или Эх, сколько раз говорить: с Эр-Мангали попробуй ещё вернуться!
1
Рапорт Барбары Ихенгейзер,
дежурного офицера полиции космопрота города Юрбурга
о происшествии в зоне взлётно-посадочной площадки № 17
(совершенно случайное меццо-сопрано)
Спешу доложить о происшествии, произошедшем на вверенном мне участке территории космодрома города Юрбурга.
Сегодня, ХХ.ХХ.ХХХХ, в 7:42 по стандартному времени, в зоне взлётно-посадочной площадки № 17 случилось следующее. Произошло приземление планетолёта специального рейса № 5020413-о, прибывшего с Камарги. Данный спецрейс рядом с площадкой встречал мужчина средних лет самого благообразного м смиренного вида, облачённый в походную мантию серого цвета, бывший (судя по внешности и одеянию) в средненевысоком духовном чине одной из конфессий постпротестанизма, разрешённых на Юрбурге.
По преземлении планетолёта вышеописанный представитель встречающей стороны встал на пути прибывшей группы пассажиров с Камарги, каковая включала в себя десять или одиннадцать человек.
Шедшие чуть впереди — крепкий мужчина средних лет, вида уверенного и начальственного — и другой, помоложе гораздо, чрезмерно худой, измождённого вида, но тоже с уверенным взглядом (то есть, как минимум, также с начальственными амбициями) — привлекли основное внимание ожидающего. Рассмотрев их (должно быть, узнав), он воздел свои руки в благословляющем жесте. Но пассажиры с Камарги, как видно, не приняли благословения. Тот, что был младше, выхватил бластер и разрядил его в вышеозначенное ожидающее лицо, от чего оно сразу упало замертво прямо лицом в бетонопласт пешеходной дорожки.
За происшествием я проследила по монитору со своего рабочего места (запись с того монитора приложена ниже). Наблюдение за преступлением производилось мною в реальном времени.
Я возмутилась таким беспардонным поступком и велела по громкой связи всем оставаться на месте совершённого смертоубийства (у площадки № 17), после чего в сопровождении полувзвода охраны лично направилась в данную точку дорожки для следования пассажиров.
Люди с Камарги не совершили попытки побега, но повели себя не соответственно правилам, ожиданиям и недвусмысленным требованиям, высказанным мною также по громкой связи. Так, они к моему приходу успели уже обыскать одежду убитого (как утверждали, ничего не нашли) и посредством опроса других оказавшихся там людей выясняли старательно, может ли кто-нибудь опознать саму личность оного.
Я объявила, как только оказалась на месте:
— Вы задержаны по подозрению в совершении акта убийства, состоявшегося только что у нас на глазах. Требую назвать свои имена и предоставить документы, удостоверяющие личность.
Тот, кто деяние совершил, мне вообще ничего не ответил. Человек же, что выглядел крупным начальником показал документ на имя Альберта Лоренцера, штатного агента-супервайзера одной из ведущих спецслужб Галактического Альянса и заявил:
— Благодарю за бдительность. В данный момент нашей службой проводится операция по выявлению особо опасных подрывных элементов среди юрбургских граждан. Операция класса «В» с грифом абсолютной секретности. Потому, не взыщите, офицер Ихенгейзер, но нам не положено перед вами отчитываться. Не волнуйтесь, пожалуйста за порядок на взлётной площадке: мои люди сейчас же всё уберут и вычистят.
Что и было немедленно осуществлено.
2
Впечатления Берта Лоренцера
о результатах экспедиции Гильденстерна,
высказанные в связи с её возвращением
(голос его — самоуверенный лирический баритон)
Неприятные приключения начались ещё на Камарге. Как ни скоро мы вылетали, как ни секретили должный нас вывезти катер, но таинственный враг ожидал нас у катера, а не у космояхты, летавшей к Эр-Мангали.
От гостиницы «У Орландо» и до катера нам всего-то пройти предстояло метровм триста-четыреста. Но, как только мы вышли, прямо у нас на дороге, под самым планетолётом нагло торчал силуэт, о котором мне Кай Гильденстерн сообщил вполголоса:
— Что-то есть очень знакомое в этой фигуре…
Я поглядел: ничего нет знакомого. Да, стоит странновато, словно желает нам путь преградить.
А Гильденстерн, как оказалось, обращался к японцу:
— Не подскажете ли, Онодэра-сэнсэй, кто это там впереди. Мне показалось, что он из зеонских братьев.
— Да, — сказал Онодэра, — этот из бывших моих земляков. Брат Максимилиан — так он звался когда-то, до одержания.
