или Активность недеяния в отношении наблюдаемых признаков реактивности:

исполняет Кай Гильденстерн. Adagio moderato

1

От пребывания на Камарге — на планете, как будто, не маленькой и весьма густонаселённой — Кай получил впечатления самые скудные. Что ему встретилось? Несколько улиц, космодром да гостиница «У Орландо», а в гостинице — два человека, по-прежнему два: Финьес и Трентон, плюс искусственный интеллект Клапациус-18, одушевляемый этим последним.

Финьес готовил — видать, специально для Кая — вегетарианские завтраки и обеды, под предлогом которых ежедневно с ним коммуницировал — и походило на то, что старался втереться в доверие, но неуклюже, не от души. В его тоне Кай не мог не отметить излишнего заискивания, чуть ли не раболепия, адресованного, видимо, не столько герою Эр-Мангали, сколько ценному кадру для Галактического Альянса — и, как следствие, отстранялся. С неизменной вежливостью благодарил его за заботу, но на этом и всё. Путь к доверию Кая лежит вовсе не через желудок. Уж скорей — через пищу иную — для интеллекта.

Трентон с Клапациусом наперебой ориентировали Кая в настоящем, прошлом и будущем самых различных доступных прогнозу локаций. Может, ценою дезориентации в чём-то главном, только Кай их на том не поймал — и не может судить. Факт, что лояльность Альянсу и Трентона, и Клапациуса-18 подтверждалась взаимным прогностическим мониторингом. Оператор следил за машиной, а машина за оператором — и ни та, ни другой не имели статистически значимых подозрений. Это при том, что суперпредатель Макдональд был ещё на Эр-Мангали забракован в качестве оператора — и не кем-то — самим Клапациусом.

Что ж, наблюдая за новым, восторженным состоянием Трентона, Каю также нетрудно поверить, что хромой инженер искренен в избранной роли, счастлив, покорен судьбе и агенту Лоренцеру.

Ну а Кай? Он-то Лоренцеру не слуга. Он хотел бы считать себя вольным и непокорным — и опасным для Галактического Альянса. Да, хотел бы… Но, что странно, Клапациус этого не подтверждает. Верит ему чуть ли не с Трентоном наравне, вовсе не ждёт подвоха… Может, оно и к лучшему, только как бы не наоборот!

А вот с кем Кай за пару недель не встречался ни разу (и, по правде сказать, даже не попытался), это с подлым Макдональдом (ибо зачем?), да со следователем Мак-Кру (так как тот, вероятно, ни разу не просыхал в перманентном своём запое).

Может, с последним и стоило потолковать. Вероятно, Мак-Кру заливал алкоголем какую-то боль, накатившую по возвращении с Эр-Мангали. Наплевав, между прочим, на то, не усмотрит ли Лоренцер в том протеста (а что точно усмотрит, порукой тому служило прозрачное осуждение Финьеса: мол, опять, как свинья, не внимает увещеваниям от начальства)… Ну, свинья, или нет, а вот Каю подумалось, что запойное пьянство Мак-Кру человечней сравнительно и с тревожным оппортунизмом толстенного кока Финьеса, и с восторгами Тома Трентона, хромца-инженера.

И восторг, и тревога охраняют неправедную позицию.

2

Интересен ли Каю Клапациус-18? Сам по себе — да ни капли!

И, однако, Клапациус никогда не бывает просто «сам по себе». Он находится в сложных отношениях: к миру, к бытию, к становлению… В частности — к Каю и к Гаррису, к Юрбургу и к Эр-Мангали, к Сиду с Альянсом, к «Антаресу» и к «Бетельгейзе»…

Этими отношениями Кай прибинтован к нему чуть ли не столь же надёжно, как Трентон. Ибо надо же знать. Ибо не знать — не выход.

Трентон с Клапациусом — конкуренты для Гарриса. Оба готовы беднягу дискредитировать, указать на слабейшие стороны прогностического процесса. Вероятно, их критика не беспочвенна. Но, с другой стороны… Это Гаррис помог Каю справиться с Асмодеем, а никакой не Клапациус-18.

