или Минимальные требования к ситуативной активности наблюдателя:

исполняет Беньямин Родригес. Vivo scherzando non fatale

1

Бенито подумал и не стал убивать Макконнелла. Или нет, не подумал особенно, но всё равно не стал — по причинам, скорее, эмоциональным. Впрочем, и не из жалости: не достоин её предатель. Кажется, сделалось лень его убивать. В смысле, Бенито, остановившись в последний момент, вышел, что называется, из потока.

Он-то думал, Макконнелл расскажет ему об артефактах тех самых, не о каких-нибудь. А дурачок, очевидно, решил, что чем выше гора, тем у Бенито сильнее губа раскатается. В этом последнем бедняга себя обманул посильней, чем Родригеса. Определённо, Бенито совсем не по тем делам: никакая гора артефактов как драгоценностей — ну ни капли его не трогала, не соблазняла.

Стало смешно: эк они оба опростоволосились! А уж тогда…

Да, уж тогда-то Бенито задумался. Надо было создать хоть какие-нибудь гипотезы на свои (и Альянса, и Сида) грядущие действия.

Нет, ну с Альянсом понятно: скоро пришлёт сюда смену. Раз все убиты, швырнёт в эту дырку других. Да и с Сидом понятно: сидские башни действуют реактивно. Как появится кто из людей в окопах, тут же начнут методично уничтожать.

Ну а Родригесу чем себя можно занять, пользуясь тем, что он сам на участке хозяин? Есть вариант — убежать, чтоб никто не заметил. Но куда убежишь: здесь другой континент, а вокруг океан. Совершенно пустой континент — лишь придурки вокруг воюют. И на его берегах — никакого плавсредства. Так и странно бы, если не так! Да уж, сюда не случайно никто не плывёт, да и летают, как правило, беспосадочно.

Смене приходится прыгать с полутора метров — чтобы мало кому улыбнулось вскочить назад. Ящики с пищей тоже бросают им с флаеров, не отвлекаясь особенно на разгрузку. Боеприпасы сгружают поаккуратнее, на специальных тросах — всё для того, чтоб дорога в один конец.

Это всё — аргументы сидеть в окопе. Как для Бенито — не самые сильные, но наповал поражают умы верою в беспросветность. Ею Альянс обездвиживает своих верных солдат, так что последним хватает аргументации аж до самой геройской смерти.

Да, но Бенито не верный солдат Альянса. Выжил в окопе смертников, поубивал заградителей. Он, пожалуй, ушёл бы — даже со слабой надеждой хоть куда-то прийти. Вот потому то в его отношении для поддержки общей аргументации применён ещё шейный браслет, который не снимешь. Ты снимать — а он, гад, тебя душит. Ты пытаешься резать — а он отклоняет луч. И вдобавок ты не представляешь всех его функций. Может, он сможет убить тебя на расстоянии? Может, тебя по нему легко разыскать?

Если последнее верно (а очень уж вероятно), значит, Бенито и после побега надо держаться подалее от своих — от любого, оставшегося на воле, от Гильденстерна — в особенности. До ключевого момента по крайней мере.

Ну а если подалее — чем он тогда займётся? Чем-то таким, чего раньше не делал и не собирался. Например?

Например, артефактами. Вот, Макконнелл ему предлагает историю с кладоискательством… Неинтересно. Ну да. Не особенно правдоподобно. И это тоже. Но хоть чем-то поддержит твою деятельную натуру. И хоть как-то займёт, структурирует время в ожидании самого главного.

Ну, того, что зависит уж более не от тебя.

— Ты, я заметил, — промолвил Бенито, — хотел бы выжить.

— Да, — закивал Макконнелл, — очень хотел бы…

— Ну так рассказывай, что там ещё за гора! И продумай получше, как мы туда доберёмся.

Да, пусть подумает. У Бенито не хватает ума на глупости.

2

И Макконнелл сказал:

— Ты, наверное, слышал о профессоре Гилберте?

Как ни странно, Бенито слышал. И не только минуту назад. Обстоятельно слышал в последний раз от Эрнандеса, коего предал вот этот Макконнелл. Знать, для главы Джерихона тема горы артефакта была актуальна, и настолько, чтоб службу Родригеса сориентировать на неё. Правда, потом, после пленения Рабеном, он уже думал, задача неактуальна — ни для него самого, ни для службы, ни (кажется) для Эрнандеса. Но, как бывает, вышло совсем не так.

