или Нечего нос задирать:

исполняют Кай Гильденстерн и Сантьяго да Ферра. Presto con forza

1

Закрутилось калейдоскопом. Где Сантьяго — всегда неожиданности, благо, его способности не заимствованы у волшебных предметов Сида, и проявление их не зависит от внешних сил.

Внешнему взгляду покажется: шли по музею Кай, Сантьяго и Лизхен, после всех изменений ровным счётом они и остались. Но все смыслы меняет неявленная деталь: уничтожены пять невидимок. И ещё одна: жёстко побитая Лизхен — агентесса Альянса из группы Лоренцера.

Кстати, если не врёт, её принадлежность сыграет в плюс.

— Ну и славно. И мы, — сообщил ей Сантьяго слегка насмешливо.

— Нет, серьёзно, — Кай предпочёл уточнить, — это правда, мы действуем тоже в его интересах. Правда, единственно, несколько… неофициально.

— Мне о таком ничего не известно, — заметила Лизхен.

Кай сказал рассудительно:

— Не беда. Лоренцер известит, если будет надо.

— Ладно, посмотрим.

А невидимок Лизхен не пожалела. Ни чужих, ни своих. Материал расходный. А казалась обычной восторженной девушкой с гуманитарного факультета.

— Что ж, разобрались. — поторопил Сантьяго, — надо теперь поскорее доделывать начатое. Не успеем, так Лоренцер первый расстроится, да? — У Сантьяго всегда дело на первом месте. Коли главное сделано, не интересно ему, кто кому и о чём после того расскажет.

— Всё может быть, — признала покладисто Лизхен. А с чего ей не быть покладистой, если Сантьяго невидимыми наручниками приковал её руки к старинной трубе отопления у основания коридора?

И хорошо ещё, что нашлись для неё наручники. Самый гуманный из способов её вывести из игры.

— Жди меня здесь, — молвил Сантьяго Каю. — Ну, чтобы зря не толпиться в помещении с невидимками. Вот зачищу — тогда…

Кай предложил:

— Нарисовать тебе план помещения?

— Сам разберусь, — отмахнулся Сантьяго.

Чуть помедлив у приоткрытой двери в артефактохранилище, из каковой в коридор пробивался более яркий свет, он, однако, вернулся и пояснил:

— Там все затихли. Ждут, когда я войду и тем самым подставлюсь.

Да уж. Гиблое дело — зачистить притаившихся невидимок.

— Я и решил: уравняю сперва возможности… Как отключить в артефактохранилище свет? — задал Сантьяго вопрос осчастливленной пленнице.

Та призадумалась:

— Стоит ли отвечать? — Ясное дело, слегка набивала цену.

Но позабыла, что Кай здесь всё знает и так:

— В первом зале, за спинами трёх космонавтов, распределительный щит. Он для музея и артефактохранилища. — Сколько раз он там всё отключал перед тем, как поставить экспозицию на охрану!

— Сам отключишь? — спросил Сантьяго.

— Да, разумеется.

— Там теперь не так просто, — с поспешностью вставила Лизхен. — Правда, точнее не знаю и я сама. — Подстраховалась на случай, если Кай и Сантьяго выполняют задание Лоренцера.

Ну, раз не знает сама, то Каю осталось действовать так, как запомнил он. В первом зале, за спинами космонавтов он нашёл нужный щит, где отключается свет. Пятый голорычаг во втором ряду должен вырубить свет в артефактохранилище. Здесь, по идее, было всё, как всегда…

Правда, за время, что Кай прохлаждался на Эр-Мангали, рядом с известным ему щитом вмуровали второй, неизвестный (Хмм… «Не так просто», — сказала Лизхен). У второго щита Кай не смог отворить даже крышку, не говоря уж о том, чтобы с чем-то соотнести управляющие элементы.

Ладно, время не ждёт. Кай отщёлкнул голорычаг — и пошёл посмотреть, произведен ли нужный эффект.

2

Миг, когда свет перестал пробиваться через дверную щель, Сантьяго использовал по максимуму. Распахнуть, юркнуть внутрь, как бы ввинтившись в пространство артефактохранилища, затормозить плечом о ближайший стеллаж, далее дверь за собой притворить и не забыть отпрыгнуть — и от дверей, и от бластерных очередей.

