или Привет Терминатору:

исполняют Кай Гильденстерн и Сантьяго да Ферра. Presto fastidiosamente

1

А в финале успешнейших действий — обидная неудача.

Кай почему-то и подумать не мог (не позволил себе?), что Короны Сида в артефактохранилище не окажется. Хоть, казалось бы, множество пустующих стеллажей могло бы и надоумить.

Но, с другой стороны, эта куча сторожей-невидимок… Но невидимки, понятное дело, не сторожа. Это ловушка была — специально для Кая. Новый привет от наставника Фенбонга.

Хорошо, хоть с приветом случилась опять осечка.

— Разбегаемся, что ли? — равнодушно спросил Сантьяго. — В разные выходы по одному, встретимся у гостиницы…

— Погоди, — сказал Кай. — Я обещал кирпичи из музея сложить на место. И хотелось бы Лизхен это всё показать…

— Да? Зачем? — Сантьяго проснулся.

— Сам не знаю. Но чувствую: надо… Скажем так, чтобы Лизхен не думала, будто мы забрали Корону. Чтобы увидела, что она здесь охраняла. И, разумеется, чтобы в подробностях расписала всё это Лоренцеру.

— Ладно, — Сантьяго начал опять задрёмывать. — Но донесение… будет зависеть ещё… от её доброй воли. В общем, не думай, что сможешь всерьёз повлиять…

Кай подтвердил:

— Да, и от воли, и от настроения. Но…

— Хорошо, — перебил его спящий, доставая невидимый ключ от невидимых же наручников. — Ты носи кирпичи, я же ткну её носом в этот муляж артефакта.

Что ж, разумно. Кирпичи вырываться не станут, а Лизхен — пожалуй, может. А уж если она мастер боя, как уверяет Сантьяго…

Кай не ошибся, когда принимал решение. Всё надо делать, по возможности, вовремя. То, что Сантьяго сразу подвёл девушку к сейфу, тут же сняло очень много излишних вопросов. Оказалось, что платьице Лизхен открывает возможность прямой коммуникации с Лоренцером.

Как и костюм, оставленный Каем в гостинице.

Кай носил экспонаты, раскладывал точно на старое место — в три немножко подпорченные витрины, а красавица Лизхен с опухшим после драки лицом под присмотром Сантьяго уже проводила осмотр артефактохранилища, непосредственно сообщая о результатах.

— Да, — говорила она. — Тот предмет, что был обнаружен после вскрытия сейфового помещения, ни визуально, ни на ощупь не может быть признан настоящей Короной Сида… Нет, не подделка. Просто случайный предмет, наскоро кем-то подогнанный. Грубо выгнут из тёмной стальной полосы с растопыренными отростками… Нет, абсолютно не сидского происхождения… Вероятно, расчёт был на то, что у взломщика сейфа не будет необходимой ксеноархеологической квалификации…

Собственно, Кай мог бы Лоренцеру сообщить абсолютно всё то же самое. Но ведь надёжнее будет, если предмет освидетельствует она.

Доложив, что положено, девушка замолчала, но по лицу было видно: в себя не ушла. Слушает указания от начальника.

— Хорошо. Я им всё передам, — объявила она в конце. — Вот что! Вам надлежит поскорее отсюда убраться. Да, предварительно надо меня приковать — точно туда, где я и была прикована… И не подумайте, будто бы Лоренцер вами доволен!

2

Недовольство начальства Сантьяго лишь позабавило. Да и Каю покуда плевать, доволен ли Лоренцер.

— Выскажет сам — поразмыслю тогда над сказанным. Но, по-моему, Лоренцер должен быть очень доволен. И, главное, вежливым с нами.

— Если не так, я научу его вежливости, — поддержал Сантьяго.

Вышли из корпуса порознь, но не теряя друг друга из виду. Всё же Сантьяго считал, что должен отбить героя, если его попытаются замести по горячим следам. Ведь наследили, поди, в артефактохранилище. Да и Лизхен оставлена там совершенно живой и почти здоровой. Уж она может дать показания самые разные. Главный вопрос, кого ей захочется выгородить: может, Лоренцера, может, себя саму. Специально Сантьяго и Кая — вот это уж невероятно.

