или Отвержение воли к перемещениям вглубь в ситуации опасений:

исполняет Кай Гильденстерн. Allegretto mezzo piano

1

Вот сюрприз-то! Присланную за Каем машину пилотировал Олаф Торвальдсен с Эр-Мангали. Он держался довольно-таки отчуждённо, впрочем, Кай его наблюдал уже в таком состоянии - дело было тогда, когда Рабен его временно перевербовал, утянул из обоймы Бенито. То был Рабен, а сейчас, значит, Лоренцер. И, опять же, недавно. Олаф, как помнилось (как полагал Гонсалес), вёл вездеход, перехваченный бабилонскими патрулями, а потому не добравшийся до космодрома накануне захвата военного катера.

Что ж, логично, наверное, что людей из захваченного вездехода передали в распоряжение агента Лоренцера. Это ведь он курировал от разведки Альянса происходящее на Эр-Мангали...

А теперь, значит, Олаф служит у Лоренцера, больше того, прихвачен последним в Юрбург. Для чего, интересно? Местных водителей не нашлось? Нет, ну ясно, что ради какой-нибудь мутной интриги. Чтобы, возможно, личным примером влиять на того же Кая.

Или что-то не так, просто Кай по наивности не догоняет?

— Это машина от Лоренцера?

— Да, от него, — буркнул Олаф. — Влезай, мы уже спешим.

Зацепившись за слово «спешим», Кай подумал: а точно ли Олаф от Лоренцера? Может быть, он продолжает играть не за Альянс, а за прежнюю службу, как в те времена, пока не схватили Бенито, и подослан сюда, чтобы Кая везти далеко не туда, куда Лоренцер хочет.

— Мы знакомы? — спросил он, усаживаясь.

— Да, — хмыкнул Олаф. — Будь здоров, мы таки знакомы. И служу я под собственным именем, если ты об этом. Берту Лоренцеру моё имя известно, ты представь себе, с Эр-Мангали... Можешь смело его называть даже в этой машине! — А ведь это намёк, что машина с прослушкой!

— То есть, я обо всём могу говорить свободно?

— Кроме того, что составляет тайну Альянса! — Олаф немедленно ввел существенную поправку.

Хм. Если так, то тем более нечего спрашивать и о том, что могло бы составить тайну для Олафа и для Кая. Например, об обстоятельствах задержания вездехода. И вербовки водителя, произошедшей, должно быть, на Эр-Мангали, и дальнейшего перелёта сюда, на Юрбург.

Как бы то ни было, ясно: работает он на Альянс. Да и странно уже надеяться на другое. Прежде-то Олаф бывал завербован и Рабеном — правда, не так, чтобы полностью всё предать...

Да, не всё и не всех — Олаф ловкий пройдоха. Но, с другой стороны, ситуация изменилась довольно сильно. Раз Бенито Родригес пропал, раз Гонсалес, что временно принял его эстафету, затаился на Малом Ардарике, раз финальная цель прежней организации (уничтожение «Карантина») может считаться достигнутой, почему бы водителю не поработать на Лоренцера?

— Мне, — сказал Олаф, — на Юрбурге нравится. И за работу Альянс очень недурно платит.

— Да? За какую работу, коли не тайна?

— Я же водитель, — напомнил Олаф. — Был им на Эр-Мангали. Ну и здесь я, опять же, всего лишь водитель. Только на службе Галактического Альянса! — Он приосанился на водительском кресле.

Тьфу ты, да хоть и водитель — но важно ведь, чей! Всё равно ведь противно пахать на треклятый Альянс — объективно противно... Как же Олаф не понимает?..

Стоп, а Кай Гильденстерн? Понимает ли что-то он сам? Он, на минуточку, тем же Альянсом уже завербован. Как-то странно, однако, ожидать от водителя Олафа той безупречности форм поведения, к каковой ты не склонен сам.

— Ладно, — умерил претензии Кай, — тогда, будь любезен, растолкуй мне, куда мы едем. Если, конечно, это не засекречено.

— В главный офис Галактического Альянса в Юрбурге, — безмятежно откликнулся Олаф. — На заседание Чрезвычайной комиссии по проблемам Эр-Мангали.

— А состав этой самой комиссии?..

