или Перенеся вес тела на отсутствующую опору:

исполняет Кай Гильденстерн. Andante pensieroso

1

После того, как столкнулся с Дантеро, истинным кладезем информации обо всех и вся, Кай невольно задумался о собственном пребывании в Юрбурге и прочувствовал меру своей беспомощности в реализации даже такой немудрёной задачи, как встреча с Честером. Понадеявшись на случайность, он прошёлся по городу — ну совершенно впустую. То есть, за вычетом сведений, щедро почерпнутых от Дантеро, не разузнал ни о чём: ни о Честере, ни о событиях в городе и на планете. Можно подумать, что просто прогуливался, глупо питая надежду на некое чудо.

Чудо ещё, если Кая здесь не приметили те знакомцы по Эр-Мангали, что работают на Паука — а Дантеро не то чтобы намекнул, он сказал недвусмысленно, что такое возможно. Дельный совет: понапрасну не стоит светиться. Мудрый герой непременно ему бы последовал. Как и чудной возможности обо всём узнавать у Дантеро — ведь таких информаторов, право, ещё поискать. Здорово же: сам по городу зря не болтаешься, а полнейшую сводку происходящего в мире получаешь на площади около постамента. Пользуясь тем, что Дантеро тебя уважает и ценит как спасителя целой планеты от «Карантина» — и обещал никому-никому не сдать...

Лишь вопрос, как надолго продлится его вера в своё обещание. Кай уверен, что не навсегда, в остальном же — неопределённость. И к тому же светиться не только по городу Юрбургу, а посещать с регулярностью определённую площадь — это самый провальный из способов не попасться.

Так что лучше бы всё узнавать не через Дантеро. Лучше бы самому... Если б только уметь!

Впрочем, пытался ли Кай применить хоть какие-нибудь коммуникативные навыки?

Нет, пожалуй. Не надо себя обманывать. Он и сунулся в город, влекомый не столько надеждой увидеть здесь Честера, сколько слабоосознанным побуждением прояснить своё собственное отношение к Юрбургу. Каковое, пора уж признаться, давненько запуталось — как бы не прежде отлёта на Эр-Мангали. Началось-то с чего? С революции Толстозадых.

Уважение к древней (ну, относительно древней) культуре университетского города поколебалось в тот миг, когда Юрбург заполонили орды варваров с Плюмбума. То есть, даже не варваров, а откровенных жлобов, низведённых искусственно в околоскотское состояние — в ходе миграционных мероприятий по программе Альянса, направленной на заселение лун. Эти «даже не варвары» сделали с Юрбургом нечто такое, что не снилось вандалам — германскому племени, разгромившему до основания вырождавшийся Рим. Гордые юрбургские интеллектуалы плюмбумам... поклонились. Кай удивился — и до сих пор не простил. И тогда уже понял: унижается ненастоящее.

Но вдруг взять и отвергнуть открывшийся путь научной карьеры при Юрбургском университете? Кай в эту сторону даже ни разу и не подумал. Что он умел, выпускник факультета ксеноистории? Всё, что умел, только здесь же и было востребовано. За пределами Юрбурга ксеноисториков очень мало где ждут. Если б не странная ссылка на Эр-Мангали...

Ссылка заставила Кая горячо возжелать возвращения. Именно в Юрбург, куда же ещё. Она задала контраст. Ясно, что вдохновенный научный поиск всяко комфортнее по сравнению с выживанием на горнорудной каторге. Но затем, продвигаясь по предсказанной Гаррисом героической жизненной линии, Кай и сам не заметил, как перерос прежние планы научной и творческой жизни. Победителю Асмодея — и тихо вернуться в Юрбург? Серой мышкою юркнуть на некогда свой факультет? Кай ещё на «Антаресе» отдал себе отчёт, что не сможет поверить в былой идеал своей юрбургской жизни.

Если бы Гаррис не задал ему направление, он не знал бы, куда возвращаться с Эр-Мангали, но сказал бы уверенно: «Ясное, дело, не в Юрбург». Ибо что здесь искать? Больше знания ради знания? Нет, не грело уже, не вызывало подъёма. Знать, улетел его юрбургский космолайнер, думалось Каю. Это в ту пору было предельно понятно...

