или У Бога, у космоса, у себя, у рояля, у ясеня:

исполняет Кай Гильденстерн. Adagio moderato

1

Те четыре немаленьких ящика, что захламили гостиничный номер Трентона, в своё время уже побывали на Эр-Мангали. Были привезены после падения «Карантина» — и, между прочим, специально для Лоренцера. Правда, командировка Клапациуса-18 вышла совсем недолгой. Лоренцер вывез машину к себе на Камаргу, где и оставил её под присмотром Трентона. Под взаимным присмотром, сказал бы точнее Кай. Ибо Клапациус - это система не только лишь прогностическая, но и следящая, в том числе и за каждым, кто с нею работает.

Здесь, на Камарге, тема присмотра возникает всё вновь и вновь, а вот осматривать на планете практически нечего. Неинтересная, однотипная архитектура, предназначенная словно бы лишь для того, чтобы прятать агентов спецслужб Альянса в этой безликости.

Кай совершил по Камарге не более трёх пеших прогулок. Это к старому центру города, к новому центру города, к музею планетоведения. Старый центр от нового центра не отличался почти ничем, а музей подтвердил однотипность пейзажей и безликость застройки любых городов планеты.

А ещё на прогулках чуть ли не каждый встречный за Каем следил. Паранойя? Да если бы! Слишком навязчивое внимание со стороны незнакомых прохожих не оставляло пространства для бреда преследования.

Делать им нечего, как постоянно за ним присматривать? Но зачем же в таких количествах?

Кай догадался, зачем. Если разведка Альянса неоднородна, то различные подразделения просто вынуждены дублировать работу друг друга. Кто-то присматривает за Каем от имени Лоренцера. Что и логично, ведь здесь его «вотчина». Но ведь нельзя не присмотреть за Каем и агентам, направленным Фенбонгом, Саллименом и Гуггенбюллем — и другими, чьих менее звучных имён Кай не узнал или не запомнил.

Кай поневоле целыми днями сидел в той же самой гостинице «У Орландо», где никакие шпионы не докучали своей настырностью. Ну а чем ему было заняться в гостинице при космопорте — с видом на взлётное поле, откуда никто не взлетает?

Да, наносить визиты счастливцу Трентону.

Хех, разумеется, вовсе не Кай его осчастливил своими визитами. Но, с другой стороны, также не скажешь, будто визиты его Трентону были в тягость. Где-то там, в глубине души хромоногого инженера сохранялась идея о том, что безудержной радостью, обретаемой в присутствии умной машины, также важно делиться с другими людьми, а не то одичаешь.

2

Трентон счастлив, исполнен возвышенных чувств относительно собственной значимости. Старые-старые-старые предсказания Гарриса обернулись теперь машинными постсказаниями — пусть запоздалыми, но зато статистически выверенными, методологически точными. Это вот всё:

«…и мёртвецов победит, и щели в их царство закроет, и звезду их электрическую погасит, и будет неуязвим там, где другие полягут…

И прозреет надежды адских людей в Бабилоне адском.

И прозреет слабость адских людей в Джерихоне адском.

И прозреет страсти адских людей во Содоме адском.

И прозреет веру адских людей во Зеоне адском.

Будет мрачную тайну — печаль мертвецов обнаруживать»…

Всё это так «по-научному» перетолковалось, что никто из технических гениев человечества даже при полном желании не придерётся.

«К обстоятельствам так называемой героически-ориентированной активности принадлежит интеллектуальное проникновение в суть проблемы зомбификации (99,5%), конкретно-практическое воздействие на механизмы, лежащие под поверхностным слоем планетарной коры (98.3%), а заодно на стационарной орбите планеты (97,4%). Важным аспектом свершений сего субъекта будет отсутствие индикаторных меток, отображаемых на терминалах охранных систем при мониторинге входа в пространство конфликтных действий (99,9%).

На предварительных уровнях постижения основной проблематики Эр-Мангали данный субъект осознает актуальную симптоматику волевых ожиданий (69,6%), импульсивных влечений к самосохранению (60,4%) и наслаждению (63,5%), а заодно заместительных феноменов из области квазирелигиозного опыта (70,8%), каковое осознавание осуществит при посредстве социальной коммуникации в разнородно организованных сферах планетарного социума. Но осознание всех означенных феноменов с необходимостью нуждается в дополнении осознанием бессознательных феноменов, организованых в опыте смерти, посмертия и послесмертия (40,0%, 50,1%, 33,3% соответственно)»…

Ну, как по Каю, если все эти цифры отбросить, то хоть какой-нибудь смысл можно отсюда и вынести.