— Нет, не секретен, — предвосхитил окончание фразы Олаф. — В эту комиссию входит, во-первых, адмирал Гуггенбюлль, во-вторых, наш с тобою шеф, то есть агент-супервайзер Лоренцер, в-третьих, агент-супервайзер Салливан, также явившийся с Эр-Мангали, ну а в-четвёртых, Председатель Превентивного Суда города Юрбурга по фамилии Фенбонг... — Что, и этот? — По утверждению Берта, ты знаком с подавляющим большинством членов Чрезвычайной комиссии.

— Да, — сказал Кай. — Со всеми почти знаком. Кроме, единственно, Гуггенбюлля.

Он не стал уточнять, насколько он рад, или не рад произошедшим знакомствам. Лоренцер — ладно. Но Салливан из-за Кая лишился руки. А уж Фенбонг... Вся ссылка на Эр-Мангали — это, в общем-то, Фенбонг. С дополнением в виде подосланного ассасина.

— Да, — вспомнил Олаф. — Берт просил ещё передать, что хотел бы, чтобы ты произвёл на комиссию максимально благоприятное впечатление...

«Максимально благоприятное»? Кто здесь шутит: сам Лоренцер, или Олаф? Хм... Да у Кая в груди закипает, когда слышит всего лишь фамилии членов комиссии!

И опять нарастает сомнение, тот ли он выбрал путь.

2

Н-да, сомнение — не то слово. Скорее, уже протест.

Знал ли Кай, что он делает, соглашаясь сотрудничать с Лоренцером? То ли да, то ли нет. Сложный вопрос, запутанный. Чтобы ответить, ему начинать бы с начала истории. И не с позднего, а с того, что до Эр-Мангали. То есть, с Юрбурга, но задолго до ссылки. С точки полнейшей стабильности в жизни Кая, что нарушена — чем? Революцией Толстозадых.

Нет, ну ещё раз: чего ждал от жизни Кай? Скромной научной карьеры в Юрбургском университете. При которой любая поездка вовне непременно осмыслена как научная экспедиция. При которой главнейшая цель — не карьера сама, а культурный процесс, смысловой диалог и общение в поле ксеноистории — так по-юношески прекраснодушна, так воздушна, так межпланетна, лишена гравитации и реализма...

Эта цель представлялась ему достижимой — и, возможно, была таковой — в тех условиях, что царили на Юрбурге до начала всего — до революции Толстозадых марионеток Альянса, совершённой тупой и вонючей ватагой с Плюмбума. Если бы не было мерзостных хряков из Плюмбума...

Стоп! Вот и первая ложь. Как бы их не было, если Альянс развернул на десятке промышленных лун в непосредственной близости с Юрбургом эту свою, так сказать, свиноферму?.. Да. Достижимой была не настоящая цель, а всего лишь самообман. Ибо Юрбург не мог, не умел сохранить те условия жизни, что так нравились Каю. Как средоточие умственных благ, но и моральной слабости, Юрбург, по сути своей, — закономерный приз. Приз, достижимый отнюдь не для Кая, но для Альянса.

Кай узрел нищету благополучного Юрбурга. Увидал пресмыкательство авторитетных учёных перед тупыми и жадными марионетками, захватившими в Юрбурге власть сообразно воле Альянса, подкреплённой ещё тошнотворной пришлой толпой. И (по гупости, да), что узрел, то не стал утаивать. Чем заработал личную ненависть Фенбонга и дождался репрессий.

И загремел в ссылку на Эр-Мангали.

Что же за цели тогда он себе поставил? Самой банальной индивидуальной мести. Ухитриться вернуться — и каждому, кто виноват, что-то недоброе сделать. Мерзкому Фенбонгу, да и Альянсу в целом. Трудно назвать конструктивным такой подход.

Встреча с Бенито расширила горизонты. Кай оказался под обаянием новых целей. Более общих — спасти не одного лишь себя, а большую планету. Героических. Мессианских. Укоренённых в эсхатологии Эр-Мангали. Сам-то Бенито подхватил эти темы у Гарриса, но придал им какое-то новое качество. Деятельное, не отстранённое, не созерцательное. Суть его в подлинной вере в способность взрастить героя — и в готовности вкладываться в его воспитание. И, конечно, в согласии выступить в роли предтечи.

Да. Без Родригеса Кай не пошёл бы на Асмодея.

Факт, не пошёл бы. Ведь Гаррис его, прямо скажем, не впечатлил. Или нет, впечатлил, но отнюдь же не с первой встречи. И не вызвал к себе непререкаемого доверия. Подозрения — вот что он вызывал. И желание испытать его Призмой Правдивости. Разоблачить, если что не так.

