или Честность — лучшая политика

1

Обобщённое либретто

(массив данных от Клапациуса-18, обобщение от Томаса Трентона)

Надо заметить, что среди задач, успешно достигнутых экспедицией, были как официальные, так и неофициальные. Именно к этому классу достижений относится произведённое Коннеллом Р. Макконнеллом тайное слушание секретной беседы между начальником экспедиции К.Гильденстерном и Б.Родригесом.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(бас недовольный от Фредерика Мак-Кру)

Говорю же вам всем, я был занят слишком ответственным делом. Я прояснял обстановку на шахте Лесная. Я пострадал, защищая и славу, и честь Альянса от большого количества неизвестных недоброжелателей.

А относительно встречи Гильденстерна с Родригесом ничего не могу сообщить. И не могу подтвердить или опровергнуть измышления Дона Макконнелла обо всём, что он якобы слышал. Я ведь не мог оказаться в двух разных локациях одновременно. У Макконнелла это, быть может, и получается, но у меня — совершенно другие способности.

Ну и чего вы ещё от меня хотите?

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(тенор язвительный от Коннелла Р. Макконнелла)

По голосам было слышно, что говорили враги Альянса. Мне ли не узнавать донёсшиеся голоса!

Я их обоих — Родригеса и Гилшьденстерна — вместе встречал однажды лишь, в Джерихоне, но ведь в особый, судьбоносный момент. Помню, в тот раз Бабилоном была аккуратно отжата Лесная шахта, но Джерихон ещё не был поставлен под строгий контроль. И вот тогда-то диктатор Эрнандес принял к себе делегацию… ну, практически ниоткуда, так как изгнанники из Бабилона кроме себя никого уже не представляли. В ней, в делегации, были тогда и Родригес, и Барри Смит, а ещё Гильденстерн и огнемётчик из Бабилона. Кстати, привёз их тогда к Джерихону водитель Брандт, он, вероятно, был тоже во всём замешан.

А Джерихон тогда пал — совершенно бескровно. Кстати сказать, не без моего участия. Рабен, который руководил операцией и подчинялся (тогда ещё) Флоресу лично, был моей помощью очень польщён и доволен. И говорил, что меня не забудет Альянс.

Но не сам Джерихон был так важен для мудрого Рабена. Важно было поймать ему беглую службу пройдохи Родригеса. Что и выполнил он — за небольшим исключением. Исключением был Гильденстерн.

В общем, слышал я их голоса — и оживали картины прошлого. Тёмного прошлого нашей колонии, можно сказать — так как Альянс её полностью не контролировал. Из-за таких, между прочим, как Родригес и Гильденстерн, как Эрнандес и Барри Смит.

Впрочем, к делу. Пора сообщить, что я там услышал. Актуальные факты воспоминаниями не подменишь.

— Очень рад тебя видеть, — сказал злобный вражеский голос.

— Так и я очень рад был тебя найти, — поддержал его голос второй.

Ну ещё бы не рад. Ведь нашёл не Родригеса, а Родригеса с очень богатым кладом в придачу.

— Как узнал, что я здесь?

— На Лесной рассказали. Я говорил со Смитом и Лопесом. Я к ним пришёл с экспедицией из Бабилона.

— Ты работаешь на Бабилон? Там же Нулбрайт, он из Альянса…

— Не совсем. Всё сложнее. Надо долго рассказывать.

— Долго? Позже расскажешь. А пока — в двух словах о главном, — предложил первый голос. Будто тест предложил: что главнее для собеседника.

— Я истребил Асмодея, — похвастался голос второй.

Ха! Ни полслова об артефактах. Знать, хороша у этого парня выдержка. Понял: «о главном» — это о чём попало.

Первый немедленно тоже заговорил «о главном». Правда, поведал, что он уж давно догадался. Нет «Карантина» на небе — знать, Асмодея нет. И корабли уже и прилетали, и улетали… Прежде, чем Сид посбивал их в ручном режиме и уничтожил прямо на космодромах.