3

Трентон счастлив, что Лоренцер выбрал его. Это слышно и в тоне, и на лице написано. Он получил нечто такое, чего не имел при Бенито. Веру в себя, как в высокого профессионала. У него эта вера когда-то была, как была и карьера в инженерно-технических структурах Альянса, но паскудный начальник по фамилии Уотерфилд растоптал её — незадолго до собственной смерти, недобровольного пуска карантийной системы и до спуска на Эр-Мангали Трентона, Гарриса и большей части экипажа «Антареса».

— С этой системой, — рассказывал Трентон, — что-то пошло не так. Мы обнаружили этот эффект перед началом пуска. Я был одним из ведущих инженеров пусконаладочной смены, но подписал докладную о невозможности пуска системы — и за особое мнение был моментально разжалован Уотерфилдом в младшие специалисты. — Надо же, как она долго продержалась, его обида! — Гнусный начальник станции всё свалил на меня, чтоб самому потихоньку как-то договориться. Он же не думал, что договариваться придётся с бескомпромиссным майором Домби и целым взводом космодесанта Галактического Альянса. — Память о том, как оконфузился Уотерфилд, и сегодня заставила Трентона улыбнуться. — Целая смена, ты знаешь, погибла. А из-за чего?

— Из-за глупости Уотерфильда? — попробовал Кай подытожить.

Всё же неверный ответ, хоть и логически следующий из ранее сказанного. Трентон поправил:

— Из-за нелепого пренебрежения к данным науки и к нам, инженерам, со стороны самых высших чинов Альянса. И лишь сейчас, по прошествии дюжины лет, появилась надежда, что подобное отношение начинает меняться. — Ах, ну да, Трентон свои надежды возлагает теперь на Лоренцера. Видите ли, агент-супервайзер с ним уважительно говорит.

— Лоренцер слушал бы вас на месте майора Домби?

— Слушал бы! Делал бы выводы, по-настоящему полезные для Альянса. — Польза Альянсу теперь принимается Трентоном с положительным знаком, что для Кая по-прежнему ново, хотя и неудивительно. — Не загонял бы всю ситуацию в полный тупик! — Можно подумать, это вот власти Лоренцера. — Попытался бы поподробнее расспросить администрацию станции.

— Да? — Кай позволил себе усомниться. — Разве у вас был на примете какой-то реальный выход?

— В том-то и дело, что нет. Но в науке, ты знаешь, отрицательный результат правомочен, имеет вес. Ибо ставит проблему, с которой наука затем справляется! По-настоящему, не считаясь со временем. Вовсе не так, как придумал псевдоучёный Гаррис, для которого, помнишь, сразу всё было ясно. Мол, «Карантин» подпитала энергия демонической силы, а герой, какового мы воспитали, постарается отключить этот аккумулятор.

— Разве было не так?

— Для учёного — нет. Нам нельзя поддаваться на эти мифологемы.

Что тут скажешь? Ну ладно, Том Трентон, не поддавайся. Только вряд ли научно исчисленные вероятности Кая могли бы на что-нибудь вдохновить. С Асмодеем сражаться — зачем, если он не демон?

4

Те же кошмары под несколько новым углом выглядят как бы и не кошмарно. В сильном контрасте со всем, что запомнил Кай.

— Главным проблемным моментом событий на Эр-Мангали надо считать нарушение коммуникации!

Что ж, этот тезис Кай и не стал бы оспаривать. Да, нарушение. Именно коммуникации. Если не можешь с планеты убраться, это оно — в полном смысле, без дополнительных истолкований. Трентон, однако, трактует его в расширительном смысле. Дескать, все виды электромагнитной связи тоже коту под хвост. Кай из того бы не делал огромной проблемы, но для Трентона важно. Вот почему:

— Гаррис о том не сказал и полслова, не увидел проблемы, тупо ударился в мистику! Всё ему демоны — а ведь ещё связист! Выжил совсем из ума, а простаки-то доверчивы.

Кай бы сказал, что Гаррис-связист сконцентрировался на главном. А проблемы с электросвязью на Эр-Мангали — право, не самое страшное на планете. Много страшнее тот выход, который нашёл Альянс для поддержания внешней коммуникации. Зомбифицирующие антенны супернадёжной Н-связи, для которых любой организм — и животный, и человеческий — это только очаг сидской энергии «ярости».

Трентон сегодняшний, после контакта с Клапациусом-18, полагает, что важно подальше отставить эмоции. Всем бы вот так же подальше задвинуть «ярость». Чтоб никакая Н-техника не позарилась.

