или Указание на недостаток внимательности собеседника как препятствие к наблюдению:

исполняют Кай Гильденстерн и Сантьяго да Ферра. Rubato tranquillamente е capriccioso

1

Кай иначе себе представлял экскурсию по музею. Думал, будет она и приятной, и познавательной — в дополнение к лёгкой игре, позволяющей сбить посторонних с толку. Собственно, к лёгкой игре в познавательную экскурсию, затемняющей подлинный смысл их подхода к артефактохранилищу.

Почему-то Сантьяго играл сугубо по-своему, создавая для Кая одни неудобства своей дремотой. Хоть, казалось бы: что ему стоит подстроиться? Как-никак, у них общая цель, они делают общее дело; что же выходит этак несогласованно? Или Сантьяго хотел намекнуть, что недурно бы предупреждать заранее — но какой тогда может быть смысл в подобных намёках? Сам же его со всех ног поторапливал, не давал ни минуты подумать.

Торопил-торопил, а теперь зажмуривается!

— Здесь имеются пазлы. Просто для развлечения. Кто хотел бы развлечься, тому надо для начала раскрыть глаза!

— Несомненно, — Сантьяго как будто и согласился, но глаза не открыл. — Это славно, когда предлагается что-то складывать.

А за пазлами — двери. А они — приоткрыты. Или всё-таки нет? Каю надо глазеть одному в полумрак за пазлами, потому что Сантьяго явился сюда отдыхать вместо того, чтобы работать профессионально!

Может, он всё-таки как-то увидел предмет наблюдения? Как? Ни на малую щёлку не поднимая век? Ведь Сантьяго совсем незнаком с экспозицией! И у Кая ни разу не спрашивал, куда надо было смотреть.

Глупо. Глупо потратили время по причине взаимного непонимания.

То есть, как видно, придётся зайти ещё раз. Будто с первого раза не хватило неловкостей.

Кай досадовал с каждой минутой сильнее. Он уже собирался заявить нерадивому экскурсанту: мол, довольно уже, хватит ломать комедию; просто прощаемся и поспешно уходим.

Но Сантьяго, по-прежнему не поднимая век, вдруг как прыгнет куда-то за спину раззевавшейся Лизхен, дальше за крупный ныне разобранный пазл, где при желании можно собрать одну из огромных шагающих башен Сида. Перебежав между стеной и рябящим в глазах изломанным хаосом голофрагментов от сидской постройки, спящий мгновенно покинул и каево поле зрения.

…То есть, он собирается?.. Или всё-таки нет?..

Кай оглянулся в крайнем ошеломлении, взглядом, как будто, нашарил Сантьяго, но не смог ни в каком приближении определить, чем он занят.

Просто балуется? Он, похоже, сошёл с ума.

Вместо важного дела паясничает, месит ногами воздух…

Только откуда послышался звук этих хлёстких ударов? Словно Сантьяго лупцует не воздух, а что-нибудь поплотнее.

А сейчас? Кто-то, кажется, зарычал?.. Будто воздушной фигуре вывихнули сустав.

— Стой! — закричала сиреной возмущённая Лизхен. Развернулась рывком и была некрасиво встречена. Ей мастер боя задел кулаком по лицу, и ни словом не извинился. И не просто задел, но и придал ускорение.

Девушка въехала в стену затылком — Кай не успел подхватить.

Вот и води Сантьяго в приличное общество. Надо же, как одичал он на Эр-Мангали! Да и тюрьма манеры не облагородила.

2

Что заметил Сантьяго, войдя вслед за Каем в его музей — это две удивительных вещи. Первая: здесь, в предполье хранилища, вовсе не так уж и пусто, как кажется взгляду. Что-то шуршало, постукивало и потрескивало из динамиков усилителей — специально, чтобы создать атмосферу других планет — эти звуки Сантьяго, понятное дело, отсеял. Но другие — шаги, выполняемые с осторожностью, замирая, на цыпочках — наполняли музей атмосферой совсем иной. И Сантьяго, что странным не будет, они не понравились. Он когда-то слыхал о технологии «стелс».