Двигались через кампус на расстоянии метров ста. Чинно, мирно, уверенно, но не спеша.

И внезапно (Сантьяго заметил заранее, но лишь на пару секунд) Гильденстерна окликнул плотной комплекции молодой человек, совершенно лысый. Он кричал на весь двор:

— Гильденстерн, постой-ка!

Лысый был совершенно один, без какой-либо визуально заметной поддержки. Тем не менее, насторожил Сантьяго. Вызвал желание поподробнее выяснить, кто он таков, для чего кричит.

Будто бы вспомнив о чём-то, Сантьяго прибавил шагу. Приближаясь не к Каю, а к этому человеку. Он кричал и кричал, а Кай всё не останавливался. После недавних сражений и взломов — не мудрено.

В общем, Сантьяго хотел уже вырубить крикуна, но не успел: Гильденстерн к нему всё-таки обернулся. И сказал:

— Здравствуй, Бьорн, ты зачем кричишь?

Лысый Бьорн оказался знакомым. Ну что ж, его счастье.

— Я же хочу рассказать о тех шпанках, помнишь?

Надо же! В Юрбурге знают и помнят о шпанках. Прямо сезон у них фауны с Эр-Мангали!

— Помню. И как, состоялась твоя экспедиция? — выдавил Кай с неестественным, деланным интересом.

Бьорн нагнал его и, отдышавшись, начал рассказывать:

— Да, состоялась. Представь эти рожи на факультете! Вышли втроём, в однодневную пешеходную. С Фрицем и Густавом, ты их обоих не знаешь. Оба пошли лишь за тем, чтоб надо мною поржать. А получилось — представь себе, что получилось!..

— Встретили шпанку?

— Живую не встретили. Но зато — больше десятка мёртвых приконченных особей. И полиция рядом — ты можешь представить, там почти целый лес оцепила полиция! Нас завернули, потребовали разрешения. Те документы, что мы предоставили, не подошли. Слышь, им нужны лишь за подписью Гуггенбюлля…

— Гуггенбюлля?

— Ну да. Я и сам был не в курсе, кто такой Гуггенбюлль. Оказалось, что он адмирал с линкора «Маджестик». Ну, который к нам прибыл защитить от вторжения Сида. Так представь, Гуггенбюлль в нашем городе ныне верховная власть… Нет, я ошибся, не в городе, а на планете. Думаешь, шутки? Куда там! Администрация… этого самого… военного времени! Странно, конечно, ведь Юрбург ни с кем не воюет. И никакого вторжения так и не состоялось…

Голос у Бьорна был громким до неприличности. Даже Сантьяго, что шёл в тридцати шагах, слышал каждое слово, особенно не прислушиваясь. Мог бы потише ботать об адмирале Альянса. И о полиции, оцепляющей лес.

— Ха! Ну так вот, когда нас развернули… Мы-то хотели забрать хоть одну из приконченных особей, так не дали; не трожь, говорят, это вещественные доказательства!.. Да, там и много сотрудников их полегло от тех шпанок. Может быть, из-за того и на нас так взъелись. Что для науки нам надо, им же не аргумент.

— В общем, из леса ушли восвояси, — подытожил Кай.

— Нет, не совсем. Густав знал про другую дорогу, чуть-чуть в стороне. Мы подальше вошли в тот же лес — там, где было не перекрыто. Шли тихонечко, чтоб не нарваться… — Трудно внутренне не хохотать, слыша громкий рассказ об этом «тихонечко». — …и нам повезло. В смысле, полиция не подловила. Правда, в главном, представь, нам повезло поменьше. Думали встретить живую шпанку, так нет же, никак! Видели только десяток поверженных возле полиции.

— Может, к лучшему, — предположил Гильденстерн. — Шпанки живые, я слышал, изрядно опасны.

