светиться. Кто таков Гильденстерн, чтобы видеть ему меня? И поэтому я, как разумный руководитель, предоставил бразды на время коллеге Ульму, сам же с достоинством удалился за дальнюю стенку в помещение с баром, предназначенное для отдыха и неформальных встреч. Там на включённом из любопытства голоэкране я наблюдал за разговором Ульма и Гильденстерна. Я, признаться, не думал, что моего любопытства хватит надолго. Но с удивлением обнаружил, что разговор в основном обо мне.

Этот щенок (вы представьте себе!) для чего-то ругал меня перед Ульмом. Говорил, как он сильно разочарован мною лично и (главное) методологическими подходами, избранными при анализе материала сидской культуры на Эр-Мангали. Я едва не вмешался. Я чуть не рычал: «Как он смеет?!». Но решил, что прибегнуть к опереточному появлению, всё же ниже достоинства основателя факультета.

Из того, что им сказано было не про меня, мне запомнилось только одно: Гильденстерна особо волнует «Корона Сида».

Ну, волнует, и ладно, в раздражении думал я.

Я не мог и представить, что несколько дней спустя состоится разбойное нападение на факультетское артефактохранилище. Кто «отработал» его? Для меня в том сомнения не было: он, Гильденстерн, плюс кто-то ещё из банды Родригеса.

И одно лишь порадовало: ничего не нашёл Гильденстерн. Потому что, я знаю, что «Сидской Короны» там не было!

Я уж думал, ну всё, никогда не увижу этого неблагодарного выпускника. Но, представьте себе: появился теперь ещё раз.

Думал, небось, я забуду о прошлом и не припомню ему всей его крайне сомнительной предыстории. Где? На моём факультете?! И не какого-то, а исторического же профиля!!!

Что ж, в этот раз Гильденстерн меня видел, как я его. Ульм переехал в другой кабинет, как и было давно условлено. Добрый бы вышел момент, чтобы высказать молодому подонку что-то из ценных накопленных мною мыслей. Но, к сожалению, «Майк Эссенхельд» ко мне не один пожаловал. С ним был агент-супервайзер по имени Лоренцер. А за кого он, этот агент-супервайзер, я затруднялся определить. Да, за Альянс, но в Альянсе-то за кого? Неоднородность структуры его порой удручает.

Разговор начинал Гильденстерн, однако же вскорости Лоренцер, как наиболее одарённый коммуникатор, с лёгкостью перехватил инициативу.

Первому я сообщил лишь о том, что ума не могу приложить, где ему надо искать запропастившийся артефакт, а второму напомнил, что все артефакты артефактохранилища находились под плотным контролем спецслужб Альянса; стало быть, факультет за сохранность их более не ответственен.

Вроде бы, всё разъяснилось, но нет! У супервайзера остались ещё вопросы. Мол, как я думаю, кто мог похитить «Корону Сида» и для чего.

Я отвечал:

— Всё ради денег. Мир наш таков, что в нём всё ради денег.

— Ну а кто мог решиться?..

— Любой, кто в достаточной мере решителен.

— Не обязательно специалист по ксеноистории или ксеноархеологии?

— Нет, — заявил я, — ксеноисторикам не решиться. Слишком огромная сумма всегда похоронит того, кто её получит.

— Ой, как вы верно сказали! — воскликнул Лоренцер.

Думал, на этом уже соберётся уйти. Вместо этого он сменил тему.

Отчего-то его заинтересовало, как долетел я от Эр-Мангали до Юрбуга.

— Хорошо долетел, спасибо, — ответил я. — Кстати сказать, я присутствовал под «Карантином» не в качестве ссыльного. Руководил экспедицией по изучению артефактов. Не был замешан в волнениях на космодроме под Бабилоном в связи с отлётом.

— А добирались-то чем, — не отставал супервайзер.

— Я, — сказал я, — прибыл на Юрбург в одном звездолёте с Рабеном.

Просто и ясно. Чего ему ещё надо?

— Рабен бы мог заинтересоваться «Короной Сида»?

— Мог бы? Наверное. Вы же знаете Вольфганга Рабена. Он человек… одним словом, интересующийся. Но сказать, что он выкрал её из артефактохранилища… Нет, не думаю. Он давно уже не на Юрбурге.

— Где?

— Улетел. А куда, извините, не в курсе.

Я постарался не навести на Рабена подозрения. Никому не советовал бы на него навести. Соответственно, я и себе этого не позволил. Рабен теперь посильнее, чем там, в Бабилоне. Худо мне будет, если когда дотянется.

— Ладно. А чем эта «Корона Сида» так опасна для демонов?

— Демонов не существует, — ответил я. — Самое близкое, что существует (в рамках отдельных ксенокультур), это так называемые квазидемонические разумные существа. Их не следует принимать за истинных демонов, но ведут они себя иногда похоже.

— Ну, допустим, для квазидемонов… Да какая в том разница?

— Вы, я так понял, обратились ко мне за экспертным мнением, — продолжал я упорствовать и придираться к словам. Чем ко мне придерутся, так лучше уж я придерусь. Мне разговор уж давно неприятно на нервы действовал.

Я, опять же, надеялся, что посетители вскорости удалятся. Был напряжён — из последних же сил держался. Из-за этого сильно болело и сердце и голова, но я всё же держал квазидемона в прочной узде. Что я, дурак обнаружить его у себя в кабинете? Нет, пусть другие! Ведь в Юрбурге их немало. Истребить Гильденстерна — дело, конечно, благое, но совершать его необходимо лишь на нейтральных, не указующих ни на кого территориях. Не в кабинете. И вообще за пределами факультетского корпуса!