или Проблема недостачи, вызывающая живой и публичный отклик:

исполняет Беньямин Родригес. Vivo scherzoso fatale

1

Вездеходы ползли к Бабилону от Джерихона. В кои-то веки ни Брант не сидел на месте водителя, ни Родригес, Перейра и Смит не оставались в статусе пассажиров. Всем четверым подарили браслеты на руки и рассовали чуть ли не по багажникам. Уж постарались, чтоб в разные вездеходы.

Люди его, как отметил Бенито, с Джерихона ещё пребывали в апатии. Было ясно: попались, и враг очень бдителен, скоро не убежать. В Джерихоне попытки побега запретил сам Родригес. Понимал, что побег в лучшем случае не удастся, в худшем случае — выведет на товарищей. А у них артефакты — Пирамида и Призма, и прочее, без чего не подействует Гильденстерн.

Да, в безвыходном положении утешительно понимать, что основное тобой уже ранее сделано.

Мог бы (хотел бы) хоть что-нибудь делать и дальше. Это было бы, может, полезно. Но не принципиально.

Важный момент — не отчаиваться без нужды, не терять присутствия юмора. Потеряешь — тебе же хуже. Сохранишься — не потерял.

Да. Пусть и преданный, пусть и пленённый, всё же Бенито не чувствовал проигрыша. Просто знал, что он лично теперь вне игры. Но игра продолжается. И с отличными шансами, несмотря ни на что.

Обезглавлена служба? Ну да, обезглавлена. Не до конца, но в значительной мере. Вероятно, решил он, возьмёт руководство Гонсалес. Ведь не Сантьяго и не Эстебан (буде последнему вздумается приехать), и уж точно не кто-то другой. При Гонсалесе служба будет уже не та; ну так что: с этим стоит смириться. Важно помнить, что служба не самоценна. Её главные функции — подготовка героя, да ещё сбережение артефактов. А герой, надо честно признать, в основном подготовлен. И артефакты в надёжных руках, попусту не уйдут. Если Каю понадобится дополнительное содействие — служба Гонсалеса справится и с дополнительным. А потом, после битвы, зачем будет служба? Ведь падёт «Карантин»!

Как падёт, «Карантин», прогнозировал он, разбежится колония. Разбежится и служба, какой бы она не была.

На опустевшей планете Эр-Мангали сцепятся Сид и Альянс — наконец, в одиночестве. Да и спровадят друг друга туда, куда им и дорога.

Впрочем, Родригесу стоило сделать поправку на избыточность собственного оптимизма.

2

Скучный Рабен — он ехал в одном вездеходе с Бенито — всё нет-нет, да подходил в дальний конец салона, где джерихонского пленника приковали наручниками к решётке полубагажника. И зачем? Только чтобы спросить:

— Может, скажешь, где Эссенхельд?

Ни малейшей фантазии у человека!

— Он ушёл в телепорт, — отвечал ему честно Родригес.

— Куда именно?

— Не имею понятия.

И ведь правда же не имел. Рабен его не расспрашивал о гипотезах.

— Вот погоди: то же самое спросим с Призмой!

Тут уж Бенито внутренне усмехался. Чтобы с Призмой спросить, надо Призму иметь. Уж как минимум знать, где она находится.

Кстати, чем дальше они уезжали от Джерихона, тем скорее от них удалялась и та самая Призма.

Рабен пугал:

— Я не стану тебя пугать… — Дальше Бенито почти специально не слушал. Знал, что угрозы останутся просто угрозами до тех пор, пока Рабен не привезёт его к Флоресу. Ну а Флорес — тот, правда, способен на многое. Но на другое, своё. Рабен не знает, что Флорес ему приготовит. Оттого и грозится то Призмой, которой нет, то другими пустопорожними мерами.

