или Следуя цели, сформулированной применительно к конкретным условиям:

исполняет Джой Гаррис. Assai agitato

1

Началась анонсированная беседа в кают-компании. Гонсалес, Альварес и Эстебан задавали ему вопросы. Гаррис пытался на них отвечать — и, понятно, «по-человечески». Как и просил Гонсалес.

По-человечески, кажется, не получилось. Роль провидца не очень-то конвертируется в общепонятную логику и аргументы, ибо провидение всецело принадлежит опыту внутреннему, а не внешнему. То есть, данные этого опыта недоступны извне, а доступны тебе и (быть может) такому, как ты. Но такому, как ты, и объяснять-то нечего.

А таким, как не ты, остаётся только поверить.

Верить приходится в то, что надобно ждать. Изнывая, понятное дело, от неопределённости.

Где-то герой добывает себе артефакт. В том и его задача на данном этапе. Честер, как может, герою поможет. Если сумеет.

Действия тех, кто скучает в «Антаресе» на Ардарике, данным этапом не предусмотрены вовсе. Но предусмотрены далее, на этапе финальном. А до этой поры крайне важно ещё сохранить и себя, и крейсер «Антарес».

Что в этом можно найти такого уж непонятного?

Выполняя задачу, важно пока побездействовать. Это просто; какие возможны подробности?

2

— Нам интересно, — промолвил Гонсалес, — почему, даже после победы Кая над Асмодеем, долгожданной победы, мы до сих пор не свободны?

Будто сам он не знал. Ибо Гаррис о многом уже поведал. И о том, что Альянс продолжает войну с войском цивилизации Сид. И о том, что падение «Карантина» явно играет в пользу сидян и против Альянса. И о том, что планету теперь заполонили не только сидяне, но также и демоны: и о массовой переквалификации каторжан в абсолютно безбашенных космопиратов. И, наконец, о сужении Эйкумены — то есть закрытии множества звёздных систем не Альянсом уже, а инопланетными силами.

Можно, конечно, и в этих условиях думать, что ничего необычного не происходит. Но уж кому, а имперцам из Сант-Амазон Эскабара в это поверить будет особенно трудно. Им-то вернуться с Эр-Мангали оказалось физически некуда.

— Я говорил. Победа ещё не полна.

Кстати, и Кай до сих пор никуда не вернулся. То есть, в Юрбург явился, но Юрбург уже не тот. Им повезло, что не успокоился Кай. Мог упереться, сказать, что задача выполнена. Отговориться откатом, утратой особых способностей. Крайней усталостью — и физической, и моральной. Тем, что провидец о новых задачах не предупреждал.

Эстебан заявил:

— Нам бы хотелось полнее осознавать те задачи, в решении коих сейчас участвуем.

Вот бы и Гаррису их полнее осознавать.

— Мы спешили, — прибавил Альварес, — мы слишком спешили на пути от Седой опушки на Эр-Мангали к Малому Ардарику. Знали: надолго задуматься было бы явной ошибкой в тактике. Мы не вполне понимали, что делаем... Я до сих пор не пойму, как мы сумели угнать с космодрома тот катер. А, задумавшись, понял бы, что его не угнать.

А Гонсалес:

— Но тогда было действие, а теперь ожидание. Самое время, как следует, поразмыслить. Не о прошлом — о будущем. Чтобы зря не сидеть, а создать хоть какой-нибудь план.

План? План у Гарриса есть уже — многошаговый. Правда, он разработан для Кая (и для Честера, да — данного Каю в помощь). Кем разработан — понятное дело, Сизифом, ведь авантюры не в компетенции Экклезиаста.

Ладно, Гаррис расскажет о нём без указания авторства.

— План был такой. Первый шаг: Кай и Честер добираются до космодрома, покупают билет на эскабарские песо (и на них же в деревне приобретают одежду, чтобы в дальнейшем не привлекать внимание); катер везёт их от Малого Ардарика до орбиты Большого. Сразу скажу, этот шаг ими выполнен с блеском. Цели достигли, даже попутно взорвали троих пиратов и одного расстреляли как раз по прибытии...

— То есть, — заметил Гонсалес, — план они перевыполнили. Это, наверное, признак особого вдохновения.

