или Путь на Олимп лежит через желудок Хроноса

1

Ленивое сырое либретто

(сырые данные от Клапациуса-18, Томас Трентон хоть и вмешивался, но заметно ленился)

Как уже говорилось в тексте минувшей главы, наиболее вероятный маршрут движения экспедиции (75%) предполагал прохождение через такие точки: старый туннель, расположенный рядом с бывшим охотничьим логовом Адского Проглота, Малый Нутриев лес, что под Чёрной скалой, бывшее логово Адской Собачины и посёлок Свободный Содом.

Вероятность же уклонения от предполагаемого маршрута на 60,9% определяется непредвиденными встречами с разумными существами (людьми, сидянами, перерожденцами), что же касается встреч с неподвижными объектами, то они лишь усиливали вероятность основной и единственной версии указанного маршрута.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(озадаченный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Если кто скажет, что я в экспедиции сеял смуту, всё это будет одна окаянная дикая ложь. Никакая не смута, а возвращение людям достоинства, попранного Гильденстерном и прихлебателями. Людям стоит напомнить, что всё-таки все они люди, и свободная воля проснётся — ну даже в Брандте, горизонты которого заслонили рептилии да охота. Что до Хэмфри и Кенни, то их трезвомыслие выше всяких похвал, если слышат опасный для жизни самой несправедливый приказ Гильденстерна.

До чего же смешон Гильденстерн, трудно вам передать. Все его действия по руководству нашей смешной экспедицией вызывают улыбку такую, что сводит скулы. Что же назвать как причину? Некомпетентность во всём. Гильденстерн — он, во-первых, тюфяк, а не руководитель. Во-вторых, он тюфяк неоправданно жёсткий. В-третьих, он, кажется, сам до конца не знает, что ему нужно от всей этой экспедиции. Я молчу про предательство целей Альянса (это будет в-четвёртых и в-пятых). Да, и разного там остального по мелочам…

Почему я считаю, что сам Гильденстерн к середине пути не сумел определиться с целями? Да потому что нам было не видно единой методики всех его познавательных действий. Мне вот было заранее невозможно предугадать меру подробности изучения тех или, скажем, иных демонических разных локаций.

Вот, к примеру, ледовая тварь, заморозившая Джерихон. Гильденстерн к ней приблизился так, чтоб увидеть, но не дотронуться, не провалиться в избыточно стрёмный её портал. Вроде, логично: разведал врага визуально, более близкий контакт отложил на потом. Знать, таков алгоритм? Но мы смотрим, а как поступил он с болотной тварью. Увидал он её? Так ведь нет, абсолютно нет. Как дурачок, обошёл по периметру всё болото, надышался паров и тем удовлетворился. Почему к ледяному так, а к болотному этак? Неизвестно, увы. Не отыщешь разумных причин кроме единственно гильденстерновских настроений.

Или я придираюсь, а логика всё же есть?

Ладно, можно решить, что сперва Гильденстерн действовал слишком уж небезопасно, но потом-то он взялся за ум и решил, начиная с болот, пожалеть экспедицию, не подвергать угрозам… Но потом он зачем-то подводит нас под вулкан — и не может спокойно пройти мимо огненной твари, а стремится опять-таки на неё поглазеть.

Ну хоть каменный демон, надеялся я, будет изучен им в прежнем подходе. Но опять-таки нет! Наш начальник не стал на него смотреть. Объяснил это тем, будто где-то такое видел. Но не мог он подобного видеть на Эр-Мангали, да ещё на каком-то надуманном острове в океане.

Как итог, побрели мы в посёлок Свободный Содом не коротким путём, а каким-то некстати длинным.

Да ещё — я стеснялся спросить, но зачем же нам в тот Содом?

Вроде, нет в том посёлке тех лютых демонов, для низвержения коих Гильденстерна Альянс и нанял! Вроде, нет в том посёлке также и сил Альянса.

Если не для себя и не для бабилонского коменданта, так для кого было Гильденстерну туда идти? Нет ответа. По-моему, здесь есть какой-то секрет. Или глупость… Вполне вероятно, что-то и другое. Ибо разве не глупо секреты держать от Альянса?