Потому и сейчас Кай отнюдь не согласен отдавать предпочтение статистическим выкладкам великолепной машины Трентона. Гаррис вовсе не хуже Клапациуса. Он человек. Он лучше. Дело другое — что Гаррис с его предсказаниями сейчас недоступен. Лишь поэтому Кай и готов рассмотреть сообщения вражеского оракула. Но и готовность его не включает никакой безоглядной веры — ни в процент вероятности, ни в фактичность идей. Дело другое — что по прогнозам Клапациуса ныне сверяются Лоренцер и Альянс. Значит, и Каю весьма не мешает быть в курсе его прогнозов. Ибо из них проистекают действия. Знаешь прогнозы и цели Альянса — значит, узнаешь и меры, которые он предпримет. И тогда, опираясь на это знание, действовать и самому — корректируя результат.

Вроде, разумно? Ну да. Только сложно. И подозрительно: можно ведь и обмануться. Да и Клапациус настороже. Вмиг уличит тебя в корректирующих намерениях. Странно, что не уличил до сих пор, хоть намерения и в наличии. Значит ли это, что ничего скорректировать не удастся? Нет, удастся, сказал себе Кай. Но, наверное, позже. В некий момент, не просчитанный ныне машиной. Ей-то трудно считать — столько всякой дурной цифири.

Нет. Неправда. Пробуксовка мышления в плотном тумане цифр существует не где-то, а только в уме у Кая. Тому Трентону цифры ничуть не мешают, а тем более — самому же Клапациусу-18. Это он их привлёк, он их вывел, он ими думает. Для него они сёстры родные и магический способ познания, подводящий под смысл бытия цифровой фундамент.

Этот способ годится для Трентона, но для Кая совсем не годится. В том взаимная непрозрачность между действиями умов. Перевод — вот что надобно Каю, чтобы действовать наравне. Смысловой перевод, без оглядки на цифры. Прочь статистику, а вот логику поддержать, так он сможет понять по-своему всё, чем Трентон с Клапациусом очаровывают Альянс.

Если отнять от свидетельств Клапациуса всё, что в этом кентавре примешано от терранской традиции вычислительной машинерии, то останется что? Чистота сообщения из источника родом из сидской ксенокультуры. То, что без лишних добавок принимает и Гаррис.

3

Ладно, решил про себя Гильденстерн, удаляясь в свой номер. Если отвлечься не только от цифр, но и от рваной стилистики сообщений Клапациуса, то с опасностью для «Антареса» вот как всё обстоит.

Было так, что вернувшийся с Эр-Мангали крейсер героя затаился в мирке Малого Ардарика на небольшом удалении от прямого пути на Юрбург. На борту находился провидец, который знал, что к погоне от Галактического Альянса подключились и космопираты из числа стартовавших с Эр-Мангали. Но не ведал провидец, что не скроется крейсер от Клапациуса-18, ибо Клапациус был от него хорошо экранирован. И разведал Клапациус месторасположение крейсера, и сообщил он в Альянс, как ему полагалось. И пошла по Альянсу да по пиратскому братству весть о том, где таится «Антарес», каковой надлежало захватить или уничтожить. В операции были задействованы главные силы космопиратов и полицейские офицеры Альянса, к оным прикомандированные.

Между тем на планете Эр-Мангали распоясались демоны, что когда-то сидели по норам при владычестве Асмодея. И проведал Клапациус, что не будет с последними сладу, если герой (или группа его приспешников) не вернётся на Эр-Мангали во всеоружии да с артефактом, именуемым ныне «Короной Сида». И пошло по Альянсу скорректированное послание, по которому запрещалось уничтожение и героя, и приспешников оного, и, соответственно, крейсера. Но не вняли пираты внесённой коррекции, ибо был предводитель их обуреваем демоном, у какового имелись отдельные счёты к основному герою и к группе его, а равно и к крейсеру.

И повелел предводитель пиратов по кличке Паук, чтоб офицеры Альянса, известные по именам Митч и О’Райли, захватили героя и разрушили крейсер вопреки руководству Альянса. И пытались они отыскать героя на пути от Ардарика до Юрбурга, но нашли не его самого, а всего лишь сподвижника, звали которого Честер. И привезли они Честера на Парадиз к Пауку, и таилась в том действии тактическая ошибка. Ибо Паук в демоническом гневе истребил офицера Митча, сам же погиб в поединке с демонической силой, отныне проснувшейся в Честере.