Но потом был полёт с Ардарика на Юрбург с большими препятствиями. Преодолев их, невольно прикинул: «А вдруг?..». В смысле, нечего списывать юрбургский вариант, если нет на примете ни одного другого.

Вот потому-то Каю казалось важным прогуляться сначала по кампусу Юрбургскогого университета, а потом и по городу. Надо было понять, оценить меру падения Юрбурга. И уяснить, сохранилось ли что-нибудь в городе, что оправдало бы возвращение. Даже так: отыскать, если что-то ещё сохранилось и вызывает отклик.

Отыскал ли? Опять-таки трудно понять. Вроде, многое здесь поменялось, но что-то и сохранилось. И поди различи, есть ли важное в этом сохранном, или только иллюзии здешней студенческой жизни, вновь оживляемые эмоциональной памятью вопреки ситуации, наблюдаемой прямо сейчас.

То ли Юрбург не умер, то ли память о нём жива. Эх, непросто определиться.

2

Погружённый в свои размышления, Кай продолжал бродить по Юрбургу. Раз-другой без особенной цели прошагал по Космофлотской набережной с морозостойкими пальмами в кадках. Да, здесь природа, одно из довольно красивых мест; кажется, он для того и вернулся, чтоб обратить на это внимание, только в итоге ушёл в свои мысли глубже первоначального.

— Страшно, да? — прозвучало с ближайшей скамейки.

— Вы это мне? — насторожился Кай.

Пожилой, не особенно трезвый, но породистый юрбуржец провожал его взглядом скорее сочувственным, чем угрожающим. И кивком подтвердил, что адресуется Каю.

Тю... С какой это стати должно быть страшно? Что он имеет в виду, этот выпивший херр?

— Вы ходили туда-сюда, — пояснил горожанин. — И с таким выражением... Вам, должно быть, тревожно. Вас, верно, гнетёт неизвестность. Вы хотели бы знать, что станется с нашим Юрбургом...

Первым движением было уйти, пожимая плечами. Но усилием воли Кай заставил себя спросить:

— И что же, по-вашему, станется? — Глупо бы было печалиться о недостатке коммуникативных умений, продолжая питать интровертную установку.

— Вторгнется Сид. Сид никого не щадит. Нас обещали спасти военные из Альянса, но, как мне кажется, им уже не до нас. Я опасаюсь, Альянс нашим Юрбургом просто пожертвует.

— А откуда известно, что состоится вторжение?

— Да давно уже ясно, что дело к тому идёт. Всему Юрбургу ясно... Не каждый, конечно, расскажет. Прежде сажали за панические разговоры, а теперь, как я вижу, Альянсу не до того. Сами, небось, в затруднении: то ли дать бой, то ли сбежать подобру-поздорову на этом своём дредноуте. Эти сбегут, ну а мы-то здесь заперты...

— Что за дредноут?

— Понятное дело, «Маджестик». Это единственный звездолёт на космодроме Юрбурга.

Если единственный, значит, не промахнёшься...

— Посадили дредноут на космодроме? — Кай не очень-то и поверил. Здоровенный линкор — на гражданский простой космодром? Это трудно себе представить. Ладно, крейсер «Антарес», усаженный на Ардарике. Но махина такого класса, покрупнее которой в космофлоте Альянса вообще ничего не бывает?!

— Ты не видел? Ни разу ещё? Он давно уже там стоит... Издалека видать, между прочим. Так-то простых горожан к космодрому и не подпускают. Плюмбумцев — да, а кого-то из наших — только по пропускам. Ведь в Альянсе военные — не дураки. Хорошо понимают, чем дело закончится, если дать слабину. В нашем городе многие, да едва ли не все, помышляют об эвакуации, а «Маджестик», он хоть и велик, но весь Юрбург никак не вместит. А тем более, если набегут и из Фаустбурга с Вайнхофеном...