— Или, возможно, недостатка уверенности, — тут же парировал Гаррис. — Дальше, на шаге втором, раскрывается веер возможностей. Им предстояло лететь до планеты Юрбург, пользуясь либо пассажирскими звездолётами, либо товарными, либо угнать военный.

— Я полагаю, они угнали военный, — предположил Эстебан.

— Выбрали промежуточный вариант. Сели в товарный, затем захватили патрульный катер.

— Удаль испытывали?

— Вовсе нет. Просто серьёзно сужалось пространство возможностей... Шаг номер три предполагал посадку на Юрбурге. Совершаемую, как вариант, самостоятельно...

— Что-то заранее переживаю, — сразу сказал Эстебан. Знал о проблемах с посадкой у дилетантов.

— Риски живыми не долететь, — поспешил успокоить Гаррис, — резко снижает возможность катапультирования. Каковое и состоялось. В общем, остались живы. Правда, прыжок на Юрбург их разлучил. Так получилось, что Кай остался на Юрбурге, Честер же в данный момент направляется к Эр-Мангали, то есть вряд ли сумеет чем-либо Каю помочь на четвёртом шаге и далее.

— То есть как? — переспросил Альварес. — Честер уже возвращается, снова на Эр-Мангали? Но зачем?

— Не по собственной воле, — заверил Гаррис. — Впрочем, наверное, он туда не доберётся. Очень не хочет, сопротивляется, как только может... Впрочем, важнее для нас проследить за героем...

Доктор спросил:

— Что-то пошло не так на четвёртом шаге?

— Да. Увы, — честно ответил Гаррис. — Главным итогом четвёртого шага должен был быть артефакт в факультетском артефактохранилище. Кай был уже в двух шагах, но в последний момент в этой истории многое переигралось...

— То есть? — поднял белоснежную бровь Эстебан.

— То есть, вмешалась разведка Альянса. Она его переиграла. Кай был умело загнан в тупик и даже пошёл на сделку. Правда, стараясь не погрешить и против собственных целей... — Скользкий момент. Может, не стоило говорить. Этим троим и так уже было не весело.

— Ну а что там на пятом шаге? — космогатор Альварес попытался перескочить через незавершённый четвёртый.

— Пятый и далее упоминать бесполезно. Старая логика более не работает. Фактор Альянса многое переменил. Я бы мог этот план сформулировать в новой редакции, но не вижу малейшей возможности сообщить её Каю.

— Что же делать?

— Надеяться. Ждать.

— А не стоит ли...

— Нет. Не стоит.

— Я имею в виду...

— ...стартовать в направлении Юрбурга и пытаться помочь? — Будто не ясно, что там в виду у Эстебана. — Ну так вот: однозначно нет!!! Честер мог бы помочь, но не смог. Ну а мы — изначально не можем. Мы и крейсер «Антарес» должны быть на Ардарике. Стоит убраться отсюда — и всё. Катастрофа для всех.

Вроде, всё ясно? Но нет: разговор не закончен. Врач и пилот с космогатором не желают смириться с ущербным своим пониманием.

Ныне хотят подобраться издалека.

3

— Мы хотели бы, — проговорил Эстебан, — уяснить всю историю прямо с её начала.

— То есть, с отлёта с Эр-Мангали?

— То есть, ещё с прилёта.

Гаррис вздохнул: долгий ещё рассказ предстоит. Это ведь добрая дюжина лет. И что нового могут от него ожидать непосредственные свидетели?

— Всё началось, как вы помните, очень задолго до «Карантина»....

Да, «Карантина» тогда ещё не было, но Альянс его в общем и целом соорудил, якобы, чтобы локализовать эпидемию. Сборкой системы тогда занимались техники, запуск откладывали, чтобы не навредить...

— Да, — сказал Эстебан, — мы всё это, как будто бы, помним. Но скажи, как провидец, что сделалось бы с Альянсом, если б эту систему так и не запустили?

— Как провидец, отвечу. Не было шансов не запустить.

— Значит, мы на «Антаресе» противоречили фатуму? И вообще ничего не могли изменить?

Гаррис ответил:

— Чтоб изменить, пришлось же сойти с «Антареса». И обождать, между прочим, с дюжину лет.

— Вырванных лет, — проговорил Гонсалес.

Будто не ясно, что потому-то и вырванных, что не нашлось попрямее пути. Можно подумать, Гаррис его не искал...

