или Временное условие выявления чего-нибудь в чём-то,

исполняет Беньямин Родригес. Vivo scherzando

1

Чтобы проблемы решать шутя — это счастливое свойство у Бенито было по жизни, но вовсю развернулось на Эр-Мангали, горнорудной планете. Именно здесь, где по воле Альянса и Асмодея, и, понятно, их детища под названием «Карантин» для проблем самых разных родов и видов был основан такой заповедник, что единственный способ в нём как-то просуществовать — не чураться хорошей шутки.

Да, не секрет, что любую шутейную тему на Эр-Мангали можно смело окрашивать и в трагический тон, ведь смешно — не смешно, а кому-то приходится окочуриться. Ведь не зря карантинный мирок назван провидцем Вратами Ада.

Но трагизм никогда не позволит тебе хорошо играть. Он избыточно, чрезвычайно серьёзен. Здесь на стену полезешь с подобным мироощущением, и уж точно не сможешь возглавить спецслужбу, цель которой не месть, а спасение всей планеты. Чтоб её возглавлять, и достаточно долго, надо быть очень лёгким коммуникатором, а иначе снесут.

Впрочем, Бенито и так вплотную приблизился к сносу — в тот момент ещё, как собрался всю службу перевезти в Джерихон. Кстати сказать, потому и собрался, что в Бабилоне её снесли — навсегда, как надеялся Флорес. Но Бенито к его надеждам отнёсся с юмором, да и затеял немедленный переезд, благо, люди легки на подъём, а на ходу в тот момент было два вездехода.

А что ехать, по сути, и некуда, ведь Эрнандес, пойдя против Флореса, недолго продержится — это было понятно, но всё-таки не окончательно. Благо, всё уже было готово к финальной битве: и воспитан герой, и добытым ему артефакты. Лишь одно оставалось: герою вступить на путь.

Гильденстерн — он как спутник. Ну а служба Бенито на последнем этапе существования приближалась по функциям к древним ракетам-носителям. То-то Родригес и разделил её на ступени.

К первой ступени, которая въехала в Джерихон, принадлежал сам Бенито, Руис-огнемётчик, Барри Смит с Ближней шахты и с ними водитель Брандт. Здесь же был и герой, но героям не суждено выгорать вместе с первой ступенью.

А вторую ступень — то есть, второй вездеход — без героя, но с артефактами, хитрый Бенито с собой в Джерихон не взял. Если в посёлке живут исключительно воры, что ж их дразнить дорогими цацками? Лучше это богатство припрятать, снабдив неплохой охраной, руководимой Гонсалесом.

Ну а третью ступень мог составить, наверное, Эстебан-отшельник. Или Гаррис (Родригес не очень-то верил в его кончину). Или оба — из первой ступени точнее не видно. К третьей ступени герою ещё предстояло приблизиться. Как и когда, не Бенито решать. Но ведь тому, кто ведом провидением, не суждено промахнуться. Ни мимо старта, ни мимо финиша. Лишь кульминация — бой с Асмодеем — в сфере неопределённости.

2

Что Эрнандес не выдержит и непременно прогнётся пред Бабилоном, хитрый Бенито предвидел ещё заранее, только не думал, что это случится так скоро. Пусть джерихонский глава не чета бабилонскому, но всякая гибкость имеет свои пределы. Флорес Эрнандеса преобиднейше щёлкнул и по носу, и по карману, а карман джерихонцу намного дороже носа, должно его защищать. В воровском Джерихоне не только начальнику, но и любому жителю смерти подобно прослыть бесхребетным терпилой, ибо каждый потом с наслаждением кинет и пнёт.

Опираясь на эти соображения, можно было на что-то надеяться, проводя с Джерихоном переговоры. Дескать, уверен, что хочешь сопротивляться? Ну так вот они мы, мы поможем в противостоянии. Повезёт — может, даже вернём и Лесную шахту.