Лизхен сказала: их двое. Что же бластеры с трёх сторон? Ладно, где двое, там часто и трое поместятся.

Но зато: какова обстановка в артефактохранилище? Три невидимки глупо сидят в темноте, где их невидимость — никакое не преимущество. Больше того: невидимки, по сути, ослеплены, их невидимые глаза к темноте не готовы, слишком ярким здесь было искусственное освещение, а естественного, дело ясное, не предусмотрено: кто же станет снабжать артефактохранилище лишними окнами. Двух проходов — и то уже много: через музей и снаружи.

Да, что касается очертаний пространства, где оказался Сантьяго. Зал довольно широкий, и в нём стеллажи, но стоят они, вроде, свободно, не громоздятся. Что ещё любопытно: возле дверей, сквозь которые он проник, все стеллажи пустые. Ничего на них ценного нет — специальная мера, чтобы не сковывать действия невидимок-охранников.

Вновь затихли охранники. Ждут. Вероятно, своей темновой адаптации. Вот как только начнут различать предметы, обнаружат Сантьяго за хлипеньким стеллажом, за которым он притаился.

Стало быть, время работает не на него.

Значит, ускоримся. С бластером наготове, он трофейным невидимым плазмоганом (огроменной длины труба) пошевелил невдалеке стеллаж. Тут же на звук ударили выстрелы. А Сантьяго-на свет. И тут же сорвался с места. Жалобный стон уведомил о попадании. Не повезло ещё одному невидимке.

Лизхен, похоже, стала права: их уже двое.

Дальше! Но двое, однако, опять притаились. На уловки Сантьяго с шевелением стеллажей плазмоганом больше не покупались.

А затем — ну вот так уж не договаривались! — в артефактохранилище резко зажёгся свет.

3

Кай, вернувшись от щита в коридор с рекреационными пазлами, убедился, что есть результат: свет за дверью погашен.

Да и Сантьяго, чуть ранее в том убедившись, в той темноте вовсю уже действовал. Он и стрелял, и гремел стеллажами. Не страдают ли артефакты? Было бы жаль, ведь коллекция сидских вещей в артефактохранилище — давний предмет для тщеславния местных учёных. Больше нигде на подконтрольных Альянсу планетах нет и не будет такого богатства, как в Юрбурге…

Вдруг щель за дверью опять осветилась. Кто-то, видать, отменил отключение с другого щита.

Кай метнулся к залу с тремя космонавтами. Снова отжал нужный голорычаг. Получилось? Посмотрим!

Да, снова щель успокоительно потемнела.

Только вот Лизхен заговорила под руку:

— Там, со второго, от всех засекреченного щита, если минута прошла и нет подтверждения, автоматически отменяются все команды.

Всё и правда сложней, чем подумывалось в начале.

Но ведь, если рычаг сам собой нажимается через какое-то время, это значит, его можно снова (и снова) отжать!

4

Свет зажёгся, ну да. А каков результат?

Невидимкам пришлось нелегко: привыкали уже к темноте, так пожалуйста — полная яркость до боли в глазах. Поневоле зажмуришься!

И тем не мнеее, им, ослеплённым, сквозь слёзы из глаз, всё же понадобилось обнаружить Сантьяго.

А, как только узрели, себя же и обнаружили. Первый стрельнул, почти не целясь, а Сантьяго, отпрыгнув, обрушил на него же стеллаж. А второму, что думал вернее прицелиться, хитрый Сантьяго сбил всякий прицел, уже пробегая мимо: так заехал прикладом невидимого плазмогана по невидимой роже, что раздался отчётливый хруст.

Кажется, зубы. Но может, отчасти, скула. Трудно прочувствовать через приклад, что это было.

Всё бы неплохо, но тут новый выстрел из дальней точки. Кто-то и там хладнокровно ждал, что Сантьяго подставится.

Он увернулся, но плечо обожгло. Поздно дёрнулся — не ожидал.