— Ерунда! — Лысый Бьорн отмахнулся. — Мы, как никак, настоящие ксенозоологи. Это полиция всяких неведомых тварей должна бояться…

— Что же дальше планируешь? — Кай намекнул на прекращение разговора.

— Повторить экспедицию. Ведь задачи ещё не достигнуты. Я так думаю, вряд ли полиция будет держать оцепление слишком долго… — Бьорн соловьём разливался, а мимо-то шла полиция. Странные люди в этом учёном мире.

— Ладно, — сказал Гильденстерн. — Я спешу, вообще-то. Сходишь ещё в экспедицию — сразу рассказывай.

— Так мы с Фрицем и Густавом на послезавтра договорились. Хочешь — и ты приходи — на семь тридцать к виварию.

Вежливый Кай заверил товарища, что постарается быть — и распрощался. И вовремя распрощался.

А почему? Потому что полиция мимо прошла не случайно. Потому что топталась потом у машины, будто чего-нибудь выжидая. Знает Сантьяго эту скованную походку.

Но «срисовали» как будто-бы не Сантьяго. Вроде, скрывались, но точно не от него. Было похоже что Кая пасут.

Оказалось, однако, не Кая. Когда Бьорн от него отлепился, ребята пошли за Бьорном. Ишь ты, подумалось, издали что-то заходят.

Кажется, лысому скоро не поздоровится.

Не поздоровилось. Остановили шагов через сто. Взяли в клещи, один полицейский зашёл к нему сзади, второй появился спереди. Тот, передний представился, после чего спросил:

— Бьорн Ризенмахер?

— Ну да.

— Пройдёмте к машине.

— Это что, — спросил Бьорн, — из-за тех разногласий с майором на тему шпанок? — Лучше бы зря не болтал, не подсказывал ценных идей.

— Там, в машине, узнаете.

— Я арестован?

— Почти. Задержан по обвинению.

— Но тогда вы должны мне зачитать обвинение при задержании… — Молодец этот лысый, знает свои законы.

— Хорошо, — сдался тот, что держался спереди. — Бьорн Ризенмахер, он же Кай Гильденстерн, он же Майк Эссенхельд, он же Клаус э… Кухенрейн, вы обвиняетесь в насильственном и самовольном оставлении места ссылки в горнорудной колонии на планете Эр-Мангали…

— Что? — вскричал в изумлении Бьорн. — Это я, что ли, Гильденстерн? Что за ссылка такая? На какой на такой планете?..

3

По дороге Сантьяго отстал. Кай замечал его только до встречи с восторженным Бьорном, да и то боковым лишь зрением.

Ну и ладно. Вокруг-то всё было спокойно, да когда б и не так… что-то Каю подсказывало, что уж Сантьяго в пути наверное не потеряется. Он намного страшнее для Юрбурга, чем тот для Сантьяго.

Через костюм с коммуникативной функцией — Кай надел его, как только вернулся в гостиницу — он связался с агентом Лоренцером. Напрямую, без Лизхен в посредниках.

Правду сказал. Ничего же такого не сделали, чтобы надо было соврать. Были намёки, что вызволенный Сантьяго сможет помочь при заходе в артефактохранилище — ну так именно то же и сделали. Ладно, не сделали, но попытались честно. Сделали бы, если б лежала на месте Корона Сида. Что не лежала, так Лизхен свидетель: претензии к охранявшим. Правда, те невидимки, к тому же все умерли, но ведь известно, кому служили. Выскочке Фенбонгу, нынешнему судье.

Если на то пошло, так для Лоренцера и отрицательный результат должен быть оучше совсем никакого. Ясно теперь, что Корону достать — это дело совсем не простое. Требует новых идей, новых планов и способов.

И, что важно, теперь не осталось иллюзий о том, что по слову собравшейся Чрезвычайной комиссии Кая сразу возьмут и экипируют.

Лоренцер слушал. В целом, благожелательно — так показалось Каю. Выслушал всё, прежде чем что-то сказать. Заговорил тяжело и устало.

