или О времена, о нравы:

исполняет Кай Гильденстерн. Adagio moderato

1

В лихорадочной спешке (улетать, улетать!) миновал тот единственный день, когда Кай и убрался из Юрбурга. В нём поместился, во-первых, небольшой разговор с Сантьяго (как оказалось, прощальный перед отлётом); во-вторых, заседание Чрезвычайной комиссии имени Гуггенбюлля (на котором героя заметно пододвинули к Эр-Мангали — без малейшей надежды на необходимый ресурс); в-третьих, беседа со встревоженным Лоренцером (крайне неровная и темпу, и по внешнему антуражу — то пешеходной, то автомобильной прогулки). Дальше, в-четвёртых, короткая встреча с Дантеро (чтобы оставить последнее сообщение для Сантьяго); в-пятых, поездка на Юрбургский космодром (где находится только один звездолёт, и это «Маджестик»). После, в-шестых, путь к небольшому планетолёту через взлётное поле вокруг «Маджестика» (дура такая, что так просто не обойдёшь, и по дороге тебя ещё несколько раз проверят — в этом смысле неплохо, что Лоренцер шёл впереди и тем самым ускорял продвижение). И наконец, это, что ли, в седьмых, быстрый старт на катере (по маршруту Юрбург — Камарга).

А вот за ним — тишина с напряжённостью ожидания, постепенно переходящей в расслабленность.

Лоренцеру было куда важнее поскорей отослать героя с планеты, чем доставить немедленно в пункт назначения.

2

До Камарги летели практически молча — хоть, казалось бы, были вдвоём в салоне планетолёта. Лоренцер объяснил собственную молчаливость тем, что в кабине — за несколькими переборками — находится два пилота: первый из них агент Салливана, а второй — агент Фенбонга. В общем, рады стараться для однорукого старичка и озлобленного судьи.

Правда, Кай ни на миг не купился на подобные объяснения, живо напоминающие отговорки: с Лоренцером, как-никак, был его генератор шума. Он включал его в главном офисе Галактического Альянса в Юрбурге; что мешало включить его и в салоне планетолёта на маршруте Юрбург — Камарга? Разве что нежелание позволить понять этой паре пилотов-агентов, что в их лояльности Лоренцер сомневается.

Впрочем, не всё в поведении суперагентов определяется конспирацией. Может быть, утомлённому Берту Лоренцеру просто хочется помолчать, он ещё в Юрбурге так наболтался с Каем — до отвращения, до хрипоты, до зубовного скрипа.

Кай хотел бы спросить о дальнейшем участке пути — от Камарги до Эр-Мангали, но не стал того делать. Вроде, в вопросе и нет ничего секретного, но в ответе — откуда он может знать? А вернее, Каю хотелось бы, чтобы у Лоренцера было что сообщить ему по большому секрету от Фенбонга с Салливаном. Если же нет — что за смысл тогда спрашивать?

Так оно, или иначе, но летят они на Камаргу. А Камарга — вотчина Берта Лоренцера. Он, между прочим, отсюда стартовал и на Эр-Мангали — с партией ссыльных, куда был причислен и Кай. В двойственной, даже тройственной роли: честного ссыльного — раз, подсадной утки — два, ну а к тому же — опального суперагента.

3

Кай осмотрелся. Ну что тут сказать…

Космодром на Камарге, где сел катерок, был отнюдь невелик. Что и не странно: Камарга — ничуть не Юрбург по всем основным показателям. Юрбург намного крупнее, весомее, интереснее. А Камарга — ну чем она хороша? Тем, что находится неподалёку от Юрбурга?

Да, должно быть, ещё — и возможностью уединения. Лоренцер здесь — как «Антарес» на Ардарике. Может убраться из Юрбурга и затаиться. Видит насквозь, если кто прилетит подглядывать…

Ну а кроме того… Трудно вспомнить подробности, но почему-то Кай был вдобавок уверен, что на Камарге стоит звездолёт. Личный, вернее, служебный транспорт агента разведки Альянса. Ради которого, собственно, и улетали с Юрбурга, где принимаются ныне одни катера.