Но подумаем сами. Кто-кто в том Содоме живёт? Раньше жили там люди, раскрепощённые в плане секса. Но в дальнейшем людей-то как раз-таки и не осталось. Кеннет Барбер, к примеру, был должен уйти в Бабилон. Ну а кто там теперь? Так называемые «перерожденцы». То есть, больше не люди, а как говорят, бывшие люди, что приняли форму сидян.

(Ох, неспроста они, думаю, приняли эту форму). И к таким «сидоморфам» стремится прийти Гильденстерн. Подозрительно, да? Подозрительно — не то слово! Поневоле подумаешь, а не хочет ли сам Гильденстерн снюхаться с главным противником человечества и Альянса?

Что, недостаточно оснований для подозрений? Что, либертины Содома в стороне от войны? Да не совсем в стороне. Всё же заняли в ней позицию. Отказались участвовать в мобилизации, обязательной для колонии. Наотрез отказались — и даже отстреливались не по-детски.

А Гильденстерн… Нет, без конспирологии вообще не понятно, что ему в этом Содоме надо.

Повторяю, к задачам своим по изучению демоном он отнёсся слегка странновато — то так, то сяк.

А к задачам, что были предложены супервайзером Нулбрайтом? Так совсем безразлично, коль тщательно разобраться. Нулбрайт что поручил: хорошенько разведать, не осталось ли войск в окружении возле Седой опушки. А Гильденстерн — он разведал? На первый-то взгляд, вроде, да. Но к какому итогу пришёл: все погибли. Вся бригада под руководством полковника Сэвиджа. Убедительно? Вроде бы. Раз остался один лишь Слейтер, да и тот не остался по милости брата Джека…

Но — внимание! Вот он, секрет, да такой, что не будет коменданту доложен. О полковнике Сэвидже Гильденстерн услыхал (ну и я тоже смог) — от Бенито Родригеса, злого врага и преступника, караулящего клад артефактов профессора Гилберта в тайнике на скале Мешок.

Что говорил Гильденстерну Родригес? Что некий полковник Сэвидж до сих пор присылает людей, чтоб отжать его клад. Стало быть, выжил полковник? И люди его, вроде выжили? Ибо кого бы к Родригесу мог он тогда подсылать.

То есть, выходит, что где-то в той зоне, которую Сид окружил барьером, кроме неверного гарнизона шахты Лесная где-то находится сколько-то верных людей, до сих пор подчинённых тому же полковнику Сэвиджу.

Где-то находятся, да? А Гильденстерн-то искать не стал. Специально не стал, чтобы скрыть свою встречу с Родригесом. И готов был уже донести до ушей коменданта недостоверные или неточные сведения.

Но дождётся ещё. Я их выведу!.. В смысле, на чистую воду.

Я давно бы спросил о полковнике Сэвидже, чтобы заставить лицемера оправдываться. Ух, подмывало… Но вовремя вспомнил — о чём? Да о том, что и я его слышал — тот диалог с Родригесом.

Мне-то важно на чистую воду вывести Гильденстерна — не самого себя.

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(чуть беспокойный бас от Фредерика Мак-Кру)

Да, нам пришлось отступить. Не прошли мы через перевалы. Нам поневоле пришлось делать очень солидный крюк, чтобы добраться к Содому через туннель вездеходный, находящийся рядом с пещерой Проглота Адского. С бывшей пещерой Проглота, так как её хозяина больше года назад уничтожил Бенито Родригес.

Этот туннель, он вообще-то лежит на дороге, соединявшей когда-то Джерихон и Содом. Это от нас получалось уж больно на север. Снова на север, как будто мы ходим туда-сюда. (Ну а как же иначе: напрямик не пройти ведь из Джерихона; так как под сидским барьером не везде же туннели проложены).

Долго? Ну да. В пешеходной-то экспедиции. Но и неверно бы было сказать, что мы тратили время. Шли не бездумно — задумчиво шли. Рефлексировали над задачами экспедиции и над теми объектами, что Гильденстерн наносил на карту. Поменявшими облик горнорудного континента.

Если как следует разобраться в предмете, то экспедиция наша продвигалась хорошими темпами. Четверо демонов, что проклюнулись в Эр-Мангали через порталы из разных иных миров, были уже всесторонне обследованы. А ведь нам удалось побывать — не сказать, чтобы много где.