— Да, — объявил. — Я согласен. Попробовать надо было. Нам бы иначе не выяснить, что с ресурсом. Лучше суровая правда, чем сладкая ложь, будто Альянс может драться с Короной Сида. Но… Вместе с тем, эта правда — она чересчур сурова. Очень жаль, что её невозможно было добыть без значительных жертв и заметнейших разрушений.

— Но Сантьяго сработал чисто! — заметил Кай.

Оптимизма, однако, он Лоренцеру не прибавил.

— Я на другое и не рассчитывал, помня Сантьяго по Эр-Мангали. Но и соперники чёртовы — они тоже ведь всё рассчитали! Выкрали первыми этот ценнейший из артефактов, а потом просто ждали, когда туда сунутся мои люди. Ведь беспроигрышный вариант: если охрана даже не выстоит, кто виноват будет? Тот, кто проламывал дверцу!

— А откуда известно, что это мы?

— Неизвестно, что это не вы, вот что существенно.

— Если Лизхен расскажет следствию подкорректированный вариант… Если, конечно, не заупрямится…

— Нк заупрямится. Она мой человек. Я ей сказал, какие давать показания… Скверно лишь то, что они не имеют большого веса. Каждый ведь знает, что Лизхен — именно мой человек. И можно не ждать от неё неудобной правды для шефа.

— Что она скажет, коль не секрет?

— Что похититель пришёл в одиночку. Что иногда засыпал, а потом истребил невидимок, а её приковал наручниками к трубе.

— Это Сантьяго, — подметил Кай. — В этом портрете каждый узнает Сантьяго.

— Верно, узнает. Узнали бы и без неё. Кто, как не он, мог подобное сделать. Кроме того, он бежал из тюрьмы от превентивного приговора. Тут уж за что ни поймай его — будет один результат. А потому никому твой Сантьяго не интересен. Интереснее ты. Если удастся тебя ухватить за руку, то от меня тогда много чего потребуют… Чёртовы неоднородные разведслужбы! — Лоренцер шумно сглотнул, голос его зазвенел неподдельной болью. — Почему бы им всем не служить сообща на благо Альянса? Я нахлебался уже из-за их интриг — чуть не сгнил там, на Эр-Мангали джерихонско-зеонским шофёром! А уж Салливан с Нулбрайтом — стыдно сказать, чем они там занимались, когда выскочки типа Фенбонга их потеснили отсюда… Не хочу! Не хочу больше вкладываться настолько. И тебя я прикрою, но не абсолютно, понял? А, если понял, езжай-ка скорее куда-нибудь в старый Юрбург… Как для чего? Да ищи себе срочно алиби!

4

Не удержался Сантьяго. Угробил двоих полицейских. Даже не полицейских, а если смотреть внимательней, то парней из дружины Альянса, заправляющей ныне в Юрбурге. Командированных для усиления сил городской полиции из звездолёта «Маджестик». Что бы другое могло означать это слово на рукаве?

А зачем их угробил? Сказать, будто он пожалел этого лысого широкомордого парня? Нет, неправда. К нему не изведал ни капли жалости. Что заставило действовать — необычная мотивация задержания.

Бьорна хотели упрятать, за то, что он Кай.

Старые темы, известные по планете Эр-Мангали — те имена героя числом четыре. Вроде бы, Юрбург оттуда далековато. Да вот на тебе: вылезли полностью, сочинённые там. Лишь оказалось, что Бьорн Ризенмахер — лицо реальное.

— Ой! — сказало лицо. — А чего они оба рухнули?..

А Сантьяго в ответ:

— Ерунда. Тепловой удар.

Этот Бьорн — он знаком с настоящим Каем. И легко может вывести на него. Значит, Сантьяго поступил совершенно разумно.

— Это что же, мне можно идти?

— Можно. Но было бы лучше сменить имя и адрес.

— Что?! — Последняя реплика Бьорна совсем ошарашила.

— Имя и адрес. Они тебя могут выдать.

— Тут ошибка. Вот эти два полицейских. Ведь они же искали другого, совсем не меня…

— Эх, они сами не знали, кого они ищут. Но теперь их обоих скосил тепловой удар.