5

Счастье на Тома упало неожиданно, вдруг. Началось-то с того, что вездеход его был остановлен. Олаф (а он был водителем) прорываться не стал. Всё же неравенство сил было вполне очевидно.

— И я вижу теперь, что всё это было правильно! — В этом Трентон опять убеждал и себя, и Кая. — Страшно подумать, где были бы мы, если бы не попались. Так-то попали в тюрьму под Бабилонской башней. Да, провели там не очень счастливые дни. Но за нами туда лично зашёл агент Лоренцер. И забрал… Да, представь, он, по сути, забрал всех желающих. И меня, и Олафа, и Мак-Кру.

— Все пожелали?

— Ну, он предложил подумать. В общем, из всех, кто попался тогда в вездеходе Олафа, Лоренцер не отобрал для себя одного Моралеса.

— Почему, как ты думаешь?

— Да латиносов он не любит. Кроме того, понимаешь, Моралес — простой шахтёр. Наименее квалифицированная сила. Ну и, надо признать, Моралес и сам не хотел. Да, на принцип пошёл, предпочёл остаться в той камере. Как по мне, это было не очень-то дальновидно.

Кай не стал говорить, что что-то ему не понравилось. Как-никак, его цель не поругаться с Трентоном, а расспросить, невзирая на мировоззрение.

— Да, не любит латиносов. Или, скорей, опасается. Думаю, он не особенно их понимает. Знаешь, в тюрьму привели ведь Сантьяго и Карлоса. Так Сантьяго в итоге с нами летел чуть не до самого Юрбурга, но, понимаешь, совсем на других условиях. В клетке летел, представляешь? Ну да, в силовой. Олаф же, я и Мак-Кру ходили везде свободно. Нас он не понарошку освободил. И Макдональда, да. Макдональда, в общем, тоже.

О Макдональде Трентон вспомнил не без удовольствия.

6

— Этот Макдональд — он парень совсем ненадёжный. Хоть образованный, этого не отнять. Лоренцер даже как-то пустил его поработать с Клапациусом-18. Но моментально просёк: лучше такого не надо. И обратился, — Том скромно потупился, — с этой поры ко мне. Я, как-никак, не пытаюсь работать на Рабена.

— А Макдональд пытался?

— Да весь он в таких попытках. Не понимаю, ради чего он ещё живой. Да и в технике он шарит довольно посредственно. Говорил, что он гений Н-связи — так не получилось. А на Эр-Мангали, как ты знаешь, со связью проблема. Всё экранируется, не пойми почему.

Собственно да, о последнем-то Кай уже слышал.

— Нет, ну с Клапациусом у него получалось. По-ремесленнически, ага. Но по сравнению с парнем, который привёз Клпапциуса, этот Макдональд справлялся вполне пристойно. Преткновение в чём: в секретности этих прогнозов. Их-то Макдональду ни за что невозможно доверить. Мигом продаст — то ли Рабену, то ли Салливану, а потом ещё Нулбрайту перепродаст. — В голосе Тома презренье смешалось с завистью. Речь о способностях, как-никак. — Хорошо ещё, Лоренцер понял, что паренёк его дурит. И что сделал тогда? Да подсадкой послал в тюрьму. Да, в ту самую, где Сантьяго и мы сидели. Только он должен был разговорить не нас, а каких-то других парней. Джерри и Сэма. Короче, каких-то Джерри и Сэма. Эти двое как будто бы знали что-то о кладе профессора Гилберта. Кладе, который искали ещё Бенито и Лопес…

— И Бенито? — остановил его Кай.

— Да, и Бенито. Но это, ты знаешь, по слухам. Я достоверно не знаю, где он сейчас, Родригес. Только, конечно, надеюсь, что всё ещё жив…

— А Клапациус?

— Что Клапациус?

— Он-то может достоверно ответить?

— В общем-то, да. Если задашь соответствующее задание.

— Значит, так просто? Ну так задай ему, Том.

7

— Нет, не получится. Сожалею, но нет. Видишь, что пишет на этом голоэкране?

Кай прочитал сообщение от Клапациуса-18:

— «Информация засекречена. Гриф секретности на судьбу Беньямина Родригеса был наложен в связи с вероятной пространственной близостью с кладом из артефактов ксенокультуры Сид, признанным экономически значимым для Галактического Альянса». Это что, получается, что судьба Бенита засекречена по причине находки клада?

— Не обязательно. Ассоциация с кладом может возникнуть и не на этапе находки. То есть, сам факт, что Бенито его искал, мог послужить запирающим обстоятельством.