— …вот убить — не убьём, — разглагольствовал Рабен. — Раньше точно убили бы, но не сейчас. Но не думай, что выживешь. Нынче в колонии, сам понимаешь, мобилизация. Хочешь — не хочешь, а сделаешься героем. Настоящим героем, погибшим во славу Альянса. Не дезертиром презренным, как твой Эссенхельд-Ризенмахер…

Но Родригес-то видел насквозь примитивные эти уловки. Он смеялся до слёз, но без слёз и, конечно, не вслух. Мол, дурак этот самоуверенный Рабен. Он мечтает, что сможет нарушить покой Бенито? Что Бенито Родригес поддастся на эти глупости? Зря. Ведь известно, кого в Бабилоне отправляют на фронт? Тех, в ком не видят ценности — ни позитивной, ни негативной. А таков ли Бенито? Да нет, не таков. Его ценность достаточна, чтобы замучить иным, индивидуальным способом, а не доверить его истребление неподконтрольному Сиду.

Впрочем, в последних своих ожиданиях Родригес ошибся. Тупо не сделал поправки на избыточный оптимизм.

3

Флоресу с ним говорить даже не захотелось. Да, разумеется, не от большого ума. Но ведь и это бы надо было учесть! Понимал же прекрасно, что начальник колонии не мыслитель. Помнил обидчивость Флореса и постоянное выражение неудовольствия, что не сходило с начальственной физиономии на протяжении чуть ли не каждого их разговора. Но при этом решил, что Флорес его допросит? Будто нужен кому обоюдный такой допрос!

А Бенито таков, он бы вывел на обоюдный.

В общем, случилось наименее вероятное.

Не прошло и двух суток по прибытии в Бабилон, как Бенито уже паковали в десантный флаер. Как и многих, не слушая возражений. Он увидел, как всё происходит, сразу понял, что слушать не будут, ну и не возражал. Молча держал свою фигу в кармане, стоя в строю, перед которым три офицера Альянса наскоро бормотали пошло-патриотическую ерунду, называя героями в целом покорное стадо. Стадо героев боялось, не разбегалось, и отдельный протест был бы в нём обречён и смешон. Безнадёжность сковала язык и Бенито Родригесу. Не к лицу ему мелко скандалить, известному здесь человеку.

Да к тому же, он всё ещё думал, что отправка на фронт произошла по ошибке. Чем судить да допрашивать, взять, да и выбросить вон? На территорию, не подконтрольную рудной колонии? Ба, да стоит об этом услышать Флоресу, он же воспримет подобную меру как форму побега!

Лишь потом догадался: Флорес сам его так удалил. Дескать, пусть хоть сбежит, а с моим руководством не спорит. Не подрывает авторитет.

Ну и сам неразумен, раз вовремя не догадался.

Впрочем, не факт ещё, что сбежит. Всем в его будущем взводе, кто не выглядел слабаком, выдали «ценный подарок» без права отказа, то есть на шее защёлкнули хитрый ошейник — производства Альянса, но на основе неведомых ксенотехнологий. Как он работает — этого не сообщили. Но намекнули, что будет сюрприз при попытке бегства. Думай теперь, принять ли этот сюрприз!

Предложили одеться в солдатскую форму Альянса, но не настаивали, так как комплектов формы на всех не хватало. Ясно, он отказался от вражеской формы. Чтоб согласиться, ему не хватало официальных разведзаданий от разведцентра военного флота родной империи. А когда эти тряпки предлагает надеть Альянс, ощущаешь себя на удивление ложно. Так он попал в число тех, которые выделяются. А выделяться иной раз не очень-то и хорошо. Там, в окопах соседнего континента, лучше было бы не выделяться. Впрочем, бывало ли, чтобы Бенито служил, как все?

Разве что, в самом начале, в родном космофлоте. Там. В доброй империи Сант-Амазон Эскабар, о которой вестей подозрительно долго не поступает.