Кстати, это второй уже сверх обещанных девушкой Лизхен.

Нет, не стоило принимать во внимание. Да и откуда ей знать, сколько сейчас на посту невидимок. План и фактическое количество могут не совпадать. Даже и для начальства.

Отскочив от далёкого выстрела, он потерял одного из ближних. Но уж того, кто попал под стеллаж ничто не могло спасти — невидимку, приваленного тяжестью видимого предмета.

Стоило стеллажу осторожно качнуться, как Сантьяго в момент подстрелил того, кто попытался выбраться. И отпрыгнул от пары выстрелов — ближнего с дальним.

Снова фантазия, что против него только двое?

Нет, не фантазия, просто такая гипотеза. Принимая её, действуешь более смело. И тем быстрей уменьшаешь число невидимок. Проще угробить двоих и ещё двоих, чем четверых в единый сплошной присест.

Видимый всем невидимкам, ты не стоишь, а танцуешь — перемещаясь между пустых стеллажей (что характерно, здесь все стеллажи пустые). Ждёшь, ну когда невидимки себя обнаружат новыми действиями.

И они не спешат, понимая: ты что-то умеешь. Время за них, могут его тянуть, выбирая момент.

Зря затянули: свет в артефактохранилище внезапно погас вторично.

Раз — и Сантьяго теперь невидимка, точно такой, как они. Можно представить, как им теперь досадно! Больно, обидно и хочется переиграть.

Ближний как раз этой боли не вытерпел, стрельнул во тьму, точно в то самое место, где Сантьяго плясал на свету мгновеньем назад.

Это ошибка. Серьёзная и наказуемая. У Сантьяго сегодня не то настроение, чтобы позволить кому-нибудь пересдачу. Тот, кого он перед тем проучил палкой невидимого плазмогана, бластерным выстрелом обездвижен уже окончательно.

Значит, один на один? Честный бой в темноте?

Если, однако, не подвернётся сюрприза.

5

Голорычаг на щите нажался автоматически. Кай его снова отжал, погружая во тьму схватку Сантьяго с охраной в артефактохранилище.

Да, долой автоматику. Можно справиться и вручную.

Мимо стеклянных дверей факультетского ксеномузея проходили какие-то люди — главным образом младших студенческих возрастов. Лишь однажды прошествовал Ульм, декан факультета. Поглядел через дверь на Кая, застывшего у щита, улыбнулся и двинулся дальше.

Дело ясное, неспроста. Но недосуг раздумывать, что имелось в виду, что вызывало улыбку.

Главное: в двери не ломятся новые посетители. Например, полицейский взвод. Или свирепый, бледный от бешенства Лоренцер.

6

Самый последний успел ещё произнести:

— Прощай, Гильденстерн! — Перед тем, как Сантьяго срезал ему башку аккуратной очередью.

Это прощание выдало и надежды несчастного невидимки, и его заблуждения, и происхождение тоже. Галактический ассасин (это их ритуал прощания) до последнего ждал, что придёт сюда Гильденстерн и надеялся, что его-то и убивает. Надо же: вот кто здесь люди Фенбонга — галактические ассасины. Не мудрено, что покрыли себя коконом самоубийственной технологии «стелс». Ведь говорят, разрушает все ткани в течение полугода.

Кстати сказать, за полгода нескорый в решениях Кай мог бы и не прийти. В том, что пришёл, прямая заслуга Сантьяго. Подстегнул, надоумил, а после и здесь, у бессмысленных невидимок наделал шороха.

Укокошив последнего — вновь на мерцающей грани (меж темнотой, ярким светом и вновь темнотой), утомлённый Сантьяго почувствовал, что темнота в артефактохранилище ему больше не друг.

В темноте хорошо убивать невидимок, опознавая на слух и тактильно движенья существ, но ничуть не удобно разыскивать то, что покоится.

Он вернулся назад, к коридору с трёхмерными пазлами (тем замечательными, что убивают время). Лизхен стояла, прикованная к трубе, Кай в первом зале продолжал воевать со щитом.

— Всё, довольно, — промолвил Сантьяго, — пусть будет свет!