Трентон надеется, что с Родригесом всё хорошо. Но при этом и не желает знать, как там на самом деле. Он не ставил Клапациусу-18 соответствующего запроса. Почему? Да узнай он хоть что-нибудь определённое, сразу выяснится небезупречность его позиции. Если Бенито в беде, тогда надо его спасать, а не служить Лоренцеру и Альянсу. Если Бенито силён, он тем более может принудить хромого Трентона к ответственному решению. Но вот если ты был не в курсе, можешь делать, что хочешь — до момента, когда Бенито тебя разыщет. Да и то — если будет искать.

В этой связи засекреченность данных насчёт Родригеса Трентону выгодна, утешительна для него.

Правда, в позиции Трентона также присутствует и альтруизм:

— Кажется, эти запросы на тему клада профессора Гилберта делал ещё Макдональд в период работы с Клапациусом. Значит, при нём-то и произошло засекречивание.

— Не по его ли инициативе?

— Не особо существенно, — отмахнулся Трентон. — Я к чему говорю: можно спросить у Макдональда. Точно можно, да хоть сегодня! Он и с машиной общался, да и с Бенито успел пересечься (правда, раньше, при действующем «Карантине»). Стало быть, может что-нибудь важное знать.

— Но, наверное, и какой-то нюанс имеется?

— Да, — поморщился Трентон. — Этот Макдональд — он постоянно врёт. Всё, что он скажет, будет поэтому недостоверно. Это всё надо будет проверять, перепроверять. Но умеющим с точностью отграничивать правду от лжи…

— Я не умею, — перебил его Кай. — Призма Правдивости мною давно потеряна.

— Ну, ещё есть Клапациус, — как бы сам не желая, напомнил Трентон. — Можно его напрямую не спрашивать о Бенито, а о том, врал ли о чём-то Макдональд. — Он помедлил в задумчивости. — Впрочем, о чём это я? Легче, должно быть, спросить, о чём этот парень не врёт.

— За наводку спасибо, — сказал тогда Кай. — Надо будет с Макдональдом потолковать обязательно. — Но почувствовал: будет оттягивать эту беседу.

Много всего и у Трентона-то не спрошено. А хромой инженер — он хотя бы стремится к честности.

Ха, да не только лишь «много». Не спрошено основное!

8

— А интересно, проблемы на Эр-Мангали… Те, актуальные, что проявились после падения «Карантина»… Неужели же их не догадались в Альянсе вдоль и поперек засекретить?

— Догадались, конечно, — с улыбкой ответил Трентон.

— Значит, Клапациус мне не поможет в их осознании?

Лишь развлечёт прогнозами фактов, давно свершившихся?

— Почему же, поможет. Не стоит считать, что в разведке Альянса сидят дураки. У засекреченных данных Клапациуса-18 код не один. Есть много различных кодов. То, что относится к поиску клада профессора Гилберта, нас с тобой не касается, вот и отказано в доступе. Но ведь не могут проблемы на Эр-Мангали спрятать именно от того, кто их призван решить сообразно интересам Альянса?

— То есть?

— Код у меня. Я введу его — и Клапациус нам с откровенностью всё сообщит, что должен.

9

— Вот, смотри! — торжествующе молвил Трентон. — Сам понимаешь, это надёжней всего, что говорил тебе Гаррис. Здесь всё, что было и что достоверно будет в посткарантинный период на Эр-Мангали.

Голопроекция, испещрённая статистическими значениями каждого из положений, сообщала о следующем:

— «В результате намеренного прерывания энергетической подпитки орбитальной охранной станции произошла деактуализация барьерной функции, наблюдаемая на различных уровнях — от орбитального пропуска живых организмов вовне до вторжения малых миров, фрагментирующих основное пространство планеты множеством стационарных портальных входов. К результатам указанной выше орбитальной барьерной дисфункции принадлежит эскалация звёздной войны на поверхности Эр-Мангали, а равным образом и на просторах космической Эйкумены, вплоть до критической меры возможного поражения для Галактического Альянса и человечества в целом. Что же касается малых миров, массово вторгшихся в общий пространственный контур планеты, их патогенная роль заключается в энергетической сверхподпитке всех деструктивных процессов — как в масштабах отдельной планеты Эр-Мангали, так и в широких масштабах космической Эйкумены…». Да, — сказал Кай от себя, масштабы событий не маленькие.

