или Верьте в причинные связи, ибо они абсурдны:

исполняют Кай Гильденстерн, Джой Гаррис, Честер Хардерн. Adagio moderato

1

Камарга

Да, как ни странно, Каю открыт доступ к машине прогнозов Альянса. Ведь не может же быть, что Том Трентон его просвещает на свой собственный страх и риск! Нет уж, хромой инженер не таков. Он как выбрал в очередной раз сторону — после снесения «Карантина» с небосвода на Эр-Мангали — так теперь будет верен ей до какой-то другой переломной точки. Ну, пока и Альянс кто-то так же, как и «Карантин», не снесёт из космической Эйкумены.

Цель открытости данных Клапациуса-18, впрочем, вполне прозрачна. Трентон открытым текстом её озвучивает: привязать Гильденстерна к Альянсу, поманив прогностическими возможностями. Ну и, понятное дело, отвязать от возможностей Гарриса. Но почему они думают, что подобные меры открытости принесут им желаемые плоды? Ах, ну да, у Клапациуса и спросили. А Клапациус, полный избыточного самомнения, сообщённого раболепием и поклонением Трентона, с несомненностью (нет, но с очень большой вероятностью!) выдал Альянсу желаемый результат. Мол, герой не дурак, и будет он наш духовно. Ибо другой вариант оскорбил бы, поди, Альянс.

— Вот, читай напрямую. Последний прогноз Клапациуса относительно ряда событий, должных затронуть и крейсер «Антарес», и его экипаж, находящийся на Ардарике Малом.

Кай углубился в машинную сводку былых и грядущих событий, выведенную на голоэкран.

«В данный момент некто Паук, лидер движения космопиратов, что бежали с планеты Эр-Мангали после снятия „Карантина“, с вероятностью 87,4% является мёртвым, а потому не способен уже с должной гибкостью выполнять своей роли, консолидирующей по заданию Галактического Альянса все важнейшие мероприятия по преследованию мятежного крейсера, на котором был дан в своё время приют ключевому субъекту минувшей серии происшествий на Эр-Мангали…».

Вот дурная машина, сказал себе Кай, вроде, в деталях всё ясно, но на главном никак не сосредоточится!

«…Данный Паук, — продолжал Клапациус, — выполняя задания Галактического Альянса и ещё одной внешней силы, прибегающей к действию изнутри…».

Вновь непонятно: какая такая сила? Действует изнутри чего?

«…был сражён человеком-носителем той же силы, именуемым далее „братом Честером“, прибывшим…»

Братом Честером? Честер сразил Паука? Но какой такой силы носителем?

«…прибывшим в штаб космопиратов на Парадизе-19 вместе с прикомандированными к означенному Пауку для содействия чинами космополиции, соответственно именуемыми как Митч и О’Райли, первый из коих с вероятностью 90,2% был убит Пауком перед собственной смертью, а второй им помилован при условии, выраженном словами: „Никакого ‚Антареса‘ более быть не должно. И людей. Никого, кто находится там!“ (точность воспроизведения фразы, сказанной Пауком — в промежутке от 90,5 до 99,5%). Содержание данной фразы с вероятностью 99,9% свидетельствует о том, что идея помиловать людей на „Антаресе“, обнаруженном нами на Ардарике Малом, недвусмысленно предлагаемая Пауку со стороны руководства Альянса, не была им воспринята с должной мерой согласия и исполнительности…».

То есть, Альянс предлагал пощадить «Антарес», а Паук почему-то не подчинился? Но почему?

«…что свидетельствует дополнительно о вмешательстве альтернативной силы, подчинившей себе все решения Паука».

Ладно-ладно, как будто понятно на этом этапе. Но получается что? Этот самый Паук, накануне убитый Честером, по случайности, не успел отправить О’Райли на Ардарик с палаческой миссией… Или успел?

Кай внимательно перечитал и убедился: успел. Для дурного-то дела времени жизни хватило! Честер самую малость, но всё-таки опоздал…

Вот: «Вероятность выполнения офицером О’Райли задания Паука — 79,8%». Великовата. По крайней-то мере, не ниже многих.

Что же делать? Ведь с этим же можно хоть что-то сделать!

— Ты изменился в лице, — констатировал Трентон.

Он, похоже, настолько доволен превосходством Клапациуса, что не видит трагедии в гибели Гарриса и остальных. Что с ним, с хромым?

— Можно ли как-нибудь предупредить?

