или Просто отвернись и закрой глаза:

исполняет Честер Хардерн. Con moto da capo al fine

1

Важно понять причины Господнего гнева. Кто их не понял, тому не дождаться, чтобы гнев перестал.

Сели на Плюмбуме. Плюмбумы сели — и, к сожалению, Честер.

Вышли из катера — ясное дело, с подножками. А до кучи — с увесистой плюхой по шее. Честер её заработал, зазевавшись на космодроме. Загляделся на очень знакомый товарный корабль.

Таки да, это он там стоял, звездолёт болтливого Гельдерна. Что в том странного: Гельдерн из орбитального космодрома на Ардарике изначально летел-то куда? Так сюда же, на Плюмбум. Стало быть, долетел.

Раз долетел, то обратно, видать, полетит. Сможет ли Честер как-то это использовать? Вряд ли, конечно. Всё-таки был негативный опыт. Гельдерн — уж точно не тот пилот, коему стоит довериться. И уж прежде всего, в интимном вопросе побега. Ну а если, не доверяясь ему, действовать как-то иначе...

Тут-то он и ухватил затрещину. Потому что всех плюмбумов, завербованных в Юрбурге для работы на Эр-Мангали звали уже куда-то переместиться. Почему-то под тот забор, а совсем не под этот.

Как оказалось затем, их вели столоваться в забегаловку Оломэ.

Подбежал человечек в грязном костюме официанта:

— Эй, сволота! Гуляйте в столовку жрать! — Для соседей по катеру радостное объявление.

— Надурняк?

— Ясен пень, надурняк!

— Чё дают?

— Много мясного мяса!

— О, живём!

— Жри, сволота, пока не лопнешь! Славь щедроту господина Онара!

«Мясо в дерьме из лучших шкафов Оломэ!» — извещала вывеска.

В грязную залу Честер входил с осторожностью — чем заработал чувствительный в спину толчок.

— Эй, скорей проходи, жри давай!

Там-то, в закусочной Оломэ, Честеру снова, особенно сильно попало.

Честер не Майк, он к веганству вполне равнодушен. Пищу, сготовленную в шкафах Оломэ, употреблял много раз. Как же иначе: чтоб выжить на Эр-Мангали, приходилось жевать, что положено.

(Чтобы выжить наверняка, а не вопреки, как питался Майк).

Но о Плюмбуме и о плюмбумах Честер много чего наслышан. Есть о них некий социальный стереотип... Именно их почему-то зовут каннибалами. Видимо, врут, но ведь не факт, что врут.

В чём нет сомнений, они — не полностью людоядны. Но, возможно, в отдельных сообществах и отдельных местах, на каких то особых, не самых известных лунах... Но заранее точно не скажешь, где, на каких конкретно. А шкафы Оломэ — это штуки такие... После них сам не знаешь, что жрёшь. Может, крысятину, может, и человечину.

Вот на строгой планете Эр-Мангали такого бы не потерпели, ну а на Плюмбуме — в анархистском мирке с людоедским-то имиджем — кто их знает, что терпят они, а чего не станут...

Главное, Честер не станет терпеть, что потерпят они.

Даже, к примеру, чисто теоретически.

Бог завещал человечину не потреблять.

2

Мерзопакостная одиннадцатая луна. Здесь побудешь — и поневоле запросишься даже на звёздную каторгу Эр-Мангали, в самые рудники.

Всё отвратительно на одиннадцатой луне. Всё, начиная уже с атмосферы. Воздух затхлый и спёртый, заметный едва не на ощупь. То ли фильтры не чистят на здешних больших производствах, то ли таким этот воздух и нагнетают допотопные здешние нагнетатели.

Ладно, воздух. Но грунт... Почему-то кругом повсеместно чёрная грязь да бурая ржавчина. Да, такая луна: под ногами много металла. Но раз так, то кому-нибудь надо бороться с коррозией!

А мерзее всего здешний культурный тип. Кто-то скажет: любой человек сотворён как подобие Божие, каждый носит образ Его.

Прости, Господи, Честера, но он не согласен.

3

Плюмбумы просто звереют, когда брезгуют их едой. Хоть казалось бы: что им за дело?.. Есть у них дело. Богопротивно жрать. Может, и правда, что суть его в каннибализме. Может, даже и нет.

Но ведь Господь не велел поклоняться и идолам! Например, пищевому.

Даже мясному шкафу богача Оломэ, каковой осчастливил плюмбумов.

Честер отверг их вариант человечности. Ну подумаешь: он отказался вкушать из тарелки с непонятным продуктом из ящика. Но ему закричали:

— Ты, гнида, людей оскорбил!

