иначе говоря, В бездне, покрытой мраком:

исполняет Кай Гильденстерн. Non troppo vivace moderato

1

Заседание Чрезвычайной комиссии не заставило себя ждать. Каю на нём снова пришлось присутствовать. Он так и думал, что Лоренцер скоро пришлёт машину с Олафом, устремляющим взор строго мимо Сантьяго.

Кай-то вышел с ним вместе, чтобы договорить. А шофёру, наверное, было Бертом предписано не заметить.

— Может не стоило этак дразнить водителя, — призадумался Кай.

— Ты о котором водителе: Олафе или Лоренцере? — бодро, без тени дремоты спросил Сантьяго. И, попрощавшись, ушёл, завернул за угол.

Вроде, успели с ним всё обсудить. Кроме, возможно, чего-то такого, о чём не упомнили.

Кай подошёл к машине.

— Едем, скорее, — сказал ему Олаф.

— Снова опаздываем?

— Ага. Как всегда.

Старый маршрут. Олаф — водитель не самый разнообразный. Может быть, в городе не успел разобраться, как следует. Или сказалась привычка с Эр-Мангали — там-то все ездят по определённым трактам. Едут иначе лишь по ошибке, либо по тайному умыслу — чтоб «ненароком» заехать в другое место.

А вот у Олафа в Юрбурге, кажется, тайные замыслы и закончились. Нудно привёз точно туда, куда обещал.

Тот же гараж. Тот же Лоренцер с генератором шума.

Вот у последнего на сей раз не было чётких инструкций.

— Сам не знаю, о чём они спросят. Если что, отвечай, как знаешь. — Судя по тону, довольно-таки безразличному, Лоренцер думал, не сдать ли ему Гильденстерна. Скажем, Сантьяго заведомо виноват, ну а Кай — как получится. То есть, смотря какое предъявит алиби.

Ладно, Кай скажет. Пускай проверяют. Ему-то что.

2

Вслед за Лоренцером Кай вторично вошёл в тот же самый зал. Как с Гераклитом в «ту самую реку». Стены зала, как будто остались те же. И потолок, и ведущие «игроки»: адмирал Гуггенбюлль, агент Салливан, судья Фенбонг… А вот массовка — та поменялась весьма существенно. Новые лица. Всех старых перетрясли. Кай их не так, чтобы очень внимательно запоминал, но не заметить трудно.

Да, большинство теперь — гуггенбюллевы люди. В Юрбурге власть продвигается к централизации.

— По основному вопросу сегодняшнего собрания, — произнёс секретарь, которого раньше не было, — слово имеет временный чрезвычайный шериф Юрбурга и окрестностей — старший полковник военной космополиции Грэхем.

Встала немного уменьшенная копия Гуггенбюлля:

— По основным обстоятельствам дела имею сказать, что вчера, в позднеутренние часы — между одиннадцатью и двенадцатью по исчислению Юрбурга, состоялась попытка проникновения в артефактохранилище ксеноисторического факультета Юрбургского университета с целью наглого похищения особо охраняемого объекта — так называемого артефакта «Корона Сида». Действовал, смею заметить, профессионал. Преодолел большинство из задействованных нами защитных систем и в перестрелке практически перестрелял нашу законспирированную охрану лишь за одним исключением, каковым оказалась лейтенант Элизабет Бергхоф. Эту последнюю данный вломившийся злоумышленник специально помиловал, обезоружив и приковав наручниками — не позаботясь о том, что она его видела. По её указаниям ныне составлен его портрет. Из артефактохранилища данный преступник сумел унести большинство артефактов. К счастью, Корону Сида он почему-то не вынес. До неё он добрался, но, видимо, что-то его спугнуло. В данный момент охрана Короны Сида полностью восстановлена и усилена.

Ха, понял Кай, они вновь запихнули железку на старое место. Не позволили даже усомниться в её подмене. Отчего? От надежды и дальше ломать комедию. Чтобы висела морковка пред носом у глупого Гильденстерна. Дескать, давай, выполняй поскорее условия, и на каком-то этапе Корона твоя!

