или В зоне давления памятника на почву:

исполняет Кай Гильденстерн. Allegretto mezzo piano

1

Кай слегка ошалел от свалившейся вдруг легальности.

Ясное дело, Берт Лоренцер очень хитёр: он на то и рассчитывал. Говорят, все агенты Альянса — это прежде всего вербовщики. Их сначала, до всяких специализаций, обучают новейшим приёмам совершения кое-каких средневековых обрядов. Проще сказать, эти люди посредничают при разных формах купли-продажи души. Разумеется, дьяволу. Только с ходом истории имя дьявола уточнилось. Ныне звать его так: Галактический, дескать, Альянс.

Зная тот архетип, к какому восходит вербовка, ты понимаешь: не стоит питать иллюзий. Душепродажа добром не закончится, хоть на первый наивный взгляд как бы и смотрится выгодным предприятием.

Кай не наивен, он помнит об архетипе. Но сознаёт: отказываться неправильно. Если контроль ситуации ныне за Лоренцером, то чего ты добьёшься, нацелившись лбом в тупик? Сделка, однако, точно не будет честной. Дьявол отец всякой лжи, а Лореннцер ей слуга. Значит, и Кай, со своей стороны, должен следовать в первую очередь собственным целям и ориентирам. Дело за малым — отвлечься от не своих. Не поддаваться на иллюзорные обещания. Не питать этих самых иллюзий, самому не питать.

Жаль, что сила рассудочных установлений не настолько весома, как сила самой иллюзии.

2

Из факультетского корпуса Кай выходил, на крестьянина более не похожий. Правда, лицо не заживает так быстро, чтобы легко затеряться в толчее из научных работников, но костюм ардарикский он, наконец-то, сменил. Берт ему так и сказал:

— Лучше переоденься.

Ну и оставил готовый костюм после себя в приёмной.

Кай даже не сомневался: где-то внутри маячок. Но, наверное, лучше быть видимым для специальных агентов, чем ходить огородным пугалом, столь приметным для всякого вообще.

Правда, первым душевным движением Кая после переодевания было такое: немедленно мчаться в квартал одежды, чтобы подарочек Лоренцера заменить на почти такой же, а его изничтожить где-то в контейнере с мусором. Но, подумав немного, решил: всё-таки не обязательно.

Слишком скорое избавление от маячка будет знаком для Лоренцера, что завербованный не доверяет ему ни на рваный талер, что пытается сразу линять. Надо ли Каю так его настораживать, это ещё вопрос. Вроде, не надо, даже наоборот. Усыпить подозрения всяко умней, чем усилить.

И к тому же... Имеет ли Кай в своих планах на ближайшие дни что-нибудь резко враждебное для Лоренцера и Альянса? Кажется, нет. Он такого ещё не придумал. Его главную цель из текущих — завладеть артефактом — Лоренцер принял и обещал поспособствовать, разве только просил день-другой обождать. Кай бы мог упереться и пробовать эту Корону Сида как-нибудь нелегитимно спереть — нагло, в обход состоявшейся договорённости. Но уверен ли Кай, что получится лучше? Нет. Есть ли у Кая в деталях продуманный план похищения? Тоже ведь нет.

Многошаговый план-алгоритм, полученный им от Гарриса, не вдавался в детали того, как ему отвлекать усиленную охрану, как отключить одну из новейших охранных киберсистем, как открывать запоры массивного сейфа, что за способ отхода выбрать...

Нет, пока что не стоит ему действовать под руку Лоренцеру, да ещё с перспективой неминуемого провала. Надо честно признать: у агента получится лучше.

Ну так что Каю делать с учётом всего вышепродуманного? Новый костюм — дело ясное, покупать. Но не спешить вылезать из подаренного костюма. Сделать это не сразу (по дурости), а в дальнейшем (по делу да по уму).

Что до Лоренцера — пусть он теперь лишний раз уличает Кая в наивности. Лучше наивным казаться, чем им безнадёжно быть.