Что примечательно: первого демона (в Джерихоне) и второго (болотного, что на Мутном ручье) Гильденстерн отыскал совершенно целенаправленно, два же оставшихся, что близ Чёрной скалы, встретились нам без предварительных ориентировок. Повезло! Гильденстерн, говорят, вообще везучий.

Правда, хотелось бы, чтобы с таким созерцанием демонов нам везло бы всё же не слишком часто. С каждым «везением» возрастает количество, да. И количество это топографически локализовано. Всё, что нашли, плюс-минус на север от Бабилона. Что-то немного восточнее, как Джерихон, что-то чуть западнее, вот как Чёрная там скала… Но южнее-то мы вообще ещё не ходили! Сколько же. думал я, всех аномальных локаций?

Ведь Гильденстерн, между прочим, сначала ещё считал, что все демоны располагаются строго вокруг Бабилона — как окружая форпост человеческой цивилизации более мощным кольцом, чем это сделал Сид.

(Думаю, это не сам Гильденстерн придумал; он же не зря побеседовал с Нулбрайтом, бабилоническим комендантом. Нулбрайт, наверное, знал, о чём говорил, так как в Альянсе, я слышал, совсем дураков не держат — ибо совсем дураки недостаточно эффективны).

Так что в задумчивости да в обсуждении результатов мышления мы продвигались на север параллельно хребту непроходимых Скалистых гор, где, как я раньше уже говорил, я был не в курсе других перевалов каковые теперь контролировали огненный демон и каменный.

От пути ожидания были — пожалуй, не самые определённые. Мы с Гильденстерном надеялись, что в пещере Проглота не завёлся другой Проглот. А Макконнелл на то говорил:

— Почему бы и нет?

Гильденстерн отвечал, что Проглот был единственным в своём роде. Не представителем вида, а просто таким чудовищем, результатом воздействия некоего артефакта.

— Ну а что помешает другому чудовищу там окопаться? — спрашивал Кен; он страшился чудовищ сильнее всех.

— Вряд ли решится на это какое-нибудь животное, — возражал уже Хэмфри. — Запах Проглота любого, поди, отпугнёт. Я-то слыхал, от Проглота всегда воняло!

Ну а Брандт — он такое сказал:

— Ну, отдельная особь — она поселиться там не решится… Дык, а если колония, стая — например, хвандехваров? Если их, хвандехваров, по-настоящему много, то никого они, сволочи, не боятся. Наплюют и на запах Проглота, и на него самого! — Брандт, конечно, мечтал, чтобы рептилий встречалось побольше.

В общем, и целом, точно никто не знал, есть ли хоть кто-то в пещере Проглота, или она пустует. Но говорить о ней стоило, ведь находясь перед самым туннелем, адское логовище позволяло любому желающему контролировать там весь проход и проезд вездеходный. Этой опасностью (хоть от Проглота, хоть от других контролёров) было бы глупо пренебрегать.

И вот пожалуйста: не дошли ещё мы до вездеходной дороги, как на пути нам попалось трое каких-то сидян. Но не военных, по виду, почти совершенно голых. То есть, на парочке самых зашуганных было по две лишь набедренные повязки (то есть, на нижнем и среднем из поясов конечностей), а на одном (вероятно, на главном) также имелось подобие римской тоги, сооружённое, как полагаю, из пододеяльника.

Вышли они нам навстречу совсем без оружия. Видом своим демонстрируя, что не хотят конфликта. Мы же, понятно, были настороже.

— Орки подходят! — закричал идиот-провокатор Макконнелл. — Бей их, ребята, всех здесь положим гадов!

Я помешал ему выхватить бластер — на всякий случай. Он же вопил, что я выгораживаю «сидянских шпионов».

— Не сидяне они, — возразил ему Кеннет Барбер. — Перерожденцы, разве не видишь сам?

— Да, — подтвердили и сами перерожденцы. — Мы не из Сида. Мы из Содома, честно!

Все эти трое смотрелись миролюбиво, глядели жалобно, говорили по-человечески без акцента. И у главного были выразительнейшие глаза.

Лишь по честным глазам мы его и признали.

Доктор Хойл. Крупная шишка содомская, между прочим.

— Не стреляйте, мы люди! — просил доктор Хойл. — Мы такие, как вы. Мы, между прочим, знаем и вашего Кена.

Видимо, то, что с нами был Кеннет Барбер, и сподвигло всех этих троих нам показаться.