— Гарриса? Нет. Если честно, не думаю. Есть один лишь канал связи с Гаррисом — через его артефакт. Но, к сожалению, доктор Гонсалес отстранил в настоящее время горе-провидца от коммуникатора. По причине, замечу, психического расстройства… Кстати сказать, по этой же самой причине Гаррис не может влиять на Эстебана с Альваресом. Он как провидец как бы дисквалифицирован.

— Ну а если не Гарриса, а напрямую позвать «Антарес»?

— Как? — ответил вопросом хромец. — Нас никто не допустит ни к антеннам Н-связи, ни к передатчикам сверхсветовых шифрограмм. Ты же, надеюсь, не имеешь в виду допотопную радиосвязь?

— Почему бы и нет?

— Рассчитать, сколько лет будут ждать на Ардарике сигнала?

Лет? Ну, понятно, на этих-то скоростях никого не предупредишь.

— Значит, надо лететь самому, — сказал Кай, — коль уж это единственный выход.

— Выход? А разве ты видел у нас на Камарге какой-нибудь звездолёт? — Он кивнул на окно, за которым уныло лежали широкие взлётно-посадочные площадки, лишь кое-где, как для смеха, отмеченные самыми мелкими катерками. — Планетолёты, напомню, на Ардарик не летают. А полетят — так прибудут со скоростью, чуть ли не меньшей, чем была бы у радиосигнала.

— Неужели задача совсем не решаема?

— Через Лоренцера, — Трентон назвал ключевое слово. — И его звездолёт. Его звёздная яхта, я думаю, самое первое подходящее судно, которое здесь появится.

Значит, надобно ждать?

Ага, и сверяться с Клапациусом.

2

Малый Ардарик

Как ни шифруйся, но надо предупредить. Хоть бесполезно, но всё-таки надо. Надо. Гаррис решился сказать, но не мог побороть волнения. А сказать важно так, чтоб не заплёлся язык. Всё, что он скажет, и так принимают критически. Смотрят: а не безумие ли говорит?

Доктор Гонсалес отметил его беспокойство раньше, чем Гаррис почувствовал, что готов говорить.

— Что происходит? — спросил испытующе. Тут уж не увильнёшь.

— Имя, — промолвил провидец, хватая воздух. — Имя О’Райли… Только оно встревожило… — Что, непонятно, что стоит встревожиться и самому?

— Ты его знаешь? Должно быть, знакомое имя?

— Нет, — сказал Гаррис, — имя впервые слышу.

— Так откуда тревога?

Ну как ему объяснить, что за именем что-то стоит?

— Начинается, да? — молвил доктор с сочувствием, пролезающим в душу. С ложным сочувствием, не человеческим, чисто врачебного толка. Но ведь в эту особенность тона не ткнёшь Гонсалеса.

Врач опять:

— Да, я вижу, что начинается…

— Что начинается? Ты договаривай, док!

Но Гонсалес уже не участвует в диалоге. Он внимательно смотрит. Снимает какие-то визуальные признаки.

Как он усилился по возвращении с Эр-Мангали! То, было дело, его раздавила Призма. Гаррис-то лично не мог наблюдать самых ярких эффектов, но в провидческом трансе прекрасно осознавал, что происходит с профессиональной самооценкой Гонсалеса. И отчего? Оттого лишь, что Призма Правдивости не позволяла самоуверенной лжи.

Ладно. Раз доктор не желает его понимать, Гаррис попробует высказать встречное понимание:

— Ты полагаешь, что приближается приступ?

И ожидаемо:

— А ты сам полагаешь, что нет?

Что ж, остаётся напомнить доктору:

— В том состоянии, что меня посетило, каждый найдёт всё, что душе угодно. И патологию, и прозрение.

— Хорошо уже то, что ты это понимаешь.

Хорошо бы и доктор Гонсалес всё это понял.

Гаррис опять повторил:

— И патологию, и прозрение. Не либо то, либо то. Вместе: и то, и другое.

— Да, — сказал доктор, — можно сыскать и прозрение. Так и было на Эр-Мангали, я прекрасно помню.

Важно, что было. Что на Эр-Мангали. Доктор уверен, что веру в провидчество Гарриса можно оставить в минувшем и на другой планете.

— Всё, что бывало, по прежнему есть. В нашем опыте.

Да, это вызов. Игрой в поддавки Гонсалеса не проймёшь.

— Хочешь сказать, мы не вернулись с Эр-Мангали?

— Нет, не вернулись. Во множестве отношений.