— Слышал ли, нет — не твоя забота. Сам излагай, что знаешь.

— Ну, короче, — начал Макконнелл, — этот профессор (ну, Гилберт) был в бабилонский посёлок не вхож и сидел у нас в Джерихоне. Всё почему: поругался с магистром Беком по научным вопросам. Бек ему и сказал: «Не пущу тебя в Башню Учёных!». Ну а Гилберт ему: «Да не очень-то и хотелось!». А на деле весь фокус-то был абсолютно не в башне. Что и Беку, и Гилберту надо на Эр-Мангали? Только сидские цацки. Ну, артефакты, говоря по-научному.

— Ну и что? — поддержал разговор Бенито.

— Ну и то, что те цацки находят глубоко под поверхностью почвы. Ты ведь знаешь, наверное, где?

— Разумеется, знаю, — ответил Бенито. — На Ближней шахте!

— И на Лесной, — поправил Макконнелл, — и на Лесной! Там отыскал артефакты профессор Гилберт. Но втихаря! Никому не сказал почти. Археологи, знаешь, учёные очень скрытные.

— Почему не сказал? — Разумеется, надо спросить.

— Чтобы никто не заложил его Флоресу. Флорес, ты знаешь, цацками торговал. Ну, с Альянсом обменивался на хорошие вещи…

— А Эрнандес?

— Он тоже пытался, но не сложилось. Гилберт сперва ничего ему не сказал, а потом уже Флорес с концами отжал всю Лесную шахту.

— Почему же профессор ничего не сказал Эрнандесу?

— Да потому: не захотел торговать! — голос Макконнелла зазвенел осуждением. — Если Эрнандесу скажешь, так будет торговля с Альянсом, а профессору нафиг не надо торговли с Альянсом, хочет иметь артефакты, ни на что не менять.

— Просто так, — догадался Бенито, — ради чистой науки? Для полноты коллекции? — Он старался вовсю вдохновить себя скучным предметом.

— Нет, тут другое, — уверил его Макконнелл. — Он эти цацки думал совсем подзорвать!

— Что? — изумился Бенито. — Взорвать артефакты? Да зачем же?

— По глупости.

— Нет, это не ответ.

— Ну, — Макконнелл замялся, — профессор считал: если сильно бабахнет, то с орбиты снесёт «Карантин»… Может, всю не снесёт, но систему, поди, нарушит…

— Он кому-то сказал, как такое возможно?

— Мне не сказал, — сокрушённо вздохнул Макконнелл, — не доверял почему-то. — Будто странность великая: этому не доверять.

— А кому доверял?

— Сэму Слейтеру. Джеральду Фоксу. Им он сказал и о том, как взорвать артефакты, и о том, где зарыл сокровища.

Надо же, парень назвал имена! Чтобы подставить? Чтобы вернее выкрутиться?

— Где эти люди?

— Да здесь же, на континенте, — вздохнул Макконнелл. — Но не на нашем, а на других участках. Может быть, сгнили в окопах, или, как я, пристроились в заградительном.

— То есть, ты думаешь, стоит их разыскать? — И Бенито погладил приклад от трофейного плазмогана. Непроизвольным, хищным таким движением.

3

С мрачным весельем Бенито смотрел на Макконнелла. Стоило парню додуматься, до чего он договорился — а, между прочим, до сквозного прохода через весь фронт с доскональной зачисткой заградотрядов Альянса — тут же вмиг побледнел и пошёл розоватыми пятнами.

— Я ж не хотел, — по-ягнячьи проблеял. Ну ещё бы ему захотеть!

— Вдумайся сам, — предложил Бенито. — И ты сразу поймёшь: без тебя никак! Мне, как ты знаешь, не жалко затылочных снайперов. Но ведь двое из них нам нужны, они будут проводниками. Как мне узнать этих Сэма и Джерри, если я их ни разу не видел? А не узнаю — пущу же в расход вместе с остальными. Где же будем искать драгоценности?

— Ну а если, — заныл Макконнелл, — Сэм и Джерри не в заградительном?

А про вывод из собственных слов позабыл? Ну так вот:

— Значит, их не найти живыми. Лучше бы им оказаться там, где есть хоть какие-то шансы.