Да уж, «твоя» — ему выдадут эту железку!

И раскроют глаза: «Не настоящая? Мы не знали!».

Стоит ли Каю на что-то подобное соглашаться, или прямо сейчас…

Прямо сейчас с места вскочил яростный Фенбонг. Ждал, когда Грэхем закончит, чтобы задать вопросы. Наводящие, ясное дело. На Гильденстерна:

— Не имелось ли в проявленных похитителем суперспособностях элемента чего-то сверхчеловеческого? Поясню свой вопрос: можно ли утверждать, что с охраной расправился человек абсолютно обычный, или же есть основания подозревать, что работал «герой»? Тот, например, который убил демона Асмодея?!

Грэхем в ответ покачал головой:

— Тот портрет, что составлен со слов лейтенанта Бергхоф, указует в ином направлении. Некто Сантьяго да Ферра, который бежал из тюрьмы накануне, в наиболее значимой степени подходит под описание. Он мастер боя; в том нет ничего сверхъестественного.

— Да? А способен ли он на себе унести столь огромное множество артефактов? Если это и он, то он действовал не один.

— Есть подозрение, — сказал Грэхем, — на сообщника из числа невидимок-охранников.

Фенбонг и этот намёк проглотил (как чуть раньше — побег Сантьяго). Надо же помнить о главном: вцепиться в Кая.

— А у меня подозрение, что беглому арестанту помогал наш «герой». Ведь они, как я знаю, знакомы по Эр-Мангали. Настораживающее знакомство! Что ты скажешь в своё оправдание, а? — Превентивный судья развернулся к Каю. — Отвечай-ка, знаком ли с этим кровавым Сантьяго?

— Отвечать? — Кай специально спросил у Лоренцера. Пусть не думает Фенбонг, что приказ его что-то значать.

— Отвечай! — повелел всё же не Лоренцер, а Гуггенбюлль.

Ладно, придётся учесть вес адмирала.

— Мастера боя Сантьяго знают на Эр-Мангали едва ли не все.

— Значит, и ты! — сделал Фенбонг желанный вывод. — А теперь сообщи нам, где ты находился вчера между одиннадцатью и двенадцатью?

— Отвечай! — повторил Гуггенбюлль.

— Я вчера, — сказал Кай, — целый день прогулял по городу.

— И, наверное, кто-нибудь сможет подтвердить этот факт прогулки?

— Сможет ли кто? — подтвердил уже Салливан.

— Думаю, многие. Я же не просто гулял. Я в старом городе посетил пару десятков кафе, баров и ресторанов.

— Эк не сиделось парню!

— Да я по делу. Я, извольте принять во внимание, проводил исследование. В методологии ксеноколониальной терранской микросоциологии…

— Поконкретней, — потребовал адмирал.

— Я изучал проявления городского патриотизма в ограниченном слое местной культуры юрбургских бюргеров. В частности, их готовность к защите города в случае оккупации Юрбурга ксеновойсками Сида. Посетителям ряда кафе, баров и ресторанов на бульваре Свободы Слова и Рейнской набережной мной предлагалось вступить в отряды добровольной самообороны на этот случай.

— Пропаганда панических настроений! — тут же квалифицировал Фенбонг.

А адмирал Гуггенбюлль заинтересовался:

— И каковы результаты? Многие ли записались?

— Нет. Подтвердилась нулевая гипотеза. Не решился никто!

— Вот! — с нескрываемым торжеством в адмиральском басе тут же воскликнул чрезвычайный правитель планеты. — Я так и думал. Обыватели Юрбурга — это скотина домашняя, а не люди!

3

Удалось подтвердить миросозерцание Гуггенбюлля, хоть, признаться, Кай к этому и не стремился. В том, что в Юрбурге люди ведут себя не по-людски перед лицом инокультурных вторжений — собственно, с этим сложно не согласиться. Как ответили юрбкржцы накатившей орде плюмбумической? Да никак. Рабской покорностью. С той же покорностью приняли и известие, что отныне за них отвечает Альянс. Полчища Сида? И с ними они смиряться.