Правда ведь: доктору далековато до возвращения. Он хотел бы вернуться куда: верно, в империю Сант-Амазон Эскабар? Так ведь некуда: нет больше этой империи. Нет, между прочим, и космофлота, на котором Гонсалес служил бортовым врачом. В этих условиях много ли может решить удаление от карантинной планеты?

Доктор нудит:

— Ты полагаешь, что мы не совсем вернулись?

— Да, полагаю.

— Когда же вернёмся совсем?

— Только когда проиграет Альянс.

Да, вот с Альянсом — уже безошибочный довод. Ненависть старая, сильная. Поневоле заставит прислушаться.

— Я и прошу об одном лишь — во имя борьбы с Альянсом: будьте внимательны к этому типу, О’Райли. Можно назвать мой провидческий транс патологией — дело вкуса и специального образования. Но ведь нельзя отрицать практических результатов множества прошлых моих прогнозов — на Эр-Мангали!

Проняло. Ну хотя бы. Значит, Гонсалес будет настороже и, уж наверное, предупредит Эстебана с Альваресом, чтобы внимательней стереглись этих негаданных «ревизоров».

А на большее и Сизиф бы не мог надеяться.

3

19-я луна Парадиза

Честер спустился-таки к опустевшему космодромчику. Правда, особого толку в подобном движении не ощутил.

Ну, хоть Господь надоумил преодолеть суицидальные мысли.

— Это я надоумил! — претендовал «теневик», но ведь Честеру ясно, что именно дьявол отец всякой лжи на свете.

Ну для чего бы поганому демону предохранять его от богомерзкого самоубийства?

— А для того, — отвечал «теневик», — чтобы заставить тебя совершить много других богомерзких деяний.

Хоть и враньё, а недурно принять его к сведению. Демоны могут порою проговориться. Высказать правду помимо желания лгать. Дело всё в том, что демоны сплошь недалёки.

«Теневик» обижался:

— Да кто бы о том говорил!

Но брат Честер всегда был не против обидеть демона.

— Ну а что тебе даст, — постучал «теневик» изнутри по черепу, — то, что ты преспокойно спустился? Ты, как будто, надеешься стартовать с этого частного космодрома? Есть хороший рецепт: высоко-высоко подпрыгнуть.

Ладно, думалось Честеру, пусть издевается. Лучше словами, гудящими в полости черепа, чем так больно хватать за мозги да за бедное сердце. И к тому же в словах этой мерзостной тени есть и понятный смысл.

Космодром Паука — он раскинулся на лужайке, находящейся в горном кармане, отовсюду закрытом. Эти владения — частные; неприступная крепость. Выйти отсюда наружу, к другим космодромам, вероятно, нельзя. Можно единственно вылететь с космодрома планетолётом.

То есть, можно бы было, если б имелся планетолёт.

— Ой, а катера нету! Представь себе: нету! Нету!

Катер спустится. Ведь Паук — он же лидер пиратов. Ясно, его не забудут, а прибудут, пришлют гонца. Кто догадается, что его больше нет?

— Ой, да тупые пираты! Никто и не догадается!

Даже если и догадаются — например, по отсутствию новых вестей — что они сделают, космопираты? Да, прилетят, чтобы удостовериться.

Вот когда прилетят… Честер знает, что ему делать!

— Будь спокоен, об этом мы оба знаем!

Но не факт, что готовы к одному и тому же.

4

Камарга

Странно, что Трентон настолько спокоен и взвешен в отношении судеб своих же товарищей. Он и знает-то их много раньше самого Гильденстерна. Больше того, на «Антаресе» люди всё те же. Космогатор, пилот и врач — из того экипажа, что спасал его от погибели на обломках разрушенной станции. Да и Гаррис ему — ведь не только соперник Клапациуса-18, но и давний товарищ по общей беде. Разве можно о том забыть?

Тем не менее, Трентон объявляет ему:

— Здесь прогноз краткосрочный. Вмешательство издалека — эффективным не будет. Можно, конечно, дождаться звездолёта от Лоренцера. Он и так бы отвёз тебя — правда, на Эр-Мангали. Убедить сделать крюк, полететь через Ардарик — это непросто, но, думаю, всё же решаемо. Но на что ты надеешься в этом полёте: опередить О’Райли? Этого, уж извини, не получится точно. Позже стартуешь, позже и долетишь. Только 3,4% по Клапациусу-18. Пренебрежительно мало шансов.

— И тем не менее…

— Да, для очистки совести. Но увидишь ты по прибытии на Ардарик, вероятней всего, обгорелый остов «Антареса». Этот О’Райли того Паука смертельно боится — и ни за что не поверит, что его уже нет. Выполнит дело просто на всякий случай.