Вроде, ясно? Пора начинать! Но Макконнелл отчаянно трусит и вновь изворачивается. Говорит:

— Нет, не надо такого рейда. Есть проще путь!

И ещё:

— Можно всего достигнуть, не ссорясь с Альянсом!

Да? А Родригес-то думал, что уже и рассорился.

— Ты страшишься, поди, замараться? Считаешь, Альянс не помилует? Почему ты решил, что помилую я?

— Но, Бенито, ведь можно же всё по-разумному. Просто дождаться начальника фронта!

— Здесь бывает начальник фронта?

— Порой прилетает! — А глаза у Макконнелла круглые — как бы не выкатились. Ну откуда он может о начальнике фронта знать? Вряд ли он здесь провёл времени больше, чем сам Бенито.

— Нет, всё точно! Конни брехать не станет! — Чем страшнее Макконнеллу, тем он чаще в третьем лице. — Он всегда прилетает… Может, завтра как раз прилетит проверять сержанта!..

Нет, ну нельзя исключить. Вроде, были какие-то флаеры над холмами. Просто трудно понять из окопа, что да где пролетало за холмами заградотряда.

— Ладно. Что мне с того, что прилетит начальник?

— Мы расскажем ему. Ну, о профессорском кладе. Мы возьмём его в долю, и он тогда их найдёт. Ведь кому их искать, как не начальнику фронта?

— Верно, — съязвил, — начальнику фронта более делать нечего. Только ему будет дело до Джерри и Сэма.

Но подумал: а правда, что здесь делать начальнику фронта? Ну не похоже, чтоб он был зачем-нибудь нужен в этой вялотекущей позиционной войне. Так отчего бы начальнику не поработать?.. Глупо, конечно, но в глупости что-то есть. Пошлая правда войны, для людей излишней.

А Макконнелл:

— Начальнику что — будет рад услужить! — Не смеётся ли? Где он видал услужливое начальство?

— Мне? — уточнил.

— Ну да.

— И с какой, интересно, стати?

— Так ведь начальником фронта назначен Лопес! Он, я слышал, был чем-то тебе обязан?

4

Лопес? Ого! Это всё-таки аргумент. Знал бы Бенито заранее…

И ведь правда: на Лопеса очень похоже: облетать весь участок, на который назначили. Он не слишком умён, он умеет одно: контролировать. Вот и старается выполнить всё, что умеет.

Прежде, до нынешних скоропостижных военных действий, Лопес вот он так же примерно сидел у ворот в Бабилоне — и, помогая охране, стремился хоть как-нибудь оправдать тот странный факт, что Флорес его возвысил.

Ощущает ли Лопес, что чем-то обязан Родригесу? Кажется, да: в этом Макконнелл прав. Трудно только, пожалуй, определить, в чём именно. Вроде, Бенито ничем не помог ему лично. Было другое: сам Лопес порой помогал Родригесу, но потом — под влиянием Флореса — вновь колебался. Вероятней всего, Лопес чует вину за собой, но в наивной своей недалёкости перетолковывает в благодарность.

Так ли, этак ли, а старейший приятель на посту начальника фронта — это ценный ресурс для Бенито. Спасительный даже ресурс.

Если, понятное дело, не врёт Макконнелл.

— Я не вру! В Бабилоне все знают: как настала война, Лопес вызвался добровольцем. Он просил, чтобы Флорес его отпустил выбить орков из Сида с какого-нибудь континента. Ну а Флорес тогда: «Я тебя, — говорит, — отпускаю. Но с условием: не приближаться к передней линии. Контролировать только заградительные отряды». Это верная правда, кого хочешь спроси в Бабилоне!

Хм. Чтоб спросить в Бабилоне, туда надо ещё добраться.

А покамест Бенито планировал образ действий, подходящий для встречи не только со старым товарищем, но и со всяким начальственным незнакомцем. Если, понятно, хоть кто-нибудь прилетит.

Что ж, незнакомцу будет предложена версия, сообразно которой сержанта и заградотряд почти в полном составе истребил кровожадный Сид. («Орки», ага: во всём виноваты «орки»!). Далее: честный сержант, умирая от ран, благословил Бенито выполнять за него все сержантские функции, а заодно поносить и сержантский его мундир. (Это на случай, если заметят, что изменился сержант). Слабое место — Макконнелл, наклонный к предательству. Надо надеяться, он в достаточной мере запуган, и, однако же, важно следить за мерзавцем и не оставлять его наедине с начальством.

