или Договор на верхушке недостроенной башни

1

Связное и связующее либретто

(список данных — Клапациус-18, нарративизация Тома Трентона)

В силу особенной значимости в логике действий экспедиции Гильденстерна переговоров на аудиенции у коменданта Нового Бабилона, агента Нулбрайта, стоит конкретизировать, в чём они состояли.

К.Гильденстерном в начале была представлена та позиция, с каковой его посылала из Юрбурга к Эр-Мангали Чрезвычайная комиссия под решающим руководством Гуггенбюлля, адмирала флота Галактического Альянса.

В частности, он эксплицировал то положение, каковое комиссия предлагала считать за базовое: с актуальным присутствием на планете демонических сил Галактическому Альянсу надлежит бороться (вариант без борьбы можно с ходу считать погибельным и для Альянса, и для человечества в целом).

Но бороться с особыми планетарными силами, по утверждённым прогнозам Клапациуса-18, будет возможно отнюдь не иначе, как в тесном сотрудничестве с Гильденстерном, так как его потенциальных возможностей на такое свершение может хватить хотя бы теоретически.

Правда, возможность такого сотрудничества несколько осложнена, так как сам Гильденстерн выдвигает своё условие, сообразно которому функционеры Чрезвычайной комиссии для начала обязаны предоставить ему артефакт, именуемый в мире учёных «Короной Сида» — крайне ценный, но необходимый для сражения с демонами.

Осознавая высокую ценность сего предмета, Чрезвычайной комиссией, не до конца уверенной, что планета Эр-Мангали до сих пор не пала под ударами Сида по смелым войскам Альянса (каковая неопределённость происходит из отсутствия оперативной информационной космической связи с планетой), не достигнут консенсус в вопросе немедленного предоставления Гильденстерну артефакта «Корона Сида», но предложено встречное предложение: обязать Гильденстерна посетить с экспедицией Эр-Мангали, дабы разведать и общую обстановку на данной планете, и поточнее локализовать основные места неодолимого выплеска демонических сил, а заодно получить доказательства лично от Нулбрайта, коменданта головного посёлка района (в данное время признанного Альянсом основной политической властью планеты), что, во-первых, кампания сил Альянса на Эр-Мангали не до конца проиграна, во-вторых, демонические существа пост-асмодеевого поколения в самом деле являются важным фактором нестабильности власти Альянса над данной планетой, в-третьих, сам Нулбрайт осознаёт и поддерживает необходимость оснащения миссии Гильденстерна вышеозначенным артефактом.

К.Гильденстерн ожидал, что разговор с комендантом Нулбрайтом будет собой представлять всего лишь формальность. Факт, что Альянс на планете Эр-Мангали переживает не самый удачный период военной кампании против Сида, но тем больше у коменданта прямых оснований поспособствовать миссии по обузданию демонических сил планеты и, соответственно, предоставить свою записку, подтверждающую для Чрезвычайной комиссии Юрбурга и серьёзность, и небезнадёжность сложившейся ситуации, что и станет достаточным основанием, чтобы выдать-таки Гильденстерну «Корону Сида». Это с позиции коменданта Нульбрайта было бы рационально и прагматично.

Данные ожидания К.Гильденстерна, оправдались, однако, не в полной мере, так как в процесс принятия комендантом решения мощно вмешались иррациональные факторы, а заодно и прагматический принцип максимизации выгоды, определяющий основную идеологию Галактического Альянса при сотрудничестве с партнёрами и сателлитами.

Вместо того, чтобы облегчить или упростить экспедиции К.Гильденстерна достижение её целей, комендант в меру сил и ума постарался её усложнить и затруднить, обусловливая выполнение собственной части работы (написание для Чрезвычайной комиссии краткой отчётной записки) соучастием экспедиционной группы в разрешении целого ряда серьёзных проблем, находящихся в его собственной компетенции.

Данный подход комендант мотивировал общим правилом: «Вам всё равно по пути, а мне некого и послать. Вы-то свободны, а мой Бабилон в осаде. Раз он в осаде, то вы мне должны помочь. Кто не хочет помочь, тот не вправе рассчитывать на содействие».