7

— Пусть будет свет! — проговорил Сантьяго.

Прозвучало немного космогонически.

Хоть Сантьяго ничуть не имел в виду никакого «да будет», а желал без помех, на свету визуально обследовать артефактохранилище, но ведь Кай-то чувствителен к этим вещам — символическим. Он отлип от щита, что позволил поддерживать тьму, и к моменту захода в артефактохранилище там уже воцарился электрический свет.

Правда, что этим светом теперь освещалось? Пустота стеллажей!

Зал был пуст максимально, сколь можно бы было представить. Да, разумеется, представление это обманчиво: стеллажи-то в нём были, а к тому же, Кай знал это точно, здесь находились и воины местной незримой охраны — плавали в лужах невидимой крови там, где настигла рука судьбы и бластер Сантьяго. Но главнейшая цель, ради которой задуман зал — это хранить артефакты Сида. Где они все, куда делись со стеллажей?

Кай в какой-то момент наивно предположил, что артефакты, подобно их стражам, присутствуют, но незримо. Стоило, впрочем, пошарить по стеллажам, как пришлось говорить и о неощутимости, а уж её никогда бы не обеспечила технология «стелс».

— Кажется, стибрили всё, — подтвердил Сантьяго. — Ты говорил, здесь хранилось самое ценное.

— Самые редкие из артефактов, — ответил Кай. — Те, что казалось опасным открыть перед множеством посетителей.

— Не увидал я в вашем музее множества, — усмехнулся Сантьяго.

— Это сейчас. Прежде было иначе, — заверил Кай.

Ясно любому, что ныне не прежде, увы. Во времена студенчества Кая все артефакты ещё находились в ведении факультета. Был и резон всем показывать то, что попроще, а к ценнейшим вещам допускать лишь специалистов. Самых продвинутых — даже к Короне Сида, но по особому, трижды особому разрешению.

Дело иное, коль право хоть что-нибудь здесь разрешить отобрано у факультета. Тут уж воруй — не хочу; ничего не проконтролируешь. Изощрённейшая невидимая охрана охраняет предметы даже от их властителя (нет, сначала предметы, а потом — только место, где они были).

— Я так понял, — сказал Сантьяго, — за бронедверью?

Да, толстенная дверь в дальней стене главного зала хранилища открывала особое — сейфовое помещение. Именно там и хранилась Корона Сида. Видимо, к лучшему, что именно там. Сейф не стеллаж, чтобы походя стибрить.

Дверь содержала в избытке кодовые замки четырёх различных систем. В бытность Кая студентом и экскурсоводом музея здесь присутствовал только один из замков, но прогресс не стоит на месте.

Тут Сантьяго спросил:

— Что за коды мы набираем?

Кай догадался, что вопрос-то к нему… Коды? Хороший вопрос… Кай был не в курсе и самого первого кода, что набирался на древнейшем из этих замков.

— Кода не знаю. Я думал, ты как-нибудь сможешь открыть…

— То есть, ударом ноги? Это, знаешь ли, сильное преувеличение супервозможностей мастеров боевых искусств… — Голос Сантьяго сделался скучным. Кай почувствовал: скоро начнёт засыпать. — Мы ведь бойцы, а не воры из Нового Джерихона. — Тут и глаза у Сантьяго закрылись, он прислонился к стене. — В общем, не наш это функционал… Разыщи эти коды, или пойдём, пожалуй.

Кто может знать? Может, Лизхен? Да зачем ей такое знать? Дело её небольшое, совсем небольшое.

Может быть, стоит как-то связаться с Лоренцером? Но и он говорил, что к Короне Сида совсем не имеет доступа. Фенбонг расставил своих людей, Фенбонг и коды выставил. Получается, перед визитом сюда надо было явиться к судье и под угрозами всё хорошенько выпытать.

Кто же знал, кто же думал, что так получится? Мог бы подумать, но не хватило ума.

Что до способностей джерихонцев, будто бы вскользь Сантьяго сейчас помянутых… Да, это лучшие воры на Эр-Мангали. Но что они смогут в Юрбурге, где изрядно повыше технологический уровень.