— Это тоже проверено по расчётам Клапациуса?

— Да, разумеется. Среди всего, мною сказанного, ни одного голословного утверждения. Глупо бы было не обеспечить прогноз надлежащей статистикой. Я каждый день проверяю его, уточняю цифры. Сам посмотри — с разных возможных сторон.

Что ж, это слабое, но утешение — посмотреть самому. Потому что Клапациус Каю отвечает всё то же, что Тому Трентону.

Можно, конечно, слегка по-другому задать вопрос…

Принять за факт, что вмешательство Кая скорее всего запоздает. Но зато сфокусироваться на вмешательстве прочих факторов.

Что бы могло помешать О’Райли совершить своё дело? Ну, первым долгом — несовершенство логистики. Точно ли он подыщет себе звездолёт, чтоб долететь к Ардарику от некоей точки в системе Юрбурга?

Чудный вопрос! Чудный тем, что ответ переменчив. И, между прочим, с падением вероятности.

Кай задавал его трижды. И Том в перерывах старался — был очень рад, что забрезжила тень надежды. Здорово, да: если О’Райли не долетит, то и Кай ничего от Лоренцера не потребует. Снизится, стало быть, напряжение ситуации. Да, ценой повышения напряжения ситуации для О’Райли.

Что получалось? Что все полицейские звездолёты, за несущественным исключением, уведены не только из Юрбурга, но от системы Юрбурга. Главной причиной такой ситуации стала война между Альянсом и Сидом, а дополнительной — противодействие мобилизации со стороны целого ряда звёздных систем, признаваемых издавна неблагонадёжными. Стало быть, тот звездолёт, на который О’Райли рассчитывал, оказался отнюдь не в ожидаемой точке космического пространства, а в совершенно другой, и занятый важным делом.

Неужели удача? Но нет. Офицера полиции ведь не напрасно курировали космопираты. Оуэн с Джошем, приставленные Пауком. Эти двое следили, во-первых, за тем, чтобы О’Райли не сделал ноги, во-вторых, помогали ему по своим, по пиратским каналам межзвёздной логистики.

Значит, всё: ни малейшей надежды? И всё-таки нет!

Ибо тот космодром, где должны были собираться пиратские звездолёты в системе Юрбурга, неуклонно переставал быть надёжной резервной базой. Целый ряд кораблей отправился к Санта-Монике, да и другие рассеялись, кто куда. Центробежный процесс запустило, возможно, затворничество Паука в сочетании с яркими слухами о последних его деяниях и, с другой стороны — оскудение пассажиро-товаропотоков военного времени. Что пиратам ловить на давно опустевших трассах? Ну так айда на богатую Санта-Монику!

Полегчало? И всё-таки рано. Поскольку в системе Юрбурга всё же нашёлся один неприкаянный звездолёт. Старая древняя «Бетельгейзе», стартовавшая с Юрбурга, стала для космопиратов легчайшей добычей. Правда, захват её никого не обогатил — что с неё взять, с этой музейной реликвии?

Лишь О’Райли додумался, что с неё можно взять.

Значит, провал ожиданий? Ну нет. «Бетельгейзе» медлительна. Эту старую клячу возможно и опередить. А потом: ведь на ней не имеется ни какого-либо вооружения, ни современных ангаров под ракетные катера. Значит, даже добравшись до Малого Ардарика, ей никак не напасть на способный прикрыться крейсер.

— Надо же! — изумился тогда беспристрастный Том. — Более нет вариантов узреть обгорелый остов. Я скажу, почему: больше нет ни малейшей возможности для неожиданного запуска из небес по «Антаресу» ни одной из ракет класса «воздух — земля».

5

Парадиз-19 - Плюмбум-11

Катер не слишком удачливого визитёра долго ждать себя не заставил. Пара суток - не ожидание, сущая мелочь. Впрочем, Честер умеет ждать, не ропща перед Господом. Да, умеет и времени не потратить: он облазил все скалы вокруг космодрома, чтобы увериться, что наземного выхода нет.

Вылет - есть. Но и тот при условии виртуознейшей подготовки пилота. Смог бы Честер отсюда самостоятельно стартовать? Вероятно, не с большим успехом, чем зашёл на посадку на Юрбурге.

Потому человека, который явился к паучьему логову на космокатере, Честер принял со всей аккуратностью - изо всех сил постарался не задушить. Бережно-бережно снял его с нижних ступенек каменной лестницы.

- Я к Пауку! - просипел человек. - По срочному делу!..