Честер подверг истреблению космопиратское кодло на Парадизе. Только троих не достал: офицера О’Райли, Джоша и Оуэна, каковые с поспешностью стартовали в направлении Ардарика, дабы исполнить-таки (кто на страх, кто на совесть) волю покойного Паука относительно крейсера и его экипажа. Этих посланников ожидали, однако, трудности. В распоряжении их не нашлось звездолёта, так как пиратскому флоту держаться вблизи Парадиза помешали жестокие распри да жажда наживы в более людных участках космической Эйкумены, чем окрестности Юрбурга в данный период сидско-альянсной войны. Что же касается звездолётов космополиции, то и они в почти полном составе были брошены в удалённую топку звёздной войны — ныне они защищали от Сида наиценнейшие архипелаги Альянса, протянувшиеся от Уошингтон-Пойнта до Санта-Моники.

Да, вот теперь всё понятно. Вышел осмысленный нарратив.

4

Да, так понятнее. Отвлекаясь от рваной стилистики сообщений Клапациуса, Кай обрабатывал новые порции информации, удаляя без жалости всё, что казалось лишним, добавляя своё… Трентон сказал бы, он потакал иллюзии. перевирая точнейшие сообщения. Кай отвечал бы, что склонен поверить интуитивным критериям достоверности, а не машинному тексту, обязанному поклоняться цифровому болвану, незримому идолу пробабилистики.

Всё, вроде, как у Клапациуса. Но и не так. Как-то живей. Хоть не скажешь, что человечней.

Не обнаружив в условленном месте ни одного звездолётного флота, хитрый О’Райли сказал: «Сами видите, не получается. На весь Юрбург остался один лишь линкор „Маджестик“, но адмирал Гуггенбюлль, очевидно, имеет иные планы, чем стартовать по нашему с вами велению в направлении Ардарика». Оуэн с Джошем ответили: «А какое нам дело, что там напланировано адмиралом по имени Гуггенбюлль?». А О’Райли на то: «Так „Маджестик“ — он, знаете ли, здоровенный такой дредноут. Уж такую махину нам, братцы, не захватить — даже при полном везении». «Что же ты предлагаешь?» — спросили с презрением Оуэн с Джошем». «Подождать, — сказал он, — может, что-нибудь здесь изменится. Не навек же системе Юрбурга быть безлюдной». «Нет, — ответили Оуэн с Джошем, — нам Паук не позволит ждать. Он послал нас не ждать, а уничтожить „Антарес“ на Ардарике. Коль не отыщешь в ближайшие дни способ туда добраться, мы будем резать тебя по кусочку, начиная с не самых важных». В не особенно важные головорезы определили для начала фалангу мизинца на левой руке. «Понял! — воскликнул О’Райли почти жизнерадостно. — Нам сейчас же пора прилететь на Плюмбум-11, там, вероятно, ещё приземляются звездолёты. Не скажу за военные, но хоть какие-нибудь».

И они прилетели на Плюмбум-11, но звездолёта не встретили. Тот, на который О’Райли надеялся, давно уже стартовал. Так он лишился второй из фаланг мизинца. В самом деле, какой в ней быть может прок? Так обрубок и сяк обрубок — подумаешь, разница. Бедный О’Райли, однако, фалангами дорожил. Он пытался бежать — прямо там же, на Плюмбуме, сразу после того, как уткнулся в тупик с междузвёздным транспортом. Думал скрыться от пары паучьих прихвостней среди толп плюмбумического хулиганья, но и тут не сумел просчитать. чем побег обернётся. Кто и когда жалел беглецов на лунах жестокого Плюмбума? Кто и когда отказался бы поглядеть, как офицеру космополиции крепкие парни весело режут пальцы? Их просили на бис, Оуэн с Джошем старались — и на радостях отхватили много больше фаланг, чем рассчитывали в начале; в общем, О’Райли решительно не повезло. «Нет, ну сам виноват! — говорил ему Оуэн. — Для чего побежал?». «Я хотел, — отвечал однопалый О’Райли, — поподробней узнать о звездолётах в окрестностях Плюмбума». — «Где узнать?» — «Там, на секретном узле космополовской шифросвязи». — «Ну так пойдём да узнаем секреты вместе».

