или Главы легко различать по порядковым номерам

1

Разъяснительное либретто

(факты от Клапациуса-18, разъяснения к ним от Томаса Трентона)

На участке от Дальней шахты до Нового Бабилона (то есть, финальном участке маршрута всей экспедиции) общий состав экспедиции может быть истолкован самым различным образом, численность же его колеблется от шести человек до шестисот девятнадцати человек. Разночтения определяются фактом, что с экспедицией вместе к Бабилону пришла бригада полковника Сэвиджа, отношение коей к ядру экспедиции может само по себе истолковано быть двояко. Так, можно принять на веру ту версию, что бригада, идущая к Бабилону, обеспечивала экспедиции ту охрану и ту защиту, каковой, к сожалению, не могли уже обеспечить братья-сектанты (соответственно Дик и Джек), прежде одолженные из числа бабилонской охраны. Также присутствует смысл в утверждении, что бригада полковника Сэвиджа обеспечивала экспедиции в меньшей мере охрану, а в большей мере — конвой. Так, полковник считал (был уверен), что его люди экспедицию не охраняют, а конвоируют — с целью доставить её к Бабилону (куда она, впрочем, и так собиралась).

Собственно, суть разночтений можно свести к тому, что присутствовал факт настороженного сотрудничества между двумя сторонами: экспедицией К.Гильденстерна и бригадой Альянса под командованием полковника Сэвиджа. Целью сотрудничества (как понимал его Гильденстерн) было налаживание коммуникации между бригадой и осаждённым посёлком. Элементом сотрудничества, наиболее важным с точки зрения Сэвиджа был конкретный показ точки входа в подземный ход.

В результате ухода бригады полковника Сэвиджа из Дальней шахты гарнизон данной шахты вновь поступил под командование майора Сильвестро. В результате захода бригады на территорию Нового Бабилона, общий контроль над посёлком, принадлежавший коменданту В.Нулбрайту мог остаться без изменения (с вероятностью 50%), а мог измениться (с вероятностью 50% также).

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(хмурый задумчивый бас от Фредерика Мак-Кру)

В гарнизоне на Дальней всё было кристально честно. Не обещали вернуть нам оружие — и не вернули. Правда, в дороге нас вызвались защищать. Что характерно, целой бригадой. Клоуны.

Но Гильденстерн не вскипел от негодования — слишком был занят умственно.

Чем занимался начальник на отрезке пути от Дальней до Бабилона? Формулировал смыслы. Проговаривал их, чтоб успокоить сомнения, убедиться, что всё, как надо. И подготовить итог завершаемой экспедиции.

— Что ж, — сказал Гильденстерн ещё накануне выхода, — если полковнику принципиально, пусть он проводит нас до Бабилона, до коменданта. Так или этак идти, а в итоге — какая разница? Всё сотрудничество с Альянсом состоит из таких моментов. Кто-то хочет кого-то кинуть — такова парадигма. Чем это может грозить — по сравнению с демоноборчеством? Даже смешно немного.

Что он при этом имел в виду? Ну, что сотрудничеству с Альянсом альтернативы нет. Он же везде, он, как-никак, Галактический. Первого демона — старого Асмодея — можно было извергнуть на собственный страх и риск. Ну а всех, что повторно нарисовались и добавились в план после юрбургской передышки — этих придётся мочить социализированно, то есть, с учётом порядков и правил, установленных по Альянсу.

Как-то, видимо, так; я всего-то и не запомнил.

— Да, хорошо ещё, — произнёс Гильденстерн по дороге, — что мы верно избрали маршрут, начинали не с Дальней шахты, а с похода до Джерихона. Против солнца пошли, а оказалось — всё правильно. Сэвидж бы сразу закончил нам экспелицию. Нынче то — ладно, раз главное всё уже сделано. Можно расслабиться и спокойно идти назад, у Бабилону, не претендуя ни на познание, ни на скрытность.

Да уж, не скроешься на последнем отрезке пути; добрых шесть сотен военных, идущих совместно с нами, создавали эффект непривычной для нас многолюдности. Сэвидж отверг вариант путешествия меньшим отрядом — по каким-то своим причинам. Больше того, он прихватил даже несколько гусеничных броневездеходов. А ведь последние в Бабилон не подгонишь точно, ход-то подземный для пешеходов копан, а для машин не годится.

