или Необходимость восстановления кислотно-щелочного баланса:

исполняет Честер Хардерн. Lento lugubre

1

Очень смешно! Снова отправиться вкалывать на планету Эр-Мангали. Точно туда, откуда так счастливо вырвался. За какие грехи?

Верно, Господь от Честера Хардерна отвернулся. Надо же было так глупо устроиться на работу! Знал бы — не сунулся бы в это землячество Плюмбума. Как же соваться, когда не имеешь бластера, чтоб обеспечить себе коридор на свободу?

Прежде, на Эр-Мангали, Честер умел блефовать. До обращения и перехода в Зеон. И получалось не раз — с чуткой Господней помощью. Мог сделать вид, что неплохо вооружён. Ему верили, пропускали, шарахались. Очень полезно — водителю-то вездехода.

Но на Юрбурге, в центре трудоустройства землячества Плюмбума, показаться кому-то опасным ему было почти немыслимым. Здешние хамы-охранники слишком непуганы, слишком разбалованы благодушием горожан. Кто же поверит, что деревенщина в глупом костюмчике, да к тому же с больной головой и хватающийся за сердце, может чего-нибудь отчебучить.

Честер и сам-то не верил — в этом корень всех трудностей. Если Господь отвернулся, надо смириться с его решением. В Новом Зеоне всем полагается так. Ну а Честер... Он, и покинув Эр-Мангали, не покидал ещё Новый Зеон.

2

— Располагайся и жди! — Его подтолкнули в спину.

Выйдя под чётким присмотром охраны во внутренний двор центра трудоустройства — очень широкий, заполненный чуть ли не сотней товарищей по несчастью, Честер подумал о следующем. Выход отсюда, к сожалению, только один — через который все сюда и попали, так что простых вариантов побега ему не представится. Но... Если удастся подбить эту сотню людей на мощный прорыв к свободе, то охране землячества — не такой уж и многочисленной — никого не удастся остановить. Да к тому же охранники во дворе не дежурили, только в здании по периметру (может, от страха, а может и по беспечности — не суть важно).

В общем, залогом освобождения будет умелая коммуникация. Выбрав среди ожидающих «трудоустройства» группу парней покрепче, Честер как бы случайно подошёл к ней поближе и сказал осторожно, в пространство, не адресуясь к кому-либо, но с отчётливо выраженной мрачной досадой:

— Вот попали-то...

А в ответ:

— Чё трындишь? Отвали-ка, селюк! — Надо же, как окрысились.

— Я — ничё, — защищаясь, ответил Честер, по возможности, соответствуя говору (он такие на Эр-Мангали уже часто встречал). — Я к тому, что для всех нас — засада...

— Нет, засада, селюк, здесь для таких, как ты. Долбодятлам засада, которые, сука, не с Плюмбума. А нормальным парням... — Честер понял уже, что прискорбнейше обознался. Понял и без тычка, понял даже и без затрещины, но и то, и другое отхватил уже поверх понятого.

Что за сволочь опять собирается к Эр-Мангали!

3

Люд во дворе постепенно накапливался. Набралось уже с полтораста работников. Кто стоял, кто сидел на вещах, кто без дела слонялся, как Честер. Двор был, мягко сказать, для ожидания не предусмотрен. Цельнокаменный плац без единой скамеечки, без единого чахлого деревца, чтоб укрыться от солнца. Здесь бы только солдатам Альянса маршировать. Верно, строили здешнее плюмбумское землячество архитекторы Галактического Альянса.

После первой совсем неудачной попытки заговорить с контингентцем, Честер предпринял ещё три-четыре. В целом успешнее — в смысле, что больше не били. Но объяснили со всей популярностью, как представители индустриальной луны отщепенцу с аграрной планеты, что не считают своё положение несвободным:

— Ты тупой? Так ведь это и есть свобода! Захотел — и летишь хоть на Эр-Мангали. Тебе платят от пуза, а ты там немножко работаешь...

— Ты уверен, что сам захотел на Эр-Мангали? — Честер мысли свои выражал уже явно не по-крестьянски.

— Да какая, блин, разница!!!

Честер терялся перед этим единодушием и начинал понимать, что на бунт никого не подвигнет. Разве на избиение, только это уже проходили.

Да, это правда. Здесь каждый искренне хочет работать на Эр-Мангали.

— Так ведь это дыра, где заставят по-рабски вкалывать!

— А тебе почём знать?

— Я вернулся с Эр-Мангали.

— Всё ты врёшь. Каждый знает — оттуда не возвращаются. Почему? Потому что вернуться — нема дурных!

— Ха, да он не вернулся. Его, селюка, вернули. Верно, харей не вышел, чтоб жить в настоящем раю. И смотрите, его возвернули, а он? Ха, навострил уже лыжи обратно! Нам трындит, что там плохо, чтоб ловко туда самому!..

Столько светлых надежд! Только Честер — калека, неспособный их разделить. Да и вправе ли он убивать в этих людях надежду? Может, Господу важно увидеть их в кущах Эр-Мангали?

4

Прибыл флаер — едва ли не грузовой. Он завис над заполненным двориком. С него скинули трап и велели построиться и подниматься. По одному, чётко в порядке очереди.