По завершении переговоров с неуступчивым комендантом Нулбрайтом К.Гильденстерну пришлось переопределить в сторону крайне существенного удлинения сравнительно с предварительно ожидаемыми сроки текущей своей экспедиционной деятельности на планете Эр-Мангали.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(бас раздражённый и весьма виноватый от Фредерика Мак-Кру)

Да не участвовал я ни в каком разговоре! Где находился — так я разъяснял уже, где. Я могу повторить, что провёл без сознания больше суток. Где — не скажу: говорю же, что был без сознания.

Сам виноват? А вот с этим бы я поспорил. Кто-то, наверное, мог быть заинтересован, чтобы я не попал на аудиенцию с комендантом. Стало быть, тот виноват, кто в том имел интерес. Чей интерес? Ну, наверное, что не мой.

Гильденстерн всё построил? Ну, не исключаю, но как-то не верится. Смысл Гильденстерну показывать Нулбрайту, что у него в экспедиции не всё хорошо с дисциплиной?

Может, Макконнелл. Уж с этим всё может быть. Он бы, я думаю, очень хотел монополии в интерпретации важных событий, касаемых экспедиции. Ну, чтобы бочку катить на меня и на Гильденстерна — чего ещё ждать от подобной паскудной ябеды?

Впрочем, не факт, что подсуетился Макконнелл. Очень хотел бы — да наверняка, но всё-таки вряд ли мог. Подговорить эту кучу народу, с которой пришлось подраться — нет, не успел бы. Никак бы ему не успеть.

Кто остаётся? Да сам комендант, однорукий Нулбрайт. Вот уж кому были все карты в руки, так только ему. (В руку, точнее: рука у него одна. Что и даёт ему, кстати, повод вредить Гильденстерну; повод, пришедший из прошлой жизни). Ну ещё бы: он сам, однорукий Нулбрайт, определял, когда ему нас принять. Сразу не принял, выдержал долгую паузу — чтобы и важность свою показать, и экспедицию Гильденстерна дискредитировать.

Нет, не могу утверждать. Не имею фактов. Но заподозрить на основании косвенных данных — почему бы и нет?

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(приглушённый тенор от Коннелла Р. Макконнелла — адресованный эксклюзивно агенту Саллимену)

Мне в это утро не удалось забыться счастливым сном. Я немного завидовал Гильденстерну, у которого получилось. Этому парню, понятное дело, проще. Он отвечает за экспедицию в целом, но ни за кем из нас не обязан следить. Вот и попробуй сравни, какая на нём ответственность, а какая на нас. Та, что на нём, это, скорее, свобода.

Я бы даже сказал, не свобода, а вседозволенность. Многие знают, что он себе позволил — двум уважаемым людям руки поотрезал. А получил ли преступник заслуженное наказание? Кажется, нет. Не получил. Простили.

Но, я думаю, если всё время прощать, то однажды преступник совсем уже распояшется! В общем, будь моя воля, такого бы я не прощал. Несмотря на любые геройские там замашки.

Солнце взошло высоко, а Гильденстерн всё храпел. (Ах, ну ещё бы, парень совсем умаялся. Шёл к Бабилону, разыскивал тайный проход, после, в гостинице, ночь напролёт проводил опросы… Скулы мне сводит от этой кислющей лжи, что посыпана сверху сахарной пудрой правдивости! Но, тем не менее, лицемер так и спал сном праведника, мне же пришлось тратить силы и самочувствие в состоянии неприятном и непродуктивном, возмущённо застрявшем между бодрствованием и сном).

Что мешало расслабиться, так ожидание, что сегодня же нас призовёт на аудиенцию человек, преисполненный истинного величия — сам агент-супервайзер Нулбрайт, каковому агентом-супервайзером Саллименом было доверено дело критической важности — оставаясь на Эр-Мангали в силу высокого чувства долга (и вопреки самым суетным и примитивным желаниям, что провоцируют всех помыслить о возвращении), самоотверженно заниматься организацией всех грядущих побед Галактического Альянса над Сидом и демонами.

Он не призвал нас к себе поздним вечером, когда мы — столь везучие путники — ухитрились живыми добраться до Бабилона и проникнуть в его защищённую, лучшую часть. Я не роптал о задержке, чем выгодно отличался от Мак-Кру с Гильденстерном — моих недовольных спутников. Я хотел одного — хорошенько выспаться, чтобы предстать перед Нулбрайтом истинно бодрым и свежим. Гильденстерн помешал мне в последнем — ну что же поделать: Конни смирился, поскольку он истинно добр.