Дальше-то Гаррис его испытание, вроде, прошёл. Стал понятнее, да. Обнаружил Сизифа и Экклезиаста. Не подвёл с Асмодеем, сумел доказать полезность... Но когда б ты не знал, как Бенито ему доверяет, неужели бы дал провидцу хоть один дополнительный шанс проходить проверку — да такую, что запросто могла бы свести в могилу тебя самого?

Основной-то критерий — победа над Асмодеем, тут же сбросившая «Карантин». Кай сумел, а раз так, то не соврал и Гаррис. Он, как умел, мониторил информополе планеты — тем-то и был для героя полезен. Сориентировал, хоть и не абсолютно верно.

Впрочем, к моменту, когда состоялась его победа, Каю — совсем ослабевшему в долгой борьбе, пострадавшему от отката суперспособностей — было некогда толком прочувствовать очень важную роль, честно сыгранную провидцем. Дело, кстати, не только в симптомах, но и в новой проблеме с целью. Стоит ли ставить себе повседневную мелкую цель взамен героической, утраченной в достижении?

Может, и стоит, но хватит ли гордости так мелочиться?!

Вот, а далее Каю, что ещё не вполне оправился от победы в смертельной схватке, суждено было чудом очнуться на борту космокрейсера. И понять, что вернуться с Эр-Мангали — это опять проблема. Потому что все прежние цели частью достигнуты, частью — ненужный сор. Асмодей укокошен, планета опять на свободе. Появиться на Юрбурге мстителем, подражая графьям Монте-Кристо? Это более не вдохновляло.

Хорошо, что хоть Гаррис упрямо смотрел вперёд. Он узрел для героя вполне подходящие цели.

Или всё-таки не вполне?

Эти, новые цели, Кай не то, чтобы и прочувствовал. Мол, какие-то новые демоны захватили Эр-Мангали... Как-то это звучало совсем уже неконкретно! Но... отказаться? Ну нет, Кай не мог отказаться! У него, к сожалению, не осталось ни собственных целей, ни представлений, как далее стоит жить.

Далее что? С Гаррисом он согласился. И отправился в путь с Ардарика на ностальгический Юрбург. Но — не питая надежд на всесилие Гарриса, ибо созданный им странный план путешествия к Юрбургу был безумен в своей удалённости от любого из цивилизованных планов. Для горнорудной колонии ссыльных — да, ну куда не шло; но для Юрбурга, третьей научной столицы Новонемецкого космоса — определённо, он выглядел дико и несовременно.

И напрягал фортуну героя. И, видать, перенапрягал её — просто так, по невежеству составителя. Да и откуда бы взяться тонкому знанию здешних реалий? Гаррис ни разу в жизни не видел Юрбурга. Расспросил самого же Кая — и на ходу переделал, слишком наскоро, чтобы план заработал.

А в результате — план тупо пошёл вразнос. Потерялся в лесу брат Честер. На факультете Кай угодил в засаду... Что привело к модификации плана с учётом текущих условий...

Только вопрос: это Кай догадался модифицировать план? Нет же, не кай: он всего лишь поплыл по течению. В общем-то, все изменения в плане навязаны Лоренцером. Суть их, как будто бы в малом: учесть интересы Альянса. Но ведь известно, что может стоять за любой из поправок. Думал одно, а тем самым решил за другое...

Так-то согласие Кая сотрудничать не было искренним. Он собирался раз тридцать подумать над каждым из действий, предлагаемых Лоренцером. Но понимал уже: слабым звеном будет время. Попадая в цейтнот, не успеешь подумать все тридцать раз. Ты не успеешь, а ситуация поменяется. И подтолкнёт к необратимым решениям.

Например, как сейчас. Кай-то надеялся, что Лоренцер ему предложил наиболее камерный вариант сотрудничества — в отношениях как бы один на один. А на деле? Олаф везёт его на какую-то мутную встречу с местной верхушкой Альянса, да ещё в обстановке не камерной — официальной...

Стоп! Это важный момент. О котором не договаривались...

— Мне, — сказал Кай, — надо увидеться с Лоренцером. Предварительно, до заседания этой комиссии.

— Ну и что? — хмыкнул Олаф. — Ты считаешь, я мог бы тебе помочь?

— Да, — молвил Кай. — У меня есть условие.

— Ой, да расслабься, ведь он всё равно тебя встретит. И к тому же заметь: мы уже подъезжаем.