Да, что поделать, не каждому нравится двигаться кружным путём. Гаррис и в прошлый-то раз никого не обманывал. Он не видел героя вокруг себя. Разве что коммодор Гуттиэрес мог бы претендовать, то-то его и убили. Остальные же — нет. Ни Гонсалес, который был в лидерской роли тогда на крейсере, но немедленно сдулся после посадки на Эр-Мангали, ни ушедший в себя Эстебан, ни даже Бенито Родригес.

Жаль только, Гаррис не в состоянии объяснить, почему он не видел их победителями Асмодея. Может лишь подтвердить, что и сейчас не видит.

4

«Вырванных лет»...

Вот отчего они так недовольны судьбой. Их прозябание на планете Эр-Мангали протяжённостью в годы стало для них не настоящей жизнью, а неверным периодом, знаменующим произошедший разрыв.

Пребывая в разрыве, можно не думать о смысле. Кроме единственной темы — преодолеть разрыв, то есть, иными словами, вернуться с Эр-Мангали.

Но едва они выбрались из оторванных лет, оказались немедленно в том самом месте, откуда и стартовали. На «Антаресе» — в месте, которое каждый из них ассоциировал с подлинной жизнью. С жизнью, которая некогда удалась.

Здесь, на «Антаресе», снова ожили надежды. Надо же, всё же вернулись с Эр-Мангали! Пусть и нескоро, но всё-таки победили, крейсер «Антарес» тому свидетель...

Можно на радостях даже простить провидца — поводил он их за нос, дюжину лет поводил, но ведь всё-таки вывел...

А оказалось... Вдруг оказалось не так.

Дюжину лет подождали, и надо ещё подождать. И неизвестно, как долго — Гаррис свои предсказания редко когда локализует во времени. Эр-Мангали закалила их в ожидании. Что ещё делать, обитая в жалких бараках, как не ждать хоть чего-нибудь яркого, светлого. Места в Великом Космосе, доступ к которому даровала империя Сант-Амазон Эскабар.

Крейсер «Антарес» — последний её огрызок. И последний осколок того возвращённого рая, о котором Гонсалес, Альварес и Эстебан грезили на карантинной планете. Территория грёз, личной эсхатологии избавления.

Ну так чего же Гаррис от них хотел?

— Помнится, — пробормотал Альварес, — мы уже раз проявили наивность, чтобы поверить предсказанию о герое. Сам я, признаюсь, принял его с долей скепсиса. То же сказал бы о большинстве остальных. Если бы только не Бенито Родригес...

— Предсказание о герое, — напомнил ему Гонсалес, — предварялось другими, которые в точности сбылись.

— Сбылись, да, — уточнил Альварес, — но их точность была вовсе не стопроцентной. Если дать себе труд подсчитать вероятности, то результаты в целом не выглядят так уж разительно, как это нам по наивности показалось.

Вот как. Это Гаррис, выходит, воспользовался их наивностью. А имелся ли шанс у них выжить при другом, не «наивном» ответе? Все, кто доверились Гаррису, крейсер покинули, чтоб ожидать героя на Эр-Мангали. Все, кто остались на крейсере — так и остались на крейсере.

— Должен признать, — произнёс-таки Эстебан, — что наивность возникла не от хорошей жизни. Крейсер, захваченный космодесантом Альянса, мы, возможно, смогли бы тогда отбить. Но «Карантин» уже действовал. С ним без героя было уже не справиться. Либо с героем, либо не справиться вовсе. А героя, согласно тому предсказанию, мало было дождаться. Надо было ещё воспитать. Хоть, по-моему, мы в основном дожидались. Лишь у Родригеса было достаточно энтузиазма.

— Жаль, что Родригес пропал, — вставил Гонсалес. — Лишь воспитал Гильденстерна, и тут же пропал. Есть ли о нём у провидца какие-то вести?

Вести? Не то, чтобы были. Но Гаррис не сомневался: Бенито выжил. Он отошёл на периферию истории, но непременно скажет ещё своё слово. Если молчит, это значит, ещё не время. Если заговорит, Гаррис его услышит.

— Не сомневайтесь, Бенито Родригес умеет ждать. Прежде умел лучше всех — и доселе умеет.

