или Образ желаемого результата нуждается в более чёткой артикуляции:

исполняют Беньямин Родригес, Кай Гильденстерн. Lento con ansia

1

Эр-Мангали

— Может, вернёмся уже? — сделал новый подход Суарес.

Валентино насупился:

— Нет. Что мы скажем своим? — для недавнего дезертира парни в окопах стали уже своими. А отчего: придавил груз ответственности. Сам сержант назначал его главным в разведовательном походе — и не какой-то Родригес, а Коллинз несамозванный.

— То и скажем, — ответил Суарес, — что орки ушли.

— Может, все не ушли, — возразил Валентино, — может, где-нибудь прячутся.

— Тю, мы что, виноваты, если враги попрятались? — возмутился Фаринг.

— Если вернёмся, доложим, а враг не разбит…

— …то Валентино получит по шапке, — закончил Суарес.

Валентино на то:

— Все мы получим! Не думай, что жив останешься!

— Тю, да понятно! — Фаринг аж сплюнул от застарелой досады. — Мы в подозрении после того дезертирства.

— Ха! — Валентино зашёлся в незаразительном смехе. — Может, напомнить тебе, кто нас первый подбил?

— Тю! Разве я?

— Ну а разве не ты? Кто говорил: неужели нам всем слабо?

— Тю. Да мало ли что говорил! Я ж не думал, что вы поведётесь…

— Ты провоцировал нас на деяние против Галактического Альянса!

Слыша последний довод, Бенито не выдержал — расхохотался. Хоть вообще-то уже зарекался как-то участвовать в их несмешных диалогах. Не вовлекаться — только лишь в этом его позиция. Он же не хочет себя превратить в боевое орудие сидско-альянской войны.

— Что здесь смешного? — сорвался на крик Валентино.

— Да, что смешного! — воскликнул Суарес. Трудно сказать, то ли искренне, то ли старался передразнить Валентино.

— Тю, — сказал Фаринг. — Скажи, что смешного, тебя же спросили.

— Ничего, — сообщил Бенито, не прерывая смеха. Ишь ведь какие: хотят от него отчёта! Все втроём от него одного.

— Ну так и нечего ржать, — сделал вывод Фаринг.

— Знаешь ли ты, — Валентино прищурился, — отчего он смеётся?

— Тю, да откуда…

— А я вот, прикинь, догадываюсь. Этот вражина хотел бы, чтоб мы перегрызлись. Мы друг на друга орём, а он молча идёт, ухмыляется. Типа, все мы дезертиры, а он не при чём.

— Тю. А ведь точно. Он, кажется, против Альянса. Ну, я так думаю. Хочет, чтоб было хуже.

— Вот! Это он, а не Фаринг нас брал на слабо! — заявил Суарес. — Помните, что говорил, когда был сержантом? Вот что он нам говорил: «Не геройствовать!», «Тихо сидеть, не высовываться!», «Кто пришёл воевать, тот сумеет всего лишь подохнуть».

— Тю, да я не такое вспомню. Это он говорил: убегать, типа, вряд ли получится. Дескать, пытайтесь, кто хочет, но я не советую. Я не советую, но попытайтесь, если не трусы.

— Нет, он так говорил: «Кто убежит, будет слоняться, пока не пристрелят». И говорил: «Стерегитесь заградотрядов, если будете нафиг валить». И ещё утверждал, что сидяне не орки. Может, он им и продался?

— Точно! Он специально же предупреждал, что перебежать не выйдет. Был так уверен… наверное, сам пытался!

Ишь чего парни припоминают. А Родригес-то думал, что был осторожен в публичных речах перед строем. Что теперь оставалось? Высокомерно молчать, сопровождая их лай одной лишь кривой улыбкой. Это их разговор. Пусть уже сами до чего-нибудь договорятся. Вздумают нападать не на словах, а на деле — так у него есть отличные шансы ответить. Есть способность, полученная от Пирамиды, есть расчёт на внезапность, с которой она обнаружится.