4

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(презрительный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Сколько у нас оказалось защитников перерожденцев. Мне их не дали атаковать. Сидолюбивый Мак-Кру в это дело вмешался лично.

Да. Эти трое, что вышли на нас, оказались людьми — правда, отнюдь не сейчас, а в отринутом ими прошлом.

Ибо как человек может быть вот таким долговязым? И зачем человеку пояс средних конечностей — для красоты?

Я бы сказал, перерожденцы Содома подозрительны тем уже, что не в кого-нибудь переродились, а в сидян, самых главных врагов человечества! Отчего же, спросил бы я, не во что-то другое? Не оттого ли, что гены предательства просто у них в крови?!

Но Гильденстерн и Мак-Кру мой порыв отказались понять и принять. Им подлый Сид намного милее Альянса. И невдомёк им, насколько прозрачны их помыслы. Жалкие люди неверную выбрали сторону, тщетно надеясь свой выбор укрыть и спрятать.

Но ведь Альянс Галактический — он видит всё. В данный момент он моими глядит глазами.

Он теперь приглядится не только к перерожденцам, но и к тем, кто их хочет «понять» и, забыв о презрении, зачем-то вступает с ними в непозволительный пакостливый диалог.

Это о ком я? Не только о Гильденстерне с Мак-Кру, но и о Кеннете Барбере.

5

Третий голос в истолковательной полифонии

(контральто от Кеннета Барбера)

Не ожидал встретить доктора Хойла в таком положении. Он был в Свободном Содоме всегда на коне. В нашем посёлке всегда докторов любили, ведь наслаждение часто ведёт к излишествам и отражается на здоровье. Кто же подлечит тогда, если не добрый доктор? Или не добрый, но чтоб понимал как врач.

Хойл был целителем и у красавицы Мэхри Бастинды, и у других очень важных в посёлке людей, а в какой-то момент стал вторым человеком после начальницы. Дело было, понятно, ещё до их перерождения.

Перерождение — с этим-то Хойл не справился. Даже, сказал бы я, сам от него пострадал. Потому и не справился, что пострадал в числе первых. Переродившись же — смысл уже справляться? Многие в нашей элите запали тогда на ту течную сидскую ксеносамку (или ксеносамца — у сидян никогда не поймёшь, кто которого пола). Хойл пошёл за своим интересом, да и зашёл — как бывает порой — много дальше, чем мог подумать. Перерождение необратимо, и это факт. Невозможно вернуться назад в ту же самую реку.

В первое время (когда его только-то переродило) доктор, как прочие перерожденцы, терял и рассудок, и связную речь по-людски. Мне пояснял доктор Джойс, его младший коллега, сохранивший телесность свою человеческой, что причина утери рассудка коренится в особых нейрофизиологических перестройках. В организмах сидян чуть не всё не как у людей. Им и есть, как потом прояснилось, не обязательно — пищеварение им заменяет секс. Тоже какой-никакой обмен вещества и энергии…

Эх, признаюсь вам, я бы и сам так попробовал, но по сей день останавливает необратимость — вдруг паче чаяния вновь захочется наслаждаться по-человечески, а к анатомии прежней уже не вернуться, все былые и силы, и чувства давно иссякли. Это был бы кошмар, прямо в задницу адский кошмар!

Грешным делом, я думал, что доктору Хойлу для того захотелось остановить нашу дружную экспедицию, чтобы лично со мною о чём-нибудь поговорить. Об интимных вещах — мы ведь были близки когда-то. О желании видеть меня в Содоме. О надеждах на то, что я поменяю решение, что решусь-таки переродиться, как друзья мои и коллеги… Я и желал, и страшился того, что доктор Хойл возобновит уговоры.

Но не случилось. Забота у доктора состояла в другом. Не о судьбе моей думал, а о проходе к Содому. Этот проход, оказалось, опять перекрыт.

— Где перекрыт? — Гильденстерн потребовал чёткости.

— Так у туннеля, — ответил ему доктор Хойл, утирая слезу — не простую, а фиолетовую. — Там, где когда-то давно обитал Проглот.

— Ха, что я вам говорил! — тут же воскликнул Хэмфри. — Место Проглота — оно пустовать не будет; очень козырное место для всякой засады!

— Кто же в засаде? — спросил тогда Фред Мак-Кру. — Там, как я понял, совсем не простые животные.