К месту они сами Бенито вспомнили. Был бы он здесь — не возникло бы темы для разговора.

5

Гаррис уж думал, о главном поговорили. Помянув о былом, не особенно актуальном, он, как часто бывает, соскользнул во внутренний диалог и утерял внешнюю нить разговора.

Но оказалось, не обо всём расспросили.

— Гаррис, послушай. Мы ждали героя, и он появился. Этот герой дал свободу планете Эр-Мангали. Чтобы снести «Карантин», караулящий на орбите, он разобрался с демоном Асмодеем. Именно с ним. Отчего?

— Оттого, разумеется, что «Карантин» питался его энергией.

— То есть, Альянс его выстроил, а Асмодей напитал?

— Да, это так. Асмодей и Альянс сотрудничали.

— Но для чего?

— Чтобы закрыть «Карантином» Эр-Мангали.

Сколько ещё вопрошать по тому же кругу?

— Из-за чего Галактическому Альянсу было так важно её закрыть? Эпидемия, как нам известно, всего лишь повод. Ценность руды тоже не стоит преувеличивать. Как и сверхприбыли от торговли артефактами Сида. Может, важнее всего было устроить каторгу?

Гаррис отмёл все прозвучавшие причины и цели. Не аргументами — пренебрежительным жестом.

— Из-за чего же тогда?..

— Я говорил, что эта планета — Ворота Ада.

Все согласились: и правда, он так говорил. Но не прониклись, как видно, внутренней сутью сказанного. В Новом Зеоне бы поняли. Понял бы Честер. И Кай. И Бенито.

— Что это значит? — спросил Эстебан.

Он догадался-таки, что, если назвать планету Вратами Ада, что-нибудь это должно-таки означать. Вряд ли, однако, Гаррис теперь преуспеет в общедоступном истолковании.

— Эти слова говорят за самих себя.

— А каково отношение к этим Воротам демона Асмодея?

Важный вопрос. Это самый важный вопрос.

— Он был привратником.

— Так Асмодей — это демон-привратник?

— Да. В смысле главной задачи, которую он выполнял на планете.

Тут Эстебан и Гонсалес с Альваресом ошарашенно переглянулись. Неужели услышали что-нибудь новое для себя?

— Хм, если так, — проговорил Гонсалес, — я хотел бы узнать, что происходит с Воротами Ада, если с них убирают привратника?

Будто не ясно!

— Эти Ворота теперь из Ада легко раскрыть.

6

Нет, ну и так же понятно, что «Карантин» — это замок на Воротах. Кто, если не привратник, мог сторожить замок и сохранять эти Ворота запертыми? Просто по логике: раз эти функции выполнял Асмодей, значит, привратник он.

— Ну а сейчас что происходит на Эр-Мангали?

— Так говорю же: Ворота раскрылись, полезли чудовища!

Разве когда-либо Гаррис о том говорил иное?

Но Гонсалес пробормотал, впечатлившись:

— Значит, вот мы чего дождались?

А чего он хотел: продолжать прозябать на карантинной планете?

— Мы дождались того, — сказал Гаррис, — что пал «Карантин». Он мешал нам убраться с планеты всю дюжину лет. «Карантин» был удобен Альянсу, удобен Флоресу. Но ведь нам же он не был удобен — ни мне, ни вам.

— Да, — промолвил Гонсалес, — теперь понимаю. Договор с Асмодеем был подписан-то кем? Ясное дело, не нами. А Альянс подписал. Ну и смело творил всякие мерзости под прикрытием «Карантина». То есть, верно: не стоит об Асмодее жалеть. Нам такие привратники не нужны абсолютно.

— Но раз нет Асмодея, задачу привратника должен же кто-то выполнить! — напомнил Альварес.

— Гильденстерн, — произнёс Эстебан. — Получается, он...

Хорошо говорят. Формулируют именно то, что сказал бы им Гаррис.

— Но почему Гильденстерн? С какой стати никто иной?

Гаррис скромно ответил:

— Просто я так увидел.

7

Вообще-то увидел не Гаррис. Увидел Экклезиаст. Но ведь с ним не знакомились ни Альварес, ни Эстебан, ни Гонсалес. Если Гаррису верить, тем более надо верить Экклезиасту, потому что он первоисточник самых важных прозрений.