Нет, отступили. То ли кривая улыбка их так отпугнула, то ли подумалось, что вины на него не взвалить. Что такое слова, даже засевшие в памяти? Это ветер, всего лишь ветер.

Валентино сказал острожно:

— Ладно, будем к нему присматриваться. Если сделает что-нибудь новенькое, или скажет чего в оправдание мерзких орках — тут-то мы его цап-царап, и доставим домой, как предателя. А сержант засчитает за результат.

Это и всё? Дезертируя ранее, были куда решительней. Вот теперь, в разведмиссии, дуют на молоко.

— Значит, дальше идём? — с тоскою спросил Суарес.

— А чего ты хотел? Нас не примут назад без надёжного результата, подтверждаемого этими самыми летунами!

— Да какой они ждут результат?

— Да какой-нибудь. Замочили врага — результат. Заловили предателя — тоже. Но не так, голословно, а строго документально. Ведь потом докажи, что предатель был он, а не ты.

Догадались ребятки, что вовсе не всё так просто.

— А вот эти летучие шарики — они пишут одну картинку, или, может, и все разговоры тоже?

— Да откуда мне знать? Разве я инженер по шарикам?

— Тю, так может, они вообще ничего не пишут?

— Может и так. Но потом вдруг чего обнаружится — будет поздно.

— Значит, дальше идём! — прозвучало на сей раз уверенно. Но никто не вскочил, даже сам Валентино — инициатор движения.

Ха! Они ищут надёжную отговорку. Вот она, кстати:

— Нам жратвы положили не так-то уж слишком много, — заметил Суарес.

— Тю. Это да. Возвращаться придётся впроголодь.

— Это важно, — сказал Валентино. — Но для нас. А сержанту чихать.

Разговор продолжался, сместившись уже с Родригеса. Славная тактика — попросту переждать. Очень энерго– ресурсо– и много чего сберегающая.

В чём проблема парней, идущих сейчас с Бенито? В абсолютной бесцельности перемещения. Да.

То есть, цели им выдали. И они их, как будто, восприняли — Валентино, так точно. Но прониклись ли целями? До глубины — не прониклись. Им, по правде, до лампочки, выгорит ли чего. Даже суть своих целей припоминают не без труда. Мол, что попало, только сошло бы за подвиг. Но стараются не выходить из роли, выглядеть устремлёнными к цели. Выглядеть и для кого-то, и для себя самих. Страшно признаться себе, что они не герои, что идут не к уверенному помилованию.

Да и можно ли было проникнуться истинной волей к реализации выданных целей? Нет, невозможно. И цели-то были с подвохом. Точно ли новый сержант ожидал героического поступка? Нет, не его. Только смерти для соискателей. Всех четверых — пусть убьются, пытаясь выполнить. Потому-то и сам не заморачивался с конкретикой.

2

Трудно ребятам. Трудно прийти к результату, когда не имеешь более-менее внятной формулировки цели.

Ну а сам-то Родригес: что ныне имеет он?

Ох, да нечто примерно такое же — как ни парадоксально осознавать.

Что бы мог сообщить Бенито в плане целей, преследуемых лично им здесь, на Вовсе-Ненужном (по нему, по Родригесу), а по общепонятной терминологии — здесь, на Юго-Восточном континенте Эр-Мангали? Валентино, Суаресу, Фарингу — дело ясное, ничего. Но себе-то себе? Тоже немногим больше.

Целей, важных не по-нарошку, пожалуй, не было. Всё, что он здесь преследовал — ерунда, заменители цели. Главная цель окончательно передана Гильденстерну. Коль сумеет убить Асмодея да снять «Карантин», то на Эр-Мангали решительно всё переменится. И тогда уж все прочие цели — и не только лишь у Бенито, но у всех на планете, у Альянса, у Сида, у Флореса с Рабеном — неужели не обнулятся?