В разговоре один на один тема шахты была самой главной, правда, всё-таки не единственной. Опасаясь, наверное, что от Флореса прилетит, джерихонский начальник сам же откладывал операцию по возврату. Объяснял, что имеется более срочное дело. Два заместителя стали копать под его джерихонское кресло. Два из троих; это, в общем-то не мудрено после отжатия шахты на ровном месте. Нет, не Альварес, но оба оставшихся — да. И из них самый наглый — это подлец Макконнелл, он почти не скрывает, что перекуплен Рабеном. Хорошо бы его прищучить, но только так, чтобы Рабен и не подумал бы на Эрнандеса. Будто бы всё инициатива людей Бенито — ну, на случай возможного проигрыша.

— Хорошо, — согласился Бенито, — значит, с этого и начнём. Дело несложное, вроде синицы в руках.

Шахту осталось сравнить с журавлём в недоступном небе. Раз уж слабеет надежда её достичь…

— А вторая задача — выиграть бой за шахту?

Хорошо, что спросил. Оказалось, что даже не третья. Ведь Эрнандес воздвиг перед службой Бенито сразу несколько срочных миссий. Чтобы попозже нарваться на конфронтацию с Флоресом.

Так, вторая задача, с подачи Дантеро заданная, адресовалась Каю — и, как думал Эрнандес, была не о Бабилоне. Да и третья не обещала каких-либо эскалаций, так как она — не про власть, а всего лишь про «цацки». Правда, с долгой историей, полной начальничьего беспокойства и вожделения.

Слово «цацки» Родригеса несколько насторожило: не имеет ли джерихонец в виду Шар, Пирамиду, Конус, Призму и Тор? Если вдруг так… Но оказалось, что нет. Что Эрнандесу разорённые Адские гнёзда? Он совсем про другие «цацки». Речь о том, чтоб найти крупный клад артефактов, мирно вырытых прямо на шахте Лесной, только на более раннем этапе её раскопок.

Было это в ту пору, когда Джерихон был безымянным посёлком, и им правил ещё не Эрнандес, а старый Сэджвик, и раскопками руководил археолог профессор Гилберт — из второй экспедиции, к Беку и Башне Учёных настроенной оппозиционно. И шахтёров тот Гилберт к раскопу не допускал — только своих ассистентов, да и рыть было, вроде, без толку, ведь найти за всё время там будто бы удалось только пару случайных «цацек», да и те им пришлось заявить и отдать в Бабилон, где у Флореса монополия на торговлю с Альянсом — старая тема, мало кому интересная… А потом, при Эрнандесе, вдруг оказалось, что раскопы в Лесной не намного беднее, чем в Ближней. Просто Гилберт, обиженный и на Флореса, и на Бека, тупо скрывал находки. Для чего он их думал использовать, дело его. Может быть, в самом делеколлекционировал для науки. Только факт, продавать не пытался. Кстати сказать, попытался бы — тут бы его все и вычислили в два счёта. Вот бессеребренника уличить сложнее. Даже ушлый Эрнандес узнал о находках лишь только тогда, когда Гилберт решился привлечь к находкам шахтёров, а уж те проболтались по пьяному делу (слабость обычная для джерихонских парней почестней да попроще, а иначе сказать, не особенно вороватых).

Вот как только Эрнандес проведал, какие дела происходят, тут-то и наложил свою лапу на месторождение «цацек», ведь смешно, чтобы ценные вещи доставались дармоедам-учёным, если сам ими можешь как следует расторговаться и разбогатеть! Он сумел разыскать подходящего специалиста, чтобы тот ему рядом наладил антенну Н-связи, по Н-связи связался с торговым отделом Альянса, заключил договор — сепаратный, без всякого Бабилона. Он добился, чтоб новые «цацки» из шахты Лесная потекли не куда-то, а строго на экспорт — через Лесной космодром. Одного в тот момент не сумел обеспечить — это контроля над основной гилбертовой коллекцией, над годами накопленным артефактным богатством. Уж Эрнандес привёл бы в движение это сокровище, но представить не мог, где оно было спрятано. Может, на шахте? Может, снаружи, неподалёку? Может, не просто снаружи, но и далеко? Никакого ответа. Старый Гилберт пропал, ассистенты его слишком стойко отнекивались, а шахтёры, наверное, вовсе не были в курсе.