Здесь же, на Эр-Мангали, Бенито служил не тому, кем бывал назначен, и не целям, которые декларировал официально. То есть, не Флоресу, даже не Новому Бабилону. Безопасности — да, но не защите порядка, который был. Только грядущего из предсказания Гарриса, только героя, который снесёт «Карантин». Правда, и Флоресу был он полезен — не подкопаешься.

Но в навязанной роли рядового бойца на фронте он абсолютно ничем не желал оказаться полезным. Чтобы всерьёз, не шутя, воевать за вонючий Альянс? Ишь чего не хватало!

Жаль, к отказу от формы порой невозможно добавить и успешный отказ от её содержания.

4

Что ж, пожалуйте, парни, на новый дурной континент. Юго-Восточный. Дикий, никем не освоенный, экономически бесполезный (а не то бы включили в состав горнорудной колонии; непременно включили бы, если бы знали, зачем). Долгие годы он здесь лежал без хозяина, но, коль скоро здесь Сид как-то высадил разведгруппу, сделался вмиг и сверхценен, и сверхынтересен. Только в чём его ценность, и в чём интерес, не ответит и сам Альянс. Здесь по-прежнему так же пустынно, как было раньше.

Чем богат континент? Идеей сражаться насмерть. Ну, и её материальным обеспечением — тем, что сидяне с терранами навезли за последних полгода. Всё здесь построено на столкновении между статичной силой и динамичной. Здесь земляне обороняют окопные линии от шагающих башен ксенокультуры Сид. От почти абсолютно неубиваемых башен.

Только этим «почти» Альянс тут ещё и держится. Он ведь тоже имеет почти бесконечный людской ресурс, может его собирать хоть по всей галактике, чтобы снова и снова доливать до краёв, заполняя конечный объём карантинной планеты. Вёдрами, вёдрами ссылки — автоматическими рудными грузовозами, полными в направлении к Эр-Мангали, а обратно пустыми.

Вёдра подносят прямо к Воротам Ада, чтобы пополнить его полнокровные реки. Но у ворот есть ещё и калиточка. Фронтовая, открытая в самый горячий чертог, просто-таки раскалённый. В эту калитку людей доставляет не рудовоз, а флаер. Так сказать, не ведро, а кровавая лейка-брызгалка. Крайне удобная как инвентарь для полива.

Да не простого, кровавого.

Здесь, на Юго-Восточном (а по Родригесу, Вовсе-Ненужном), адская сущность мира Эр-Мангали проявляется хищно, с убийственной интенсивностью. Глупость, опасности, трупы, лишения, грязь, расчленёное месиво, трупы — всё, что, как будто, давно тебе не в новинку, нарастает быстрее, чем можешь перенести без постоянных позывов на рвоту. Только так и справляешься, выблевав смерть наружу, выдавив из своего организма.

Здесь, конечно, счастливое чувство юмора много сильнее востребовано, чем где-то ещё на планете. Но Бенито не так уж спокоен за собственный юмор. Юмор в упадке, в заброшенности и падении. Он на глазах почернел и становится несмешным. Что в них весёлого — в лейках и вёдрах, в кровавых реках?.. Только пустые старания незадачливого рассказчика. Но по инерции многие всё же смеются. Повод для смеха, должно быть, сильнее причины. Повод — нехватка, суровейший дефицит.

5

Воевать? Ишь чего не хватало! Но попробуй не повоюй…

На участке окопной линии, куда угодил Бенито, первым делом он встретил отвратный запах, а вторым — гору неубранных трупов и их фрагментов. Не получили ребятки посмертной заботы и, как итог, завоняли всю местность. Полная, так сказать, антисанитария.