Трентон же:

— Гаррису в жизни не охватить подобных масштабов! Просто не позволяет образование. Скромный связист, крайне слабый в вопросах физики…

Кай перестал его слушать, снова продолжил чтение:

— «В целях предотвращения данного ряда событий Галактическому Альянсу надлежит опираться на следующую концепцию. Наибольшие шансы благополучного разрешения кризисной ситуации с эпицентром на Эр-Мангали принадлежат субъекту (или группе субъектов) каковой (каковая) получил (получила) личный опыт дезактивации одного из энергетических доноров орбитальной системы, известной под именем „Карантин“ — так называемого „демона Асмодея“. С целью предотвращения наихудших сценариев силам спецслужб Галактического Альянса надлежит в настоящее время прекратить проводимые ранее меры по устранению данного (данных) субъекта (субъектов) и обеспечить налаживание сотрудничества под предлогом спасения всей человеческой цивилизации. Также указанным силам Галактического Альянса предлагается обеспечить субъекта (субъектов) борьбы необходимым средством — артефактом ксенокультуры Сид, именуемым также „Короной Сида“. Надо принять неотложные меры, чтобы утерянный артефакт был наконец-то найден. В данной связи физическое устранение альтернативного прогностического контура (именуемого также „провидцем Гаррисом“) надо признать в настоящий момент нецелесообразным, так как оно не гарантирует дискредитации оного в глазах субъекта (группы субъектов), на которого (коих) должна быть возложена главная миссия. Названный контур в настоящий момент сам себя дискредитирует».

— Видишь, что пишет Клапациус-18? — Трентон торжествовал.

Кай же молчал: он опять что-то новое понял о возвращении с Эр-Мангали.

10

Есть в желании вырваться с Эр-Мангали обманчивая простота. Думаешь, сложность собой представляет обеспечение выхода. Ты включаешься, властно меняешь условия. Ну ещё бы, тебе надо выйти, ты свободно решил, что свободно прорвёшься к свободе! Дальше, когда в уходящем с планете крейсере Гаррис рассказывает, что не всё там завершено, что ты думаешь? Что ты полон досады. Снова туда же: да что вы? Спешили же к новой жизни! Но суровое чувство долга побуждает тебя видеть в Юрбурге только трамплин для возвращения. Надо вернуться, разделаться с долгом, и лишь тогда — ну вот тогда «Карантин» тебя и отпустит. Дальше, когда выбиваешься из предсказаний Гарриса, место его всё наглей занимают Лоренцер, Трентон, Клапациус и Альянс — им от тебя по-прежнему что-то надо. То же, что Гаррису? Ладно, видать по пути. Но в процессе попутных движений тобой обнаруживается, что Альянс претендует на кардинально иное понимание долга, висящего над тобой. Ты надеялся вновь победить на спасённой тобой планете в пику Альянсу, а не ему во славу, но ситуация разворачивается к другому. Да не признак ли это, что ты себе льстил этим первым, кругом героическим толкованием?

Ты герой? Предположим. Но операциональный. Цели геройства, да и его мотивы были тобой до сих пор не вполне осознаны. Что и позволило им спекулировать на твоём чувстве долга: Гаррису, Лоренцеру и компании…

Или так. Ты не признался себе в некоем скрытом мотиве. Как бывает на долгих тюремных сроках? Люди по-прежнему думают, что желают выйти на волю, но на деле свыкаются с распорядком. И тогда, оказавшись на воле, стремятся назад. Им там нечего делать, на воле, куда они просочились. Вот и думают, как бы вернуться на Эр-Мангали. Может, попасться, совершив преступление? Или — и проще того: убедиться в процессе полёта, что на Эр-Мангали всё закончено криво, надо вернуться, да переделать. Новость от Гарриса ты принимаешь с осознанной мерой досады, но и с большим облегчением — в глубине-то души. После — страдаешь от шероховатостей в осуществлении планов Гарриса. И, наконец, ты хватаешься, как за спасательный круг, за новые цели, предложенные Альянсом. Ты хватаешь их, цели Альянса, как подачку, как повод верней вернуться. Не потому ли, что в цели от Гарриса слабо веришь, а своих не имеешь. Ибо движет тобою никакая не цель, а влечение. И к чему оно? Да к регрессу!

Вот и думай теперь, как из этого дела не регрессивно вывернуться. Постараться сбежать — из Камарги, как с Эр-Мангали? Не получится. Это уже проходили. Выйдет, что ты убегаешь от подвига, стало быть, кто ты, как не трусливая тварь? Долго ли сможешь прожить в таком настроении, и не клеймо ли, полученное на Эр-Мангали, подло отравит тебе весь остаток жизни?

В чём же всё-таки выход? Ну да, соскочить со столбового пути героя. Но соскочить по завершении такта. Не трусливо, а героически. После того, как всё сделаешь на постылой Эр-Мангали.