— Кстати, как ты добрался на Эр-Мангали?

— Через портал.

— Понятно.

— А вернулся, поскольку… Ну, многое не додедал. Асмодей — он был здесь не один. Есть другие, похожие. Я по дороге об этом узнал от Гарриса. В общем, вернулся на Эр-Мангали. Не отсюда — сюда.

— Я так и думал. Не стал даже улетать.

И охота им время на все эти глупости тратить! Как там самое главное, думал я, как артефакты?

Ну, наконец-то. Родригесов голос сказал:

— Ты погляди-ка теперь в глубину пещеры.

— Ба! Ничего себе… Сколько их здесь?

— Я бы сказал, но всё время сбиваюсь со счёта. Много их, много. Но как-то не хочется перекладывать. Очень удобно лежат. Я и думаю, пусть лежат. Странно одно: почти все они одинаковы. Кирпичи расписные.

— Ну да, параллелепипеды. Функция этих предметов — хранить энергию. Это, по сути, лишь силовые станции. То есть, не стоит искать в них какой-нибудь функциональной экзотики. Не откроют портал, не обеспечат коммуникацию, не позволят и левитировать…

Голос Родригеса похвалил собеседника:

— Видно крупного специалиста. Мне и другие уже говорили о том же самом. Эти предметы — клад профессора Гилберта. Все они найдены где-то на здешней шахте.

— Значит, Лесная полна артефактов такого типа?

— Нет, я не думаю, — возразил родригесов голос. — Это профессор себе выбирал такие. Все остальные попали, должно быть, к Эрнандесу. Тот их, наверное, постарался продать.

Глас Гильденстерна выразил изумление:

— Но для чего же профессору это однообразие? Я ещё понял бы — разные образцы… Но ведь такие параллелепипеды — не коллекция. Да и дешевле других, полагаю, так как и функции простоваты.

— Гилберт, — сказал тогда голос Родригеса, — был совсем не дурак. И мечтал, как и мы, возвратиться с Эр-Мангали. Потому и набрал эту кучу энергостанций. И занёс в единое место с понятной целью.

— Он хотел, — чуть помедлив, промолвил его собеседник, — устроить взрыв? Но зачем ему взрыв этой бешеной силы? Ну на что его можно направить?

— Мощность нужна была, чтобы достать до орбиты. А предметом воздействия Гилберт избрал «Карантин». Думал свалить точно направленным взрывом. Ради такого был многим готов пожертвовать.

— Этак свалить «Карантин»? Ничего бы не вышло!

— Да и не вышло. Профессор давно уже умер, а не набрал ещё нужного для проекта количества артефактов. К нашему счастью, уже и не надо…

Глас Гильденстерна его перебил:

— Ну да. И одного эффективного способа предостаточно.

Он, как я понял, всё продолжал «о главном».

4

Третий голос в истолковательной полифонии

(обескураженный тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

Собственно, мы вообще ничего не знаем. Мы-то сидели в столовой, на средних ярусах шахты. Мы вообще не ходили к скале Мешок. Как же из шахты могли мы хоть что-нибудь слышать?

Да и о том, что кто-то пошёл к Мешку, мне в тот момент ничего было неизвестно. Гильденстерн мне сказал, что идёт проконтролировать брата Дика, подлый Макконнелл и слова не брякнул, куда идёт. Я вам скажу, эти двое друг друга стоят. Мы же, простые участники экспедиции, им никакие не сторожа. Нас привлекали — ну вовсе не для шпионажа.

5

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(тенор язвительный от Коннелла Р. Макконнелла)

Гильденстерновский голос вот о чём мне поведал (то есть, не мне, а Родригесу, но ведь и я его слушал внимательно — и настолько, что с непривычки болело ухо):

— Долго рассказывать, что было после того, как в телепорте я выбрался из Джерихона. Был я на острове, где проходил ритуал посвящения в сидском стандарте. Встретил там Гарриса, слушал его пророчества. После — поплыл уже к материку на трёхвёсельной сидской лодке. Повстречал Эстебана на Кладбище кораблей, вместе с ним улетел на убитом сторожевике, разгерметизированном до широких сквозных отверстий.