Молодцеватый сержант — верный служака Альянса суперкритичный к мобилизованным с Эр-Мангали, вкратце обрисовал ситуацию, нарочито небрежно жестикулируя:

— Эти окопы — ваши от сих и до сих. — Он показал, откуда докуда. Две вертикальных скалы, ориентиры что надо, только что ж они так далеко друг от друга стоят? — Вам, слабаки, повезло, что бои сейчас позиционные, можно самим ничего не копать, заселяться в готовые. Что-то не нравится?! — угрожающим окриком он перебил выражение скепсиса у подшефного взвода. — Страшно соседство со смертью, чёртовы неженки? — Неженки сразу примолкли, прикинулись овощами. — Так привыкайте, пора! Здесь вам, салаги, положено жить и сражаться с неприятелем Сидом. Кто не захочет, устанет, надумает сачковать — тем приведётся подохнуть самыми первыми. Кто будет честно сражаться, протянет подольше… По диспозиции. Там, впереди (с той стороны, где бруствер), вы увидите местность, сожжённую в хлам и продырявленную, как задница у содомита. Весело, да? Так теперь погляди назад: сзади тоже земля сожжена, тоже как та же задница. — Тему задницы велеречивый сержант смаковал, как адепт образа жизни посёлка Бастинды Сью. — Я к чему? — спохватился. — Кто не тупой, догадается, за каким горизонтом прячется неприятель. За передним, конечно же за передним! Да, вот оттуда попрут его сраные башни ходячие!.. И как попрут, так мало вам всем не покажется. Даже кому-то покажется, будто бы слишком; будто бы задницу надо спасать не в окопе, а там, позади… — В этот момент сержант ухмыльнулся с особенной нежностью. — Ну так вот. Обещаю, что тот, кто отпразднует труса, сдохнет скорее всех. А почему? Да потому, что попался, придурок, под пушки заградотряда. Слышали, может, про дружественный огонь? Ну так знайте, придурки, у нас будет очень дружественный! И любое дрянцо перед тем, как подохнет, успеет подумать: «И чего мне, вонючему, не сиделось в окопе?».

Речь состояла, должно быть, из заготовок. Потому-то сержант, изрекая свои немудрёные истины, рыскал орлиным взглядом строго поверх голов. Ну и новая смена отважных бойцов Альянса не вполне осознала меру его серьёзности.

— Всё, болваны. Инструкции выданы. Марш по окопам!

Не проняло. Новички потоптались у самых траншей, но воротили носы, не решаясь их посетить, несмотря на прямой и конкретный приказ сержанта. В самом деле, воняло там так, будто Сидом предпринята химическая атака.

Переминались в опасливой нерешительности, подавая сигналы о том, что они не потеряны для Альянса, да и мудрым приказам не собирались противостоять, просто надеялись, что весёлый сержант передумает.

Но последний-то знал, как работать с неповиновением; он и прошлую смену сумел пережить, и, наверное, позапрошлую. Лёгкий намёк в сочетании с предупредительным залпом из лазерных пушек заградотряда произвёл небольшое административное чудо. Все зажали носы и полезли в вонючий окоп, с омерзением переступала через тела предшественников.

Да, так бывает всегда. Заградотряды приводят к покорности. Как там с надеждой Родригеса, что ему повезёт повоевать понарошку?

— Вот, — оценил сержант, — это другое дело. Вонь? Ничего. Повоняет, потом обвыкнетесь. Если воняет, значит, что вы ещё живы. Вонь пропадает — значит, воняете вы.

— Может их как-то, — промолвил Бенито, — захоронить?

Жаль, не смолчал. Не хотелось же вовлекаться. Не его это дело — война Альянса и Сида. И санитарная обстановка в окопах.

— А зачем? — удивился сержант.

Смысла не было заявлять, что хоронить, это как-то по-человечески. Не с порога же обострять.

— Антисанитария, — пришлось пояснить нейтрально.

— А, запашок не нравится? — Всё равно недалёкий вояка стал заводиться. — Здесь война, все здесь дохнут. Будешь нюхать! Бой не терпит брезгливых.

— Запах как запах. — Бенито пожал плечами с нарочитым безразличием. — Дело в инфекции. Вот начнутся болезни — упадёт эффективность боя.