— Но ты мог бы ему донести, чтобы он встретил меня без враждебной ему прослушки?

Олаф на то:

— А не поздно ли ты спохватился? Офис Альянса — он место такое... Там ведь все, кому только не лень, тупо друг друга прослушивают...

— Эй, не надо так нервничать! — Это Каю сказал костюм голосом Берта Лоренцера. — Я действительно встречу тебя в гараже. Я с собой принесу экран от любой прослушки. Но заметь: на заседание надо попасть точно в срок. Это значит, на длительный разговор времени нет. В общем, будь добр, сформулируй свои условия в форме такой, чтобы сказать на ходу.

3

Офис Альянса — серый, огромный и злобно-приземистый — распахнул пред машиной, ведомой Олафом, неприметнейшие из целого ряда въездных ворот в лабиринт гаража.

К Минотавру, подумалось Каю. Если и не к нему, то в похожее место. И его кто-то знающий декорировал лабрисами. Образ дворца, что на Кноссе построил Дедал, а потом удирал, смастерив оперённые крылья.

Так и Каю придётся, если ему не удастся договориться.

Об условиях. Да, об условиях.

— Всё, — сказал Олаф. — Мы приехали. Здесь выходи.

И укатил.

Кай остался на пересечении двух туннелей, рядом с отключенным лифтом для пассажиров. Если его собираются здесь пристукнуть... Нет, ну глупо бы было пристукивать именно здесь! Как-никак, под контролем Альянса весь город Юрбург. В нём найдётся полно настоящих укромных мест, а не просто таких, что таковыми выглядят.

И всё равно пробирала дрожь. И зачем сюда сунулся?

Да, наверное, выбора не было. И всё же: зачем?

Лифт заработал. Откуда-то сверху пришла кабина, сопровождаемая облаком громкого шума, да такого, что уши чесались, желая спрятаться. Это экран от прослушки, легко догадался Кай. Да, неудобное приспособление.

Двери лифта открылись. В облаке шума оттуда шагнул Берт Лоренцер.

— Ну, — сказал он. — Ты просил об одном условии...

— Ставил условие, — тут же поправил Кай. Или не так: условие ведь не поставлено. Лишь оговорено, что намечается постановка.

— Это не важно. Так в чём оно состоит?

Кай произнёс максимально чётко, чтобы шум ничего не сокрыл от ушей адресата:

— В Юрбург с Эр-Мангали доставлен Сантьяго. Ныне в тюрьме, в ожидании приговора. Должен предстать перед Превентивным судом. Надо Сантьяго освободить. Это моё условие.

4

Что ж, условие Лоренцер выслушал без раздражения. Добрый знак. И для Кая, и (может быть) для Сантьяго.

Лишь спросил:

— А не то?

— Откажусь соучаствовать в нынешнем заседании! — Кай надеялся, что для Берта не безразлично его поведение. Ведь, коль это не так, его смогут-таки доставить пред очи комиссии, чтоб она на него, скажем, попросту посмотрела. Да, на вопросы комиссии Кай не ответит — в этом свободная сила его решений. Но кто знает, важна ли комиссии перспектива какого-либо диалога?

Лоренцер чуть покривился:

— Но Сантьяго не у меня. В лапах у Фенбонга — вот где теперь Сантьяго. И, к сожалению, Фенбонг мне неподотчётен.

— А заставить его уступить?

— Нет, не думаю, что так просто его заставить. Фенбонг очень упрям. Постоянно идёт на принцип. А энергии в нём — как в приличной энергостанции.

— То есть, — Кай это сказал нарочито холодно, — это условие выполнено не будет?

— Ну, я не стал бы спешить с заключением, — тут же замялся Лоренцер.

По лицу его Кай прочитал, что его поведение на заседании всё-таки значимо для агента.

— Мы не спешим? — Кай прищурился, намекая на прошлую информацию.

— Я полагаю, — быстро промолвил Лоренцер, — всё-таки можно найти подход. Ну, например, договориться с тюремщиком.

— То есть, с тюремщиком можно договориться?

— В общем-то, да. И тюремщик бывает покладист.

— Что ему нужно?

— Разумеется, деньги. Большие деньги.

— Это сколько примерно?

— Полмиллиона хватит. Парню придётся со многими поделиться и обеспечить семью до остатка дней. — Смел был в советах агент. Под шумовым-то экраном.

— А реально ли снять эту сумму вот с этой карты? — Кай извлёк из кармана голокарту цвета маренго.