Как говорится, «цацек» и след простыл. Хоть казалось бы — как и куда им деваться с карантинной закрытой планеты? Чтоб добраться до клада, Эрнандес имел даже глупость вступить в сношение с ассасинами, но почувствовал сам, что не может им доверять. Как итог, ассасины убили обоих многознающих ассистентов, а важнейших вопросов не задали, либо скрыли на них ответы. Впрочем, Эрнандесу было не до того: ассасины могли бы убить и его самого, так что он ещё более-менее ловко отделался.

То есть, Эрнандес лишь думал, что более-менее. Думал, что всё-таки сможет подняться на сидских «цацках». Добывать — и сбывать, не заботясь о прежде добытых. Может, всё бы и выгорело, если б не долгая цепь закономерных случайностей.

Если бы только не Адский Червь, разоривший склад артефактов на космодроме, если бы не Блюменберг, приглашённый в эксперты-оценщики, что надумал служить не Эрнандесу, а ассасинам, если б не куча шпионов из Бабилона, доложивших и жадному Рабену, и суровому Флоресу о сепаратном проекте джерихонской торговли с Альянсом, если бы Флорес затем не отжал злополучную шахту…

Если бы также, как можно сказать, забегая немного вперёд, бабилонцы не осадили и сам Джерихон, погружая Эрнандеса снова в состояние вынужденно бескорыстной вассальной верности.

3

В общем, Бенито по-своему повезло. В том, что успел с Джерихоном договориться — до осады и штурма, которые сделали честного вора Эрнандеса — ну совсем не субъектным и недоговороспособным.

«Повезло» — это сказано в шутку, но отчасти всерьёз. Потому что сбылось основное. Потому что совместный рисунок из невидимых нитей интриг, каковые сплетали Родригес с Эрнандесом накануне фиаско, постепенно сложился в систему с динамикой саморазвития вроде шахматного гамбита.

Ни Родригес, ни Эрнандес не верили, что Джерихон устоит — с уязвимым начальством и периметром стен. Понимали, что их договор — дело временное, каждый хотел извлечь из него по максимуму. Цель Бенито была сохранить свою службу живой до момента готовности Кая к финальным сражениям. Цель Эрнандеса — мельче. Урвать ну хоть что-нибудь, применяя, пока это можно, таланты людей Родригеса (типа, может и выгорит что — перед тем, как придётся сдаться). Среди прочих задач — коммуникация с тем отшельником, о котором ему рассказал Дантеро. По рассказам Дантеро, отшельник по имени Экклезиаст, вообще не похож на профессора Гилберта, он, надо думать, другой человек: если что, уж Дантеро-то бы догадался… Но, как Дантеро решил, человек тот имеет ресурс. А в основе его, надо думать, они, артефакты. Может, связаны с кладом профессорским, может, и нет — это, впрочем, не так уж и важно. Факт лишь в том, что отшельник велел Дантеро, чтобы тот передал артефакт, открывающий местный портал, и не кому-либо, а лишь конкретному человеку — «молодому ксенозоологу по имени Майк», одному из людей Бенито Родригеса. И ведь он — вот так счастье! — явился как раз в Джерихон.

Уж Эрнандес-то лис хитрющий, он, верно, догадывался, что с Дантеро отшельник забросил какую-то удочку. Но навряд ли он мог просчитать, на кого наживка — то ли на Майка, то ли ещё на кого. А в ситуации недостаточной определённости шеф Джерихона, являясь носителем духа авантюризма, сам желал посмотреть, чем обернётся дело. Благо, ему самому лезть в опасный портал не придётся, ну а людям Родригеса рисковать на роду написано, не соскочат, поди, на испытательном сроке.