Да уж, Юрбург таки не единственный город на одноимённой планете...

Но ведь надо же, как основательно приоткрыл глаза на ситуацию в Юрбурге вроде бы самый случайный, простой разговор на набережной. Это знак. Для героя ли, для человека ли — но понимаемый очень определённо: надо слышать людей, даже порою слушать.

3

В том, что подобный высотной горе линкор Галактического Альянса в самом деле посажен на Юрбургском космодроме, Кай убедился если не сразу после беседы на набережной, то в течение самого первого часа. Помня хорошую смотровую площадку в направлении космодрома, Кай взошёл на неё и узрел рукотворную гору, изменившую общий ландшафт Новосеверного района столь же мощно и бесповоротно, как Эйфелева конструкция изменила общий рисунок архитектуры земного ещё Парижа.

Как они с Честером только её не заметили, пролетая над Юрбургом незадолго до катапультирования? Впрочем, понятно, им-то было не до того. Ситуация на космодроме не имела касательства к аварийной посадке их патрульного катера. Да, имела значение, но как бы отсроченное аж до конца миссии Кая на Юрбурге. Как бы сумел он отсюда убраться с добытой Короной Сида, если на космодроме только один звездолёт?

Н-да. Странный факт, что других звездолётов на Юрбурге не осталось, придавал дополнительную контрастность неоправданному присутствию этакого чудовища. Походило на то, что голодный дредноут взял и сожрал все другие звездолёты на взлётных площадках — и в каком-нибудь смысле именно так и случилось.

Это ж Альянс, а не кто-нибудь посторонний, ограничил присутствие в Юрбурге чужих звездолётов. Это он запретил им полёты сюда — как в направлении с Ардарика, так много ещё откуда. Для чего запретил: неужели лишь для того, чтобы Кая здесь запереть?

Ох уж эти запоры, способные всех удержать на планете — новый призрак недавнего «Карантина». Лишний признак невозвращения с Эр-Мангали.

— На дредноут любуетесь, молодой человек? — снова вырвал его из задумчивости чей-то взволнованный голос. Женский, надтреснутый, очень немолодой. Принадлежащий восторженной старой фрау.

Каю стало везти на излияние юрбуржцев. Подозрительно даже. Но подозрение — дань привычной защитной позиции. Кай отставил её и покинул интровертную установку. Может, с ним эти люди заговаривают потому, что он принял решение слушать, воспринимать.

— Я вот тоже смотрю — никак не могу оторваться. Этот «Маджестик» — в нём, чувствую, наше спасение. Счастье, что воины Галактического Альянса согласились нас защищать. Вы ведь знаете, варварский Сид — это страшные существа! Им бы только ломать, им бы рвать и крушить, им бы всех изнасиловать!

Варварский? Кай усомнился в определении. Ничего себе варварство: ксенокультура Сида создаёт артефакты, производство которых не могут наладить даже особо продвинутые терране — при огромном желании и великом богатстве доступных технологий копирования. Что, единственно, научились делать, это включать неразборные сидские элементы в более сложные «ксено-земные» системы, где всего-то земного бывает — один лишь дизайн оболочки. Ну так кто в этом случае должен быть назван варваром? Уж никак не сидянин, ага?

— Но «Маджестик» нас всех защитит, — продолжала старушка. — В Юрбурге, знаете, не было грозных таких кораблей! Мы не воины здесь, мы учёные и торговцы. Что мы сделаем Сиду? Ничего мы не сделаем! А Альянс этот Сид напугает одним только видом дредноута.

— Да, наверное, Сид испугается, — Кай произнёс это, постаравшись упрятать подальше сарказм. Что же он будет лишать надежды эту старую женщину? — Может, вовсе не нападёт.

— Ой, ну как это не нападёт? — возразила старушка. — Нападёт непременно! Их разведку поганую видели здесь, прямо под Юрбургом! Где-то в лесах она прячется. Где-то совсем далеко. И, говорят, на людей вообще не похожа...

Не о шпанках ли речь? Кай попытался выяснить:

— А какие они, разведчики Сида? Это такие летающие многоножки и многокрылки?