— То есть…
— Да, — подхватил с полуслова японец, — он владеет всем тем, что зовёте вы телекинезом. И готов применить… Даже прямо сейчас применяет…
Гильденстерн не ответил, поскольку какая-то сила стало властно его приподнимать за горло. Только взлядом о чём-то попросил Онодэру.
Впрочем, тот и без просьбы уже контратаковал. Враг, подброшенный в небо невидимой силой, завертел головой, озираясь по сторонам, а в итоге вращения потерял её, свою голову.
Максимилианова башня и Кай Гильденстерн одновременно пали на плиты взлётно-посадочной площадки. Кай задыхался, но голову не потерял. Онодэра как телекинетик отработал быстрее, чем нападающий.
— Хорошо, — просипел Гильденстерн, — что мы взяли с собой Онодэру и остальных…
Да, прихватили — на всякий случай. Впрочем, не на такой же. Я полагал, что на Юрбурге, при заседании Чрезвычайной Комиссии, кто-то из членов её может затребовать личного присутствия всех свидетелей.
По Гильденстерну же и Онодэре было заметно, что их нападение не удивило.
— Что вам, — спросил я, — известно такое, что до сих пор неизвестно мне?
Гильденстерн объяснил:
— Среди зеонских сектантов, кроме приверженцев культа демона Асмодея, нам очень часто попадались на Эр-Мангали и такие вот одержимые, одарённые телекинезом…
— Все сектанты, наверное таковы, — высказал я гипотезу.
— Все, — подтвердил Онодэра.
— Полагаю, что нет, — покачал головой Гильденстерн. — Мне известен один человек из новозеонской секты, у которого не возникало подобной проблемы.
Я, по-моему, понял, кого он имел в виду. Брата Честера Хардерна, да кого же ещё другого? Если так, то придётся поверить утверждению Онодэры. Да оно и сподручнее: коли все, так уж поголовно все! Без исключений, которые вовсе не исключения… Кстати, а как себя чувствует сам Онодэра? Он-то ведь тоже из группы, где нет исключений. Ах, победил своих демонов? Исключительный случай.
Кстати, в их фокусе — сам Гильденстерн. Двое уже на него нападали, безошибочно выбирая из не такой уж и маленькой группы. Отчего не Мак-Кру, не Макконнелла, не Онодэру, не Нулбрайта? Так ответ сам напрашивается: потому что они не герои. Демоноборчество на планете Эр-Мангали осуществляется через Кая. Так кого же врагу устранять демоническим способом? Ясно, его. Всех других — лишь в порядке подготовительном, для создания нужных условий к основному удару.
В слабой надежде, что дальше Камарги Гильденстерна пасти не будут, мы улетели-таки планетолётом на Юрбург. Я размышлял о деталях прикрытия, об основных необходимых распоряжениях. Но мы спешили уже, а потому размышлял в процессе. Подключал Онодэру и Гильденстерна — для ускорения мысли. Всех остальных, включая пройдоху Макконнелла и Мак-Кру, не вязавшего лыка, слушать не стал, а отсадил от себя подальше и вообще запретил им трепаться, поскольку же некогда… Жалко, что Трентон с Клапациус-18 так и остался в гостинице «У Орландо» — с ними-то скорость и точность мышления возрастала геометрически.
Нет, ну сберечь Гильденстерна — задача решаемая. При современной кустарщине действий неведомого врага… Собственно, в чём самый главный порок нынешней тактики нападающих? В слабом разнообразии применяемых средств. Одержимые люди, работающие телекинезом с ритуальным навязчивым откручиванием головы. Это срабатывает с расстояния — но не с любого, с имеющего предел. Это способ невидимого воздействия, но не для всех: Онодэра-то что-то видит. Это, опять же, всегда занимает время. Потому Онодэра, способный ускоренно действовать телекинетически, оба раза спасал Гильденстерна без большого труда.
Что ж, хорошо… А нельзя ли оптимизировать сам процесс? Потому что ответ Онодэры выглядит так же стандартно и так же навязчиво, как само нападение. То же тупое отверчивание голов… Может быть, как-нибудь разнообразить происходящее.
— Можно стрелять, — предложил Гильденстерн. — Этот ответ будет доступен не только для Онодэры.
— Но всё равно, — покачал головою я, — Онодэра необходим для опознания демонических террористов. Он их узнает в лицо, да и по призрачным двойникам, что видны накануне воздействия телекинеза.