— Не успеет упасть! — молвил сержант с издевательской ноткой. — Здесь от обстрела дохнут намного раньше… Новички, чтоб ты знал, дохнут всегда здоровенькими, а среди вас новичков целая смена. Скоро будет волна, сидские башни вот как подойдут, как плюнут ракетой — спорим, из ваших никто её пережить не сможет?!

А Родригес:

— Раз всё равно подыхать, почему бы не поработать?

И добился-таки, что сержант не нашёл возражений.

Да, не нашёл. Чуть помолчал в замешательстве, выйдя к развилке между идеями грозно вспылить и свысока похихикать. Выбрал вторую, в ней меньше энергозатратность. Объявил свысока:

— Не, ну мне-то плевать… Ладно, раз вызвался, будешь гробовщиком. — И сурово, типа всерьёз: — Мой приказ тебе: вырыть большую яму в стороне от окопной линии, отнести туда прошлую смену и хорошенько присыпать! Сроку даю ровно сутки — если сидские башни не нагрянут сюда пораньше!

— В одиночку? — прикинул Бенито. — Без подмоги не справлюсь.

— А какое мне дело? Никто тебе, слышь, не обязан. Убедишь, значит, кто-то поможет, а нет, так нет.

Нет, ну людей-то организовать для Бенито проблемой не было. Раз намекнул — тотчас добрая треть от взвода согласилась, что надо убрать на рабочем месте. Это притом, что они — не старожилы на Эр-Мангали; лица сплошь новые, с виду немного дегенеративные — но Бенито, как стало ясно по ходу дела, большинство уже знало, по крайней мере заочно. Кто-то кому-то шептал: «Этот Родринес крут». Да к тому же все слышали пререканья с сержантом, всех не сильно порадовала перспектива подохнуть — либо в первом бою, либо от заражения — чтобы, значит, наверняка.

В общем, Бенито и много энергии не потратил. Дело, однако, не в том.

Просто так получилось, что Родригесу вновь будто больше всех надо. Не собирался ведь вовлекаться. Не планировал биться с сидянами в полную силу. А теперь, получалось, решение общей задачи с новичками последней окопной смены его сделает не посторонним одной из сторон в идиотсклм конфликте между Альянсом и Сидом.

Как он сможет спокойно смотреть на погибель людей, если они пошли за ним — пусть и в малом, не главном, как будто, вопросе?

То есть, он поневоле поможет Альянсу — просто по той причине, что получше узнает незнакомых своих соседей. Будет сражаться на стороне мерзавцев, просто стараясь спасти доверившихся.

6

Рыли могилу. Сержант, наблюдая за ними, дабы времени зря не терять, объяснял обстановку подробнее. Знать, надеялся спрятаться к появлению сидских башен, но перед тем был обязан проинструктировать, что новичкам с неприятелем надо делать. Чтоб, соответственно, сдохли, но не напрасно.

— Сидская башни, — твердил он, — такая зараза… В общем, её бесполезно лупить по корпусу. Бить по ракете, которая сверху, тоже резона мало. Там есть бойницы. Надо дождаться, чтоб высунулся хоть бы кто-то из долговязых. Если такое случится, заметить просто: гады включают силовые экраны. Надо ли бить по экрану? Конечно же нет! Он на то и экран, чтобы выстрелы экранировать. Но, бывает, поганому сидскому орку хочется выстрелить самому. Тут он снимает свой сраный экран — тут уж вы не зевайте. Сразу из бластера — на, получайте, орки! Но, чтоб кого укокошить, надо глазеть заранее. То есть, короче, высовывать нос из-за бруствера. Есть разумеется, специальные перископы, но они не прокатят. А всё почему? Сидские орки такие: клюют на живца. Правда, здесь хитрость такая: торчать по-над бруствером надо всегда в одиночку. Если толпой, эти гады шмальнут ракетой. Но ракету не станут же тратить на одного! Потому-то нет-нет, да и высунутся — ну, из вонтудова, где у башни бойницы… — Показать поточней, где «вонтудово» расположено, грозный сержант затруднялся: образу башни пока не хватало наглядности. Но ведь не прямо в бою эти бойницы показывать. Бой провести он надеялся сзади, командуя действиями заградительного отряда. Ну, чтоб верней обеспечить прицельность дружественного огня.