После того поглядел, что творилось в Свободном Содоме… Руководил им Рамирес на тот момент. Выглядел очень решительно: главное, Бабилону сопротивлялся; перерожденцев ему удалось оптимально локализовать в подвале дворца Бастинды. Я спустился тогда же в подвал и сумел отыскать основной эпицентр содомической патологии — сидского полудемона, имя которому Фа-Иф-Ляян. Он меня просветил о вопросах, касаемых Асмодея.

После мы с Эстебаном — с преградами и приключениями — наконец-то добрались к Седой опушке, где собрались из наших тогда — ну, практически все, кого не замёл Альянс. Ими командовал доктор Мигель Гонсалес, не предлагавший новых и свежих идей. Мне стало ясно, что дальше откладывать некуда, надо скорее явиться на бой с Асмодеем. Но для этого следовало овладеть большинством артефакиов: Шаром, Конусом, Призмой, Тором и Пирамидой (кое-какими из них я вообще не владел).

Да, когда уже более-менее научился, то левитировал в сторону Бабилона. Там я повёл себя глупо и бестолково, но хоть что-то полезное, может быть, сделал. Сжёг огнемётом деревянного Флореса, Нулбрайта с Саллименом основательно покалечил. Главное, впрочем, что сам как-то ноги унёс. И созрел наконец-то к той самой финальной битве…

Дальше — добрался до Западного континента. Встретил Честера с группой зеонских дезертиров Альянса из бабилонских мобилизованных. После того очень долго скитался по Асмодееву храму. Ведь Асмодей — он не только фигура демона, он вдобавок имеет коллективный аспект, не получилось бы не сразиться и с ним, коллективным…

Впрочем, не важно, ведь Асмодея нет. Кучу подробностей можно оставить в прошлом.

Что не оставишь — полёт на имперском крейсере. Нас вместе с Честером подобрали Гонсалес, Эстебан и Альварес. Мы улетали от Эр-Мангали, но в процессе полёта Гаррису становилось яснее ясного, что дела наши на планете не завершились. Да, это так, хотя мне в тот момент очень хотелось вернуться с Эр-Мангали. Очень хотелось, но всё-таки было совсем невозможно. Всё почему? Как ни странно, планета в центре. В эпицентре одной галактической патологии… По сравнению с нею — и Юрбург периферия.

Но на Юрбурге был артефакт. Он звался «Короной Сида». Гаррис меня убедил, что на Эр-Мангали мне придётся вернуться с ним. Чтобы достать эту штуку, мне пришлось вопреки своей совести даже пойти на сотрудничество с Альянсом. Что ж, я смирился и с этим: ситуативный шаг… Сделаю дело, после опять отыграется!.. Но — опять незадача. Не выдали мне артефакта, куда-то спрятали. Мне пришлось прилететь сюда порожняком — с предварительной познавательной экспедицией.

На последнем этапе воспользовались порталом. И пришли к Бабилону в составе меня, Мак-Кру и навязанного соглядатая-Макконнелла…

…То же, что с нами Макконнелл, — добавил ещё Гильденстерн, — очень и очень меня до сих пор пугает. Он очень сильно умён, его мудрость известна многим. Но страшнее всего — преданность делу Альянса. Даже не знаю, как мы с тобой, Родригес, сможем вредить Галактическому Альянсу, коль Макконнелл уже начеку и видит насквозь все козни. Думаю, в этой связи нам придётся несладко. Мы ведь с тобой не настолько умны, как он.