Ну так вот, космодромчик был даже пустыннее, чем на Юрбурге. Не было здесь никаких звездолётов. Два катерка, если считать вместе с тем, в котором они прилетели.

— Да, — Лоренцер сразу заметил его удивление. — Звездолёт для героя пока не подан. То есть, придётся немножечко подождать.

— Где-то с недельку?

— Думаю, что быстрее… — Но по тону Кай мог заподозрить, скорее, обратное.

Хм. Так если лететь не особенно к спеху… Может быть, стоит тогда пригласить сюда и Сантьяго? Правда, трудно придумать, как это осуществить. Вряд ли Сантьяго поверит посыльным от Кая и Лоренцера…

— Просто тупо сидеть и ждать?

— Полагаю, скучать не придётся. При космодроме — гостиница «У Орландо» — вывеску видишь отсюда? Под ней наша скрытная база. Там ты найдёшь многих своих знакомых по Эр-Мангали. — То есть, Сантьяго предполагается заменить? Кем-то, кто стал, как и Олаф, заметно лоялен Альянсу?

— Трентона?

— Да. И Мак-Кру. И самого Орландо.

Хех. Вот с Орландо Берт Кая заинтриговал. Никакого Орландо ему не припоминалось. Или кто-то другой из латиносов принял новое имя?

— Мне же, — добавил агент, — придётся сейчас отлучиться.

— Добывать звездолёт?

— Вроде того.

Неужели он всё-таки хочет пригласить и Сантьяго? Но не проще ли было бы действовать через Кая?

— Да, не подумай, случайно, что в гостинице можно быть полностью откровенным в словах и действиях.

— Значит, она — не такая уж скрытная база?

— Скрытность базы любого подразделения разведки Альянса в наши дни гарантирует обязательную прослушку всеми нашими конкурирующими разведслужбами.

Ах, ну да: «стала разведка неоднородной».

Кай не успел остроумно ответить, как агент уже двинулся к планетолёту, чтобы лететь то ли снова на Юрбург, то ли ещё куда.

Значит, к Орландо? Других вариантов нет.

4

Холл оживляло громадное чучело ксеноптицы. Злобная фурия словно пикировала на посетителей, приоткрыв хищный клюв в резком безмолвном крике. С настроением этой пернатой твари контрастировало дружелюбие человека, взявшего сразу заискивающий тон.

— Я Орландо, хозяин гостиницы, — первым представился толстый не слишком опрятный субъект с внешностью европейских трактирщиков средневековья.

Нет, не Бенито, как успело подуматься Каю. Да и быть-то того не могло. Это Финьес, Орландо Финьес. Повар из Нового Бабилона, прямо из кухни диктатора Флореса. Кай с ним не был знаком, но издали всё-таки видел. А особая внешность делает повара узнаваемым; Финьес толстяк — это редкость на Эр-Мангали.

Впрочем, и повар Кая узнал, хоть его-то наружность и заурядна. Может, Лоренцер намекнул, что надо узнать — с кем, как не с этим Орландо он связывался на Камарге по зашифрованной связи?

Кай спросил:

— Почему «У Орландо»? Почему не «У Финьеса»?

Повар в ответ:

— Ну, чтоб не было ассоциации с Эр-Мангали у того, у кого не надо. Имя Орландо на Эр-Мангали не светилось, ведь оно у меня не первое. В нашей культуре дают сразу много имён, можно потом расходовать понемногу.

— Вот оно как! — произнёс Гильденстерн и погрозил себе мысленно указательным пальцем. Ибо кто бы кому об именах говорил!

— Кроме того, — продолжал толстяк, — это имя удачно подходит под интерьер. — Он кивнул на огромное чучело ксеноорла, распахнувшее крылья под потолком широкого холла. — Ну совсем, как живой! Многие думают, что Орландо здесь он.