Нет, что-то смогут, ведь вор-человек адаптируется к самым разным из цивилизационных условий. Скажем, Дантеро, встреченный у постамента снесённого памятника — выглядел так, словно рыба в знакомой воде.

Может, глупо, что Кай не обратился к Дантеро? Мог же, раз в точности знал, где Дантеро обычно стоит; и соблазнить его выгодным делом — ну сущий пустяк — долго ли вору до полного энтузиазма…

Жаль. Не подумалось вовремя, а теперь уже поздно. Мчаться сейчас за Дантеро, везти его к сейфу (иль за кем-то другим; сейфы, поди, не его воровская специализация), да притом ожидать, что разгромленный зал артефактохранилища и тебя, и его подождёт…

…Да, подождёт. Но в образе верной ловушки!

Нет уж, Дантеро физически не поможет. Разве дистанционно. Добым советом, пользительным для героя. Ибо героя Дантеро по-прежнему уважает. Этим советом от имени уважительного Дантеро наградить себя может и Кай.

Ладно, совета Дантеро Кай спросит потом, а пока обратится к Лизхен.

Кай оставил Сантьяго дремать возле двери сейфового помещения, сам вернулся в начало коридора с трёхмерными пазлами, стал расспрашивать бедную Лизхен у крепкой трубы, как добраться к Короне Сида.

— Освободи меня, — молвила Лизхен, — может, тогда расскажу.

— Я бы не смог, — сказал Кай, — даже если бы вдруг захотел. От незримых браслетов нужен невидимый ключ. Долго искать его среди этих невидимых трупов. Да и тебе, дорогая (а вместе с тобой и Лоренцеру) эти браслеты скорей не вредны, а полезны. Так отобьёшься от подозрения в соучастии…

— Знаю я, знаю, — нетерпеливо прервала Лизхен. — Что до той бронедверцы, должна тебя разочаровать. Выйдет у нас по советам ничья и взаимность… Коды мне неизвестны, причём абсолютно. Слышала только, что их подобрать невозможно. Надо, во-первых, сто миллиардов лет, а, во-вторых, уже третий неверный набор — и сработает сигнализация.

— А отключается там же, при входе извне в артефактохранилище?

— Нет, на новейшем щите рядом со статуями космонавтов. Но без ключа и этот-то щит не открыть.

Вот как! Её информация показалась ценной. Если бы, в самом деле, здесь был Дантеро, этот бы знал, точно знал, что надо делать дальше.

Щит. Перво-наперво — новый, противный щит. Из-за него постоянно врубался свет в артефактохранилище, ну и сирена там врубится из-за него. Значит, сперва что-то делаем со щитом, а потом уже с сейфом.

А что именно делаем, ты не подскажешь, Дантеро?

Да откуда мне знать? Исходи из подручных средств.

Тоже мне ценный совет от джерихонца Дантеро.

Пользы негусто? Но ты уж бери, что дают. Лучших советов я попросту не имею. Хоть привози меня лично к дурацкому сейфу.

8

Нечто бабахнуло. Это Сантьяго насторожило.

Грохот раздался со стороны музея. Верно, из первого зала от стеклянных дверей.

Отлепившись от стенки, Сантьяго пошёл к эпицентру. Тихо скользил по залу без помощи зрения, чтобы не пропустить подозрительный шорох.

В коридоре впервые открыл глаза. Лизхен стояла всё там же, прикованная к трубе. Проговорила:

— Там развлекается твой подельник!

А, догадался Сантьяго, ну да: взрывчатка. Те расписные сидские «кирпичи». Кто-то, кто вынес всё ценное со стеллажей артефактохранилища, явно не шарил в музейных предметах и их возможностях.

Важная штука — учёное знание, что для чего предназначено в полной неясностей сидской ксенокультуре.

Рядом со статуями Сундукяна и остальных обнаружился Кай. Он перекладывал кирпичи, покрытые письменами, а за спиной его располагался распределительный щит и большая сквозная дыра в стене — вроде окна в соседнюю аудиторию.

— Нам повезло, — сказал Кай, — аудитория пустовала… Перестарался с взрывом аннигиляции. Что ж, буду знать: и два артефакта много.