— Думаю, можно развить и мою чувствительность, — сказал Гильденстерна. — Брата Максимилиана я не узнал (не исключаю, что мы с ним и незнакомы), но я первый сказал, что в его фигуре было что-то такое знакомое, характерное… Тот отпечаток, который несёт одержимость. Если бы я с собою имел оружие…
— Выдать оружие? — переспросил я. — Да, хорошо, не проблема. Но возрастёт опасность ошибки, по-моему… Впрочем, — ещё раз подумав, добавил я, — эта ошибка будет в простительном направлении. Лучше убить невиновного, чем не заметить врага и позволить ему уничтожить у нас героя.
Гильденстерн с Онодэрой, услышав такое суждение, хором ответили, что не согласны с такой моралью, что допустить истребление невиновных — ничем не оправдано… Но, тем не менее, Гильденстерн от оружия не отказался. До чего же важны пустые слова для Гильденстерна и подобных ему людей! Жаль, что было не время отстаивать идеологию эгоизма.
— Значит, вы думаете, нападения эти продолжатся, и они будут строиться непременно по старой схеме. Нападения с применением телекинеза на пешеходных отрезках пути? Но почему?
— Полагаю, — сказал Гильденстерн, — дело в особенностях имеющегося у врага ресурса.
— То есть?
— Враг, вероятно, сейчас не имеет доступа ни к каким дополнительным силам, кроме единственной: к одержимым сектантам.
Что ж, эта версия утешала. Хорошо, если неведомый организатор покушений на Гильденстерна не имеет возможности направить на дело военное судно, чтоб расстрелять наш катер на перелёте. После посадки-то мы будем снова готовы к неожиданной встрече.
— Ну а кто этот враг? Чей почерк? Чья выгода? Кому надо сейчас больше других остановить героя?
— Может, демонам Эр-Мангали? — Жаль, не смешной у Онодэры юмор. Будто не знает, что тайком подсылать убийц — человеческое занятие. Слишком, сказал бы я, человеческое, слишком родное, своё. У Альянса разведка чересчур уж неоднородная…
— А если серьёзно? Кто за ними стоит, по-твоему?
— Сэвидж, возможно?.. — предположил Гильденстерн.
— Ну нет! — сказал сразу я. — Сэвиджа точно лучше тебе не трогать. Он, как-никак, ныне за главного на планете, да и связи его таковы… Лучше, короче, чтобы сектантов послал не он.
Все согласились: не Сэвидж, никак не Сэвидж. Да и нет у него сообщенья с системой Юрбурга!
(Ни у кого, вообще-то, сообщения не было. Связь-то не действует, а через портал кто бы ещё, кроме них, мог убраться с Эр-Мангали?)…
Если не Сэвидж, то, может быть, Нулбрайт? А что… Он пытался когда-то убить Гильденстерна (да и не его одного) этим же самым способом: роль брата Дика и брата Джека в экспедиции — непременно включала печальный финал для её начальника… Правда, неясно, сейчас-то зачем ему, Нулбрайту, было бы так подставляться. Да и был на виду неотлучно. Как он мог подсылать демонических киллеров в те места следования, о которых не знал заранее?
А прилетели на Юрбург — и на космодроме ещё один! Кстати сказать, незнакомый на этот раз: Онодэра никак не признал в нём адепта зеонской секты. Ждал Гильденстерна всё в той же знакомой позе; на дороге стоял, загораживая проход, воздевал свои руки всё в том же стандартном жесте. Этого сам Гильденстерн завалил — из выданного мною бластера. Мне объяснил, что взял на себя задачу самоспасения из такого соображения: Онодэре-де слишком опасно частить при работе телекинезом.
Кем был убитый телекинетик? Кажется, вовсе не ссыльным с Эр-Мангали, не возвращенцем оттуда, а кем-то из местных, юрбургских постпротестантов. Правда, увериться в этом нам удалось не сразу, ведь никаких документов на теле его не нашлось.
Еле отделавшись от не в серу настырной дамы — офицера полиции космопорта, я велел погрузить неопознанное нами тело в багажник одной из пришедших за нами машин, во вторую машину сел сам с Гильденстерном, Онодэрой и Нулбрайтом, в третьей же разместил остальных участников экспедиции, то есть Мак-Кру, Макконнелла, Барбера, Флойда, Брандта.