Гуггенбюллю хотелось бы более смелых и устойчивых подчинённых. Но уж какие есть. С теми, что есть, адмирал не желал смиряться. Вот и вошёл в резонанс со сказанным Каем.

— Ладно, — сказал Гуггенбюлль. — Что там ещё по повестке?

— О корабле «Бетельгейзе», — проговорил секретарь. — Это тот звездолёт, что был раньше поставлен, как памятник. У космопорта. Но не у нового — старого. Вы, адмирал, приказали его убрать…

— Да, приказал, — перебил Гуггенбюлль. — Звездолёт этот принадлежит к исторически ложному классу. В нашем Альянсе таких никогда не строили.

Русский проект, вспомнил Кай. Ну конечно же, русский проект в звездолётостроении! Значит, корабль изготовлен на верфях Русского космоса. Вот где купили его немецкие колонисты. Ну разумеется, что Альянс ни за что не допустит, чтобы такое стояло в Юрбурге на самом видном месте.

— Да, ну так что с кораьлём? Не удалось разрезать?

— Я в курсе дела, — поспешно вмешался Салливан. — Данный корабль в самом деле предполагалось разрезать на части с тем, чтобы их транспортировать для переработки. Но, к сожалению, уложиться в отведенную неделю у соответствующих служб не получалось. Это сложное дело — распил звездолёта, да ещё в центре города. К счастью, нашлось решение альтернативное. Оказалось, что «Бетельгейзе» ещё на ходу. Да, этот памятник был в замечательном состоянии. Вот и решили тогда: своим ходом доставить его на орбиту, ну а там в своё время и распилить, как и было приказано. Так ведь логичнее. Правда, намного логичнее.

Гуггенбюлль, что-то взвесив, кивнул. Но спросил:

— Это всё?

— К сожалению, новые правила звездоплавания (из-за сидской войны) притормозили разделочные работы. «Бетельгейзе» до самых последних недель оставалась на планетарной орбите. Там-то она никому не мешала, вот и не сильно спешили. А потом те дельцы, что скупили заранее металлолом…

— Я сказал бы, контрабандисты! — процедил через сжатые зубы Фенбонг.

— …объявили, что были бы рады забрать звездолёт неразрезанным.

— Чтоб продать его космопиратам?

— Нет, хотели продать в музей. Для пиратов судёнышко слишком уж тихоходно. Устарела конструкция за половину тысячелетия… А для музея оно — в самый раз. Старый музей звездолётов на Ардарике.

— Это всё?

— Не совсем. Как ни странно, но Ардарик не нашли почему-то на звёздных картах.

— И корабль ещё здесь, на орбите?

— Никак нет, он уже в пути. Но возникла проблема, как бы туда добраться…

— Если не здесь, то и проблема не наша! — Гуггенбюлль неожиданно подмигнул. — Эй, секретарь, что там ещё по повестке?

4

— Есть ещё один случай, — сказал секретарь, — выходящий, опять же, на Гильденстерна. Речь о внезапной смерти двоих полицейских. Это случилось не далее как вчера — кстати сказать, где-то в 12.30, что характерно, на территории университетского кампуса и достаточно близко от корпуса факультета ксеноистории.

— А причём Гильденстерн? Мы ведь вроде, склонились к тому, что его там не было?

— Эти двое, — вмешался Фенбонг, — его разыскивали…

— Да? — перебил его Лоренцер. — И, похоже, найти не смогли. Странная с их стороны самодеятельность! Разве не в курсе уважаемая комиссия, что Гильденстерном сейчас занимаюсь я? Я привожу его на заседания — сразу, по первому требованию. Так зачем же к нему посылать полицию?

— Но они офицеры военной космополиции. Самый элитный отряд с линкора «Маджестик». — В один голос почти заметили Фенбонг и секретарь. Видно, они совсем не случайно спелись.

Дальше Фенбонг один:

— Останавливать их не в моей компетенции. Эти люди работали, проверяя особую ориентировку из космопола. Им, как мне доложили, стало известно, что в настоящее время в Юрбурге проживает некий Бьорн Ризенмахер, чьё имя известно в связи с преступными мерами Гильденстерна по сокрытию имени собственного. Вот означенного Ризенмахера, а не «героя» самого по себе и надеялись навестить погибшие офицеры.