А вторая из странных вещей — это девица Лизхен. Кай знаком с ней, как будто, давно-давно; даже имя припомнил, хотя без уверенности. Мордочка с выражением и простовато-наивным, и даже немного беспомощным. Но девица-то — мастер боя. И не из слабейших. Уровня Торреса, Диаса и Маданеса, чьи карьеры на Эр-Мангали — самые звёздные.

В общем, экскурсия в сопровождении этой девицы и троих-четверых невидимок на цыпочках обещала разнообразные приключения.

— Сидских планет, — сообщил Гильденстерн, — было найдено сразу несколько. Большинство — в Русском космосе, но и в других секторах — принадлежащих теперь Галактическому Альянсу. — На голокарте зажглись обозначения. — Первое время речь шла о планетах покинутых… — Кай как будто рассказывал о покинутой Ближней шахте, в скорби-печали заметно понизил голос. А девица-боец эти нюансы сечёт! — Соответственно, не было и свидетельств о современных возможностях сидской цивилизации… — Здесь Гильденстерн от грусти в момент оправился, затараторил быстрее.

Ну ещё бы: Сантьяго же дремлет и рискует во сне чего-нибудь не расслышать! Как же не накормить его ценными знаниями по ксеноистории, древней царице наук!..

А не подумалось Каю, что сонный Сантьяго попытался услышать что-нибудь жизненно важное? Например, еле слышный скрип, перемещение масс. Те, кто за ними следят, меняют свою диспозицию. Зря, между прочим: стояли бы лучше на месте, поменьше топали. Был бы хоть шанс, что Сантьяго их не учует.

— …Лишь затем, больше века спустя, когда был установлен контакт с представителями ксенокультуры Сида… — Под прикрытием этих слов к ним приблизилось двое. Нагло зашли, перекрыв отступление. Соглядатаи, как правило, так себя не ведут. Очень похоже на приближение пары убийц-невидимок. Нет, не набросились. Чуть отошли назад под недвусмысленным указующим взглядом девицы.

Ясно. Они заодно. И красавица Лизхен командует невидимками.

Хорошо, хоть Сантьяго не принимает всерьёз. Слава уменью держаться придурковато.

А Гильденстерн между тем продолжает лекцию. Сам-то думает, что для отвода глаз, но при том то и дело чересчур увлекается. Словно хочет вернуться к оставленной было роли.

Кай продолжал:

— Говоря о контакте, состоявшемся между землянами и сидянами, надо отметить его изначальную двойственность. Было две логики, независимых друг от друга: первая в рамках контактной группы из Русского космоса, ну а вторая — от имени главных промышленных корпораций под эгидой Альянса, каковые в дальнейшем не поделили сверхприбыль и из-за этого с Сидом вошли в конфликт… — Ну и далее в том же роде, будто нарочно желал подразнить недовольную Лизхен. Та и фыркала, и передёргивала плечами — хорошо ещё, ими, а не предохранителем на оружии.

Выражала своё несогласие — недвусмысленно, напоказ. Для невидимок, наверное. Чтобы никак не подумали, что она согласилась с речами, решительно нелояльными к политике Галактического Альянса.

А Гильденстерну, казалось, и невдомёк, до чего неразумно затрагивать эти двусмысленные подробности наиновейшей политической космоистории. Знал бы подробности происходящего в залах музея — трижды подумал бы, стоит ли диссидентствовать.

Правда, упрямцу и трижды подумать, поди, недостаточно. Из-за того, что излишнюю силу приписывает словам. Хочет Альянс побороть методом обличения. Думает, скажет о чём-то, и многое этим изменит. Это правда, изменит: но ведь не знает, в которую сторону. Не учёл же ни факта присутствия тройки незримых слушателей, ни растущей их воли к противодействию.

У невидимок, пожалуй, чесались руки. Хм, интересно, зачем они здесь столпились? Думают, Лизхен вот-вот разозлится и передумает? И тогда уж они оторвутся за всё, что пришлось терпеть.