Но зато в тот момент, когда нас пригласили в тот дворец, где когда-то жил Флорес, а ныне — сам Нулбрайт, Конни, признаться, сполна отыгрался на Гильденстерне. Я растолкал его с истинной бесцеремонностью, жаль, не успел навесить ещё оплеух; я в ту пору великий азарт ощутил к пробуждению спящих!

— К Нулбрайту? — пробормотал Гильденстерн спросонья. — Прямо сейчас? А почему не раньше?

— Комендант, — отвечал я ему, — занятой человек. Если раньше не пригласил, значит, был очень занят делами посёлка и всей горнорудной колонии.

— Ха, — сказал Гильденстерн. — Судя по данным бесед с обитателями Бабилона, то посёлок и вся колония — это теперь едва ли не то же самое. — И ухмыльнулся. Так гаденько ухмыльнулся, словно был очень рад обстоятельству, о котором распространялся.

Но встряхнулся — и в десять секунд был готов уже к посещению дворца коменданта Нулбрайта. Да и как же иначе? К такому начальству никто не опаздывает. Каждый лишь рад, что комендант среди множества собственных дел и забот выкроил время и для того, чтобы тебя послушать. Рад был, понятно, и сам Гильденстерн, а что рожу кривил — так это для вида. По сволочному обыкновению, не от избытка ума.

Пара телохранителей — звали их Перси и Ларри — отвела нас вдвоём с Гильденстерном (но без Мак-Кру, который нахально отлынивал) из гостиницы прямо в дворец — через главную бабилонскую площадь. У фонтана — мы видели — продолжали толпиться солдаты рядом с дыркой, откуда могли показаться рептилии и сидяне. Хорошо, как подумалось мне, что все эти отважные люди нас впустили в посёлок, не обстреляв по ошибке. Стоило нам погибнуть на выходе из подкопа — и никогда бы тогда нам не встретиться с комендантом. И, как итог, не добиться целей своей экспедиции.

Думая так, я проникнулся неким торжественным состоянием, и держал его бережно аж до того момента, как суровые Перси и Ларри привели нас в парадный зал, где сидел за овальным столом комендант агент Нулбрайт.

Выглядел он величаво и властно. Мельком видя его ещё до отлёта с Эр-Мангали на яхте агента Лоренцера, я тогда не проникся масштабом великой личности, но теперь понимал: пост бабилонского коменданта предоставил ему мощный трамплин для самораскрытия. И человечности, так и светившейся в мудром взоре.

Взор обращён был на нас, на людей, а не на голоэкран, с ходу развёрнутый Гильденстерном. Голоэкран содержал документ, присланный в Бабилон Чрезвычайной комиссией Юрбурга — распоряжение-просьбу немедленно доложить об обстановке вокруг Бабилона и в целом по Эр-Мангали — и в меру сил поспособствовать экспедиции в достижении её целей. Там говорилось, насколько я знал, и об особенной важности будущей миссии Гильденстерна, предпосылкой которой должен был стать успех экспедиции — как основание для наделения Гильденстерна «Короной Сида», должного сделать его настоящим героем.

Весь этот сложный, местами запутанный текст, мудрый начальник посёлка даже не стал прочитывать. Он только взглядом мазнул по фамилиям подписавших: Гуггенбюлль, Фенбонг, Саллимен, Лоренцер…

Первым же делом спросил у нас о насущном. Дескать, здоров ли агент-супервайзер Саллимен, его добрый соратник и друг.

— Полагаю, здоров, — отвечал ему Гильденстерн вне каких-либо добрых человеческих сантиментов.

Данный сухой, неразвёрнутый способ ответа, как мне кажется, покоробил агента-супервайзера Нулбрайта и настроил его на общение в официальном ключе, вместо возможной до этого тёплой простой беседы.

— Чем обязан? — спросил комендант холоднее, чем прежде.

Гильденстерн объяснил:

— Я был послан сюда из Юрбурга с экспедицией сообразно с решением Галактического Альянса о разведке текущих процессов на Эр-Мангали…

— В экспедиции два человека? — задал Нулбрайт резонный вопрос.

— Нет, нас трое, — сказал Гильденстерн. — Третий здесь не присутствует. Экспедиция наша должна будет подтвердить (или опровергнуть) факт присутствия ныне на Эр-Мангали демонических сил. Вам известно ли что-то на этот счёт, господин комендант?