Тех ли, что за столами? Или тех, на столах?

Он прояснять не пытался. Было не до того.

Честера били ногами. Вдесятером. Били довольно долго. Слава Богу, не догадались насильно кормить. Человечина ли, так и не прояснилось.

Чуть не убили. Повезло ещё — переключили внимание. Рядом ногами побили ещё кого-то. За другое. Почти. Вроде, за то, что тот слишком много ел. Объедать остальных — это тоже неуважение.

Пища для них священна в различных смыслах. Жрут, но не просто. Жрут ритуально, гады. Кто ритуал нарушает, того избивают.

Из-за пренебрежения к их людоедству.

Или к тому, что им его заменяет. Хоть зачем им его заменять?

4

Те, кто били его, отвлеклись. Обещали вернуться, закончить, но говорили о том без уверенности. После жестоких побоев Честер было решил, что счастливо избавился от головной и сердечной боли. Но всё-таки нет: не прошло десяти минут, как они о себе напомнили.

В этот светлый период кто-то к нему подошёл. Честер едва просмотрелся — глаза-то заплыли так, словно ему специально меняли внешность. Он узнал подошедшего:

— Гельдерн?

— Ну да, это я. Вижу, тебе посчастливилось добраться-таки до Плюмбума.

Честер не стал говорить, как оценивает это счастье.

— Дальше куда? Я так понял, на Эр-Мангали. Ты же, похоже, вон с теми крутыми ребятами...

Честер не сообщил, что на Эр-Мангали не хочет. Ибо смысл? Те, кто избили его, те поели уже да ушли, но другие из юрбургской партии продолжали ещё харчеваться. И внимательно слушали, что он теперь ещё брякнет. Да и Гельдерн — он точно не тот человек, перед кем бы ему откровенничать. Гельдерн их с Майком старался сдать патрулю.

— Ну, раз так, — продолжал пилот, — полетим, значит, вместе. Я, представляешь, лечу теперь к Эр-Мангали. Да, напрямую: теперь упростилась логистика. Типа как раньше, как было до «Карантина». Мой грузовоз — он же чушки на Плюмбум везёт откуда? Чтоб ты знал, из литейных заводов Стоуна. Это на Спейсленде, рядом с Эр-Мангали, да и руда для литья вся оттуда, из рудной, короче, колонии. Рудовозами возят, ага. Раньше и вас доставляли бы на рудовозах, но теперь «Карантина» нет, пересаживаться не надо. Стало быть, я теперь вас и везу. Повезло вам, работнички: мой звездолёт — он удобней и чище. Славь, короче, щедроты Онара-работодателя...

Честер как понял, о чём Гельдерн ему толкует — моментально утратил интерес к его кораблю. Отвернулся к стене, даром, что кем-то заблёванной.

И вот тут-то тисками сдавило виски, а клешнёю — сердце.

5

У звездолёта Гельдерна трудовые ресурсы для Эр-Мангали выстроили в шеренгу. Плюмбумы в строе не очень любили стоять, потому роптали. Но втихаря, чтоб не сердить начальство.

Сам ведь великий Онар вышел на них посмотреть. Крупный такой. Толстопузый разъевшийся плюмбум. Очень заметно, что поднялся совсем из низов. То есть, обычная «сволота», превратившаяся в «щедроту».

Рядом с Онаром вышагивала пара чинов полиции из Альянса и тройка космопиратов. Или, как водится, космопираты все пятеро, но двое ряженых.

С выражением высокомерного благодушия на жлобоватом лице светоч наёмных работников проговорил:

— Будьте здоровы, сука, наёмники!

Радостный гул был ему ответом. В этот момент кто-то из пиратов что-то ему сказал, совершенно не слышимый среди гула.

Дальше Онар выступал уже несколько удивлённо:

— Значит так. Трудовая вахта на Эр-Мангали ныне откладывается на неопределённое время...

Шеренга работников деликатно себе позволила переменить основную тональность гула. Из мажорной в минорную, но с убавлением громкости.

Этот сигнал спровоцировал работодателя на дополнительные щедроты:

— Не расслабляться, сволота, не надо скулить, не надо!.. К вашим услугам, по-прежнему, будет моя столовая и шкафы Оломэ бесплатно! — Ясное дело. Рабов — их обычно кормят... — Я богат. Я от этого не обеднею! — заверил Онар. Может, собравшихся, может, себя самого. — Да, богат. Я недавно скупил по дешёвке планету Юрбург!!!