Сэвидж не ведал тогда, каков из себя тот подземный ход…

(Кстати, об этом полковнику сразу, как вышли, честно сказал Гильденстерн, хоть не ручаюсь за точность формулировок. Но полковник ответил, что эти машины от бригады неотделимы. Гильденстерн же на то заявил, что вездеходам в Бабилон не попасть по независящим от него причинам. А полковник напомнил, что в Бабилоне всё-таки есть для машин ворота. Но Гильденстерн объявил, что к воротам посёлка невозможно подъехать по причине того, что воспрепятствует силовой купол. И полковник немедленно выразил убеждённость, что тот купол возможно же временно отключить, чтоб завезти машины. «Как отключить — а сидские башни?» — «А их уничтожим», — сказал полковник, демонстрируя оптимизм. Или, что тоже возможно, неосмотрительность. Тот диалог показал Гильденстерну, что Сэвиджа не переспоришь. Так и останешься при неучтённом мнении).

Грубая сила движения сэвиджевой бригады не нуждалась в особенной скрытности да потаённости. Несколько раз на пути её попадались неосторожные сидские блок-посты — уничтожавшиеся без нанесения сколько-нибудь ощутимого урона в людях и технике. Правда, едва ли не в каждой подобной стычке то ли сидянами, то ли людьми поджигался лес. Данный ущерб экосистеме планеты был неизбежным сопутствием технологичной войны, здесь-то и думать нечего.

Шли мы не с краю, а в охраняемой глубине — там, где и все офицеры бригады Сэвиджа. С каждой из стычек офицерьё задирало носы, нам намекая, что все мы у них под защитой. В чём они правы — в том понимании, что Сид в близлежащих районах был густовато натыкан. Но ведь нельзя заявлять, что бригада спасала нас. Эти солдаты, что ввязывались в бои, явно спасали только самих себя и своих офицеров, мы же все шли не под защитой, а за компанию. Без компании мы продвигались бы не по дорогам и обошли бы все блок-посты совершенно спокойно.

Вот впереди замаячил и Бабилон. Издалека, по причине сгоревшего леса. Виден был сразу и купол, закрывающий сохранённую часть посёлка, и подвижные тени сидских шагающих башен. Башни шагали по-прежнему, равномерненько так шагали, проползая пред нашими взорами тёмными силуэтами, будто зловещие тени, окружившие нашу цель.

Брандт — он водитель простой, без каких-либо статусных заморочек — посоветовал Сэвиджу:

— Вашим бы здесь разделиться. На небольшие, хорошо проходимые части. Ну, чтоб заторов не образовывали — там, у подземного хода. Башни же движутся, видишь? Будет затор — по нему прилетит сразу ракета.

Сэвидж ответил:

— Дурак, не учи учёных!

Я бы сказал то же самое, что и Брандт, просто видел, что толку особого нету. Всё то же самое, я убеждён, и Гильденстерн понимал. Но не моргнул даже глазом, когда полковник вместо прохода — аккуратненького, между башен — начал готовить к бою свою бригаду. Было б невежливо вовсе не сделать вид, что у полковника голова на плечах имеется.

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(баритон обвинительный от водителя Брандта)

В первый из броневиков, брошенных Сэвиджем в самоубийственную атаку, прилетело ракетой быстрее, чем кто-то успел подумать. Прежде всех залпов из плазменного орудия. Я очень живо представил себе, каково всем тем людям гореть в этой измятой бронированной калоше. Нет, не хотелось бы мне быть у такой водителем. Лучше уж быть пешеходом… Но я не сказал: пехотинцем! Так как вторая ракета попала по скоплению пеших солдат.

— Рассредоточиться! — гаркнул немедленно Сэвидж почти у меня над ухом. Может, им стоило ранее рассредоточиться?

В общем, в талант полководческий самоуверенного полковника мне откровенно не верилось даже и до начала, но когда началось, то я понял, что всё ещё хуже, чем думалось прежде того.

— По команде — огонь! — аж надрывался полковник Сэвидж. Офицеры помладше передавали по эстафете, с броневиков не стреляли, пока не придёт команда, между тем, как даже тупейшие сидские башни в этом бою вели себя малость раскованней.