4

Как ни смешно, но задачу о Макконнелле-заместителе сам же Макконнелл и выполнил, пусть и по-своему: безболезненным образом, наименее вредным для здоровья телесного. Драпанул к своим новым хозяевам, вот молодец. Да как быстро, как вовремя: не успели Бенито с Эрнандесом договориться! Отчего не сбежать из обречённого Джерихона, стены которого можно объехать с моря, коль под стенами топчется множество бабилонцев с алчным Рабеном во главе!..

Их, как Эрнандесу вздумалось сгоряча, заместитель привёл. Но на деле — они подослали к нему заместителя. В полном цейтноте легко перепутать причины и следствия, но Макконнелл бежал к тем, кто и так был рядом.

Забарабанили в дверь.

— Парни Флореса осадили посёлок! — закричали за окнами.

Тут уж динамика происходящих событий так и бросилась вскачь! И на этом скаку бедняга Эрнандес лишь метался да колебался. А снаружи его колебания поддерживали и усиливали Рабен с Ортегой, оравшие в мегафоны.

Хорошо, что парням Эрнандеса хоть достало соображенья закрыть ворота.

5

И ведь знал же Родригес, куда он ведёт людей. В обречённый посёлок. Только, как водится, не оценил масштаб обречённости. Ведь Макконнелл из крыс, переметнувшихся к Рабену, оказался отнюдь не первой. Чуть ли не все в Джерихоне находились в процессе, не исключая и самого Эрнандеса. И лишь спорили меж собой, кто быстрей сориентируется.

Скажем, начальник охраны сориентировался давно, а заместитель Макконнелл совсем недавно, а Эрнандес — прикидывал соотношение сил.

Чтоб оценить это самое соотношение, джерихонский начальник вместе с верным Дантеро, заодно прихватив и Бенито с его людьми, поднимался на высшую точку посёлка — к Джерихонскому маяку. Все вездеходы противника были оттуда, ну как на ладони. Шесть вездеходов, более сотни головорезов. И, как подметил компетентный водитель Брандт, половина из вездеходов — амфибии. В общем, вторгайся в посёлок хоть с моря, если захочется.

Нет, ну справиться можно, если здесь, в Джерихоне кто-нибудь честно решит продержаться насмерть. Или не насмерть, но более-менее честно, но не только у Главных ворот, а по всему периметру.

Только много ли их сохранилось, более-менее честных? Даже среди доверенных лиц Эрнандеса разве можно кого-то назвать, кроме скитальца Дантеро, не до конца разобравшегося, и, пожалуй, Альвареса, ныне вернейшего из заместителей (ибо старается больше не предавать).

Кстати, Альварес прескверно расставил охрану. Хорошо, помогли ему Руис Перейра и Барри Смит, настоящие асы и командиры охранного дела. Некий комизм ситуации можно увидеть в том, что Перейра и Смит в этот самый момент представляли службу Бенито Родригеса, тогда как Альварес её же как будто не представлял. А историю вспомнишь — так разные были моменты.

Хорошо, что Эрнандес не помнил историю лучше тебя самого.

6

Тонкий момент в джерихонских событиях возникал из-за вражеской пропаганды. Как разорялись Ортега и Рабен, как настойчиво пели, дудели они в мегафоны! Как обещали, что никого-никого в Джерихоне не тронут. И всего-то им надо от доброго парня Эрнандеса: чтоб отдал на расправу Бенито с его людьми. Отчего не отдать: бабилонских, не местных, чужих?