И пошли. И узнали-таки — о спасительном для остатков руки О’Райли корабле под названием «Бетельгейзе». Этот глупый корабль очень древней модели после старта из Юрбурга где-то с неделю уже провисел на орбите, был там отнюдь не однажды захвачен пиратами, но ни одной из абордажных команд не удалось отыскать, чем бы на нём поживиться. Просто пустая консервная банка, хоть и с историей — ну да кого та история интересует? Раз никого, так такую, поди, не продашь. Даже остатками топлива не поживиться — старое, не современных кондиций! Можно, конечно куда-нибудь перелететь — как ни странно, кораблик ещё летает — но тихоходность его не могла никого устроить. Чем бы помог медленный гроб пиратам? Так что пустующую «Бетельгейзе» по испытании ходовых возможностей так и оставили медленно дрейфовать в безразличии полном, куда бы не прилетела.

«А куда, — пряча левую руку за спину, задал вопрос О’Райли, — должен был направляться корабль изначально, при старте с Юрбурга». «Вроде, к музею», — ответил дежурный. Второй подтвердил: «Да, к корабельному, что на Малом на Ардарике. Но после старта пилот с космогатором не смогли отыскать координат Ардарика ни в одном из современнейших справочников. Потому и оставили звездолёт на орбите до окончательного прояснения цели». «Ха! — оживился О’Райли. — Кажется, мы спасены». Адресатами реплики, видимо, были остатки пальцев. Но и Оуэн с Джошем остались довольны новостью. Истинно, знание движет Великим Космосом. Зная координаты и корабля, и Малого Ардарика, можно корабль довести-таки до музея. Правда, с другими задачами, привнесёнными от Паука. Космопираты, известное дело, не бывают особенно озабочены сохранением исторических памятников.

А уж у тех офицеров Альянса, кто, как О’Райли, им служит недобровольно, все заботы порою центрированы на сохранении пальцев. Он на Плюмбуме всё-таки сохранил кой-какие пальцы — ровным счётом один на пострадавшей левой, а на правой — все пять; если обе руки не показывать, можно думать, что не калека. Подлетая уже к дрейфующей «Бетельгейзе», он мечтал только лишь об одном: чтобы старый корабль не оказался разбитым, или пуще того — безнадёжно взорванным.

Но повезло! «Бетельгейзе» пираты побрезговали взорвать. Просто не верили, что кого-нибудь гибель её опечалит. «Он молодец, — говорил уже Оуэн Джошу об офицере О’Райли. — Понял, что значит замотивировать человека?». Ну а Джош ему: «Может, замочим? А то отомстит за пальцы». — «Не отомстит! Он не нас — Паука испугается!». И всё верно: волна пережитого ужаса на Парадизе до сих пор офицера О’Райли не отпускала. Вероятность отмщения за искалеченную конечность и по Клапациусу приближалась к нулю.

5

Факт, что корабль на ходу, крупно порадовал не одного лишь О’Райли, но и Джоша, и Оуэна, и других, кто был с ними на борту поискового катера — бессловесных статистов, повсюду их сопровождавших. Лишь затем тот пилот, что доставил их к «Бетельгейзе», намекнул, что старинный корабль не способен нести их катер — ни в ангарном отсеке, ни даже снаружи. «Почему это?» — строго спросил О’Райли. «А потому, — отвечал пилот, — что на всём звездолёте нет ни ангарных отсеков, ни подходящих шлюзов. Там огромный жилой отсек для перевозки немаленькой партии колонистов, а весь прочий функционал сведён к минимуму». «Это как, — спросил Джош, — нам придётся оставить катер?». «Да, — ответил пилот, — и стыковка-то на соплях. Эти шлюзы не выдержат основательного разгона. Катер просто сомнёт — это в самом хорошем случае. В нехорошем — взорвётся». Что взорвётся, понятно: на катере боезапас. Лишь «Бетельгейзе» — она звездолёт гражданский.