— Это не я!

— Разумеется, нет. Но попробуй найти доказательства! Знаешь, что? Помоги мне тела усадить на вот эту скамейку. Будем думать, что парни спят. Будем ждать, что очнутся.

Вроде, всё. Нет, не всё:

— Имя, адрес… Так это серьёзно?

— Да, вполне. На свободу отличный шанс.

— Но ведь я… Но ведь мне… — Парню нужна не такая свобода, о которой сказал Сантьяго. Бьорн хотел бы свободно пойти в экспедицию. И духовно расти в мирных поисках экзотических шпанок.

5

Нет, ну серьёзно! Искать себе алиби — странный приём для героя. В свете того, что героев обычно не судят. Нет, не то и не так: не судят других — победителей. А герой на суде может, кажется, и проиграть. Если он — герой эпоса, а не сказки.

Выбрался в город настолько самопогружённый, что и сам никого не замечал практически, и, наверное, не был никем замечен.

Хм, подумалось, от кого я пытаюсь спрятаться?

Нет, сначала — понятно. Чтобы быстрей оказаться в центре, две остановки проехал в вагончике монорельса. В нём — совершенно намеренно не выделялся из пассажиров, прятал и взгляд, и лицо от возможного наблюдателя, чтобы никто не засёк его время выхода из района, что примыкает к университету.

Но потом? А потом он ходил по одному из привычных своих маршрутов. И на нём себя вёл исключительно скромно, не бросаясь в глаза. Не преследуя избранной цели, а следуя старой программе. Так ходил он обычно, со студенчества повелось. Трудно сломать наработанный паттерн.

Да и как бы он мог себя повести? Громко что-нибудь выкрикнуть? Бесполезная мера. Все эти люди пройдут, никому не запомнится, что ходил человек с непонятными воплями. Горожане прекрасно умеют отстраиваться от всего, что их не волнует. Кай и сам не заметил бы, если бы кто-то столь дёшево привлекал внимание.

Да уж, его внимание — поди привлеки. Надо сперва, чтобы с ним сонастроились…

Да и ему не мешало бы сонастроиться. Он ведь идёт и не знает, чем этим вечером озабочены все эти люди. Взглядом скользит, отвлекается. То ли дело Сантьяго — тот бы зажмурил глаза и слушал себе эфир.

Кстати, и Кай применял уже сходную технику — в Бабилоне, Зеоне и Джерихоне. Да, попадая в какие-то новые социальные среды он порой замирает и обращается в слух. Правда, не так, как Сантьяго. Кай отстраняется от услышанного. Слышит, как фон. Дескать, они говорят…

Да, так о чём прямо сейчас беседуют люди на Новоготической набережной?

— …адмирал Гуггенбюлль…

— Ты бы лучше, приятель, сначала взвешивал, что и где тебе стоит сказать, а что не стоит…

— …старый памятник неактуален. Так теперь говорят. На то место поставят какую-то статую…

— …нападут. Отчего же, по-твоему, адмирал принял шефство над нашей планетой? Есть простой и понятный ответ: они нападут.

— …А сидяне и орки — одно и то же? Не, ну, в смысле, их зря называют и так, и так?..

— …статую Галактического Альянса. Я надеюсь, не в натуральную величину…

— …А какая она из себя?

— Какая-нибудь абстракция. Не решили ещё; среди скульпторов объявили конкурс…

— …Говорю же: под городом. Ну, под Юрбургом. Может, ещё под Фаустбургом. Юрбург нам, кажется, ближе, ты не находишь?

— …Вся надежда теперь на Альянс. На дредноут «Маджестик»…

— …Улетят, вот увидишь. А мы останемся!..

— …Зря с постамента убрали тот исторический звездолёт! И кому он мешал, не понимаю…

— …Если удастся отбиться от орков, то на то место поставят теперь «Маджестик»…

— Тю! Он закроет всю площадь с двумя прилегающими проспектами!