Вон, Эрнандес однажды тогда отвернулся — и пожалуйста, подлый помощничек пригласил в Джерихон штурмовой отряд бабилонцев.

— Кстати! — Вот это бы стоило выяснить прямо сейчас. — Что вы тогда с Эрнандесом не поделили?

— Он параноик! — взвизгнул Макконнелл. — Он первый начал. Он постоянно меня терроризировал. Он всё время считал, что раз Конни умеет работать с антенной Н-связи, то обязательно переметнётся к Флоресу…

— Ну и что? Не переметнулся? — спросил Бенито.

— Не получилось, — сокрушённо вздохнул Макконнелл.

Но вопрос ещё, что за вывод отсюда сделан.

5

До прибытия флаера с главным начальством фронта — а случилось оно всё же не так, чтоб уж очень скоро — жуковатый Макконнелл у Бенито потел от страха. Всё же не вариант дать ему успокоиться: сразу подумает, а не предать ли снова. В развитой форме подлость неистребима.

— Если на этой неделе не прилетит, — говорил Бенито не громогласно, но вкрадчиво, — нам придётся к самому первому варианту. Честно сказать, руки чешутся попристреливать всех сволочей. А у тебя, Макконнелл?

— Тоже чесались бы, — заверял его тот, — однако уж больно страшно…

— Хорошо бы, — вёл дальше Бенито тем же вкрадчивым голосом, — чтобы к нам прилетел именно Лопес, а не кто-то другой. С Лопесом (в этом ты прав) очень просто договориться. Но на другого начальника фронта я не согласен. А ты, Макконнелл? — Как замена ответу, добросовестное сопение, им испуганный Конни подтверждает своё согласие и с Бенито Родригесом, и с любым, кто того потребует. — Вот и думаю: если прибудет не тот, кто устраивает нас с тобой, нам его надо прикончить, чтобы далее действовать сообразно варианту один. Ты, наверное, тоже склоняешься к этой мысли? — Конни склонялся. А что ему делать, несчастному? Не склонишься, не выживешь, а Бенито страшнее всех.

Или он льстит себе, полагая, что так ужасен? Вряд ли он в одиночку переплюнет Альянс. Тот поистине омерзительно-жуток.

6

Так случилось, что прежде начальника Лопеса прибыла новая смена расходных солдат Альянса.

Средний десантный флаер завис над равниной на высоте полутора метров от почвы — глинистой, спёкшейся, сохранившей в себе всю историю выстрелов лазерных пушек заградотряда. Взвод уверенно спрыгнул на грунт из десантного люка — и застыл в нерешительности где-то на полпути между передней окопной линией и холмами, где некогда здравствовал заградотряд, а как только разгруженный флаер приподнялся на пару десятков метров и развернулся, чтобы лететь назад — бравый взвод приобрёл поведенческие черты перепуганной стайки, отнюдь не хищной. Сбился в кучу, заметно боясь, чтобы откуда-то чем-то не прилетело.

Этим парням не хватало уверенной речи сержанта. Кстати, а кто здесь сержант? Да ведь сам Бенито! Кто ещё выступит в этой дурацкой роли? Ну не Макконнелл же? Нет, уж никак не Макконнелл!

И Бенито спустился с холмов, чтоб с небольшим опозданием встретить и сориентировать мобилизованных.

Кстати, и флаер только тогда окончательно улетел, как с борта его кто-то приметил типа в сержантской форме. Ишь, забота какая — об уверенном ходе дурацкой военной кампании.

А Бенито? О чём он расскажет этим жертвам мобилизации?

Если попробует с ними по-человечески, кто поверит, что он сержант? А вести себя так, как сержанту положено — в чём тогда смысл замены? Выход, пожалуй, один: беспринципнейший компромисс.

— Ну, с добрым утром, герои! — рявкнул сержант Родригес. Крайне насмешливо: был уже, в общем-то, вечер. — Вы, я вижу, припёрлись на этот участок повоевать. Но, вероятней всего, вам придётся здесь просто подохнуть. — Грубо, но честно. А впрочем, не то ли говорил и сержант? — Кто-то, наверное, ждёт, что подохнет здесь с толком. Не обещаю: у каждого разный толк. Если, однако, жить вам не надоело, слушай меня: расскажу, как прожить подольше! Вам предстоит населить эту окопную линию. Здешний участок — от этой скалы до вон той. Именно там, — усмехнулся Бенито, — вас, героев, и будет искать неприятель. А придёт он оттуда, с той стороны, где бруствер. Да, лишь затем и придёт, чтобы вас разыскать. И опечалится, если кого-то не встретит. Вывод какой?