— Предположим, известно, — с глубокой печалью промолвил Нулбрайт.

— Чрезвычайной комиссией, правящей ныне Юрбургом, мне даны полномочия вас опросить о подробностях.

— Я не знаю подробностей, — горестно вымолвил комендант. — Я никогда не покидаю посёлка. Но я слышал о демонах. Слышал такое, что приходится этому верить. Демоны в данный момент оккупировали Джерихон. Также они, вероятно, присутствуют и в Содоме. И на Мутном ручье. И на Чёрной скале, по-моему. Но за все эти сведения не могу поручиться. Все, кто рассказывали о локациях выхода демонов, сами не видели ничего, о чём говорили. Те же, кто видели, больше уже не расскажут. Их убили. Увы. И, насколько я знаю, убивали не сидские оккупанты, а ужасные демоны.

— Значит, вы, — мигом обрадовался Гильденстерн, — сообщите всё это в отчёте для Чрезвычайной комиссии? — По лицу его явно читался такой ход мысли: раз комендант своим именем подтверждает присутствие демонов, то самому ему можно ничего дополнительно не исследовать. То есть, в самом начале экспедиция завершена, её цели достигнуты.

В целях-то было, по сути, два главных пункта: доказать, что на Эр-Мангали в самом деле имеются демоны; показать, что Альянс на планете не совсем побеждён, а ещё сражается.

— Сообщу ли? — переспросил комендант-супервайзер Нулбрайт. — Ты имеешь в виду, передам это через тебя?

— Именно так, — объявил Гильденстерн, делая вид, что не слышит скептической интонации. — Как известно, с планетой Эр-Мангали более нет мало-мальски надёжной связи, что, по всей вероятности, обусловлено разрушением всех Н-антенн и Н-излучателей.

— Верно, — кивнул комендант, проницательно глядя в нахальные глазки начальника экспедиции. — Верно то, что войска мерзопакостных орков из Сида в самом деле разрушили нам все антенны и излучатели. Верно и то, что надёжной Н-связи у Бабилона с Альянсом отныне нет. Но неверно одно –утверждение, будто отсутствие настоящей надёжной связи должно теперь компенсировать связью ненастоящей и ненадёжной.

О ненадёжности — это намёк был на Гильденстерна. Вежливый, аккуратный такой намёк, можно сказать это к чести агента Нулбрайта.

Ну а что Гильденстерн? Он взбеленился совсем от правды. Он воскликнул:

— Послушайте-ка, комендант, да какое вы право имеете заявлять о моей ненадёжности, если я был на Юрбурге уполномочен Чрезвычайной комиссией во главе с Гуггенбюллем?!

— Не исключаю, — ответствовал Нулбрайт, — что комиссия не владела полнотой информации относительно вас. Может быть, мне известно о вас что-то такое…

— Что?

— Да вот это! — И Нуланд воздел к потолку неаккуратный обрубок правой своей руки. — Вот чего стоит надёжность такого партнёра, как ты!

А Гильденстерн? Трудно представить, но у парня хватило наглости для такого ответа:

— Эка невидаль — нету руки. Между прочим, у Саллимена она тоже не появилась. Он, тем не менее, заседает в Чрезвычайной комиссии Юрбурга и за руку свою мне не пытается мстить. А почему? А потому, что признаёт мою важность для дела Альянса.

— Ты невежлив, — сказал с осуждением комендант. — Ты привёз мне с собой документ за подписью Гуггенбюлля и Саллимена и считаешь, наверное, что я должен в лепёшку разбиться, чтобы только помочь тебе сделать в Альянсе карьеру.

— Не нужна мне карьера! — обиделся Гильденстерн. — Мне важней само дело. Расскажите-ка мне, комендант, кто кому из нас помогает? Вы сидите под куполом Бабилона — и просидите ещё, пока хватит энергии для удержания поля. Вы не кажете носа наружу и рассуждаете о тяжёлой своей работе. В чём она состоит: в том, что последний посёлок колонии до сих пор не оставлен? Или, скажу поточнее, половина посёлка?