— Нет, вы не знаете, — объявила старушка. — Очень зря, ведь врага человечества надо знать в лицо. Нет, не летают они, говорят. Многоногие, но совсем не крылатые, это важно. И такие, вы знаете, долговязые — это главный их признак, издалека заметный. И глаза их такие: совсем, говорят, выразительные. Поглядишь в их — и ясно, чего они ждут.

— И чего?

— Так ведь я говорила: вторжения Сида к нам в Юрбург!

Хм. Отличный приём разоблачения сидских разведчиков. По глазам! Но, с другой стороны... Долговязые и многоногие? Может, и правда Сид. Оказалось, что компетентна седая фрау.

— Да, — сказал Кай, — кажется, это серьёзно.

— Но не стоит паниковать, — посоветовала старушка. — Хорошо, что разведчиков сразу заметили. Пусть на местные власти я лично не полагаюсь, но ведь не зря же Альянс прислал свой могучий «Маджестик». Адмирал Гуггенбюлль обещает, что планета под полным контролем. А он знает, что говорит: у него благородный профиль. И глаза смотрят смело: с такими глазами не лгут. Он покажет сидянам: пускай они только сунутся!

Опершись на перила площадки, поседевшая в полной наивности фрау замолчала, как будто забыв о присутствии Кая. Взор её был устремлён на дредноут Галактического Альянса — самозабвенный, едва не молитвенный взор.

4

Вот и второй разговор об одном и том же. То ли признак того, что Кай, наконец, проникает в основные глубинные смыслы происходящего в Юрбурге, то ли смыслы поверхностны, привнесены социальной силой, которой зачем-либо выгодно, чтобы лишённые внутреннего равновесия старички и старушки распространяли по городу слухи о скором вторжении Сида.

Или — может быть — сила весь Юрбург не накрывает, а фокусируется специально на Кае? Он ведь не слышал, чтоб эти болтливые старички обращались ну хоть бы к кому-то другому... Впрочем, во-первых, Кай не особо прислушивался, а во-вторых, он вообще не привык приставать с разговорами к горожанам — так что стоит ли удивляться, коль в таких разговорах он встречается с чьей-нибудь внешней инициативой?

К вечеру Кай очень сильно проголодался. Так бывало нередко: где-нибудь бродишь в задумчивости, да весь день забываешь себя покормить. Он зашёл в круглосуточное кафе, где заказал себе пару порций картофеля и моркови по-марсиански. Быстро разделавшись с ними, усилием воли не разрешил себе запросить добавки — всё же на Юрбурге не в дефиците никакие продукты вегетарианской кухни, значит, нечего и наедаться впрок.

Запивая свой ужин бодрящим напитком с Камарги, собирался уже уходить, но заметил компанию явно студенческой молодёжи — двух девиц и троих парней — за соседним столиком. Парни, как будто, пыталась оживлённо беседовать и шутить, но выходило у них и натужно, и грустновато, а девицы — те словно смотрели куда-то вдаль. В той дали, вероятно, предвосхищалось будущее — и оно их, пожалуй, ни капли не веселило.

Что-то гнетёт их, подумалось. Да, интересно, что? Полюбопытствую-ка, подхлестнул себя Кай. Ну хоть один разговор ему надо сынициировать. Третий, контрольный, на тему угрозы Сида.

Извинившись, что вмешивается в их разговор, Кай приступил сразу к главному:

— Как вам кажется, стоит ли опасаться нападения Сида на Юрбург?

— Нападёт, — спрогнозировал тот из парней, что шутил наиболее мрачно.

— Пронесёт, — с легковесной надеждой промолвил второй. Ух, какой оптимист.

Третий парень ответил:

— Кто знает? Никто не знает! — В общем, встал в гордую позу агностика.

Кай спросил их:

— И что тогда будете делать, если это случится?

— Всё бесполезно, — вздохнул мрачный парень. — Мы же не сможем сражаться с сидянами.

— А Альянс Галактический? — тут же спросил оптимист.