— …А слыхали: на факультете ксеноистории злоумышленники ограбили артефактохранилище! Ну не стыда и не совести у злоумышленников…

— …Может, рано, а может, поздно…

— …А ты думала! Этой Короной Сида кто-то надеется остановить сидян! И, однако, они дураки. Ничего не поможет.

— …Слушай, не думай, что старый наш памятник-звездолёт отдадут на слом. Он сейчас на орбите, ожидает решения… Да, его вывели на орбиту… Не так уж тяжёл.

— …Это преступник. Огромный такой латинос. Он сбежал из тюрьмы…

— …Да какое сбежал? За него заплатили!..

— …Кому он нужен?

— …Есть такое теперь насекомое: «шпанка»…

— …Вот. А потом его передадут в музей. Есть, ты слыхала, музей звездолётов. Где-то на Ардарике. Вот и наш бывший памятник туда оттранспортируют…

— …У адмирала всегда имеется план…

— …Будет действовать круто!..

Кай не заметил, как миновало часа полтора. Лишь на бульваре Свободы Совести внезапно очнулся: так его захватили речи прохожих. Что ж, получил хоть какой-то социологический срез. Большинство озабочено предстоящим вторжением Сида и уповает на адмирала, на Гуггенбюлля. Многие также решительно недовольны тем, что город лишили, по сути, старейшего памятника — звездолёта основателей Первой колони, что доселе стоял, никому не мешал возле здания Старого Космопорта. В общем, о том говорили и ранее. Правда, тогда полагали, что звездолёт распилили, а сейчас уверяют, что сохранят для истории. Только не в Юрбурге, на Ардарике Малом. Ой, не случайно, наверное, именно там. Что ещё? Что сидяне уже под городом, что в артефактохранилище что-то сегодня случилось (Кто же, ну кто же посмел подобное натворить!). Ну и шпанки. Разочек припомнили шпванок…

Кай заставил себя прекратить анализ. Он не анализ уже, а сущая прокрастинация: время идёт, а дело ничуть не продвинулось. Надо уже, пользуясь этими темами, хоть кому-то запоминаться, врезаться в память.

И не на улице, где все проходят невесть куда. В магазине, в кафе. Те, кто работают там, те никуда не уйдут. Кай будет после рассказывать: там и вон там меня видели. Только вопрос, что бы такого сделать?

Драку затеять? Вот это запомнится, да. Правда, и Кай — далеко ведь не мастер по дракам — вряд ли сумеет нарваться вполне убедительно. И бока, если что, ему самому намнут — хотя это и не проблема. А проблема-то в чём? Ясно в чём — загребёт же полиция. За мордобой, за нарушение общественного порядка. Коль загребёт — так врагу же того и надо! И в протоколе тогда же запишет точное время. Алиби выйдет? Ну нет — что за алиби? Спросят его: «Где вы были за три часа до совершения данной кабацкой драки?».

Нет, с полицией связываться чересчур чревато…

И ещё один выверт, совершенно им не продуманный: как запомниться раньше того, как ты начал запоминаться? Вновь парадоксы. На каждый из них тратишь время.

Может, пока не поздно, найти Дантеро? И ему рассказать, что нуждаешься в утреннем алиби. Уповая на то, что Дантеро, как парень ушлый, кого-то найдёт в свидетели… Но, во-первых, откуда найдёт? Из своей, воровской среды, где торговцы наркотиками, контрабандисты — кто их свидетельство в Юрбурге принимает всерьёз?.. И, во-вторых, как бы потом эти люди не начали шантажировать. Почему бы не поживиться за счёт того, кому нужно алиби?

Нет, Дантеро не надо. Желательно самому…

Только без драк. Твоё оружие — слово.

6

Перед воротцами ресторации «Два земных слона» — кстати сказать, заведения не из дешёвых, он поневоле затаил дыхание. Но решение принято, он уверенным шагом прошёл через холл и шагнул в освещённый зал, где проходило как раз какое-то празднование. Объявил, чуть совсем не оглохнув от собственного громогласия:

— Господа, минутку внимания! Не хочу перебить вашего закономерно приподнятого настроения, но у меня, уверяю вас, есть очень срочная новость! Новость касается безопасности нашего города!..