Ехали разными, не совпадающими маршрутами, чтобы запутать других вероятных исполнителей смерти героя. Прибыли в разные секции гаража под тем самым правительственным зданием, где собиралась Чрезвычайная Комиссия Юрбурга. Там, в гараже, состоялось ещё одно странное нападение. Кай Гильденстерн пристрелил очередное лицо духовного звания, каковое зачем-то попалось у него на дороге. И сказал после этого:
— Как-то я в этот раз не до конца уверен… — Просто выстрелил раньше, чем встречный киллер с недвусмысленностью обнаружил свою задачу.
— Не уверен? — переспросил я с сарказмом. — Он четвёртый по счёту! — В смысле, пора бы уже и не сомневаться.
— Да, после бишопа Пита, брата Максимилиана и того, неизвестного, на космодроме Юрбурга… Но смущает меня, что я всё скорее открываю огонь. Вдруг однажды меня подведёт интуиция?
— Подведёт — вот тогда и разбираться будем! — объявил ему я. — А пока что не подвела.
Мне хотелось на это надеяться. И свою обнадёженность я, как мог, передал Гильденстерну накануне решающего заседания Чрезвычайной Комиссии. Он, однако, не внял, а продолжал ворчать:
— С каждым разом с Эр-Мангали всё труднее вернуться. — С тем намёком, что хорошенько ещё подумает, отправляться ли снова.
2
Впечатления Виктора Нулбрайта
о заседании Чрезвычайной Комиссии Юрбурга,
(голос его — старческий блеющий дискант)
Трудно даже и передать, насколько мне было жаль, что тогда ещё, на Эр-Мангали, я вовремя не составил для Гильденстерна им затребованный документ. Что мне стоило поторопиться? Совсем нисколько!
Много удобней послать документ, чем докладывать лично под суровыми взглядами добрых моих коллег, их которых один только Саллимен и способен к сочувствию, а остальные желают крови и справедливости.
Люди большие, значительные. И от каждого — ниточки к наивысшим кругам Альянса. Прочные нити, канаты и тросы: старые, новые, подновлённые в меру сил. Саллимен с Лоренцером — видно по ним, прощены. Замалили грехи в эр-мангалийской миссии. Лишь у меня, как у списанной марионетки, чуть ли не навсегда оборвалась нить. Началось-то с того, что меня не вернули, когда их вернули. А чем дальше с их старта, тем меньше надежды мне. Ни малейшего снисхождения к возрасту и к однорукости. Смотрят, как будто бы я лично их подвёл.
Ну ещё бы, вернулся без приглашения. Пост в Бабилоне оставил — практически самовольно. Так они думают, сколько не тверди об обратном. Чуют, как было невмоготу мне комендантствовать на Эр-Мангали в очень опасной динамической сидской осаде. Будто бы Сэвидж заботился лишь о моём покое… Но ни полслова о Сэвидже: пусть уже Лоренцер сам!
Первое слово принадлежало Лоренцеру. Он сообщил, что доволен итогами экспедиции. В целом, они — то, что нужно для Эр-Мангали, что и Клапациус-18 статистически подтверждает, и основные участники, находящиеся поблизости — можно последних при желании пригласить для опроса, но, поскольку они опрошены несколько ранее, можно всего лишь ознакомиться с документальным отчётом — он уже выведен на голоэкраны.
Члены комиссии тут же уткнулись в отчёты. Адмирал Гуггенбюлль их просмотрел лениво, Саллимен — наоборот, с утрированным вниманием. Выскочка Фенбонг — с особенным остервенением. Этот знакомился в первую очередь с истолкованиями Макконнелла: там для него находилось ценнейшее месторождение самых отъявленных гадостей о Гильденстерне и ещё обо мне. Будто не ясно, о чём этот гад расскажет.
Что ж, просмотрели, но наскоро, чтоб адмирала не утомлять. Кто бы посмел утомить Гуггенбюлля?
— Слово начальнику экспедиции! — проговорил секретарь.
Заговорил Гильденстерн:
— Буду краток, — заверил он. — Цели, поставленные перед экспедицией, успешно достигнуты. Все условия выполнены. Мною проведено — в общем, обзорном плане — дообследование горнорудного континента Эр-Мангали в связи с проявлением там новых демонических аномалий — и намечены основные ориентиры их преодоления. В случае, — он улыбнулся довольно холодно, — если «Корона Сида» будет вами доверена мне…
— Где же, — перебил его Гуггенбюлль, — записка от коменданта?
— С ней возникли отдельные сложности чисто технического порядка. За невозможностью голографического ответа из Бабилона на комендантском гербовом оборудовании мною предпринята операция по доставке на Юрбург самого бабилонского коменданта, дабы члены Чрезвычайной Комиссии получили возможность лично услышать его ответы на поставленные вопросы.