— А нарвались на выстрел.

— Увы, не совсем! Их убили нечестно — внезапно, практически без оружия. Запрещёнными ныне ударами исподтишка по уязвимым телесным точкам.

— Мнится мне, — сказал на то Лоренцер, — что и это не Гильденстерн. Судя по всем моим данным, он так не умеет.

— Зато мог бы Сантьяго, — сказал однорукий Салливан. — Если вдуматься, то ему по дороге.

— Да, интересно, — промолвил и Гуггенбюлль. — Что-то в этом есть. Полицейские собираются к Ризенмахеру, их убивает боец Сантьяго, а Сантьяго и Ртзенмахер — знакомые Гильденстерна…

— Неспроста! — как бы подгавкнул Фенбонг.

— Лоренцер, вот что, — продолжал адмирал, — что-то «герой» наш в Юрбурге засиделся. Здесь, что ни день. то новые подозрения. Как бы твои доброжелательные коллеги не закопали его окончательно. Вот мой вердикт. Отправляй-ка его снова на Эр-Мангали. Поскорее, пока не поздно.

5

Снова на Эр-Мангали. Да понятно, понятно. Кай уже знал, что придётся туда вернуться. Правда, он думал: вернётся с Короной Сида, а Короны-то нет.

А перед тем собирался вернуться по внутреннему решению — нет же, по внутреннему не вышло, слишком уж хочет отправить его Альянс.

А до того он считал, что возвращение, что его ожидает — это с Эр-Мангали, а не на Эр-Мангали. Долго считал, но провидец Джой Гаррис растолковал обратное.

Знал бы заранее, что вот так вот придётся торопиться назад, снова на Эр-Мангали, снова без грана надежды…

Хорошо, что не знал — так не справился бы с Асмодеем.

6

После того, как заседание завершилось, Лоренцер долго не мог отвязаться от Кая. Сел вместе с ним в машину к водителю Олафу. На вопросительный взгляд неопределённо взмахнул рукой.

Вместо того, чтобы ехать прямо к гостинице Кая, колесили по улицам Юрбурга без отчётливой цели.

Где-то в районе Водонапорной башни — как по Каю, так вовсе не живописном — Берт приказал остановить машину. Вышел, включил генератор шума, словно деревья тоже могли подслушать.

И говорил. Суть его речи сводилось к тому, что вылетать уже сделалось надо как можно скорее. Завтра, к примеру. Но лучше сегодня. Лучше всего — так и вовсе прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — Каю последний из названных вариантов нравился меньше всего. — Нет. Я сейчас не могу. Надобно всё обдумать.

— Ты собираешься думать, лететь или не лететь?! — Громкие реплики явственно контрастировали с шумом включённого генератора. Глупо включать генератор, чтобы затем его перекричать.

— Нет. Полечу, — в меру сил успокаивал Кай агента. — Надо, единственно, хорошенько продумать условия.

— Да какие условия?

— Ну, например, что с собою брать…

— Что? Или, может, кого? — Проницательностью Лоренцер не обделён. — О последнем и думать не смей. Если ты говоришь о Сантьяго…

Кажется, да: о нём-то и говорил.

— …то двух мнений здесь быть не может. Сантьяго останется здесь. Ибо хватит с меня Сантьяго. Из тюрьмы его вытянуть — ладно, необходимая мера. Выкрасть Корону Сида — допустим, тоже. Но на Эр-Мангали… Чтобы тебя на эту планету доставить, нам же понадобится звездолёт. Мой звездолёт. Он на виду, он всегда на виду. Я не смогу принять на борт Сантьяго. Ни за что не смогу, ведь иначе меня уроют! И без того очень шаткое положение…

Что же, вот так улететь, «от греха подальше»? Даже Сантьяго о том не успеть сообщить?

— Да, понимаю. Сантьяго бы там пригодился. Но не сейчас! Но не прямо сейчас, когда он под таким подозрением. Если хочешь с ним встретиться перед отлётом — вопросов нет. Только прямо сейчас. Откладывать некогда.