— Убегать? — предположил новобранец. Полусерьёзно, но с тайной глубокой надеждой.

— Вряд ли получится, — хмыкнул сержант Родригес. — Здесь, как-никак, другой континент, не горнорудный. Здесь все земляне заняты только войной. Им и провизию сбрасывают у окопов. Кто убежит, будет слоняться, пока не пристрелят. Или, к примеру, сражаться один против всех… — Тут сержант сделал паузу, чтоб убедиться, что ничего не успел разболтать из личного опыта. — Да, и за каждым траншейным участком заградотряды.

— Будут стрелять?

— Определённо, будут.

— А неприятель? — И в возгласе из толпы что-то невысказанное.

— Нет, не выйдет и перебежать, — сообщил Бенито. — Угадай, почему?

— Потому, что там орки? — предположил тот же голос.

— Враки! — презрительно бросил сержант Родригес. — Эти сидяне — никакие не орки. Их зачем иногда называют «орками»? Ради иллюзии, будто всё с ними ясно. Ну так вот, с этим Сидом неясно никому ничего. Как вы сумеете с ним объясниться?

— Что же делать, сержант?

— Тихо сидеть, не высовываться, — посоветовал им Бенито. — Этак, пожалуй, дотянешь и до конца войны.

— Странные речи ты говоришь, сержант! — Кто сказал это? Видимо, кто-то из соглядатаев, призванных изнутри цементировать взвод. Факт, говоривший прятался где-то за спинами. Вряд ли он был одинок.

— Мои речи, — возвысил голос Бенито Родригес, — помогают Альянсу сберечь личный состав на моём участке!

С этим никто уже не решился поспорить.

— Кстати, — заметил сержант, — если кого-то из вас угораздит подохнуть (может, геройски, может, и как-то иначе) всем остальным обязательно надо прикопать его тело в общей могиле. Вон она, видите, там где торчит лопата?

— Широка, — оценили во взводе.

И лишь один из открытых патриотов Альянса заявил не без вызова:

— Там, наверно, лежат трупы тех, кто боялся орков!

— Все там лежат, — возразил Бенито. — Те, кто боялся, и кто не боялся тоже. Всех уравняли окопы на Эр-Мангали.

В общем, кто сильно захочет, присоединится.

7

Скверное дело — играть перед взводом сержанта. Заиграешься, втянешься, а ведь война между Альянсом и Сидом — ну не твоё она дело! И Бенито Родригесу приходилось себя одёргивать, чтоб не соваться к окопам с неподобающей званию частотой — чаще, чем это делал сержант настоящий.

А ведь главной задачей было дождаться флаера с Лопесом! И уж тогда, когда Лопес появится, в первую голову — как бы забросить удочку с кладом профессора Гилберта, а во вторую — прояснить ситуацию, как можно выйти из здешней дурацкой войны. Сможет ли Лопес помочь — по приятельской памяти, либо в контексте развития темы клада.

Дня через два после прибытия новой солдатской смены транспортный флаер сбросил тюки с провизией.

— Значит, скоро уже, — пообещал Макконнелл.

Он давно уже что-то подобное обещал, привязавшись к любой пришедшей на ум примете. Но на сей раз — вот удивительно! — не солгал.

Мелкий — четырёхместный — военный флаер сел на площадке как раз за холмами, где сейчас обитали только Бенито да Конни, ну некогда прятался целый заградотряд.

— Это он! Командирский! — воскликнул счастливец Макконнелл.

А Бенито:

— Тебе повезёт, если там будет Лопес.

И как воду глядел: там, во-первых, был Лопес, во-вторых, повезло и мерзавцу. А о чём не подумал — что Лопес придёт не один.

Двое начальников контролировали заградотряды. Может быть, Лопес просто летал для вида, но второй — заместитель начальника фронта — был серьёзен и строг. Этого точно приставил Альянс, а не какой-то там Флорес из Бабилона.