Кай спросил:

— Много сейчас постояльцев?

— Не особенно. Трое. Во-первых, один молодой человек из Джерихона. Он всегда доносительствует — просто такой характер. С ним, поэтому, лучше не откровенничать. Имя его Макдональд…

Да, знакомое имя — Макдональд из Джерихона. Парень предал Эрнандеса накануне вторжения из Бабилона. Точно, характер особый. Скверный характер, странно, что он ещё жив.

— …Во-вторых, — продолжал Орландо, — следователь Мак-Кру. С этим, наверное, пообщаться и не придётся. Пьёт беспробудно. Как вернулся с Эр-Мангали, так с тех пор у него перманентный запой.

— Третий — Том Трентон? — Кай запоздало решил показать осведомлённость. — Финьес кивнул. — Ну, хоть с одним из знакомых удастся потолковать…

— Вряд ли, — Орландо скептически усмехнулся. — Слишком он занят Клапациусом-18.

— Как? Клапациусом? Это что, восемнадцатая луна какой-то большой планеты?

— Нет, — сказал Финьес. — Восемнадцатая модель специальной машины… Ну, которая делает предсказания.

— Предсказания? — переспросил.

— Ну вот Гарриса знаешь? Так вот эта машина может, почти как он, и, как Трентон сказал, даже немного лучше.

Надо же, как прогрессивно, сыронизировал Кай. Но про себя, не подавая виду.

5

И действительно! Трентон был весь в Клапациусе-18. Погрузился в него с головой и с ногами — в переносном, понятно, смысле.

Так-то машина собой представляла несколько взаимосвязанных блоков. Утонуть в них физически ни у кого бы фантазии не хватило. Эмоционально, понятно, другое дело.

Трентон и раньше быд дядькой технически грамотным. Правда, на Эр-Мангали в этих особых скилах реализоваться не мог, да и боялся признаться, что когда-то участвовал в пусконаладочном цикле работ по «Карантину». Кай, однако, воспринимал его — вопреки актуальному вынужденному бездействию через призму таких смысловых архетипов, как Дедал-инженер, или кузнец Гефест. Кстати, с последним его роднила и хромота.

Ныне же, по возвращении с Эр-Мангали, этот Дедал оказался в своей стихии. А, между прочим, кого ему стоит за это благодарить, если не всё того же агента Лоренцера?

Да, слишком уж многих бывших людей Родригеса этот агент разведслужбы Галактического Альянса в данный момент успел подчинить духовно. Вроде, не всех (Кай и Сантьяго ему всё ещё сопротивляются). Но вот Олафа — да, по ощущениям Кая. Копа Мак-Кру — тоже, по логике (вместо него сопротивляется алкоголь). Трентона — тоже да. Стоит взглянуть на вдохновение, отпечатанное у него на лице…

— Что в ней такого, в этой машине, Том?

— Идеальная… Да, идеальная точность прогноза!

— Как у Гарриса, да?

— Гаррис и рядом с ней не стоял! — Сказано с возмущением.

Надо же! Трентон и Гаррис — это люди в значительной степени общей судьбы. Оба чудом спаслись из большой пусконаладочной смены, что перед смертью включила систему с названием «Карантин», оба были подобраны звездолётом «Антарес» и с его экипажем бежали на Эр-Мангали.

Но, конечно, в деталях — судьбы диаметральны. Трентон был ранен, Гарриса не зацепило. Трентон был скромен, а Гаррис прославился как величайший провидец горнорудной колонии, да ещё основатель зеонской секты. А ещё Трентон верил в естественную науку, ну а Гаррис — тот в мистику и в эсхатологический миф. Лишь теперь стало ясно, насколько подспудно страдал хромец от мировоззренческого конфликта.

— Не говори мне о Гаррисе, — яростно вспыхивал Трентон. — Это обманщик! Он обманул и всех нас, и самого себя!