— А Альянс убежит.

— Нам бы тоже куда-нибудь убежать! — заявила одна из девушек.

— Да куда уж ты рыпнешься! — осадила её вторая. — Хвост не подчистишь — выпрут тебя с факультета.

— Пусть хоть выпрут! — пожала плечами первая. — Всё бы были целее...

— Но я слышал, — заметил Кай, — на космодроме, кроме дредноута, нет никаких звездолётов. Это правда?

— Ну да, — закивал оптимист, — звездолёты не ходят. Но планетолёты-то есть!

— Далеко долетишь ты на этих планетолётах! — возразил ему мрачный. — До Камарги, до Плюмбума, до Парадиза — а дальше что? Думаешь, там звездолёты спокойно стоят? Ждут лишь тебя, чтобы ты преспокойно убрался?

— Неизвестно, — промолвил агностик. — Может, ждут, ну а может, и нет. Нам же о том специально не сообщают...

— Если было бы точно известно, — мрачный даже повеселел, — то катера и планетолёты стартовали бы ежесекундно. А в неизвестности — горожане же не дураки. Понимают, поди: если будет нашествие, то сидяне накроют не только лишь Юрбург, а всю систему. Все планеты и луны, хоть кем-нибудь обитаемые. Первым делом, причём, не поздоровится Парадизу... Если где-нибудь прятаться, лучше уж в городе, здесь.

— Я слыхала, — сказала вторая девица, — что звездолёты сейчас в нашей системе садятся только на Плюмбуме.

Мрачный буркнул:

— На Плюмбум заехать — это бывает похуже, чем если нарвёшься на Сид.

— Потому так и сделали, — заверил его агностик. — Просто Плюмбум всегда за Альянс, оттого и в приоритете.

— Вот кто знает, — спросил оптимист, — что надо сделать, чтобы пустили на космодром?

— Ха! Докажи, что ты с Плюмбума — тут же пропустят. — Мрачный сильней помрачнел. — Только нам-то не светит. Слишком уж умные лица.

— Мне говорили, — промолвила первая девушка, — что сейчас есть один абсолютно легальный путь. Завербоваться наёмным работником где-то в землячестве Плюмбума.

— Фи! — сказала вторая. — Чернорабочим!

— Вовсе даже не фи! Я пошла бы туда. Хоть работницей, хоть кухаркой. Но смотрела: там всё для мужчин и ничего для женщин. Там планета без женщин, зовётся Эр-Мангали...

— Тю, подруга, — вторая подначила. — Что тебе стоит переодеться парнем?

— Ой, боюсь, что добром-то не кончится. Но, спасибо, имею в виду. Чем остаться на верную смерть, лучше с Плюмбумом на работу.

И в подобном же роде вся остальная беседа. Кай уж узнал обо всём, что хотел узнать, но из вежливости заставил себя дослушать. Как-никак, он же сам спровоцировал излияния, что ж он теперь уйдёт, разбередивши рану.

Слушал вполуха, а думал уже о своём.

5

Да, о своём. Например, как учесть эту новость об ожидаемом юрбуржцами нашествии в предстоящих ему переговорах с Лоренцером. И совсем о другом: о Сантьяго в тюрьме, ожидающем разбирательства в Превентивном суде планеты. По-хорошему, Каю бы надо Сантьяго вытащить. И, как будто, удобный момент: ныне агенту Альянса от Кая чего-то надо... Да, если Кай настоит, то Лоренцер выполнит. Почему бы и нет?

Правда, может в ответ поставить свои условия. И непонятно ещё, совместимы ли будут они с тем провидческим замыслом, что приоткрыл ему Гаррис. Ибо Гаррис... Ну, право же, многого не учёл. Ни того, что придётся сотрудничать с Лоренцером, ни последних вот этих вот юрбургских ожиданий и опасений. Может быть, главное, чего не сумел учесть — ограниченность сферы способностей Кая.