3

Не откладывая претворение в жизнь своего решения, Кай первым долгом теперь посетил небольшой магазинчик «Лавка студенческого тряпья», находившийся недалеко — сразу за корпусом Ксенозоологического факультета. Эту лавку, как помнилось Каю по прежним ещё временам, держали сами студенты — языкатые парни, любители позубоскалить. Он, скорее всего, не решился бы здесь отовариться в одеянии деревенского пугала — разговоров бы было на целый университет, да ещё с полосканием имени Гильденстерна (ведь бывал он здесь раньше, могли и сейчас узнать). А в приличном костюме от Лоренцера — почему бы и не зайти?

Никого из знакомых, однако же, Кай не встретил. В лавке по-прежнему торговали студенты, но не прежних времён, а нынешних. Те, видать, разлетелись по выпуске, передали им дело.

Выбрал костюм, подходящий ему по размеру, полу и возрасту. И к рюкзаку — чтобы без стилистического контраста. Поглядел в ростовое зеркало, оценил степень подпорченности физиономии (кабы его не узнали Лизхен и Ульм, да и Лоренцер, он сказал бы теперь: ну совершенно другой человек!), да и вышел оттуда с округлившимся рюкзаком.

И вот там-то, на выходе, встретил-таки знакомого.

— Гильденстерн?! Сколько зим... Вот так встреча! Не ожидал... Я сто лет тебя здесь не видел! Думал, ты далеко.

— Здравствуй, Бьорн. Я и правда был далековато... до недавних времён.

Что ж, хорошо уж и то, что нарвался он здесь не на наставника Фенбонга. Тот однажды вдогонку послал ассасина, не остановится и перед тем, чтобы второго направить, уже с гарантийной скидкой.

А перед ним бритым черепом светит Бьорн Ризенмахер по прозвищу Ризеншнауцер — тот человек, у которого он как-то раз позаимствовал имя.

— Ну, рассказывай! Где ты сейчас, каковы достижения?

Вот так сразу и рассказать? Есть идея получше:

— Расскажи о себе!

— У меня всё стандартно, — сообщил ему Бьорн. — Был оставлен при факультете для подготовки к научной степени. Занят теперь изучением образа жизни ангельдинских беспозвоночных. Интересная тема, — Бьорн откровенно зевнул, — главное, перспективная. Если с беспозвоночными хорошо разберусь, то в грядущих работах дойду и до позвоночных. Стану самым известным из юрбургских специалистов по фауне Ангельдина.

— Поздравляю.

— Пока ещё не с чем. Диссертация на трудовой середине. Сам-то ты как? Что теперь изучаешь? Наверное, сидские письмена?

— Вроде того, — Кай старался давать обтекаемые ответы.

— Не прибедняйся! Поди, диссертация даже готова?

— Даже не начата толком. Слишком уж много материала.

— Ты её в Юрбурге пишешь? Значит, у Ульма, да?

Слишком много у Бьорна вопросов. И ведь каждый из них — лишь подводка к тому, чтобы тут же похвастаться собственным достижением. Кай отвечает уклончиво, Бьорну становится не с чем сопоставлять, и, как итог, он спрашивает по новой... Остановить бы уже буксующее колесо.

Кай нашёлся:

— Послушай-ка, Бьорн. У меня есть вопрос как раз по твоей специальности. Беспозвоночные, да?

— Ксенобеспозвоночные.

— Расскажи мне тогда, не слышал ли ты о присутствии шпанок здесь, на планете Юрбург.

— Шпанок? А как их зовут по латыни?

— Честно сказать, не знаю. Это летающие насекомые. Многоножки и многокрылки размерами где-то с собаку. Здесь в лесу, практически рядом с университетом, я наткнулся на целый рой.

— Да? — подвижная круглая физиономия Бьорна выразила откровенное замешательство. — Это, верно, какая-то аномалия. Юрбург, ты, видимо, знаешь, был очень сильно и основательно терраформирован. Собственных видов на нём вообще не осталось. Всё, что здесь есть из фауны и из флоры — это завезенные терранские. Вот от чего они не гарантированы — от мутаций, подчас неожиданных. Так, говоришь, напоминают шпанок?