Хорошо, Гильденстерн от опасных идей перешёл к артефактам, представленным в экспозиции.

— Это, взгляните, одна из старейших находок… — Ну, хоть находки музейные были привезены не из Русского космоса. К Юрбургу ближе предметы из Новонемецкого, каковой за последние годы постепенно включился в Альянс, да и раньше не сильно топорщился. — …на планете Грюнвальда-Штрумпфа. Данный предмет параллелепипедной формы… — Да уж, с виду кирпич кирпичом, а на деле…

Первым забеспокоился сам Сантьяго, а невидимки потом. Ибо кирпич…

И точно! На деле — взрывчатка. Разве возможно предполагать иное? Нет, ну никак не сказать, чтобы речи экскурсовода от внимания к частностям резко утратили взрывоопасность. Может быть, даже приобрели.

Он и сам постарался впечатление сгладить (невидимок не видел, так хоть перед бедной Лизхен). Вот как ответил на «простодушнейший» возглас Сантьяго насчёт взрывчатки:

— Если точнее сказать, силовая станция. Но при неправильной эксплуатации может и сдетонировать… — Здорово сгладил, но не без финальной угрозы. Может, надеялся ею растолкать дремлющего Сантьяго?

Так Гильденстерн доиграется — невидимки-то слушают. Хорошо бы в покое, но нет: в беспокойстве, причём сильнейшем. Парни, закрытые технологией «стелс» — явно, бойцы, но уж точно не мастера. Шумно дышат, свирепо скрежещут зубами, стараясь сдержать порывы. Горячи, возбудимы, готовы чесать кулаки — а он их подогревает.

Хорошо, что герой не ходил сюда без Сантьяго. Потому что не слышит, совсем ничего не слышит…

— Всё равно интересно, — Сантьяго, как мог, скучным тоном понизил значение сказанного.

Кай, уяснив, что взрывчатка его не сработала, тут же весь пыл перенёс на «сидские деньги»! Хоть они и не деньги — совсем не деньги, как он поспешил уточнить — но ведь слово-то сказано. Лишний способ добиться взрывной ситуации прямо здесь и сейчас. Парни, прикрытые технологией «стелс», понимают прекрасно, что если чего пропадёт, уж Альянс Галактический с них собьёт неустойку до последнего космоталера. Вот и не могут не возбуждаться, если кто-то считает деньги, принадлежащие к экспозиции.

А Гильденстерну и горя мало:

— Данный цилиндр представляет собой своеобразную ёмкость для хранения ценностей или, иначе, шкатулку, принадлежащую к сидской ксенокультуре пятитысячелетней давности. Ключ от шкатулки — вон тот артефакт побольше. Набирая на кодоприёмнике нужный код… — Здесь и Лизхен, присвистнув, поглядела на Кая с утроенной подозрительностью. Что-то важное девушка то ли не знала, то ли не доучила — собственно, тему всех этих кодов и кодоприёмников.

Ну хоть дальше пошла уже расслабляющая скукотень о первобытных компьютерах Сида, о коньках — зимней обуви для многоногих сидян, о таких артефактах, которых в музее материально нет, но их можно увидеть, глазея на голоэкраны.

Гильденстерновы речи мудрый боец Сантьяго слушал теперь едва ли вполуха, но зато в полтора — перемещения невидимок и реакции их на услышанное. Вроде, эмоции шли на убыль — бурных реакций не было. Даже критические замечания о Кая технологиях, засекреченных корпорациями, не повлияли ничуть на общий эмоциональный климат.

В зал, посвящённый сидской невнятной письменности, скрытые «стелсом» охранники вообще не зашли, равнодушно топтались у входа. Типа зачем им туда, если зал тупиковый, а крамольные речи сомнительного посетителя (для включения в протокол) может прекрасно услышать и девушка Лизхен.

У скелета ляяна, сразу по выходе из зала ксенописьмён, три невидимки их нехорошо окружили. Лизхен позволила — вероятно, всё взвесила и решила принять посетителей максимально жёстко.