Бах! И ещё одна кучка пехоты трансфигурирована в состояние лужицы. А затем броневик превращается в сухофрукт.

Эх… Было бы сердце моё свободно, я стрелял бы тогда не в рептилий, а в таких вот полковников сэвиджей. Да потому что они вреднее, чем хвандехвары. И, как последние, чистенько так трапезничают, наблюдая, какое вокруг происходит месиво. Бой им — не бой, а обеды по расписанию. За разборным столом, наспех свинченным на окраине леса.

— Не хотите откушать? — приглашал Гильденстерна полковник. — А зря. Вижу, что битва может и затянуться… — Ел он, кстати сказать, запасённые впрок характерные блюда из шкафов Оломэ — те, каких Гильденстерн не жуёт даже в мирное время. Знал ли об этом полковник? Наверное, знал. Потому и ни с кем, кроме Гильденстерна, не предлагал поделиться.

Между тем у солдат его вышел первый успех. Крупный успех: они башню свалили! Перестала шагать, повалилась на бок, в воздухе дрыгая каменными конечностями.

— Вот! — молвил Сэвидж удовлетворённо. — Я говорил, что бригада моя в точности знает, как надо ей действовать. Я могу отвлекаться, а у них всё равно получится…

Потому-то и получилось, что полковник отвлёкся, помыслил я. Не мешал бы солдатам, получалось бы чаще.

Между тем, развивая успех, броневики расстреляли уже и вторую башню. Из тяжёлых орудий, из плазменных, хорошенько так, от души.

Только башни — они продолжали своё движение. Уковыляла расстрелянная, тут же свеженькая подошла.

— Третью вали! — снова вмешался полковник в битву, так как наелся уже и обед свой запил водой.

Сразу успехи сделались поскромнее. Красная лужица вновь потекла из солдат. Им бы кормить его на протяжении целой битвы — без перерывов на всякие там команды, передаваемые по эстафете офицерьём.

4

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(тенор напыщенный от Коннелла Р. Макконнелла)

Полководческий гений полковника Сэвиджа в сжатые сроки позволил нашей любимой бригаде деблакировать Бабилон, головной посёлок колонии, в очень значительной степени, хоть и не полностью.

Доблесть солдат Галактического Альянса сотворила на наших глазах настоящее чудо. Среди грозных шагающих башен Сида, осаждавших в течение долгого времени Бабилон, очень скоро осталась едва ли одна вторая (жаль только, общую численность их мы затруднялись определить). Фактом явился тот вдохновляющий факт, что в строю сидских башен возник очень значительный промежуток. Воины славной бригады полковника Сэвиджа промежуток устроили точно напротив ворот, в каковые теперь можно было бы завести все остатки военной техники, если бы только не два обстоятельства: первое состояло в том, что Бабилон прикрывался по-прежнему силовым защищающим куполом, а второе — в особо досадной для нас подробности, что остатки разбитого строя шагающих сидских башен продолжали по-прежнему двигаться. Что, в конечном итоге, и не позволяло бригаде полковника гордо и безопасно пройти и проехать во врата Бабилона, освобождённого от сидской осады.

То есть, вернее, почти что освобождённого. Горькое слово «почти» удаляло реальность от желаемой сути. Мимо ворот проходили всё новые башни, их уничтожить не было больше сил.

В этот момент благоразумный Сэвидж принял решения отвести людей из-под удара и объявил Гильденстерну, что теперь-то настал и его черёд.

— Сидские башни штормить? — сыронизировал этот негодник.

— Нет, показать мне, где тайный ход.

— В общем-то, с этого стоило начинать, — пробормотал Гильденстерн словно бы между прочим. Мол, не подумайте, что он выдал совет полковнику. Жалкий трусливый чуть хитроватый олух!

5

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(взвешенный бас от Фредерика Мак-Кру)

Чем всё закончилось? Тем, с чего стоило начинать.

Сэвидж задумался, лишь положив добрую треть остатков своей бригады. Ладно, не зря говорят: лучше поздно, чем никогда.

— Я не хочу рисковать броневездеходами. — Раньше хотел, а теперь расхотелось. Разумный подход.