— Очень сильно напоминают. Просто одно лицо. Шпанки (быть может, это тебе поможет) относятся к фауне горнорудной планеты Эр-Мангали.

— Да? Интересно. И какой у них образ жизни?

— Я сказал бы, роевая экспансия. Полный захват территорий. Освобождение их от всех прочих видов почти без разбора.

— Абсолютно от всех?

— Ну, более-менее соответствующих им по размерам.

— И такое на Юрбурге, да? — Ризенмахер переспросил озабоченно. — Верно, кто-то завёз их по недомыслию... Это же будет экологическая катастрофа!

— Так и я о чём говорю?

— Хорошо, что сказал. Будет что обсудить на заседании кафедры. Чувствую, нам придётся послать специальную экспедицию. Кто бы мог догадаться, что именно в ближний лес...

Бьорн ушёл, полностью занятый новой темой. Кай удачно его отвадил. И от настырных вопросов отбился, и планету, быть может, спас.

Ибо кому же справляться с экспансией шпанок, если не ксенозоологам?

4

Каю хотелось приткнуть где-то вещи и выспаться. Но не в студенческом кампусе, ясное дело. В здешних гостиницах остановиться он право утратил, и довольно давно: сразу после выпуска. Как бы даже не перед отлётом на Эр-Мангали...

Да и что он забыл на территории Юрбургского университета? Только Корону Сида. Более ничего. Ну так ждать получения артефакта можно и где-нибудь там, где понизится вероятность наткнуться на наставника Фенбонга.

Вышел из кампуса, следуя одному из старых своих маршрутов, основательно им нахоженному во времена студенческие. Там, по пути к центру города, как он помнил, была гостиница. Скромного, неказистого вида, чтобы верней затеряться. (Может, теряться ему не ко времени ныне, но ведь скромность — она и без этого не повредит).

Память не подвела — гостиница встретилась. Кай зашёл и оформил номер на пару дней. Имя назвал, по традиции, новое: Йоганнеса Кюхельгартена. Кажется, не вызывало никаких ассоциаций.

Кай поднялся в свой номер, там он безжалостно вырубил головидео (ибо отвык уже на горнорудной планете, вот и нечего вновь привыкать к этой шпионящей сети манипуляции пользователями), после повесил в пристенный шкаф оба новых костюма, с наслаждением принял душ и растянулся на мягкой гостиничной софе. Где и проспал, будто суслик, сильно поболее суток.

Намеревался-то лишь отдохнуть до рассвета, чтобы немедленно засветло двинуться в центр и, пройдясь по различным известным местам, поискать там Честера.

Да уж, расслабился. Слишком расслабился, слишком.

5

Нет, ну потеря времени — не причина, чтоб в город не выйти и Честера не поискать. Кай надел тот костюм, что без жучка от Лоренцера (всё-таки Честер с агентом Альянса ни о чём не договаривался, что же он будет на него выводить) и спустился на первый этаж. Там, на рецепции, Кай оплатил ещё пару дней пребывания в номере (мало ли, сколько продлится его будущий сон), да и отправился на прогулку по хорошо знакомым местам.

Радовало, что ноги уже отдохнули. Мог не хромать и не стискивать зубы от боли в уязвимой пяте, заставляющей поневоле поминать Ахиллеса.

Где побывал — у Марианского и Михаэлевского соборов — чудных образчиков реконструктивной готики. На холме лорда Хагена, в парке Гофмюллера, у Большого Скотопромышленничьего дворца, возле здания Братства Олигархов и знаменитой олигархической колоннады, в месте, где через южный рукав Широкого Рейна перекинут арочный мост...

Честер ему не встретился. Не случайно, наверное. В этих местах Каю легче бы было встретить себя самого.

Жаль, очень жаль, что заранее не догадались договориться на тот случай, если жизнь разбросает. Да уж, им стоило бы как минимум предполагать, что бросать будет катапульта.