Но увы. Авторитет, абсолютный для Гарриса, для экипажа «Антареса» не очевиден. Эти люди находятся на своём корабле, они помнят, как Гаррис впервые явился в качестве гостя, спасённого их коммодором, и от этого гостя хотели бы не голословных суждений, а проверяемых опытно. В опыте этих людей Экклезиаста нет. Есть только Гаррис, меняющий тон своей речи.

Эк, подловили тебя, усмехнулся Сизиф. И скажи, что не сам расставил себе ловушку?!

Да, ловушка. В неё он попал из-за того, что когда-то хотел упростить для Кая задачу. Даже раньше, когда ещё Кая не было, Гаррис задачу уже упрощал, понимая, что сложность её наверняка отпугнёт. Всех отпугнёт: и Альвареса, и Гонсалеса, и Эстебана, и даже Бенито...

...Так ведь это Сизиф! Он ведь подталкивал упрощать...

Я?! Сизиф уже скалился, демонстрируя крепкие зубы и отличное расположение духа. Расскажи им сейчас обо мне, и увидишь, что будет.

Гаррис знает, что будет. Прекрасно знает. Кстати, от них: от Сизифа и Экклезиаста. В основном от Сизифа, ведь Экклезиаст — тот о другом, о высокой эсхатологии.

Прав Сизиф: он попался в ловушку. Кто расставил, неважно: поиск виновных не исправит его положения.

Он упрощал ситуацию. Он говорил: нужно ждать героя. Нужно ждать, и герою помочь, и его воспитать. Он говорил, и героя ждали. Ждали, что явится, что состоится — и тогда уж всё сделает сам.

Сделает что? Истребит Асмодея. И тогда «Карантин» падёт.

И что будет, когда «Карантин» падёт? Будет счастье. Наверное, счастье. Понял, герой? Не сомневайся, иди!..

Гильденстерна ты видел, прокомментировал и Сизиф. Усомнился бы — не пошёл бы. Груз нерешённых задач впереди — он действительно вреден. Вреден в процессе решенья задач в настоящем.

Но затем получается что?

Цель достигнута. Демон повержен, планета свободна.

Вроде, победа. Вроде, свобода. Но счастья нет.

Вдруг оказалось, что Асмодей был не один. Вдруг оказалось, что и «Карантин» где то есть ещё. Правда, не здесь. Правда, другой: побольше.

Что с этим делать? по-прежнему знает, что делать.

Вновь только Гаррис, но тут-то и падает крышка!

Все замечают, что Гаррис заранее знал!

(Хоть какое там знал — всё у него расплывалось!).

Да! И теперь ему верят с оглядкой. И хотят проверять: ничего ли он вновь не напутал?

Нет, не напутал.

Не напутал? А чем докажешь? Эй, расскажи-ка Альваресу, дай-ка ему исходники, он умеет считать, получше тебя умеет, мигом исчислит все нужные вероятности.

Вероятность чего? Вероятность Экклезиаста?

8

С ним и раньше бывало: немного утратил границы.

Два диалога — внешний и внутренний — переплелись причудливо.

Все говорят, кто внутри, кто снаружи. Трудно понять, кто где.

Снова: откуда он знал о герое? Ясно, откуда, от Экклезиаста. Кто, как не он может об этом знать.

Кто он такой, этот Экклезиаст? Часть самого же Гарриса. Но не простая, воцерковлённая часть. И, что важнее, мистически одарённая. Экклезиаст — он о главном; по мелочам — Сизиф.

О! Проболтался. И раньше бывало: при Кае. И при Дантеро, но тот, не знакомый с Гаррисом, искренне думал, что видит Экклезиаста.

Слушали, будто впервые. Особенно доктор Гонсалес. Доктор старательно психиатрически понимал.

До чего поразительно триединство «Антареса»! Три ипостаси его таковы: крейсер, башня провидца, лечебница. И зависят они от того, кто в системе главенствует.

Если пилот Эстебан, то «Антарес» — крейсер. Он, когда крейсер, должен куда-то лететь.

Если главенствует Гаррис, то «Антарес» покоится и представляет собою башню провидца.

Если же главным становится доктор Гонсалес, то «Антарес» — это больница, в главной палате которой Гарриса лечат.

Но хорошо уж и то, что «Антарес»-лечебница никуда не летит.