В чём тогда можно найти отличие между собою и спутниками? Разве что в мере осознанности бесцельности. Он-то легко осознал, а они не решаются. Всё потому, что им осознать опасно. Парни сопротивляются осознанию, а потому сторонятся любого, кто выглядит осознавшим — как бы самим не подхватить осознанность. Из-за того и на Бенито сейчас взъярились — из-за чего же ещё? Ведь нельзя же всерьёз ненавидеть за нелюбовь к Галактическому Альянсу!

Он о своём, а они всё о том же, бедняги. Не надоело ребятам размазывать эту кашу. льют из порожнего в точно такое же самое. Как бы продать не совершённый подвиг? Или, ну ладно, чего-нибудь совершить, но без опасного риска? И возвернуться без дураков героями, дабы униженно заслужить прощения у надёжных оценщиков их героизма!.

— А Родригес чего молчит? Неинтересно, что ли?

Снова вернулись к его персоне. Кризис воображения.

Ладно, из жалости он разговор поддержит:

— Думаю, можно уже и вернуться. Кажется, вдоволь постранствовали.

— Тю. А что скажем-то?

— Скажем, что всех победили.

— Это как — «победили?! — не понял Суарес.

— Видишь все эти побитые сидские башни? Кто нам докажет, что это не наша работа? Никто.

— А летучие роботы? Наши соглядатаи? — Валентино и Фаринг кивнули на пару шаров, что, вися в отдалении, неусыпно водили стволами своих лучемётов. — Ты, похоже, о них позабыл.

— Сбить, да не мучиться, — предложил им Бенито.

— Как же — собьёшь, а они, может быть, передают картинку в реальном времени. Только вернёмся, а нас уже ждут, чтобы к стеночке, тёпленьких…

— Парни, вы новые люди на Эр-Мангали. Кое-чего не знаете. Здесь невозможно передавать картинку. Тупо не действуют никакие из форм электромагнитной связи. Все частоты повально заэкранированы, или что-нибудь в этом роде.

— Тю, не бывает такого! — сказал многознающий Фаринг.

Но Валентино отметил:

— Нет, правда, я слышал. Кроме Н-связи не действует ничего.

— Тю, так эти штуковины могут быть ею и оборудованы!

— Нет, не могут, — ответил Бенито. — Для Н-связи нужны высоченнейшие антенны. Этих антенн в настоящее время всего лишь две. Возле Нового Бабилона и Нового же Джерихона.

О побочных эффектах Н-связи распространяться не стал. Все и так неспокойны. О перспективах зомбификации могут узнать и попозже.

— Так предлагаешь сразу по ним стрелять? — с тайной надеждой переспросил Валентино.

— Тю, слишком просто… — опасливо молвил Фаринг.

— Лучше не сразу. Без простоты, — посоветовал им Бенито. — Надо сначала обдумать моё предложение. Основательно, не торопясь. Взвесить все «за» и все «против», прикинуть риски. Ну а после того — расстрелять этих роботов и скорее в обратный путь.

3

Камарга

Кай не влипает, как Трентон, в общение с «мудрым Клапациусом», он не готов его данным поверить на сто процентов. Нет, он хотел бы использовать, но не верить, сохранять на плечах полностью трезвую голову. Но такое стремление всё же чревато внутренними конфликтами.

От массивов сырой информации, выводимой Клапациусом на голоэкран, вроде бы трезвая голова кругом идёт у Кая. Слишком скоры и сильны эмоциональные реакции на её содержание. Слишком безличны пестрящие цифры прогностических версий. А поверить итоговым сообщениям — значит сдаться на милость передовым подходам Альянса.

Но от истин, приемлемых для Альянса, Каю нужно и должно отстраиваться. Ибо все эти истины — в русле неправедных целей. А у Кая с Альянсом, пока он способен думать, могут совпасть лишь текущие, оперативные цели, а конечные цели не могут, не должны совпадать.

Дни напролёт Кай проводил вместе с Трентоном у Клапациуса, прерываясь едва лишь на трапезы — то есть на завтраки да обеды, приносимые Финьесом в его собственный номер. Время ночное Кай тоже не тратил на сон — он пытался по-своему обработать все полученные содержания.