Нет вопросов? Ну да. Между прочим и Арочный мост, и Старая Обсерватория не подходят, чтобы найти там Сантьяго в любое время. На смотровой возле Арочного моста он появится в лучшем случае послезавтра, что касается Обсерватории — так тем более не скорей.

Ну куда так спешить!

А с другой стороны, что ему даст промедление?

Есть ещё одно место, в котором есть шанс хотя бы связаться с Сантьяго. Не напрямую. Через Дантеро, да.

7

— О, — усмехнулся Дантеро, — ты ко мне зачастил. Тебе грустно, герой? Может, в продукте нуждаешься?

— Ты о наркотиках? Нет, воздержусь.

— Ну и правильно, — с сожалением пробормотал Дантеро. — Это путь, дело ясное, не для героя. Но смотри: будешь часто ко мне подходить — так однажды захочется.

— Часто — не буду. Я, кстати, сейчас улетаю.

— Так зачем ты пришёл? Попрощаться?

— Ну да. И обменяться с тобой новостями.

— Ждёшь новостей? Что ж, могу рассказать. Самое главное — помнишь, Сантьяго сидел в тюряге? Так сбежал, представляешь?.. Да, вижу, что ты представляешь, и очень отчётливо. Значит, не зря я тебе рассказал, что там было с Сантьяго и готовилось в Превентивном суде. Ни на что намекать не берусь, но вы молодцы. За своих, мангалийских, здесь, в Юрбурге, даже болеешь… Ладно-ладно, теперь о другом. Говорят ещё, будто Сантьяго сразу после тюряги вломился в одну кладовку — и натибрил там самый крутой артефакт на весь Юрбург. Как думаешь, правда?

— Думаю, нет! — быстро ответил Кай.

— Интуиция, да?

— Там до Сантьяго другие давно-предавно всё обчистили.

— Что ж, понимаю. Сантьяго не вор. Никакой сноровки… Что там ещё из последнего: шпанки в лесу под Юрбургом; там же, в лесу, в пещере видали орка (так, если ты не в курсах, называют теперь сидских разведчиков). Да, и ещё — о том месте, где я стою. Здесь, ты, наверное знаешь, был раньше памятник. Ну, короче, стоял звездолёт от начала Юрбурга. Ну так вот, говорят, звездолёт этот запретил адмирал Гуггенбюлль. Он сказал, я слыхал, звездолёт вообще неправильный, а поэтому надобно срочно его порезать.

— Знаю, — сказал Гильденстерн. — Я слыхал то же самое.

— А слыхал, что пилоты, чтобы спасти звездолёт, стартовали отсюда, втихаря заправив его горючим? Да, представь себе, так и было: в Юрбурге тоже крутые пилоты есть. Их потом, дело ясное, перехватили, но звездолёт-то спасли, молодцы. Раз увели, то его можно больше не резать. И теперь его, кажется, перегонят в какой-то музей. Где-то на Малом, каком-нибудь там, Ардарике… Вроде, и всё, что мог бы тебе поведать. Может, расскажешь мне сам, чего неизвестно мне.

— Да, — молвил Кай, — я могу рассказать. Но не для всех. Для тебя и хороших знакомых. Если, к примеру, сюда забредёт Сантьяго, то ему расскажи, а остальным не надо.

— Ладно, замётано. Так какова твоя новость?

— Я улетаю. Сегодня. На Эр-Мангали.

— Ну ничего себе! Что же ты там позабыл?

— Там, как я выяснил, много чего не доделано. Улетаю так скоро, поскольку торопит Лоренцер. Впрочем, сам понимаю, надо лететь и так. Это будет полёт с целью разведки. Только. Ну, Сантьяго, наверное, знает, из-за чего. Но пусть знает и то…

— …что ты точно вернёшься с Эр-Мангали! — закончил Дантеро. — Я угадал? Ха, разумеется же, угадал. Ясно, вернёшься. Тебе и не в труд — по второму-то разу.

Каю бы этот заряд оптимизма и энтузиазма!