— Обманул? — Кай не мог не переспросить. — В чём обманул, скажи-ка на милость? Гаррис, ну да, он склонял и меня, и Бенито, и всех, кто с ним был, к мессианскому поведению — к истреблению демона, что поддерживал «Карантин». Да, звучало всё это слегка диковато…

— Не то слово! — добросил Трентон.

— …но ведь факты есть факты: всё предначертанное сбылось!

— Что сбылось? Гибель демона?

— И, как следствие, также падение «Карантина».

— «После того», — Трентон заговорил с назидательностью, — вовсе не значит «вследствие».

— То есть, ты мыслишь сражение с Асмодеем и уничтоженный «Карантин» как несвязанные события?

— Нет, они связаны, — Трентон на шаг отступил. — Но разве Гаррис вам рассказал, каким образом? Нет! Он не смог увязать их закономерно. Лишь толковал о демонической воле. Надо ли мне говорить, до чего это всё ненаучно? — выплюнул Трентон почти с отвращением. — И вот в этом весь Гаррис. Это мистик, церковник, напяливший робу связиста!

— Но ведь он и не претендовал, что мистические послания получает посредством земных технологий связи.

— Не земных, а гибридных, — поправил Трентон, — и однако же, технологий. Он же не сам принимает послания, у него есть приборчик! Сидский прибор, через него — и все сведения. А Джой Гаррис, такой мракобес, знай толкует о демонах. И вообще не подумал хоть как-нибудь применить своё же техническое образование!

Кай не сдавался:

— Как же ему надо было его применить?

— Как-нибудь так, — отвечал ему Трентон, — как изобретатели Клапациуса-18.

6

Ну ещё бы, ну да. Всё вертелось вокруг Клапациуса. Значит, и вокруг Лоренцера, ведь хозяин машины он. И, как итог, также вокруг Альянса. Лоренцер — он, как-никак, для Альянса всего лишь агент. Мощный крючок заглотил Томас Трентон вместе с машиной, к которой его приставили.

— Я ведь свободен сейчас, — пояснял он отдельно Каю. — Мы, как ты знаешь, когда-то служили в службе Родригеса. Но, во-первых, Родригес был схвачен, послан на фронт, а потом и ушёл неизвестно куда, если верить Макдональду, а без Родригеса служба Родригеса — это какой-то нонсенс; во-вторых, эту службу и Флорес давно разогнал — и на это, понятно, имел формальное право; в-третьих, как ты, наверное, помнишь, потайной сверхзадачей службы было не что-нибудь — именно снятие «Карантина». То есть, выходит, что сверхзадача достигнута. В этих условиях было бы странно, если бы каждый держался своих, а на бывших противников никогда не работал. Мы же свободные люди, а не рабы Бенито.

Каю не нравились эти умозаключения. Был в них какой-то порок — не логический, ценностный. Может, и Том их специально озвучивал, чтобы Кай его пробовал разубедить.

И хорошо бы, да не было аргументации, достоверной для Трентона. Трудно и муторно гуманитарию оперировать естественными законами, если дискуссия устремлена к метафизическим темам.

В общем, Каю осталось помедлить с опровержением, но зато всё внимание переключить на Клапациуса-18. Благо, Трентона человечьей едой не корми — дай рассказать о преимуществах этой штуковины.

7

Трентон сказал:

— Видишь, в основе всего — примерно такой же прибор, как у Гарриса, только намного больше и совершеннее. Он находится в этом, самом главном и самом большом из модулей. Спрятан за этими пластиковыми панелями.

— Назначенье панелей?

— Просто его закрыть. Ну, от всяческих там посторонних взглядов. Многие, знаешь ли, на ушах от артефактов Сида, даже не зная, чему они служат и как работают.

— Как же работает этот прибор? — поинтересовался Кай, и вопрос прозвучал не без оттенка ехидства.