4

Что тревожило Кая, наверное, больше всего — это невнятность собственных целей. Назовёшь ли его поведение целенаправленным? Нет, он плыл по течению, начиная с победы над демоном Асмодеем.

Внешние силы не дали ему опомниться.

Не ему одному: всех застали врасплох. И несчастного Гарриса, что, похоже, не справился с информационным взрывом. И других, кто вернулся с Эр-Мангали не с победой, но с поражением.

Силы отката вряд ли кого пощадили. Разве, Сантьяго — навек закалённого боевыми искусствами, да и он затрудняется стратегически сориентироваться, уповает на силу и скорость тактических действий. Мнит себя инструментом, который должны направить. Но живым инструментом, мотивирующим направителя.

Все остальные находятся в худшей форме. Трудно надеяться, что они скоро оправятся, чтобы составить того «группового героя», о котором свидетельствует Клапрациус-18.

Гаррис, Гонсалес, Альварес и Эстебан прячутся на Ардарике от космопиратов и сил Альянса. Что они делают — ждут. Ждут, ибо Гаррисом велено ждать неизвестно чего, пребывая в готовности. Но слаба их готовность, и скверно припрятан «Антарес». Оттого-то за них переживает не только Кай. Переживает и Трентон, и Лоренцер, и Альянс — ибо Альянс запоздало решил, что они полезны.

А брат Честер, пропавший после посадки на Юрбурге — мучимый болью сердечной и головной? Путь его даже Клапациус мог проследить лишь пунктирно. Вроде, на Юрбурге Честер пробыл недолго. Из лесу выйдя, сразу нашёл центр культуры плюмбумов, завербовался зачем-то снова на Эр-Мангали. Правда, и к этому рейсу прошёл по касательной: где-то на Плюмбуме, при пересадке, смог перепрыгнуть на катер, летящий до Парадиза, чтобы затем без свидетелей потолковать по душам с Пауком… Странные действия, и обоюдоопасные (кажется, кончились гибелью Паука, но победителю тоже не поздоровилось). В том же, что делалось с Честером дальше, стало понять вообще невозможно: всякая логика забуксовала, даже диалектическая. То ли однажды летал он на Плюмбум-11, то ли дважды, то ли желал отомстить, то ли думал спасти, то ли был с Господом, то ли наоборот, то ли молился, то ли уже не мог. И находился, как будто бы, в нескольких точках пространства. Странная двойственность, тройственность, множественность — и затруднённость в попытках его разыскать.

Как бы то ни было, Гаррис, Гонсалес, Эстебан, Альварес и Честер были едины в сознании, что существует проблема — пусть осознание их придавило — не окрылило для постановки цели, и даже Гаррис не разобрался в её подробностях.

Что касается Трентона, Олафа и, вероятно, Мак-Кру — все эти люди, как думалось Каю, ныне находятся в худшем из состояний, ибо предались Альянсу чистосердечно. И превратились в иное, чем были до снятия карантина. (Да, вероятно, Мак-Кру — в страдающее иное). Кто-то, как Финьес желал лишь в основном спокойствия. Кто-то, как суперапедатель Конни Макконнелл, может быть, очень хотел нажиться. Факт, что они покинули вектор, заданный им Родригесом. Всё почему? Посчитали, что прежняя цель наконец-то достигнута, а на новые цели они не подписывались.

Эх, да был бы Бенито поблизости — он бы им всем показал!.. Но Бенито единственный, кто не вернулся с Эр-Мангали. Как он мог убедить их, что возвращение призрачно?

Ладно, с ними понятно, но сам-то Кай… Так ли значительна разница между позицией Трентона, Олафа — и его собственной? Разница в чём: они взялись служить Альянсу, он же — свободно сотрудничает в меру возникшей необходимости. Это существенно? Вроде бы, да. Но при условии чёткого понимания собственных целей. Есть ли подобная чёткость? Похоже, что нет. Кай до сих пор не получил представления, что предстоит ему сделать на Эр-Мангали, да и средство пропало из юрбургского музея.