Шли к Бабилону опять перебежками. Малой мобильной группой. Вся экспедиция плюс лично полковник Сэвидж и охрана его из элитных бойцов Альянса.

— Вон, — сообщил Гильденстерн, — видите те развалины? Это арена. А в центре арены — дыра. В этой дыре — и начало подземного хода.

Страшно подумать, что было бы, если бы после всего вдруг оказалось, что ход в Бабилон завален.

Но невезение Сэвиджа к Гильденстерну не привязалось. Ход был по-прежнему функционален — да, для ходьбы пешком. Всё, как положено, на арене зашли, у фонтана вышли. Поглядели на чистенький вид бабилонской центральной площади.

— Очень просто, не правда ли? — подобострастно промолвил Макконнелл. Он усиленно делал вид, будто он, а не кто-то другой, аккуратно провёл полковника Сэвиджа внутрь Бабилона, хоть, по правде сказать, сам полковник в какой-то момент обращался уже исключительно к Гильденстерну. Думаю, знаю, отчего он вот так. Субординация, типа, должна быть превыше демонстрации личной преданности, а уж здесь, на чужой территории, так и подавно.

(На чужой — это в смысле: Сэвиджем не контролируемой).

Что хотел бы отметить? Когда мы пришли в Бабилон, всё кругом состоялось намного быстрее, чем в прошлый раз.

Сэвидж велел:

— Мне немедленно надо связаться с комендантом посёлка! — Только это сказал, и всех нас к нему провели. Никаких там увёрток, что «Нулбрайт-де отдыхает».

Комендант будто ждал его, в радостном ждал нетерпении. Знать, ему сообщили, что там, за стеной и за куполом силы Альянса полдня прорывали блокаду. Он и вскричал, жестикулируя левой рукой (правой руки у него, если помните, не было):

— Милый полковник! Вы здесь, значит есть надежда! — Как по мне, от слов Нулбрайта явственно веяло Кеном Барбером и его профессией. Не мудрено, после стольких-то лет Содома.

— Да, — молвил Сэвидж, — надежда, конечно, есть.

— Значит, вы счастливо вышли из окружения?

— Счастливо вышел, — легко подтвердил полковник.

Сэвиджу, впрочем, было совсем недосуг предаваться воспоминаниям о давешних битвах на далёкой отсюда постылой Седой опушке. Он имел пред собою иные задачи, безотлагательные. В этот самый момент у бабилонских стен ждали сигнала его броневездеходы. Было понятно, что если их не пропустить, то контрудара от Сида недолго ждать.

— Комендант, — молвил он, — проводите меня в операторный зал по контролю за куполом.

— По контролю за куполом? — изумился Нулбрайт. — А зачем вам, полковник, надо в подобный зал?

— Восемь машин. Они ждут моего сигнала. Снимем защитный купол, откроем ворота — они заедут…

— Погодите, полковник. Но там же есть сидские башни! Постоянно шагают, шагают вокруг посёлка.

— Да, шагают. Но всё же мои солдаты проредили их строй. Мы дождёмся просвета, откроем ворота и снимем защитный купол. Если проделать всё это оперативно, сидские силы сюда не прорвутся к нам.

— Что не прорвутся, конечно же, хорошо, — рассудительно мямлил обескураженный Нулбрайт, — только вот, право, не знаю, как быть с этим куполом силовым…

— С куполом — проще простого, — сказал полковник. — Надо лишь выключить, пропустить вездеходы в посёлок, а как только проедут, так снова его включить!

— Нет, невозможно, — пролепетал комендант.

— Почему невозможно?

— Я не знаю, где выключается…

— Кто-то же должен, однако, об этом знать?! — Сэвидж уже выходил из себя, теряя терпения. — Кто-то же купол, наверное, здесь устанавливал!!!

Комендант бормотал:

— Но мы правда не знаем, как он возник, вот этот вот странный купол…

Слушая их диалог, Кай Гильденстерн вдруг прихлопнул себя по лбу. Что-то он понял, о чём-то он догадался. Может, о том, что силовое поле над Бабилоном установлено Сидом?

— Вот как ты думаешь! — О, и до Хэмфри дошло.

Нет, ну логично же: раз уж закрыли барьером Сидский военный лагерь, что им мешает закрыть заодно Бабилон?