Не успели могилу закончить — а тут тревога! Вой сирены, истошные вопли:

— Вон башни шагают!

Сразу пришлось побросать все лопаты-мотыги и нырнуть в глубину окопа, отыскать себе место среди спасительного зловония. Вот засада: яму-то вырыли, но никого в неё не успели пристроить.

— Хха! Ничего-ничего, — хохотнул сержант, — будет зато и на их, и на вашу долю! — И в завидном для всех одиночестве поспешил от окопа подалее — к ближним холмам, направлять залпы лазерных пушек заградотряда.

А Бенито подумал, что с его чувство юмором что-то произошло. Вот сержанту смешно, а ему почему-то нет. Кто считал юмористом Родригеса, тот, наверное, зря расточал авансы. Сдулся Бенито. Юмористом теперь выступает сержант, и только один сержант.

7

Всё же Бенито не смог, не сдержал любопытства. Вылез на бруствер, чтоб лично понаблюдать за приближением сидского неприятеля. Не было времени где-то искать перископ, чтобы надёжней смотреть из укрытия.

Определённо, тревога была не ложной. На горизонте и впрямь показались три башни, даже оттуда очень не маленькие на вид. Приближались, раскачиваясь. Походило на то, что шагали не понарошку. Сооружениям на колёсах этак вихляться, вроде бы, точно незачем.

Мысль проскользнула: с какого же расстояния эти башни могут начать стрельбу? Походило на то, что не с самого дальнего, в общем, пока и Родригесу можно было не прятаться. Вот когда он сумеет различить хоть какие подробности, то тогда и его голова привлечёт нежелательное внимание.

Снизу слышался шёпот ближайших окопных соратников:

— Это кто крутизну показывает?

— Парень, который трупы хотел закапывать.

— Тю. Ему снова здесь больше всех надо? Кто он ваще такой?

— Да Родригес. Он был из начальства, потом турнули.

— А, ну понятно. Этому надо, конечно.

— Жаль, не успели прибрать эти тела вонючие.

— То теперь тебе жаль. А начнётся обстрел, так захочешь и сам, чтобы мёртвых кругом побольше. Лучше по ним, чем по тебе живому…

— Да, пожалуй, ты прав. Пусть уж лучше лежат. Пусть уж лучше они…

— Ха, ты гляди, как этот «герой» выслуживается. Думает, типа, сержант поглядит и оценит…

Ладно, было и то хорошо, что Бенито воспринимался не как свой, а как кто-то со стороны. За отстранённых можно не брать ответственности. Вот с доверчивыми — беда.

Башни приблизились. Уже было видно, что одна из них круглая в плане, а другие прямоугольные. И на крыше у всех — ракетная установка. Ну, такое какое-то нечто подобного вида. Также Бенито приметил верхний и нижний ряды бойниц — значит, оттуда, коль верить во враки сержанта, иногда появляются долговязые сидские снайперы.

Это, вроде, понятно. А что ну никак непонятно, это способы перемещения сидских башен. Ведь шагают же, правда: раскачиваясь, шагают. И при этом сомнения нет: башни каменные. Не похоже ничуть, чтобы были они из металла. Точно, камень: громадные глыбы, соединённые вяжущими прослойками. Камень, цемент… Как заставить такое ходить?

Чтобы заставить, наверное, надо принадлежать к этой безумной ксенокультуре Сида.