Лопес узнал его издали, даже в сержантской форме:

— О, Бенито! Так счастлив, что ты живой! Я уже право, не ожидал тебя встретить. Мне говорили, ты здесь уж больше месяца!..

— Привет, Хуанито! — откликнулся и Родригес.

Рядом Макконнелл:

— Господин генерал! — Лопес и правда напялил мундир генерала, но, надо думать, не сам за себя решил. — И господин полковник! — Перед полковником Конни-пройдоха вытянулся, как на плацу.

Лопес:

— Бенито, знакомься, это полковник Сэвидж!

В том разговоре, который случился затем, два языка — формальный и неформальный — соприсутствовали и взаимно пересекались. Не мудрено: Хуанито Лопесу формальный язык претил (кто укажет ему — генералу, начальнику фронта, как надлежит разговаривать с добрым приятелем?). Но не таков был Джон Сэвидж, полковник Альянса — этот себе не позволил малейшей вольности. Что до Родригеса с Конни, то их ответные реплики расположились меж этими полюсами — сообразно тому, говорили они с генералом или полковником.

— Как ты здесь? — интересовало Лопеса.

— Я? Замечательно! — хвастал Бенито. — Видишь, прошёл уже путь от рядового к сержанту!

— Здесь раньше был сержант Армстронг и его заместитель Бин! — припоминал полковник. — Что с ними сделалось в настоящее время?

— Полегли смертью храбрых, — ответствовал с грустью Бенито. — И сержант, умирая, доверил мне свой мундир. Так и сказал: «Выручай! Если не ты, то кто же?».

— А остальной личный состав заградительного отряда?

— Все полегли. Ликвидировали прорыв. Только этот смельчак, — здесь Бенито кивнул на Макконнелла, — в одиночку стреляя из нескольких лазерных пушек, обратил башни Сида в позорное бегство!

— Мой генерал! — Сэвидж хмурился так, что в небесах заходило за тучи светило. — Вынужден вам доложить: я сомневаюсь в изложенной ими версии.

— Не сомневайся. Это Бенито, он был до войны целым начальником службы. Он не соврёт. Бенито не станет врать!

Удобно иметь в союзниках генерала, даже не самого настоящего из последних. Он что-то скажет, отвечаешь «так точно» и больше не требуется ничего обосновывать.

Но — о главном. О кладе профессора Гилберта. Как бы ввернуть эту тему, чтоб вышло изящно и ненавязчиво? Видимо так:

— Разрешите обратиться по вопросу, имеющему отдалённое касание к обстановке на фронте… По счастливой случайности нам с рядовым стало известно о ценном кладе взрывчатых артефактов противника… — Нет, ошибка: казённый язык привлекает внимание Сэвиджа, но на Лопеса не производит подходящего впечатления. Ладно, плевать. — Для уточнения данных необходимо теперь допросить пару солдат, недавно мобилизованных. Это… Макконнелл, назови имена!

— Рядовые Сэмюэл Слейтер и Джеральд Фокс, — отчеканил Конни.

— Как, Хуанито, доставишь их нам для беседы?

— Без вопросов, Бенито. Сейчас я распоряжусь, Сэвидж запишет, — и этих найдут обязательно! Верно, полковник?

— Так точно, мой генерал.

С этим вопросом, как будто бы, всё решено. Но у полковника Сэвиджа обнаружились встречные. Он перечислил записанное по пунктам:

— На данном участке заградотряд истреблён почти в полном составе; чтобы восполнить, сюда будет надо прислать пару десятков проверенных патриотов. Далее, все боевые уставы Галактического Альянса не позволяют решать проблему нехватки сержантских кадров методом назначения рядовых. В этой связи сюда будет послан настоящий сержант, чтобы снять его функции с рядового Родригеса. И последнее. Верно ли, что рядовой Макконнелл обладает квалификацией в установлении Н-связи?..

— Верно! Так точно! — воскликнул взволнованный Конни.

— В этой связи, — закончил полковник, — считаю необходимым, чтобы данного рядового мы немедленно препроводили в головной посёлок колонии, в распоряжение старшего агента Нулбрайта.

Всё ли дошло до сознания генерала Лопеса? Кажется, только лишь то, что его заместитель надумал Бенито понизить в звании. Он заявил громогласно:

— Такого не будет! — Я прослежу: никто тебя не разжалует!

После чего оба начальника удалились вместе с Макконнеллом. Вот ведь везучий молодой человек!