Кай, конечно, удачлив. Это пришло к нему там ещё, на карантинной планете, вместе со статусом избранного героя. Если в бой с Асмодеем пространство толкало тебя, то оно же тебя и хранило на ранних этапах. Прежде хранило — и хранит по сей день, так как геройская тема в его жизни не прекратилась. Вот на эту черту Гаррис, видимо, и нацелился. Но на голой удачливости не одолеешь того, чего попросту не умеешь.

Неужели такой человек — необщительный и не очень практичный — смог бы добыть в артефактохранилище пресловутую сверхценность — Корону Сида? Охраняемую целой толпой элитных агентов Альянса? Что, серьёзно? Ну нет, разумеется. Да удача предельной несбыточности проявилась уже и в том, что Гильденстерн вообще добрался до Юрбурга! А уж большего ждать... Только Гаррис мог большего ждать! Ведь за мелочи в предсказаниях отвечает не Экклезиаст, а другая субличность — Сизиф. Авантюрист, полный странных иллюзий.

Предсказания Гарриса худо-бедно сбывались на Эр-Мангали, в карантинном закрытом мирке, где провидческий труд облегчает сама его замкнутость и простота социальной структуры. Но, покинув пределы горнорудной планеты, Гаррис-провидец едва ли не надорвался. В мире безбрежно широком, от которого он отвык, очень трудно избегнуть несправедливых погрешностей, прозревая пути героя и между звёзд, и на планетах, подобных Юрбургу.

Да, Юрбург сложен. Чудовищно сложен. А Гаррис к тому не готов.

Впрочем, каков герой, таков у него и провидец.

6

До гостиницы Кай добрался уже под утро. Ноги гудели, глаза закрывались, лишняя порция марсианской моркови с негодованием нападала на печень. Думал, удастся от всего отключиться и выспаться, но, едва приготовился спать, как услышал резкий сигнал. Будто кто-то его вызывает по голофону.

Но ведь Кай не имел голофона. Он им по жизни не пользовался, а тем более — по возвращении с Эр-Мангали.

Звук раздавался из шкафа, куда Кай повесил костюм — тот, что ему был презентован Лоренцером. Кай полагал, в нём зашиты жучки-маячки, а оказалось — не только они. Где-то в кармане ещё голофон разрывается...

Кай пошарил в карманах, но так и не отыскал голофонной карты. Тем не менее рядом возникло изображение Лоренцера. Выглядел он раздосадованным непомерно.

— Я полдня тебя вызываю! — напустилась на Кая сердитая голограмма. — Почему ты не отвечал?

Кай в замешательстве проговорил:

— Просто не знал, что здесь голофон в костюме... Я, признаться, его до сих пор не сумел нащупать...

— Не в костюме, — поправил Лоренцер. — Сам костюм это голофон. Впредь просил бы его надевать при выходе в город!

Стоило сразу ответить, что ранее о таком разговора не было, но измотанный долгой экскурсией Кай не хотел обострять. Чтоб эффективно противоречить, надо же быть в ресурсе. И потом — он собирался просить освободить Сантьяго! Не начинать же с пререкания по мелочам...

Проговорил:

— Постараюсь. — Да, максимально нейтрально. Без недвусмысленного обязательства подчиняться.

— Мы должны были, — с убывающим раздражением сообщил ему Лоренцер, — встретиться в середине дня — по ключевому для меня и тебя вопросу. — Суть вопроса не высказал, видимо из конспирации. Голофонная связь и в Альянсе не защищена? — Ладно... Теперь будь готов через час: я пришлю за тобой машину.

— Адрес назвать?

Лоренцер отмахнулся уже с откровенно усталым видом:

— Нет, не надо. Просто сиди на месте. Постарайся не пропадать. Думаю, можно хоть что-то ещё исправить.

Вот оно как. Что-то чуть не обрушилось в планах агента разведки Альянса. Из-за Кая? Наверное, нет. Лоренцер, кажется, не сомневается, что и ему много выгодней, чтобы планы осуществились.

А в реальности как? А в реальности неизвестно. Планы Кая и планы Альянса совпадают не полностью.

Остаётся надеяться, что удачливость Кая не позволит случиться наихудшему из возможного.