Это точка триумфа. Самые громкие крики. Речь, однако, покуда не завершилась:

— Но, что самое главное, Плюмбуму надо распространяться! Юрбурга мало! Нам, сука, надо стать главными и на Эр-Мангали! Я привезу вас туда, как бы нам не мешали гниды! Всех привезу, и никто не умрёт от голода. А почему? — Воцарилась внимательная тишина. — Вот почему: Плюмбум наш избран! — Ха. Интересно, кем? — Избран, сука, Альянсом!

Кстати, один полицай-офицер от Альянса тоже явно готовился высказаться. Он, как будто, спешил, но стремился быть очень вежливым. Типа, который скупает планеты, лучше не перебивать. Рядом стоять, непременно на низком старте. А Онар — он не цельную речь говорил: то чего-нибудь скажет, а то помолчит, то добавит ещё...

Вот офицер и глядел прямо в рот Онару, чтоб окончания не прозевать. Вроде, дождался, и всё же спросил:

— Мне можно?..

— Валяй.

И офицер тут же приободрился. Этот, подумалось Честеру, точно не космопират. Настоящий, и очень старается, чтобы не заменили.

— Пользуясь тем, — прокричал офицер, — что вы ещё здесь стоите, должен спросить, есть ли здесь некто, — он сверился с маленьким голоэкраном у себя на ладони, — по имени Ганс Кляйншефер?!

Хм, знакомое имя, подумалось Честеру.

После подумалось: ба! Да ведь это же я!

Но при этом в лице он нисколько не изменился. Разве от боли в висках, но ведь это другое. Станет он вдруг признаваться... Не станет, и всё.

6

Офицер из Альянса гаркнул ещё суровей:

— Кто здесь Ганс Кляйншефер, он же известен под именем Кай Гильденстерн — выйти из строя!

Честер остался на месте. Удивило его это второе имя. Кай Гильденстерн — это же имя Майка. Вот кого ищут: всё-таки не его. Ладно, пусть ищут, а Честер не Майк, и его вообще не касается...

Офицер надрывался:

— Эй! Мне известно, что он в шеренге! Кай Гильденстерн, он же Ганс Кляйншефер, он же и Майк Эссенхельд, он же наёмный работник Онара под номером девяносто восемь, выйди из строя вперёд на два шага!

Хм... Что здесь от Честера, это пастушье имя и номер. А «Эссенхельд» с «Гильденстерном» — вообще не к нему. Честер это бы как-нибудь растолковал, только некому слушать. Им-то слушать не надо, а надо бы сразу схватить. Может, лишние имена — вообще уловка.

— Эй! Я сказал, на два шага вперёд!

Честер остался стоять. Хоть и подумалось: не избавление ли ожидает? Но куда там: все названные имена прозвучали с ожесточением, и преизрядным. Ищут Майка. За то, что герой. А героев не любят. Ищут только затем, чтобы пустить в расход. Что же он будет подыгрывать?

— Повторяю последний раз: девяносто восьмой, также известный под разными... ммм... именами, сделай немедленно шаг вперёд!

И тогда вся шеренга, кроме, единственно, Честера, отошла на два шага назад.

7

Выдали, сволочи. Можно подумать, могли не выдать. За одним лишь могли: чтоб самим его насмерть забить. Но, раз Онар и Альянс пребывают в единстве, черни наёмной приходится сообразовываться. Да, как с одной, так и с другой стороны.

Как это мелко перед Господним Царством!

Тот офицер, что выступал перед строем, договорился с Онаром, что Честера заберёт. Дальше все пятеро (два полицейских, три несомненных пирата) повели его в дальний угол плюмбумского космодрома. Там, в углу, находились планетолёты. Звездолёт-то не нужен.

Катер. При нём пилот. Вокруг Честера сделалось шестеро.

— Всё, нашли. Прихватили, теперь вылетаем...

Снова полёт. Но на сей раз куда конкретно? Честер услышал:

— ...на Парадиз-19.

Ах, Парадиз-19? Видать, к Пауку. Это ведь он окопался на Парадизе. Что там о нём говорил бедный Дьюи, царство ему небесное? То и сказал, что Паук это координатор. Космопираты сейчас рыщут в поисках Майка в разных системах от Эр-Манали до Юрбурга, ну а вся информация, значит, стекается к Пауку.

И зачем ему это? Паук — человек достойный. Да, уголовник, конечно, не без того. Но ни с того, ни с сего преследовать человека, совершившего чудо: убравшего прочь «Карантин»? Это за гранью. Это скорее для плюмбумов. Не для бандитов, тем более не для бугров, у которых понятия есть хоть о бандитской чести.