Сказано — сделано. Освободились от планетолёта, впятером полетели на Бетельгейзе к Малому Ардарику. Джош жалел: «Это как же, я не понимаю, мы теперь будем расстреливать крейсер?». Да и Оуэн: «Жаль. Не получится. Не расстрелять их с орбиты, да и в атмосфере вряд ли». А О’Райли: «Не будем расстреливать. Сядем рядом, прикинемся экскурсантами, заберёмся на крейсер, тогда уже всех переколем».

Весь последний аккорд космодрамы о ловком пройдохе О’Райли и его несгибаемых спутниках был у Клапациуса сформулирован в категориях будущего. И потому, вероятно, Кай затруднялся вообразить картину. Знал лишь одно — это картина боя. Боя не где-то снаружи, а прямо внутри «Антареса». Боя, к которому экипаж оказался готов, а «экскурсанты» не очень. Боя, как будто, с сухим и разгромным счётом.

Правда, это не окончательно. Может ещё меняться. Дело не в том, что у Клапациуса не застывают цифирки. Дело в картине — она не сложилась у Кая, пока не сложилась. Не потому ли, что ныне ещё не известно, не удастся ли Каю вмешаться лично — лично вмешаться в судьбу «Антареса».

— Не успеешь вмешаться, — твердил ему Трентон. — Мы здесь, на Камарге. И, пока не придёт звездолётная яхта Лоренцера, не имеем возможности стартовать. А «Бетельгейзе» давно на пути к Ардарику. Да, тихоходна. Но и яхта у Лоренцера не настолько быстрее, чтоб на неё рассчитывать. Можно пытаться, но лишь для очистки совести.

Кай упирался:

— Ну, значит, придётся поставить перед Лоренцером ультиматум. Если хочет меня пригласить на Эр-Мангали, то летим туда кружным путём через Ардарик, предупреждаем товарищей!

— Бесполезно, — вздыхал инженер, — да и Лоренцеру не понравится. Время, знаешь, работает не на нас. Впрочем, ладно, раз ты так настроен… Только зря, говорю же: сам Лоренцер тоже заинтересован, чтобы никто на «Антаресе» не пострадал. Сам ведь помнишь, герой в ожидаемой миссии предполагается коллективный. Вот хоть сверься с Клапациусом-18… — Трентон опять набирал прежний запрос для оракула. — Ну, смотри: всё получается и без тебя. А эффективность вмешательства из Камарги — нулевая, практически нулевая! Видишь, как сложится ситуация — и сама, без вмешательства нас с тобой. Цифры меняются к лучшему, только к лучшему.

Цифры, однако менялись и так и сяк, но Том Трентон уверенно обозревал тенденцию. Он восклицал с несомненной искренностью:

— Видишь, всё точно! Глупо не верить прогнозу Клапациуса-18.

Кай, вроде, верил, но не Клапациусу, а себе. Он понимал: есть две версии истины: цифровая и нецифровая. Версии эти потенциально диаметральны, хоть в актуальности всё их различие неуловимо. Если бы Трентона кто ознакомил с текстом, представшим в интуитивной реконструкции Кая, то хромой инженер не посмел бы и думать, что перед ним отдельная новая истина. Он решил бы, что видит лишь облегчённую — для профанов, подобных Каю — и неточную — по скудоумию — передачу единственно верного сообщения, получаемого в диалоге с Клапациусом-18.

Впрочем, что это он: «если бы кто…». Есть кому ознакамливать Трентона — ведь на то и Клапациус-18, чтобы слуги Альянса не зевали и не дремали. Что бы не выяснил Кай, это будет предметом машинного сообщения — как и всё, что явилось в прозрениях Гарриса о герое.

Об «Антаресе» ныне — это частный вопрос, некрупный. Но впереди поджидает заглавная тема миссии. Нечто, что Каю предписано сделать на Эр-Мангали, вооружившись «Короной Сида». Будут ли в этот момент совпадать нарративы в предсказаниях от Клапациуса — и от Гарриса — и от него самого?