— Я, между прочим, — произнёс комендант с достоинством, — у себя в Бабилоне не закрыт от проблем, принимаю множество беженцев. Из Зеона, захваченного сидянами. Из Джерихона, которого больше нет. Из Содома, которого лучше бы не было. Где бы все эти люди отыскали себе приют, если б не я, если б не мой посёлок? Если бы, наконец, не запасы, накопленные в Бабилоне — их приходится мне теперь экономно расходовать…

— Но запасы иссякнут, — сказал Гильденстерн чуть ли не со злорадством. — И энергия купола не продержится вечно. Что будет дальше? Чем всё закончится для Бабилона, если никто не изменит ситуации там, снаружи?

Он, похоже, запугивал супервайзера Нулбрайта. И нельзя утверждать, что не преуспел отчасти.

— Да, — сказал комендант. — Безнадёжное дело прятаться здесь от сидян и от демонов. Ладно, сидяне: это враг не особо понятный, но хотя бы превозмогаемый. Ну а демоны — их вообще ничего не берёт!..

— Отчего же тогда вы мне не хотите помочь сделать то, что поможет вам разобраться с неуязвимыми демонами?

— Ну, раз так, — Нулбрайт грустно вздохнул, — хорошо, помогу. Но сначала и ты мне поможешь. Да, Гильденстерн, ты поможешь сначала, а я потом. Потому что есть несколько дел, которые надо бы сделать, но некому. Если не сделать их, всё остальное будет бессмысленно. Просто наш Бабилон иначе и не доживёт до победы над демонами.

4

Третий голос в истолковательной какофонии

(свистящий шёпот от Коннелла Р. Макконнелла — адресованный судье Фенбонгу и адмиралу Гуггенбюллю втайне от супервайзера Саллимена)

Мне, признаться, в самом начале уже не понравился, как повёл себя человек, назначенный комендантом Нового Бабилона. Мне не хотелось бы, чтобы нижеизложенное бросило тень на доброе имя супервайзера Нулбрайта, но в такой ситуации, коей мне довелось быть свидетелем, я не могу — не имею права молчать, ибо молчание суть трусливое недонесение, каковое порой помогает недобросовестному начальству избегать своевременных действий и скрывать назревающую проблему, ловко вводя в заблуждение наш любимый Альянс.

В тот момент, когда мы — я и Мак-Кру с Гильденстерном — одолели великое множество сложностей и сумели добраться до головного посёлка колонии, чтобы немедленно встретиться с Нулбрайтом, его комендантом, нам неведомо было, отчего комендант не спешит, отчего он откладывает аудиенцию (не на час, не на два, а едва не на целые сутки). Я сказал Гильденстерну, что Нулбрайт, наверное, занят. Я сказал: он начальник, и у него дела. Я и думать не мог, что агент-супервайзер Альянса может попросту пьянствовать, может пить и спиваться с горя, потреблять алкоголь.

Но в тот час, когда Нулбрайт пригласил нас к себе во дворец, я с изумлением обонял запах спирта и винного перегара, доносящийся не откуда-то — от коменданта. То есть, от жалкого вида сгорбившейся фигуры, что, восседая за овальным столом, опиралась ладонью и культей второй руки, чтоб на весу та и другая не задрожала.

В том кабинете, где комендант нас принял, он был отнюдь не один. Рядом стояли телохранители Ларри и Перси (это они за нами ходили в гостиницу). Чуть подалее также стояли люди — среди которых мной тут же был узнан доктор по имени Джойс, а Гильденстерном — высокопреосвещенный Питер Бойтано, лидер сектантов из ныне разогнанного Зеона, оккупированного неприятелем. Но не от Ларри и Перси, ни от Пита и Джойса дух алкоголя не исходил, из чего мы могли заключить, что комендант напивался в одиночестве, без какого-либо их учавстия.

(Кстати, я только лишь в этот момент догадался, что и Мак-Кру нас покинул по сходной причине — этой же ночью, накануне аудиенции. Больше того, я загадал на будущее, что и Мак-Кру, как появится, будет выглядеть наподобие коменданта, то есть настолько же скверно, насколько и он).

И Гильденстерна, мне кажется, нюх не подвёл. Не исключаю, поэтому, что, обнаружив начальство колонии в столь откровенно жалком и бедственном состоянии, он и решил, что недурно бы на него надавить.

Не дожидаясь запроса от коменданта, он развернул голоэкран с распоряжениями Чрезвычайной комиссии и полномочиями своей экспедиции, не собираясь, по-видимому, опускаться до личных просьб.

Но коменданту подобный подход не понравился.