— В общем-то да. Но придётся писать объяснительную записку. И подыскать убедительный повод и предмет для такой переплаты. — Лоренцер говорил довольно-таки уверенно. Что ж, и это уже немало.

5

— Ладно, с тюремщиком я помогу, — обещал ему Лоренцер.

Ничего себе обещание. Если стоит хоть что-то...

— Значит, прямо сейчас?.. — начал было Кай.

Нет, про «прямо сейчас» — это он разогнался.

— После сегодняшнего заседания, — твёрдо промолвил агент, — но до начала твоей основной работы. Так подойдёт?

Кочевряжиться далее не выпадало.

— Ну, раз с этим мы разобрались (в «первом чтении», да), мне осталось теперь сообщить о своих условиях. Даже не так, — Лоренцер выразился поточнее, — об условиях тех, в которые нас поставили. Я ведь, кажется, говорил, что разведка у нас ныне сделалась неоднородной? Ну так вот, мой проект операции на планете Эр-Мангали встретил много препятствий...

— А конкретнее?

— Нам не дают подобраться к Короне Сида — вот что самое главное из конкретного.

— Но при этом хотят?..

— Демон знает, чего хотят! Говорят, что совсем не уверены, что на Эр-Мангали сохранились силы Альянса.

— А они сохранились?

— Я полагаю, да. Но проклятые сидские воины уничтожили там все антенны Н-связи. Целых две, если помнишь — под Бабилоном и под Джерихоном. А других разновидностей связи на планете, представь себе, нет. Дело не в запрещении. Просто в наличии некий, сказали мне так, экранирующий волны фактор. И, поскольку с планеты теперь никаких вестей, опасаются, стоит ли тратить Корону Сида.

— Значит, — додумался Кай, — Альянс отменяет битву? Ну, с наследниками Асмодея. То есть, Альянсу не нужен уже герой?

— Нет, — агент возразил, — Альянсу важна планета. Все согласны, что Эр-Мангали в нашей войне самый главнейший пункт. И тот факт, что на ней окопались особые формы разума, что воюют за Сид с демонической силой, подтверждает, что с этой планетой всё очень не просто...

— Неужели Альянс ожидает, что кто-нибудь одолеет эти силы без специальных средств? Лично я под таким не подпишусь, извините. Это к другому герою, погероичней меня.

— Что ж, надеюсь на то, что эта твоя риторика убедит Гугенбюлля, а все доводы Фенбонга выйдут сему интригану боком... — Поглядев на часы, Лоренцер грустно вздохнул, но движение в сторону лифта притормозил. — Там, наверху, мне придётся молчать, а тебе говорить. Помни: важно, во-первых, признать, что не кто-то, а именно ты в одиночку сумел одолеть Асмодея. Во-вторых, надо дать им понять, что на планете по-прежнему действуют демоны. Не Асмодей, а другие, силой пожиже, но много крупнее числом; их без героя совсем истребить нереально. В-третьих, необходимо ещё заметить, что для гибели демона важно единство героя и артефакта (применять не по очереди, только в едином комплексе). И, в-четвёртых, добавочно подтвердить, что отсутствие связи с планетой Эр-Мангали — никакая не редкость, а просто такая особенность, и не значит ничуть, что людей на планете нет, или, скажем, они пленены злобным Сидом.

— Понял, — выдохнул Кай. — Задача моя — убедить адмирала и опровергнуть аргументы судьи. Думаю, это будет не так уж и сложно.

— Если получится, значит, получишь Корону и свободно отправишься к Эр-Мангали.

— А не получится — не полечу?

— Не надейся! — скривился Лоренцер. — Лишь растянешь себе удовольствие. Потому что придётся явиться на Эр-Мангали не один, а поболее раз. Для начала, к примеру, проверить и доказать адмиралу, что такая планета ещё существует.

В знак того, что всё главное сказано, Лоренцер отключил шумовой экран, двинулся к лифту и позвал за собой Гильденстерна.

Помещение, куда их доставил лифт ровно через мгновение, выглядело роскошно и ослепительно — по контрасту с полутёмным освещением гаража. Захотелось получше всмотреться в детали, создающие общее впечатление элитарной зоны пространства. Но свободно разглядывать интерьер ему помешали целых три неудобно упёршихся в переносицу взгляда.

Первый тяжёлый, второй раздражённо-надменно-презрительный, третий исполненный самой безудержной ненависти.