— Нет, не животные, — молвил печально доктор. Очи его зияли глубокой скорбью. — Там омерзительные, отъявленные подонки!

— Что ли, сидяне? — выдал Макконнелл версию.

— Нет. Существа, больше похожие на людей.

— Не из Альянса ли? — пожелал уточнить Гильденстерн.

— Нет, — сказал доктор Хойл, — мародёры, но не из Альянса.

6

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(тот же презрительный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

— Мародёры, — сказал этот перерожденец, — но не из Альянса.

Можно было подумать, в Альянсе одни мародёры. Клевета, клевета!

И хорош Гильденстерн: он нарочно спросил об Альянсе, чтоб привести ситуацию к этой инсинуации. «Раз негодяи, то не из Альянса ли?».

Я молчал, но я знал, что когда-нибудь всё ему выдам. И не в лицо, а в донесении Чрезвычайной комиссии. Чтобы уже от наказания не увернулся.

Я сохранял хладнокровие еле-еле. Что же Мак-Кру? Прояснял уже ситуацию.

— Сколько их там?

— Вроде, четверо.

— Только лишь четверо?

— Но ведь с нами, увы, нет оружия и настоящих воинов!

Это он прав. Эти трое смотрелись ненастоящими. Точно, не воины. Только одна добыча.

— Значит, не воины?

— Мы не умеем драться. Мы другие теперь, и земное оружие нам неудобно. А сидянское — где его взять? Нас сидяне не примут…

— Или примут, — промолвил ещё один — весь в повязках набедренных. — Но ведь Сид, он как раз на планете воюет с Альянсом. Если нас вот как раз они станут считать своими, то дадут нам оружие, но заставят идти воевать. А у нас, как вы знаете, ну… есть другое занятие. Ну, потому что война это всё-таки глупость. Главное дело — это любовь свободная… Так что не надо нам к Сиду, не надо туда как раз. Нам ни к Альянсу, ни к Сиду, совсем никуда не надо…

— Зря! — говорю я ему. — Пора уже определиться. С кем вы, такие вот да растакие — мастера свободной любви?

Эти же — в слёзы. Опять упирают на неподготовленность. Мол, в Содоме сидят, никого-никого не трогают. Вот лишь однажды собрались куда-то на вездеходе — на человеческом, так как ведь сидского нет. Ехали медленно, так как водителю же неудобно. Как долговязому расположиться в кабине? Ну и доехали только лишь до туннеля, а вернее, до выезда, где проглотовская нора. Там-то на них и напали подонки. Ну, мародёры которые. И каннибалы!

— И каннибалы? — ухватился за слово Мак-Кру. — Я было просто подумал, что это разбойники.

— Нет, каннибалы! — вскричал возбуждённо главный. — Только обычных людей они не едят. Варят в котлах только наших — перерожденцев.

— Вы-то откуда?..

— Мы знаем. Мы сами там были. Нас же поймали, очень хотели съесть. Многих поели, но мы вот втроём убежали. Но не туда побежали, совсем не туда, где Содом. И оказалось, не можем уже вернуться…

— А не пытались ли вы, — осведомился Кай Гильденстерн, — им рассказать, что вы люди, а не животные?

— Мы говорили, но это зверьё не желало слушать.

— «Врёшь, — говорят, — ты животное, не человек. А если словом владеешь, так то ничего не значит. Вон, попугаи есть — тоже такие умные».

Ловко те люди перерожденцев-то срезали! Так им и надо, сидоподобным тварям. Ибо сидяне — те же животные, правда. Значит, и перерожденцы почти животные. И не такие уж и каннибалы их поедают. Сам я не стал бы, но и запрещать не след. Может быть, люди проголодались в засаде. Может, им нечего было себе сварить. Видят — сидянин, а он — человеческим голосом! Что, отпустить его? Нет уж, пускай накормит!

Я не сказал это вслух. Понимал, что никто не оценит смелость. Шельмовать каннибалов — это у нас в крови. А Гильденстерну-вегану они будто красная тряпка.

— Кажется, — он произнёс, — я начинаю догадываться, где они выросли, эти наследники логова злого Проглота. Знаю луну одной из планет возле Юрбурга. Там вот таких мародёров хоть пруд пруди…

Много он знает, начальничек экспедиции. С кем он знакомство водил, что о всяческой дряни так много знает?