Нет, он, как будто бы, движется верным разумным курсом: ждёт звездолётную яхту Лоренцера, каковая его и подбросит на Эр-Мангали, чтобы во всём наверняка разобраться. Но сейчас всё равно бесполезно судить о чёткости цели. Цель появится в будущем. Нет, он имеет всего лишь надежду на появление. Да, лишь надежда его в настоящий момент отличает. Может быть, и несбыточная — откуда заранее знать?

И в подобной неопределённости, когда средство не найдено, да и цель не определена, Каю, возможно, придётся всю эту группу консолидировать. Это притом, что он вовсе не гроссмейстер общения. Но, похоже, придётся — не зря же Клапациус уверяет Альянс, что желательно всех их сохранить живыми-здоровыми.

Надо, так надо. Кай расскажет другим о грядущей цели, постарается вдохновить на свершения. Хоть не факт, что получится: то, что было под силу одному лишь Бенито Родригесу, Каю точно не повторить. И, что печалит, и никому другому. Помнится, доктор Гонсалес пытался уже сохранить его службу от полного расползания. Он командовал, жёстко давил, налагал запреты, но не мог предложить никакой подходящей цели, кроме одной: тупо держаться вместе на всякий случай. Что-то из этой позиции вышло, но все понимали: совсем не то! Странно, что люди не разбрелись после падения «Карантина».

Ах, Бенито! По-правде, лишь он один перед своими людьми умел ставить задачи в беспросветнейшем мраке планеты Эр-Мангали!

4

Жаль, что Клапациус-18 в данный момент вообще не наблюдает Бенито. К лучшему то, что ничего не говорит о смерти. К худшему то, что и о жизни не говорит. Есть опасение, что Бенито ещё в неволе. Ясно одно: карантинной планеты он не покидал. Там и искать его — может, у Кая ещё получится.

В той экспедиции, что замышляет Альянс, Каю придётся разведать локации новых демонов. Ну и Родригеса тоже поищет — попутно, не акцентируя. Хоть для Альянса Бенито, должно быть, особо опасен — волей к победе, способностью видеть цель и вести людей — но герою уж точно позволят поставить вопрос ребром: мол, хотите порядка на Эр-Мангали, мол, мечтаете о низвержении демонов? Ну так знайте, что Кай без Бенито не ступит и шагу. И команда его. Без Родригеса — все по домам.

И такая позиция будет не просто капризом героя. Будет правдивым созданием предпосылок — в чём уверит Альянс и Клапациус-18.

Дело иное, если Родригеса Кай не найдёт. Ну и Альянс затруднится найти и откуда-то выпустить.

Что тогда — самому?

Самому — и на нескольких демонов?

Или так: самому создавать «героическую команду»?

Да уж. Надо отдать себе полный отчёт. Без Родригеса вряд ли что выгорит при подборе команды, должной вернуться на Эр-Мангали и сразиться с демонами. Новых людей и Клапациус в ней не видит, а со старыми Кай, вероятно, один несладит.

Да, кой-кого ему может отсыпать Альянс. Лоренцер выдаст ему под начало Трентона, Олафа и Мак-Кру. Преткновение в чём? Эти люди слегка погашены. Чтобы выбраться с Эр-Мангали, поступились своей свободой. А по мнению Кая, для сверхусилий геройского плана нужны добровольцы.

Кто согласится вернуться на Эр-Мангали под такую задачу по доброй воле? Точно — Сантьяго. Разыщется сам на Юрбурге. Честер — навряд ли, но надо найти, спросить. А в основном — те, кто на Ардарике: Гаррис, Гонсалес, Альварес и Эстебан. Но и с последними будут проблемы — естественно, будут. Первая та, что попробуй-ка их убеди. Люди поверили новым видениям Гарриса, но ведь с Альянсом сотрудничать не собирались.

А вторая проблема — их надо ещё спасти. Предупредить, что готовится нападение. А, чтоб выполнить это, приходится ждать звездолёта. А когда прилетит звездолёт — как бы не было поздно предупреждать.