8

В первый раз было трудно не зазеваться. По Родригесу прилетело. И добро бы, чтоб снайперским выстрелом долговязого «сидского орка», догадавшегося высунуться из бойницы… Нет, не так прилетело ракетой.

Хорошо, у Бенито с момента добычи Призмы сохранилась кое-какая остаточная способность. Вылет ракеты из установки над круглой башней он зафиксировал вовремя — и легко, без усилий, перешёл в тот режим, что для него замедлял всякий внешний процесс.

Славный момент, для Бенито растянутый в должной мере, чтобы вовремя спрятаться. Можно даже, подумалось, не торопиться сверх меры, чтобы зря не засвечивать обретённую суперспособность. Прыгнуть с бруствера, но не заранее, а в предпоследний миг, будто не ждал, будто едва успел… Но спасётся ли он, притаившись на дне окопа?

Оценив ожидаемую траекторию, он убедился: нет, всё-таки не спасётся. Сид не дурак. Ракета летит навесом.

Убегать от удара пришлось для начала по брустверу, перпендикулярно её полёту, а затем, перед самым её приземлением, поскорее упасть и залечь — но уже по ту сторону бруствера, то есть по сидскую.

Громыхнуло. Взрывной волной разбросало тела и камни. Добросовестно так разбросало, перемешало и сверху песком присыпало. Много чего пролетело и над Бенито в сторону сидских башен.

Кстати, сказать, башни Сида остановились, а Родригес по-прежнему не понимал механизма, приводящего их в движение. Нет, никак не осмыслить ему премимущества каменных этих ходуль над привычными для землянина вариантами.

Но, подумалось, не задержался ли я надолго — в поле зрения башен, одинокой живой фигуркой, не закрытой ничем с неприятельской стороны. Если верить сержанту — припомнилось — этак можно дождаться и сидского снайпера. Хорошо для геройства, но Родригес не тот, кто бы рвался в герои Альянса. Даже если мгновенность реакции и позволяет.

И тогда он поспешил обратно. Перелез через бруствер, ожидая увидеть знакомый окоп. Только где там! Определённо, он не узнавал пейзажа: вместо большого участка окопа зияла теперь воронка, а за краями её, где окоп сохранился, он был теперь гораздо мельче, чем ранее. Это во-первых, а, во-вторых, он затруднялся найти хоть кого-то живого. В эпицентре удара — понятно. Но за его краями…

Нет, не всех уничтожило. Просто Бенито забыл о том, что находится в изменённом режиме восприятия времени. Медленно (чуть ли не геологически-медленно) из-под ровного слоя грунта, после взрыва накрывшего их с головой, поднимались, отплёвываясь, живые. Только там, в эпицентре, куда прилетела ракета, не поднялся никто.

Всех там ныне перемешало с бойцами минувшей смены — и закопало прямо в родном окопе, то есть вдали от напрасно вырытой ямы.

Кстати, подумалось, как же там сидские башни? Может, приблизились так, что не остановить? Выглянул: нет, очень даже наоборот. Почему-то сидяне не развивали успеха. После успешного пуска ракеты навесом в окоп, троица башен уже развернулась и топала прочь — будто бы в полном удовлетворении. Бестолково мелькали каменные конечности.

Можно было подумать, что цель их такая же, как у Альянса. Бросить побольше людей в жернова конфликта, полностью выровнять их — и живых, и мёртвых.

Экая грусть! И Бенито, что, в общем, бывало нечасто, там на бруствере даже застыл, призадумавшись.

А очнулся тогда, когда стали в него стрелять. Встрепенулся: да как это? Сид на ходу отстреливается?

Да? Из тяжёлого плазмогана? И из лазерной пушки?

Нет же. Лупили с другой стороны. С той, где за спинами прячется заградотряд. Знать, разобрались, что из-за Бенито случился прилёт, оттого и старались наказать его насмерть.

Это, что ли, сержантом обещанный «очень дружественный огонь»?

Ишь чего не хватало!