Кай не зашёл в ботанический сад — там скорее заблудишься, чем кого-то найдёшь — и прошествовал мимо бывшей Обсерватория. К Библиотеке не стал даже подходить — её здание, коли снаружи смотреть, вовсе непримечательно. Но зато, забредя на территорию Старого Университета, Кай поднялся на Староуниверситетскую башню. Вид оттуда на центр и на замки на склонах холмов — самый лучший, наверное, в Юрбурге.

Жаль, что меленькую фигурку отдельного человека с высоты, с удаления невозможно заметить. Даже если она до сих пор одета, как ардарикское пугало.

6

Кстати, оттуда, со Староуниверситетской башни, Кай впервые узрел городское нововведение. Звездолёт, что стоял в центре города, возле здания Старого космопорта, почему-то убрали. А ведь это был памятник основателям Первой колонии! С исторической точки зрения данный памятник-звездолёт знаменовал Основание — прямое начало Юрбурга.

— Звездолёт-то куда девали? — непроизвольно вырвалось.

Среди людей, рядом стоявших на смотровом балконе, преобладали местные. Они стали любезно ему отвечать. И ничем не порадовали.

— Звездолёт? Распилили. Старая же модель, абсолютно несовременная. Было стыдно такую держать в современном городе.

— Так ведь это история!

— Кто её нынче помнит? На том месте поставят другой исторический памятник. Будет большая, красивая... Эта, как её... Статуя Альянса. Постамент, вон, готов, а на нём скоро будет и статуя. Многие спорят о том на что она будет похожа.

На Асмодея, на жирную шпанку, на что же ещё? Впрочем, наверное, скульпторы смогут соорудить что-нибудь завлекательно-грациозное.

— А какое касательство к истории Юрбурга имеет Альянс?

— Как, какое? Альянс, это наш основатель. В самом общем и высшем, разумеется, смысле.

Основатель? Ого! Разложитель, сказал бы Кай.

Да, не забыть тот прискорбный момент, как Альянс оплатил вторжение в Юрбург плюмбумов — отвратительной злобной ватаги, всего за полгода подмявшей всю местную власть. Уж чем Плюмбум силён, это тем, что без тормозов. И, конечно же, тем, что является щупальцем Галактического Альянса.

Мерзкой структуры, куда и Кая теперь вербуют.

7

Век бы не видеть новый уродский памятник, должный обезобразить площадь у Старого космопорта!

И, тем не менее, Кай, сойдя со Староуниверситетской смотровой башни двинулся именно в том направлении. Честера — где искать? Видимо, рядом с постпротестантским Храмом Ковчега — неприятным приземистым зданием как раз по пути туда (он ему наиболее конфессионально близок). Или в парке чуть дальше, где тусуются постпротестанты. Или там, где находится городской Центр трудоустройства (ну так он расположен теперь в здании Старого космопорта). А ещё где-то там, где хоть что-нибудь происходит. Например, городское гуляние, может, даже с раздачей бесплатной еды в скверике около центра «Безудержной дегустации» от сети закусочных Дороша. Ну так вот, этот сквер — он опять же как раз примыкает к той самой площади с разрушенным памятником, только с другой стороны относительно Старого космопорта.

В общем, как ни противно, но поиски спутника стоит искать не в приятном уединении с созерцанием местных красот, привлекающих лично тебя. Там, куда Честера ноги не принесут, он тебе и не попадётся.

8

Честер не встретился ни у Храма Ковчега (Кай обошёл его весь по периметру, даже и внутрь заглянул), ни у молельного дома поблизости, появившегося недавно, ни в молитвенном парке постпротестантов, ни у часовни-бювета святого Ватраса.

Кай поневоле добрался до площади с постаментом, смог в деталях его рассмотреть. Тяжеленный уродливый камень, высотой в половину того звездолёта, что здесь раньше стоял, выражал надо думать, сопротивление косной материи определяющей Космос власти Альянса — всегалактической власти неудержимого духа наживы.