— То есть, как это, — проговорил адмирал, — головной посёлок горнорудной колонии на Эр-Мангали оставлен без коменданта? Это в условиях-то эскалированного конфликта с цивилизацией Сида?
— Нет, — сказал Гильденстерн. — В данный момент функции коменданта осуществляются полковником Сэвиджем. Он, полагаю, известен присутствующим как опытный военачальник, вероятно, способный успешно противостоять сидской военной экспансии в горнорудной колонии. — Так округло сказал, что припрятал основные конфликтные очаги.
Получалось, проблема с моей запиской — «чисто технического порядка», то есть даже и думать не надо о чьей-либо злонамеренности. Выходило к тому же, что Сэвидж не узурпировал власть в Бабилоне, а, по сути, помог нам двоим — Гильденстерну и мне — в представлении истины Чрезвычайной Комиссии. Воплощённейшее лицемерие! Но пришлось мне его поддержать. Ведь, того и гляди, комиссия раскопает…
— Слово агенту-супервайзеру Нулбрайту! — возгласил секретарь. — Для ответа на все предлагавшиеся вопросы.
Одолевая внезапную робость, я бодро начал:
— По вопросу о том, проиграли ли силы Альянса в войне против Сида на Эр-Мангали, должен заметить, что положение сложное. В частности, сам Бабилон осаждён целым выводком тех идиотских шагающих башен… — Я сказал о них, чтобы комиссия не подумала, будто всё так уж просто на Эр-Мангали! — Но, с другой стороны, наши люди по-прежнему держится. Сохранён гарнизон в Бабилоне и в Дальней шахте. Хитрый враг не достиг своей цели по преодолению нашего сопротивления, ибо смотрит на нас Галактический наш Альянс, ради которого нам ничего не жалко. Мы уверены в скорой победе. Сидяне дрогнут! — Убедительно так сказал.
— По второму вопросу, — напомнил мне секретарь.
— Да… Подтверждаю, что демонические существа «пост-асмодеевого» поколения в настоящее время на Эр-Мангали представляют угрозу людям и в значительной мере мешают нашей борьбе против Сида. Если бы только не противодействие злобных демонов, наши силы давно уже справились бы с войском Сида, в общем и целом достаточно слабым и уязвимым по сравнению с очень высоким моральным духом солдат Альянса! — И за этот ответ я достоин был аплодисментов.
— Третий вопрос, — безразлично напомнил мне секретарь. Я немного замялся. — Осознаёте ли вы, что победа над демоническими существами важна настолько, что должна быть немедленно обеспечена самым ценным из артефактов ксенокультуры Сид, именуемым также «Короной Сида». Подтверждаете ли, что Кай Гильденстерн достоин заполучить этот аретефакт под такую задачу?
Здесь я, признаться, думал пойти на принцип. Ну откуда мне знать, что он может, указанный артефакт, и с которой мне радости отвечать за героя, которому он предназначен? Как по мне, Гильденстерн — очень скользкий тип, чтобы брать на себя такую большую ответственность, да к тому же он, гад, превратил меня в однорукого инвалида… Думал, но раньше, а прямо тогда, на заседании Чрезвычайной Комиссии мне показалось: капризы меня погубят. Мало того, что адмирал Гуггенбюлль посмотрел на меня с плохо скрытым презрением, мало хищной улыбочки на физиономии Фенбонга, мало того, что и Саллимен дал мне понять: на поддержку пока не надейся, так ещё мне придётся и Лоренцера раздразнить!..
Нет, решил я, нельзя подставляться. Как бы Лоренцер вдруг не подумал, не обвинил меня в том, что и глупых сектантов я тоже на Гильденстерна натравливаю. Я-то такого не делаю, но ему-то откуда знать? Не разберётся, скорей на меня покажет…
— Осознаю и поддерживаю, — твёрдо ответил я, — что Гильденстерну необходима «Корона Сида». Надо как можно скорее вручить её Гильденстерну, ибо если она будет не вовремя вручена, то мерзопакостных демонов, не позволяющих нам разгромить сидян, больше никто никогда не сумеет низвергнуть!
Вряд ли моё выступление многих порадовало в Чрезвычайной Комиссии. Только лишь Лоренцер улыбнулся во всю наглую ширь лица и показал, что гордится моим красноречием.
Чтоб он сдох, этот Лоренцер, ибо мне-то не полегчало. Для меня в этом деле счастливого выхода не было. Так неправ, и иначе опять неправ… Штука опасная этак невовремя возвращаться…