6

Четвёртый голос в истолковательной полифонии

(перепуганное контральто от Кеннета Барбера)

Я вообще никогда не бывал ни на шахте Лесная, ни у скалы Мешок. Я просидел с умирающим Сэмом Слейтером и чудовищным братом Джеком из пакостного Зеона чуть ли не целую жизнь в холодной землянке — там, на Седой опушке. Где аж оттуда мне было услышать, что говорил Родригесу Гильденстерн и Гильденстерну Родригес?

7

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(тенор язвительный от Коннелла Р. Макконнелла)

А уж когда стал рассказывать и Родригес, я практически весь превратился в слух, сохраняя один только фокус внимания. Ухо моё чуть не примёрзло к камню, но таким неудобством пришлось пренебречь. Я понимал: этот страшнее, чем Гильденстерн, и для Альянса опаснее.

— Молодцы вы с Гонсалесом, Гаррисом и другими, — сказал Родригес. — Только так победим этот мерзкий отвратный Альянс. Только так для себя заработаем много выгоды… — Слово «выгода» голос Родригеса выговаривал с романтической и мечтательной интонацией. — Надо лишь обещать себе только одно: не останавливаться на достигнутом. И не терять главных каналов для связи с Сидом. Нам ни за что нельзя допустить, чтобы его победил Альянс. Нам с тобою противна свобода и человечность. Мы ведь как орки, настоящие сидские орки!

— Да, — произнёс Гильденстерн, — ты совершенно прав. Ты ведь, Родригес, мыслишь всегда последовательно.

— Одного опасаюсь, — добавил Родригес, — как бы Альянс не узнал о нашем с тобой предательстве. Как бы нас же не погубила наша же алчность и жадность… Потому я пока что артефакты свои берегу. Ни одного до сих пор не продал сидянам, хоть очень просят. Жду результатов с поля сражений. Очень уж хочется выяснить, кто кого.

— Люди сильнее, — заметил на то Гильденстерн. — Но сидяне подлей. Иногда побеждает подлость.

Ну и Родригес был точно того же мнения. Их с Гильденстерном запросто перепутать. Потому: говорят-то одно и то же. Только тембром и различается. А ведь трудно бывает упомнить, у кого какой тембр.

Помолчали они. Потом голос с тембром Родригеса начал по-новой:

— Мне было трудно найти своё место тогда, после Джерихона. Я, с одной стороны, был по-прежнему внутренне вовлечён в миссию нашей победы над Асмодеем, а с другой — понимал, что пора отойти. Не мешать своей помощью истинному избраннику. И следили за мной люди Рабена, Флореса и Альянса — мягко следили, давали мне шанс убежать. Я в какой-то момент разобрался: отпустят, не воспрепятствуют. Но не по глупости — в явной надежде, что их выведу на тебя и на других, ну, на всех, которые не были схвачены… И тогда я сказал себе: не убегаю. Жду. Вопреки своей собственной деятельной натуре. Жду обрушения и Асмодея и «Карантина».

Я сказал себе, что наступил тот момент, когда мною всё уже сделано. Всё, что в пророчестве Гарриса было про помощь герою, служба моя осуществила. Больше не сделаешь, там уже миссия не моя.

Ну а что мне по силам? Лишь усыплять чью-то бдительность. Каждый, кто ждёт, что я выведу на Гильденстерна, должен быть уведён, и как можно дальше — вот что я принял за самое важное правило. Увести его следует непременно до той поры, как меж героем и демоном состоится битва. И куда уводить, вообще не играло роли. Хоть в напряжённые поиски клада профессора Гилберта… Сам не поверил, когда я его нашёл: никогда не просил о подобном тупом везении. Думал время занять…

Моё время в ту пору занимали без спросу и другими ненужными мне занятиями много дурнее спортивного кладоискательства.