Ладно, раз Лизхен их не одёргивает, надо вмешаться Сантьяго…

Сонным движением, но идеально точным, он оттёр невидимку — одного, но как раз того самого, что уж слишком удачно стоял. Тот попятился из нежелания слишком рано себя обнаружить — и столкнулся с одним из товарищей; как итог, окружение разомкнулось.

Правда, Лизхен к Сантьяго стала теперь присматриваться с недоверием. Знать, догадалась: заминка произошла неспроста.

А вот Кай Гильденстерн, ни о чём не догадываясь, продолжал свою лекцию:

— …типичное сидское захоронение в сагиттальном разрезе… В ней мы встречаемся с сидским эквивалентом земных саркофагов. Нечто подобное найдено было на Эр-Мангали… — Ба, и о том ещё вспомнил!..

У коридора, соединяющего музей с артефактохранилищем, Кай Гильденстерн проявил исключительную настойчивость в глупых стараниях пробудить своего экскурсанта. Он заметил — ну надо же! — приоткрытую дверь в глубине коридора, но, должно быть, не слышал, как она приоткрылась.

А ведь двое бойцов-невидимок, пришедших оттуда, по движением судя, были намного серьёзней прежних — безошибочно шли, еле слышно дышали, не топтались, как стадо слонов по сидской посудной лавке. То есть, недурно управляли своими телами.

И ещё эти новые невидимки не подчинялись Лизхен. Это она, может быть, должна была им подчиняться — не случайно вся подобралась и подтянулась. То есть, опасность от их появления возросла до предела.

А Гильденстерн? Грустно было осознавать его слабость и самоуверенную уязвимость. Ай да герой, победитель ужасного демона — если точно не знать, ни за что невозможно поверить. Ибо воистину поразительна нечувствительность к настоящему и глухота этого парня! Вот что значит уйти в состояние «там и тогда» вместо «здесь и сейчас». Впрочем, «там и тогда» — это кредо ксеноисторика.

То, как натужно герой пробирался меж двух перспектив — чтоб указать экскурсанту на приотворённые двери, но не привлечь к ним внимание девушки Лизхен — вызывало улыбку понимающего сожаления. Но Сантьяго не стал улыбаться, чтоб не раскрыться перед противником.

Ну а в следующий миг ему сделалось не до улыбок.

3

Беспредметные действия. Да в своём ли бедняга уме? Что сотворила тюрьма с этим мастером боя?! Надо же, чуть не убил даже бедную Лизхен.

Вроде, жива. Но ведь чудом жива — после встречи с подобной машиной убийства! Он и не думал, что спутник его настолько опасен.

Кай с откровенным испугом глазел на Сантьяго — как он мечется по коридору, выполняя нелепые упражнения из когда-то освоенных боевых искусств. А глаза-то закрыты. Мастер боя, похоже, дремлет.

Дремлет, ага… Надо скорей пробудить его, что ли, от сомнамбулизма.

Оклик:

— Сантьяго! — успеха не возымел. Слишком боец на движениях сосредоточен. И находится будто не здесь.

Перемещается, как по невидимому туннелю с монструозными призраками. Не докричишься, тем более не догонишь. Без Пирамиды — никак.

Каю Сантьяго не остановить. Нужен кто-то сравнимый по силе и боевому опыту.

— Эй, Сантьяго! Проснись немедленно! — Нет, безполезно. Никак не услышит. Он, к сожалению, вряд ли осознаёт присутствие Кая.

Осознаёт. Посмотрел на него и крикнул:

— Пригнись!

Убедительно, да. Кай не обдумывал — сразу пригнулся.

И над ним шелестнул выстрел из плазмогана.

4

Шестеро против двоих в ограниченном, узком пространстве. И про двоих сильно сказано, так как герой не в счёт. Невидимок не видит, не слышит, а девушку Лизхен пусть и видит, но не считает опасной.

И ситуация — по добавлении последних двоих — близится к неминуемой драке. В этих условиях, как понимает Сантьяго, надо бить первым.

Он и ударил бы первым, но новые парни оказались быстрее. По движению воздуха определил: началось.