— Как поживает, — спросил он, поморщившись, — добрый мой друг и соратник агент-супервайзер Саллимен? — Старец надеялся, что у него получится поговорить обо всём, только не о деле.

— Жив, — сообщил Гильденстен. — Правда, рука его нездорова.

Не намекал ли он калеке на что-нибудь?

Нулбрайт в ответ содрогнулся. Вскричал:

— Чем обязан такой угрозе?..

А Гильденстерн:

— Я был послан сюда из Юрбурга с экспедицией сообразно с решением Галактического Альянса о разведке текущих процессов на Эр-Мангали… — Он повторил все главнейшие тезисы с голоэкрана, так как Нулбрайт по-прежнему на экран не смотрел.

— Ты невежлив, — сказал комендант. — И отрезал мне руку!

— И вторую отрежу, — пообещал Гильденстерн.

— Нет, — сказал ему Нулбрайт, — мы этак не договоримся. Что же я буду расшибаться в лепёшку, чтобы ты, негодяй, достигал своих целей?

— Мои цели, — сказал Гильденстерн лицемерно, — это цели Альянса. Потому ты мне должен помочь заполучить к этим целям средство. Ты отправишь Альянсу ту писульку, что я скажу. Лишь тогда, так и быть, я приеду на Эр-Мангали в третий раз, чтобы всерьёз разобраться с демонами.

— Почему не сейчас! — завизжал комендант.

— Потому не сейчас, что дружки твои, что засели на Юрбурге, нагло зажали кое-какой артефакт. И говорят, что если ты им не дашь отмашки, то с артефактом они ни за что не расстанутся. Сами будут носить эту «Корону Сида», надевая по очереди.

Мне показалось, что Гильденстерн несправедлив и невежлив к людям, его пославшим. Но, с другой стороны, его тактика явно подействовала на коменданта Нулбрайта. Потому я не вмешивался. Просто запоминал.

Нулбрайт смягчился. Заговорил о сделке.

— Вот, что, — сказал он, — я всё напишу, как вам надо для экспедиции. Напишу, например, что Альянс так и не проиграл в этой долбанной мутной кампании против Сида. Трудно ли мне написать, будто не проиграл? Напишу и о демонах. Чёрт их поймёт, что они такое. Но, наверное, есть они, демоны, если стряслась на планете такая задница. Всё напишу, мне не жалко. Но при условии. Экспедиция, кажется, послана с целью ориентации? Вот и мне очень важно сейчас сориентироваться на континенте.

— Да? В чём конкретно?

— Прежде всего — в наших собственных и отрядах, и гарнизонах. Где противник, я в общем-то знаю: он почти что везде. Кроме, разве что, мест, где царят существа демонические. Но вот наши — мне трудно понять, то ли всё ещё есть они, то ли давно уже нет. Посылаешь людей убедиться — так не возвращаются. Я и просил бы твою экспедицию прояснить, есть ли наши войска у Хвандехварова леса, спасся ли кто-нибудь возле Седой опушки, держат ли наши Дальнюю шахту и шахту Лесную… Просто давно не поступало вестей.

Комендант говорил, а я думал: а в чём подвох? Вроде, всё гладко. Даже, как будто, легально. Кто возмутится в Альянсе подобной сделкой? Вроде бы, Нулбрайт для дела, не для себя…

Правда, наверно, всплывёт, когда К.Гильденстерн поломает шею.

5

Четвёртый голос в истолковательной какофонии

(блеющий старческий дискант от коменданта Нулбрайта)

Я безупречен. Ко мне не должно быть претензий. Кто поверит в Альянсе, что супервайзер Нулбрайт предпочёл своё личное дело великому долгу? Нет, никто не поверит. А поверит, так кто докажет?

Главное, нет никакого экономического интереса. Для коменданта посёлка нет ни малейших выгод, одни издержки. Да, могут вспомнить потом, что Гильденстерн отхватил мне руку. Но не мне одному: вот и Саллимен в той же позиции. Кто из нас, если что, отомстит обидчику: я? Почему не он? Утешительно быть не единственным подозреванием.

Это если несчастье случится. Бывает же, что не случается. Ну, если нет, Гильденстерну тогда повезло. Я комендант осторожный. Я не повторяюсь. Делать мне нечего — подтверждать им закономерность. А на случайности даже Клапациус срежется. Разве он выведет вероятность из единичного?