Я попадал в неожиданные места. Побывал на передней линии глупой ленивой войны Альянса и Сида за им вовсе ненужный пустой континент. Выжил в условиях, где все другие не выживали, так как была у меня та замечательная способность, что осталась в наследство от поединка с Собачиной — я о контроле над внутренним временем, о Пирамиде. Я уворачивался от смерти на скоростях нечеловеческих — и всё досадовал (ну, по наивности), что «Карантин» ещё цел. Думал: когда, наконец, ну когда же?.. И никак не предвидел, что с гибелью Асмодея и способность Собачины тоже меня покинет.

— Да, и меня она тоже оставила! — Здесь голосок Гильденстерна чуть не дал петуха. — Дело в том, что возможность добраться до Асмодея специально оплачена утратой пяти артефактов. Я пожертвовал ими — Пирамидой, Тором, Призмой, Шаром и Конусом, а заодно — и всеми дарованными преимуществами…

— «Карантин» того стоил… Но хотелось бы знать заранее… После утери способности я себя чувствовал уязвимым стократ — накатила такая слабость…

— Это откат. И со мной он случился. Еле поднялся тогда из подземного Храма. И на «Антаресе» долго лежал в медотсеке. Да и сейчас — ощущение слабости полностью не прошло, так как нечем её компенсировать. Ведь на Юрбурге я так и не смог получить никакую «Корону Сида»…

Я улыбался, слушая реплику Гильденстерна. Вот попрошайка: умеет на жизнь пожаловаться! Тонкости мало, но направление верное. Ухватил наш начальничек главную суть момента. По-настоящему главную. В чём она? В том, что Родригесу надо бы поделиться! Разве так можно, чтоб весь этот клад одному?

А затем Гильденстерн попытался грубо надуть Родригеса. Он спросил у него:

— А не хочешь ли присоединиться ко мне? В смысле, к моей экспедиции.

А Родригес:

— Да ну… И куда это я дойду? Снова к тому же Новому Бабилону? Так схватят.

Гильденстерн (громким шёпотом):

— Есть возможность покинуть планету. Через портал — космодром-то сейчас не работает…

— Предлагаешь вернуться с Эр-Мангали? Ты ведь сам говорил, что вернуться не так-то просто. Если ты не сумел, неужели сумею я? И куда я «вернусь» — в незнакомый мне Юрбург? Интересно, зачем?.. — Да уж, Родригеса не разведёшь дешёвой уловкой.

Но Гильденстерн не то чтобы сдулся перед Родригесом. Он сказал ему:

— Я говорю не о бегстве. Ты мне понадобишься. Если не в нынешней экспедиции на Эр-Мангали, то в следующей — обязательно. Демонов много теперь, одному они не по силам. Чтобы справиться, группа нужна, сплочённая наша команда…

А Родригес:

— В другой экспедиции? Вот тогда и поговорим. А сейчас, извини, не могу оставить без присмотра пещеру с кладом. Ведь залезут в неё, как пить дать, залезут, пока буду отсутствовать.

А Гильденстерн:

— Ты же, вроде бы, говорил, что этот клад для тебя не особенно значим?

— То вначале. Сейчас я уже много сил положил на его охрану. Было бы глупо теперь кому-нибудь всё подарить. Нам самим для чего-нибудь пригодится… А желающих много. Знают: пещера с сокровищем. Ну и давай штурмовать! Было время, пытали тут счастья почти ежедневно. Ныне пореже, но лишь потому, что плохо кончается. Но, понимаешь, не теряют надежды. Кто-то всё время караулит неподалёку. Ждут, когда мне окончательно надоест. Люди, сидяне, ляяны их дрессированные — видел, небось, под пещерой отпечатки их лап на снегу?..

И Гильденстерн отвечал, что видал отпечатки. Видно, не врал. Мне-то с большой высоты было видно самих ляянов. Особей пять или семь. Те шныряли неподалёку по лесу — взад-вперёд, не отвлекаясь от кем-то предписанного маршрута, словно земные сторожевые собаки.

Гильденстерна в пещеру к Родригесу эти животные пропустили. Но согласятся ли выпустить, в этом мне чудилась некая неопределённость.