В сквере, где Честер, по мысли Кая, бы мог разжиться едой, шло гуляние плана не самого гастрономического. Пёстрое сборище транссексуалов демонстрировало гениталии самых разных полов, открывая их миру в неожиданнейших местах. Пенисы так и лезли у них изо ртов, из ушей, из подмышечных впадин. Здесь бы искать соплеменников Мэри Бастинды Сью, но не того, кто Содому предпочитает Зеон.

Что ж, оставалось добраться до здания Старого космопорта. Кай, огибая подножие будущего неисторичного памятника, вышел уже на середину площади, когда кто-то его окликнул знакомым голосом.

Честер? Ну нет! Голос знаком, но не Честера.

— Майк, погоди же! — кричал ему голос. — Очень рад тебя видеть!

Имя не то, под которым Кая знавали в Юрбурге.

9

Медленно развернувшись, Кай понял, откуда он помнит голос. От постамента к нему торопился Дантеро. Вот как, и этот здесь. И джерихонская фракция. Чем занимается в Юрбурге? Неужели не воровством?

— Майк, я тебе за себя и за всех просто бешено благодарен!

— А? Пожалуйста, да... За какое деяние?

— За «Карантин»! За свободу для Эр-Мангали. Я так и думал, что ты это всё-таки сделаешь. Помнишь, как я тебе передал тот артефакт-телепортер?

Да, Кай всё помнил. Теперь оказалось, Дантеро ему помогал. Да и правда, помог. Пригласил на инициацию.

— Кстати, тебя кое-кто не по-доброму ищет. Слышал: Паук? Он торчит здесь неподалёку, на Парадизе. Он просили и меня, и других, чтобы, если тебя засекут, так его известили. Но и я не скажу, и другие — они в большинстве, знаешь, тоже не крысы. Если кто-то из вывел из-под «Карантина», значит, будут ценить. Хоть за всех не скажу...

— Кто это «все»?

— Знаешь, наших здесь много. В смысле, с Эр-Мангали. Как-то все ломанулись на этот Юрбург. Будто Космос клином сошёлся на этой планете. То и дело кого-нибудь вижу на этой площади... Мы с Эрнандесом здесь приторговываем наркотой, абсолютно легально, прикинь... Помнишь ещё Эрнандеса? А Фернандеса помнишь — нет? Или Лоренцера... Или Санчеса из Бабилона? Бабилонских сюда понаехала целая куча. Знаешь, наверное, Диаса и Маданеса? Знаешь Ортегу — здесь. Знаешь Годвина — тоже. Все, кто последнее время ходили под Рабеном...

— Да, а Честера видел? — спросил тогда Кай.

— Хардерна, что ли? Его, врать не буду, не видел. Он, должно быть, остался на Эр-Мангали. Новозеонских здесь мало. Но тоже порой добираются. В общем, встречу — скажу. Я пока что работаю здесь, прямо на этой площади... Коли надо что — спрашивай, подходи.

— Ладно, спасибо. Подойду обязательно...

— Нет, погоди... Вот о ком ещё знаю. Помнишь Сантьяго? Он был, как и ты, с Родригесом. Ну так вот, его тоже доставили в Юрбург. Но на площади, думаю, вряд ли когда покажется.

— Он сюда не ходок?

— Он в тюряге сидит. Провинился перед Альянсом. Вроде, много кого порешил, ну когда похищался ещё самый первый катер Альянса... Говорят, его будет судить... этот вот... Превентивный суд.

— Ты не путаешь? — Кай призадумался.

— Нет, не путаю. Отчего ты решил?

— В Превентивном суде разбираются те преступления, которые в данный момент ещё не совершились, но в дальнейшем могли бы быть совершены. А Сантьяго, как будто бы, что-то уже совершил...

А Дантеро на то:

— Слушай, Майк, ты же знаешь Сантьяго! То, что он совершил, это сущая мелочь по сравнению с тем, что он может.