Поглядев на Эрнандеса и на Дантеро, можно было решить, что ни слову не верят. Лица, полные скепсиса и понимания, как недорого может надуть вероломный Рабен. Правда, и лица могли быть такими в расчёте на взгляд Родригеса. Мол, не думай, Бенито, твоих мы не выдадим. Или взвесим, решим, но, пока мы решаем, не думай…

Но с другой стороны, ложный торг, предлагаемый Рабеном — он и выглядел очень прозрачной уловкой, чтобы вызвать грызню среди групп защитников. Дело другое, что сам-то Бенито осознавал: никакая она не уловка. На расправу нужны именно люди Родригеса. Даже не все, достаточно только двоих. Сам Бенито Родригес и Кай Гильденстерн — вот кто именно важен в эсхатологическом смысле, а приехавшие вместе с ними Брандт, Перейра и Смит, это только попутчики.

И тем паче не важен какой-то там Джерихон. То есть, вовсе не факт, что его пощадят, но громить его будут без явно осознанной цели.

Рабен вопил в мегафон, приглашая к торговле:

— Только два человека, всего лишь два — против спокойствия вашего дорогого для вас посёлка!..

Ни Дантеро, ни сам Эрнандес не выражали на лицах готовности к подобной уступке, но ведь оба, как истинные джерихонцы, жизнью научены блефовать и способны любого уделать в покере.

Потому-то Бенито поскорей обратился к Каю:

— Как там твой телепортер? Дантеро его передал?

Оказалось, что да. Оказалось, что можно не медлить.

Кай послушался, да и Эрнандес не воспротивился. Ведь как будто решили уже, что Каю даётся задание, а задание предполагает телепортацию. Тормозить его в этот момент означало признать, что Эрнандес готовится Каем уже и пожертвовать.

Ну а как он признает, раз рядом Бенито с его людьми?

7

А вот стоило Каю уйти в портал, как ситуация полностью изменилась.

И Дантеро с Эрнандесом стали поглядывать с подозрением, и другие защитники Джерихона свой показной героизм понемногу утратили.

Тут Бенито сказал:

— А двоих вам отдать не удастся. Я, как видите, только один! — Мол, прозевал Джерихон счастливый билет спасительный.

— Я на это бы и не пошёл! — стал уверять Эрнандес.

Ну не в обратном же уверять, коли сделка уже не выгорит!

— Что ж, коли так, защищаем тогда посёлок! — Главное, Кай защищён. И хорошие шансы, что всё-таки справится с Асмодеем. Раз на свободе герой, и все надобные артефакты…

— Ой, — заметил Альварес, — по-моему, там вездеходы.

— С моря приплыли, ага, — подтвердил и Брандт.

Хмыкнул Дантеро:

— Вроде, тупые-тупые, а всё-таки догадались. Чёртова выдумка — вездеходы-амфибии…

Драки с прорвавшимися что-то не получилось. Ни джерихонцы, ни бабилонцы в ней не увидели смысла. Знать, в Эрнандеса и свои, и чужие не особенно верили — понимали, что сориентируется и сам же предаст независимый Джерихон. Если не сразу, то чуть погодя непременно.

Проходя-проезжая мимо сдающихся джерихонцев, бабилонцы стреляли не в каждого, даже скорей не стреляли. Разве кто-то по зову души, да на свой страх и риск. Вероятней всего, после крупной резни на Лесной головорезов серьёзнейше предупредили. Мол, за погром, если местные не спровоцируют, отвечать им придётся перед Флоресом с Рабеном.

— Эй, — сказали Эрнандесу строгие парни с головной «амфибии». — Ты, что ль, главный в посёлке? Вели отворить ворота.

Как бедняга забегал, как мелко засуетился!.. Правда, врата открывали и без него. Через ворота на главную площадь посёлка величаво протиснулся супербронированный вездеход, из которого вышел Рабен. И сказал:

— Так и думал, что встречу людей сознательных. Как я вижу, Бенито подготовлен уже к передаче. Что ж, коль скоро мы обошлись без опасного кровопролития, то предложенные условия остаются в силе… Только где же второй? Где же Майк Эссенхельд?

— Не нашли, — в тревоге проблеял Эрнандес.

— Ничего, — благодушно промолвил Рабен, — ещё обнаружим.