— Нет, ну сам принцип работы мне неизвестен, — признался Том. И с такой неохотой признал, будто был на допросе у следователя. — Сидская мысль в области технологии, как ты знаешь, наверное, нашей науке непостижима. — Кай не стал возражать: непостижима, и ладно. — Изобретатели данной машины в отношении данного блока применили известнейший принцип «чёрного ящика». Зная примерно, что поступает на вход, равно и то, что получаем на выходе, можем судить, в основном, о выполняемых функциях… — Кай, опять же, не выдал на то возражений, хоть и мог бы сказать, например, что не очень разумно усматривать «чёрный ящик» в ящике, испещрённом разноцветными письменами, да такими, что светятся в темноте и активно коммуницируют с каждым, кто знает данную знаковую систему. Но ведь цель его — не фрустрировать Трентона. Не обвинить. Он хотел бы понять, чем хороша машина.

— Ладно. Что там на входе основного блока Клапациуса?

— Да решительно всё! Этот прибор принимает все виды энергии, ни от какого не экранирован.

— Хорошо. А на выходе?

— Прогностическая информация. Как и в приборе у Гарриса, совершенно сырая. Гаррис что делал: довольствовался этим сырьём.

— А Клапациус?

— А Клапациус — далее обрабатывает. Этому служат другие три модуля (их прицепили изобретатели-люди): верхний, средний и нижний, соответственно — модули твёрдой реализпции, мягкой пробабилизации (вероятностного исчисления данных прогноза) и абсолютной импоссибилизации, в каковом производится накопление данных о событиях вовсе несбыточных, то есть, таких, каковых вообще не будет.

— Что же, наверное, важное дополнение, — Кай сразу выдал пробабилистский тезис, хоть и не думал чего-нибудь там исчислять.

— Необходимое, — сразу поправил Трентон. — Ведь без него прогнозисту останется только гадать на кофейной гуще. Или же строить антинаучные гороскопы. Что, разумеется, просто…

— …ужасно, — подсказал ему Кай.

8

Кай спросил:

— Ну а можно ли мне познакомиться с прогнозами этой машины?

— Обязательно! — Надо же, всё-таки Трентон не делал секретов из предсказаний Клапациуса. — Вот, например. Из былых предуведомлений. «Уничтожение защитной системы „Карантин“ в принципе невозможно (на уровне полного импоссибилизма) человеком, который прибудет на планету Эр-Мангали с силами и способностями, достаточными для данного рода свершений». Логика в том, что такой человек сразу нарвётся на противодействие сил, кровно заинтересованных в продолжении действия «Карантина». И ещё: «С вероятностью 95,5% уничтожение „Карантина“ будет функцией от деяний героя, что прибудет на Эр-Мангали в состоянии социальной дезадаптации — при условии, что данный субъект попадёт в фасилитирующую среду, каковая его и подготовит к свершениям; также данный субьект с вероятностью 99,6% будет владеть редкими для планеты Эр-Мангали интеллектуальными компетенциями, в частности, в области диалога ксенокультур (94,2%), этологии ксеновидов животных (75,3%); имя субъекта предугадать невозможно, но неизбежен эффект множественности имён в разных иерархических группах и социальных средах (99.9%); все же попытки иных субъектов самозванно именоваться неизвестным исходным именованием обречены на провал с вероятностью 80,0%».

Ба! Но ведь у Гарриса было всё то же самое, только звучало куда поэтичнее, чем у машины. Ибо герой — он каков из себя в человеческом предсказании?

«Будет он юн и слаб, будет нуждаться в помощи.

Будет адские знать языки и адские шифры.

Будет ведать адских животных злые повадки.

Будет к тому же иметь человечье имя, но не одно, а много, и главное среди них потеряет, а нашедший его будет проклят, убит и проклят, сброшен с высот и проклят, забыт и проклят».

Всё, вроде, так же, но для Трентона не годится. А почему? Да не вычислены статистические вероятности!