— Ты уничтожил…

— Щит подключения сигнализации. Думаю, он не успел сработать. Существовать перестал быстрее.

— Значит, теперь будешь взрывом встрывать и замки в артефактохранилище?

— Да. Помоги донести кирпичи. Эти два не бери — они своё отработали.

Груз кирпичей и расписных «монет» переносили вдвоём в сторону сейфового помещения. Проходя мимо Лизхен, нарвались на гневную отповедь:

— Вы, разорители, смеете применять эти ценные артефакты!

— Знаешь ли, — веско заметил ей Кай, — кто-то до нас уже смел применить все артефакты из артефактохранилища. Или, верней, но, что тоже не радует, всем им приделал ноги…

— Знаю, но это вас не извиняет! — строго сказала девица.

— Мы обязательно, — Кай решил-таки оправдаться, — каждый предмет положим на место. Стало быть, экспозиция не пострадает.

— Нет, пострадает! В каком виде ты их вернёшь?

— В том же самом.

— Неправда: совсем обесточенными!

На последнюю реплику Кай ответил туманно:

— Думаю, будет ещё у нашей науки шанс как-то их зарядить… — Но близко к сердцу не принял её обвинение.

В артефактохранилище ксеноисторик установил из восьми кирпичей необычную пирамиду, ориентируюсь больше не на форму предметов, а на рисунки на их поверхности. С точностью истинного пиротехника он совмещал разноцветные линии на узорах — словно тот провода от древнетерранских мин.

— Ой, — спохватился, — забыл вставить фильтры! — После чего начал двигать свою пирамиду, меж кирпичами втелющивая «монеты».

Глядя на это священнодействие, оставалось признать, что творимое выше человеческого ума. Осознавая, что ничего в нём не понял, мудрый Сантьяго не стал ничего советовать.

Правда, помнил, что там было два кирпича, а тут — целых восемь. Да и фильтров пошло вдвое больше того — шестнадцать. Как бы весь корпус взрывчатка не развалила!

— Всё, готово.

— Уверен, что знаешь, что делаешь?

— Да, — молвил Кай, — пирамида из кирпичей в сочетании с фильтрами обеспечит локальность взрыва. Дверь сорвёт, артефакта за ней не заденет. Если я по нечаянности где-то не обсчитался…

— Ладно, будет, как будет, — успокоил его Сантьяго.

Отошли. Гильденстерн из «монетки», зажатой между большим, указательным и средним, как из зеркальца, выпустил тоненький лучик красного цвета. Проломментировал:

— Это энергия «тяжести».

Зря комментировал, так как Сантьяго опять не понял.

Лучик попал на узор в ближнем к ним кирпиче, подстветил его красным, зелёным, а также сиреневым.

— Добавляются «сила» и «сеть», — сообщил Гильденстерн.

Да хоть «слабость» и «удочка»!

От подсвеченного кирпича яркие краски распространились на два соседних. После — ещё на четыре. И в последнем, восьмом кирпиче, словно сложились все три цветные энергии — чтобы вдруг выплеснуться, преломившись сквозь дальный фильтр.

Да, после этого громко бабахнуло — но без отчётливо ощутимой взрывной волны. Словно бы дверь, на которой была сфокусирована пирамида из кирпичей, провалилась куда-нибодь внутрь себя.

— Получилось! — воскликнул Кай.

И Сантьяго уж видел, что всё получилось. Там, в глубине помещения, защищённого чуть не метровыми стенками, находился какой-то предмет. С виду невзрачный, но, судя по всем наворотам, немыслимо ценный.

— Ладно, — промолвил Сантьяго, — восторги потом. — Забираем Корону и линяем как можно быстрее.

— Что забираем? — оторопел Гильденстерн.

— Эту вашу Корону Сида, — кивнул Сантьяго.

— Ты и правда подумал, что эта железка — она? — В голосе Кая звенело уже отчаяние.

Попросил разъяснить:

— Что же имелось в виду под репликой «получилось».

— Я не сразу вгляделся. Но это совсем не она — не Корона Сида. Настоящая выглядит абсолютно не так.