Ладно. Убраться с луны Плюмбум-11 всё же приятно уже и само по себе. Много приятней, чем ранее с Эр-Мангали. Как ни парадоксально.

8

Сколько лететь от Плюмбума до Парадиза? Недалеко. Это и Честер знает. Он здесь однажды рулил малым патрульным катером. Вспомнить бы было смешно, если б не страшно.

Но и этот-то катер не больше того патрульного. Потому здесь не место для разговоров хоть с какой-то претензией на конфиденциальность. Общий салон, где сидят в тесноте семеро с Честером-Гансом включительно.

По дороге один полицейский хвастался перед вторым:

— Говорил же тебе: всё решают приметы. Если они не точны, решает количество. Вот, получили его у Онара. Это я настоял. Ты же заладил, как в записи: «Перепроверим!».

Тот, кого он передразнивал, хмурился, но молчал.

— Слушай, О’Райли, ты, как будто, не рад? Мне-то всю плешь просверлили: найди его для Паука! Типа, кто ищет, тот должен давно отыскать, кто же не ищет, получит — известно что: подозрение в саботаже. — Молчаливый коллега ничем не выражал согласия, кроме того, что молчал. — Перечислить приметы? Изволь. Ты видал те лохмотья, что на него намотаны? Что это, как не костюм агрария с Малого Ардарика? Бывший костюм — он слегка пострадал в какой-то серьёзной драке; тем не менее, это он. Воля твоя, но у нас такого не носят. Мало костюма? Смотри: совпадает время. Помнишь аварию катера — там, в каньоне под Юрбургом? Ну так вот, это он, Гильденстерн. Он как раз тогда из лесу вышел и, дойдя до предместья Юрбурга, завербовался скорей на работу к Онару. А для чего? Чтобы добраться до Эр-Мангали. Там у него остались дела нерешённые.

— Ну, допустим, остались, — вмешался О’Райли, — но неужто твой Кай Гильденстерн не имел больше дел на Юрбурге кроме того, чтобы быстренько из лесу выйти?

— Он, должно быть, их быстро решил. Он герой, говорят. А герои от просто людей отличаются чем? Дисциплиной, О’Райли. У героев всё схвачено. Я считаю, что Юрбург опасен для подобных ему. А уж если бедняга прикончил четвёрку людей Паука, так особо опасен: такого Паук не спускает. Потому он напрягся, сделал, что надо, и дёру! Чтобы думали все: ему надо в университет. Будто там его дело...

— Артефакт ему нужен был. В артефактохранилище.

— Артефакт ему не получить. Тут и Фенбонг, и Лоренцер позаботятся. Он, поди, не дурак лезть туда, где как раз и ждут. Он-то хитрый герой, непременно смекнул: обойдётся и без артефакта. Так подумал: уж лучше вернётся на Эр-Мангали...

— К демоническим существам — и без артефакта?

— Не сошёлся же свет на этой Короне Сида! И других артефактов полно, у героя в загашнике. Хоть как хочешь гвозди демонических этих существ. Кстати, одно он уделал без всякой Короны. Где одно, там и два. Да хоть все восемнадцать с плюсом.

— Вот не думаю, что охота на демонов — это лёгкое дело.

— Кстати сказать, его также признал и Гельдерн. Тот пилот с пассажирского грузовика. Говорит, что подвёз его с Ардарика Большого, а теперь глядь на Плюмбуме: он!

— Это всё?

— Тебе мало? А ты замечал, как хватается он то за сердце, то за глаза?

— Замечал. Ну и что?

— А не слышал легенды?.. Зимней такой, она точно про этого Кая. Типа, где-то на Эр-Мангали был такой артефакт — наподобие зеркала. Гильденстерн криворукий его взял и разбил — перед тем, как сразиться с демоном. И осколки от этого сидского артефакта полетели в него. Что-то в сердце попало, а что-то и в глаз. И когнитивно его трансформировало...

— Он на Кая не слишком похож. Он, по-моему, старше.

— Рожа опухла? Так его по ней долго били. Он и сам бы себя не узнал, а ты говоришь: не похож. Очень даже похож: ты хоть в курсе, за что его били? Отказался на Плюмбуме жрать... употреблять мясное. Кто бы ещё отказался, если не Гильденстерн? Ты же помнишь, надеюсь, пришедшую ориентировку?

Честер слушал и размышлял.

Может, к лучшему, что они обознались? Может, увидев ошибку, меня отпустят?

Нет, сказал себе Честер, Бог свидетель, я сам понимаю: мне придётся ещё отвечать и за то, что герой не я.