Двое под «стелсом» напали не на Гильденстерна — на самого Сантьяго. Не мудрено: он опасней из них двоих. Вырубят сразу — и дело их в шляпе. В суперпродвинутой шляпе системы «стелс».

Но ведь Сантьяго не вырубить исподтишка. Он готов, и он всех невидимок слышит заранее.

Он отпрыгнул, впервые показывая невидимкам, что они раскрыты. Да ещё приголубил ближайшего прямо в броске по шее ребром ладони, а до второго успел дотянуться пяткой.

Да, они мастера: при посадке не загрохотали. Аккуратненько перекатились и вновь подскочили, а на серию хлёстких ударов от Сантьяго поставили блок.

В общем, этим двоим основательно повредить при дебюте не получилось. Но вот остальные…

Резким коротким движением отметилась Лизхен. Не попытка удара — сигнал для своих троих.

Так и есть: вот и первый из горе-вояк бросился на Сантьяго. Молодец, поспешил, но к чему по-слоновьи топать? Ясно зачем: чтобы Сантьяго провёл подсечку. Пролетай, невидимка, и об стену невидимым носом. Поскорей пролетай, чтобы Сантьяго принял твоих товарищей.

Эй, второй, ты кого это чиркнул ножом? Ты, наверное, думал, Сантьяго милы царапины? Ну так нет, не милы. Этот выпавший нож ты уже не найдёшь: он сейчас, как и ты, невидим. И зачем так рычать при переломе руки? Шуму от этого много, а толку мало.

Третьему — добрый короткий удар в солнечное сплетение. Может, и выживет. Но полежит до скончания этой драки.

В этот момент раздаётся и визг возмущённой Лизхен:

— Стой! — Ну к чему так орать: специально ли, чтобы Сантьяго оглох и не услышал опять подбирающихся невидимок? А ещё, судя по резким движениям, эта пантера тоже решила вмешаться в драку. Ну и зря. Эта резкость тебе не к лицу. Да и визг никого не красит.

Что ж, Сантьяго, как мог, отучил её громко визжать. Этот удар именуется хуком в челюсть. Зубы не треснули? А выдержит ли затылок?

Новая серия схватки с двоими неповреждёнными. С них и начата драка, и ими же и закончится. Что сказать: мастера. Остаются опять на закуску.

А Гильденстерн? Он опять ничего не понял. Дёрнулся тупо на помощь девице Лизхен. Пролепетал, изумляясь:

— Сантьяго! — Имя бы мог, разумеется, и не назвать.

И смотрел на Сантьяго глазами такими круглыми… Жаль, нету времени всё ему разъяснять.

— Эй, Сантьяго! — позвал понастойчивей. — Проснись немедленно! — Ха, интересный вопрос: кто из них спит? Тот, кто заметил невидимых воинов, или кто не заметил?

Тут Сантьяго пропущенным киком всего развернуло. Что ж, бывает: поди отрази невидимый кик. Но другое послышалось — это намного важнее: слабый щелчок в той стороне, где К; ай. Кто-то из невидимок милашки Лизхен вспомнил об огнестреле и снимает с предохранителя плазмоган.

Поглядев на героя, Сантьяго сказал:

— Пригнись!

И герой подчинился. Умеет же, когда надо!

5

Да, Сантьяго был прав, а вот Кай был не прав. Плазмоган всё поставил на место. Так шарахнуть практически ниоткуда! Нет, такое не спишешь на галлюцинации у Сантьяго.

Да и с чего бы мастеру боя галлюцинировать?

— Невидимки, — промолвил Сантьяго почти рассеянно, то есть, занятый чем-то своим. Собственно, боем. Собственно, с невидимками.

Это слово стало для Кая ключом к реальности.

Правда, в бою с невидимками Кай для Сантьяго так и не сделался добрым помощником. Как тут поможешь, если они невидимы и могут выстрелить невесть откуда в любой момент? Однако, Сантьяго и не нуждался в особенной помощи. Только в одной разновидности «не помешай» — с нею-то Кай превосходнейшим образом справился.