- Верю, - сказал ему Честер. - Вместо него теперь я.

А человек, вот уж странно-то, не поверил. Ну хорошо, Честер крепче его прижал.

- Так по какому ты делу? - спросил. Не сказать, чтобы было совсем интересно, но ведь надо же как-то поддерживать разговор.

Человек упирался, как будто бы видел в том свой героический замысел. Или от страха?

- Не скажешь - убью.

- А скажу, так Паук убьёт.

- Не убьёт, - сказал Честер. - Я воронам скормил его тело. Слышишь ворон? Ах, ну да, я прикончил и их.

Лишь тогда человек вдохновился достаточно, чтобы встать на дорогу признания.

- Шныг, Барон и Шнурок увели звездолёты на Санта-Монику. Жирный и Конь переметнулись к Рабену и отчалили тоже. В общем, теперь у нас нет своего космофлота вблизи Парадиза.

Ой, ну подумаешь, новость. Но человек так старался. Надо бы как-нибудь живо отреагировать.

- Скверно, - сказал. Ибо многое в жизни скверно. А сквернее другого разборки космопиратов. - Да, как мыслишь, догнать этих крыс реально?

- Да на чём же догонишь?! - вскричал человек в отчаянии.

- Вот и я бы хотел прояснить это дело. На чём?

Человек затруднился с ответом: не упирался уже, просто не мог приложить ума.

Честер сказал:

- Это скверно. - А сам подумал, что, как ни странно, всё обернулось к лучшему. Звездолётов-то нет; на чём полетит О'Райли? Посланный так далеко, что пешком не дойдёшь.

- Сам понимаю, - скулил человек. - Только чего же делать?

- Звездолёты искать! - Как бы ответ напрашивался. - Где есть ближайшие?

- Думаю, где-то на Плюмбуме. Только там же не наши… Там эти, короче, они…

- Что? Звездолёты не наши? Так будут наши. Значит, на Плюмбуме?

- Плюмбум-11. Думаю, там.

Человек этот думал едва ли не в рифму с Честером.

- Ну, раз так, то летим.

- Катерок одноместный…

- Плевать. Ну, двоих-то он выдержит. А до Плюмбума путь - не такой уж и долгий путь.

Ну, сказать-то легко. А в реальности путь с Парадиза до Плюмбума показался отнюдь не коротким. Ведь не просто летишь. «Теневика» контролируешь — чтобы негодник не придушил человека. Чтобы за горло держал, но при этом и не придушил.

Как зовут человека — вот этого Честер и не запомнил. Дважды спрашивал. Человек отвечал. Но не тем был, наверное, Честер занят. Дважды забыл, да и плюнул: какая разница. Важно спасти человека — а, вернее, спасать. Караулить до самого Плюмбума, до одиннадцатой луны. Если его не устережёшь от демона, кто же сядет тогда аккуратно на космодроме?

Демон злился и всё норовил из-под контроля выбраться. И чем дальше, чем чаще хватал за сердце, сдавливал голову и шептал:

— Покорми-и-и!

Нечего, нечего, гад! Ты до Плюмбума на диете. Да, до Плюмбума точно, а там посмотрим. Понял, мерзавец, оценим твоё поведение!

А ещё по дороге Честер часто вперёд посматривал. «Не нагоняем ли» — хоть понимал, что смешно. Катер не вездеход, это так не работает. Можно догнать, перегнать, но ни капли не встретить. Потому: нет единой дороги в межпланетном пространстве.

А ещё по дороге думал. Предвосхищал грядущее. Может быть, Гельдерн — а он же пилот звездолёта, с Плюмбума вовсе и не улетел, как до того собирался. Мало ли что могло отложить отправление? И если так, если Гельдерн ему попадётся — это будет сигналом Господнего Провидения. Ибо Гельдерн, пусть чуть подловат, но зато хорошо знаком. Очень болтлив, можно о многом порасспросить. И труслив, можно легче держать за горло. Там и станет понятнее, сел ли на Плюмбум-11 гад О’Райли. И, если да, как ловчее его нагнать.

Так фантазировал чуть не до самой посадки. Там-то уж понял, что Гельдерна точно нет. Где он возьмётся, коли нет его звездолёта? И не только его: на всём космодроме пусто.

— Всё же садимся? — спросил человек неуверенно.

Лучше б не спрашивал даже, а сразу садился. Ну подумаешь, нет звездолётов. Но шея-то дорога? Сядешь помягче — убережёшь свою шею.

Да потому что окажешься между стольких претендующих конкурентов!