— Что он несёт? — раздались голоса. — Кто его пригласил?

— Пусть говорит! — отвечали другие. — Это о безопасности…

— Молодой человек, вы откуда?..

— Я не стану пока раскрывать своих источников, но мне доподлинно стало известно, что нападение сидского флота на наш процветающий Юрбург…

— Гнать его в шею! — сказал господин тщедушного вида.

— Нет, интересно, пусть говорит! — воскликнула дама.

— …состоится в ближайшие дни. Наш любимейший город окажется в оккупации! А почему? Да потому, что силы единственного дредноута недостаточны для того, чтоб охранять и наш город, и всю планету! А потому, господа, вступайте в отряды городской самодеятельной самообороны!!!

— Это он нам?

— Молодой человек, вы уверены, что обратилиись по адресу?

— Я обращаюсь ко всем горожанам, ведь я здесь ещё с утра… — Вот и ввернул про часы желанного алиби! — Трижды прошёлся уже по бульвару Свободы Совести! Я заходил здесь и в утренние кафе, и в обеденные столовые, а продолжать собираюсь в ресторанах и пабах до позднего вечера…

— Надо же, — в бурный восторг пришла пожилая фрау, — есть же ещё в мире отважные молодые люди! Но… не опасаетесь ли вышибал? Их набирают, я слышала, прямо на Плюмбуме…

Каю, признаться, было уже удивительно, что до сих пор не познакомился с вышибалой. Знать, о чём-то задумались в «Паре земных слонов», но такое везение всяко ведь может закончиться…

— Нет, — сказал он, — разве смогут наладить оборону от полчищ Сида люди, пугающиеся вышибал?

— Многих уже, — спросил любопытствующий господин, — вы записали в свои отряды?

— Многих. Точней не скажу. Подсчитаю лишь вечером…

— И меня бы могли записать?

— Разумеется! — Быстро ответил, хоть и не чувствовал оптимизма. Не догадался ведь заготовить списки заранее… — Ваш голоадрес? — И стал уже рыться в кармане.

— Нет, — поспешил господин отречься. — Я, так сказать, интересовался теоретически… Вы не подумайте, я патриот, уверяю вас в этом. Но, к сожалению, целый букет неизлечимых болезней принуждает меня отказаться от предложенной чести. Я не хотел бы быть в тягость защитникам Юрбурга…

Ладно. Тем лучше. Чем меньше желающих, тем уверенней Кай.

— Значит, никто не запишется? Жаль, очень жаль!

И вдруг сзади слова:

— Эссенхельд! Очень рад был вас здесь увидеть!

7

Обернулся затравленно. Имя-то с Эр-Мангали.

Надо же: это Эрнандес из Нового Джерихона. Рядом — куда же без них — и парочка вышибал. Но в состоянии относительного покоя.

— Не ожидал меня встретить? Прикинь: я теперь совладелец большой ресторанной сети!

— Вот как? Не знал. Так теперь «Два земных слона»…

— Да, — ухмыльнулся Эрнандес, — я здесь хозяин. Можно на пару слов? Ну, на тему твоих предложений.

Отошли в кабинет ресторатора, расположенный рядом. Кай угадал:

— Ты хотел бы, чтобы я перестал здесь смущать посетителей?

— Да, — веско молвил Эрнандес, — и не только здесь. Я ж говорю, разветвлённая сеть. Их убытки — мои убытки. Что ты хочешь за это?

— В смысле?

— Ну, за то, что сейчас остановишься?

— Видишь ли, — Кай чуть замялся, — я выполняю указание Лоренцера.

— Это да… Аргумент, — Эрнандес вздохнул. — Но послушай! Обязательно ли, чтобы ты проводил эту всю пропаганду реально, вслух. Может быть, мы могли бы договориться? Я бы сказал всем барменам и официантам, будто бы ты уже приходил. Только, молю, не отпугивай посетителей!

— Что ж, — Каю пришлось нарочито замедлить темп своей речи. — Надо подумать над этим твоим предложением.