Что творилось меж тем в коридоре!

Два плазмогана устроили здесь форменный вандализм. Оба так и лупили по стенам, недавно покрытыми росписями, а ведь те — пусть и не сидские оригиналы, но идеально точны. Между выстрелами маневрировал, пригибался, бегал и прыгал неутомимый Сантьяго — всё это на нереально высокой скорости. Кай бы отнёс быстроту его на счёт Пирамиды, если бы сам не был в курсе, что она не при чём.

В общем, в таком упоении дракой вечно дремлющего Сантьяго редко когда увидишь. Собственно, только в меру необходимости. Ну так на этот раз необходимость была.

6

Так бывает: нанесённый противнику вред Сантьяго немного переоценил. Думал, из шестерых уж как минимум четверых вывел из строя. Нет же, не вывел: двоих слишком рано списал; невидимок осталось четверо. То есть, два мастера и два немастера, но с плазмоганами.

Дело бы приняло самый безрадостный оборот, но Сантьяго нашёл, как использовать слабость самих невидимок. Двое этих парней — так себе вояки, а плазмоганы такого не компенсируют. А вот двое других невидимок, вероятно, не ждут, что их будут подстреливать из плазмоганов.

И Сантьяго метался от выстрелов не испуганно-хаотично, а с недобрым расчётом — он старался, как мог, оказаться на линии между раструбом плазмогана и одним из невидимых мастеров боевых искусств.

Легче задумать, чем осуществить, но в итоге-то всё получилось. Может быть, гильденстернова аура редкой везучести распространилась и на Сантьяго. Первый невидимый мастер, а за ним и второй были накрыты дружественным огнём. Когда это случилось, разобраться с двоими стрелками стало делом недолгим, делом техники, а не искусства.

И Сантьяго впервые достал из-за пазухи бластер. Пара выстрелов — первый ответный, второй же на звук — и последняя пара невидимок затихла.

Точно последняя? Он помолчал, прислушался.

Нет, ещё один где-то дышал — тяжело, со свистом. Понял: надо добить. Но спросил у бедняги на всякий случай:

— Добивать, или как?

Молчок.

Голос Кая из ниши под стеночкой — за каким-то из пазлов:

— Говорят, невидимкам хирурги уже не помощники. Не найдут, где чего надрезать, чтобы спасти.

Горестный вздох. Это знак: «добивай»?

И Сантьяго не станет продлевать мучений. Тут же добил, снова прислушался: больше не дышит.

Подошёл, обыскал последнего из невидимок — если уж замолчал, попробуй потом обнаружь.

Взвесил в руке невидимый плазмоган. Спрятал в карман невидимые наручники. Да уж, крута технология «стелс».

В коридоре остались живыми: во-первых, Сантьяго, во-вторых, Гильденстерн, притаившийся в нише под стеночкой, в-третьих, девица Лизхен — малость избитая, но далеко не приконченная.

Надо надеть на неё невидимые наручники. Верный залог сохранения жизни в текущих условиях.

— Всех невидимых я положил, — сообщил им Сантьяго.

— Вы ответите! — твёрдо сказала Лизхен.

— Как наручники — жмут?

— Привыкну… Вы ответите — за вторжение, за убийства…

— Да, — сказал Кай. — Нам вторично сюда не попасть. То есть надо идти до конца. До Короны Сида. Туда, в хранилище.

— Вот и я так же думаю, — поддержал героя Сантьяго. — Незачем бегать туда да сюда по нескольку раз… Кстати, девица, скажи, ты на кого работаешь?

— Я — на Лоренцера, — заявила Лизхен.

— Ну и славно. И мы, — здесь Сантьяго съязвил. — А те трое солдат с плазмоганами?

— Тоже.

— А двое других?

— Эти на Фенбонга.

— Есть ещё кто-то в хранилище, кроме тех, кого мы повстречали?

— Двое, — сказала она, — но это не точно. Там люди Фенбонга, если вам так это важно.

— Важно, — кивнул Гильденстерн. Он о Фенбонге, верно, наслышан.