Голос из флаера широко разносился. Уж на чём здесь не экономили, это на мощности усилителя. Каждый должен узнать, что ему надо свободно делать. Что ему необходимо свободно выполнить.

В очереди, что поднималась по трапу, что любопытно, каждый имел свой номер. Если бы Честер интересовался заранее, знал бы, что номер присвоили и ему. Но ему что за дело до их номеров? Нет никакого дела.

Надо свободно подняться по трапу? В пень такую свободу!

— Девяносто восьмой! — возгласили из флаера.

Брату Честеру именоваться девяносто восьмым основательно так претило. У него ведь имеется имя, данное по-человечески.

— Девяносто восьмой! — повторили.

Получилась заминка. Быстро нашёлся девяносто девятый, дальше и сотый о себе заявил — но никто до сих пор не дерзнул нарушить порядка. Девяносто восьмого нетерпеливо ждали. Разбирались, выстраивались, уточняя свои номера.

— У тебя какой номер? — прямо спросили у Честера.

— Я без номера.

— Эй, мы нашли! Он девяносто восьмой!.. Полезай, не задерживай!

— Да? Всем спасибо, но я не лечу.

— Почему это?

— Я вообще не летаю на флаерах. Сердце прихватывает на высоте. Предлагаю продолжить с девяносто девятого...

— Нет, так нельзя! Запихните его насильно!

Факт, запихнули. Да Честер и не ожидал, что легко отступятся.

Очередь двинулась. Люд успокоился мало-помалу.

— Девяносто девятый!

— Сотый!

— Сто первый! — звенело в ушах.

Что есть устойчивого в этом богооставленном мире? Только одно: головная боль.

5

Флаер довёз полтораста ценнейших работников до космодрома. Слезли по трапу на плоскую крышу портового терминала, где кругом торчала охрана. Честер исподтишка осмотрелся, но шансов сбежать не отметил. Спрыгнуть с крыши не выход, парашюта-то нет.

Космодром в этом городе Юрбурге очень большой, но не сильно разбросанный. Просто заметить, что там и где стоит. А когда не стоит почти ничего, то исключения все на виду.

Честер сразу приметил, что звездолётов на космодроме нет — есть лишь одно исключение, но зато какое: здоровенный дредноут Альянса! Занимая здесь добрую сотню посадочных площадей, эта махина самим уже фактом присутствия нарушала все правила.

Вообще-то линкоры на космодромах планет не сажают. Это неумно, затратно, экологически вредно. Да зачем этой дуре располагаться прямо на Юрбурге, если кругом сколько хочешь межпланетной инфраструктуры, предназначенной специально для приёма больших кораблей?

Честер бы вряд ли задался таким вопросом, но ведь сказано было в том центре трудоустройства, дескать, все ждут одного: прибытия звездолёта. Неужели же этого? Целый дредноут, чтобы доставить рабочих на Эр-Мангали — всё в воле Господа, но многовато будет.

А с другой стороны, других звездолётов нет. Есть на ближних площадках лишь малая кучка планетолётов, не более дюжины. Этим птичкам никак не долететь до Эр-Мангали. Хоть угробить сто лет на полёт с дозаправками.

Значит, всё-таки...

— Нас засунут в дредноут? — воскликнул Честер. — Это что, воевать?!

На него посмотрели презрительно, как на типа с отсталой планеты, фрика с большими странностями. Не мудрено, сам ведь успел прославиться в этом качестве. Слишком резко протестовал без учёта реальных условий. Подорвал свои шансы на незаметный побег. Долго придётся теперь бдительность усыплять.

Надо себя обуздать. Надо досаду и панику прямо сейчас отставить. И молчать, это может сойти за покорность судьбе. Да и у Честера, вроде, выходит получше, чем подстрекательство к бунту.

Ладно. Господь, укрепи его в этом решении, так как в толпе гуляют уже и смешки. Нарочитые, громкие, издевательские.

— Слышал придурка? Прикинь, он решил, что его пригласят на дредноут «Маджестик».

— Лишь деревенских туда не хватало, ага. Пастухов, ага.

— Жопа ему. В капитаны его. В коммодоры, жопа, «Маджестика». Круто, блин, будет звучать: коммодор, жопа, Ганс Кляйншефер, бывший, блин жопа, пастух...

Коль Господь раздаёт наказания, он старается расточать их разнообразно. Мало тяжести в голове, мало клешни на сердце, также важно терзать тебе уши. Лишь глумливые речи научат тебя смирению.

6

Ожидание на прогулочной крыше юрбургского космопорта было недолгим. Работяг окружила усиленная охрана, офицер их внимательно пересчитал, сверил со списком и объявил, что можно уже спускаться.

— Так! Все на первый этаж и собраться у правого выхода!

На эскалаторе основательно растянулись, очень расслабленной выглядела охрана, и всё-таки Честер оставил надежду по пути улизнуть, обнаружив, как неотрывно его пасут взгляды трудоустроенных. Ждали подвоха, нерадостного для всех. Не надоумил его Господь, что не надо было высовываться.

— Только дёрнись, дурак! Всей бригадой тебя изобьём! — прошипел ему кто-то на ухо.

А ведь Честер довольно давно следил за собой на один лишь предмет: только бы зря не дёрнуться. Правда, несколько раз он хватался за сердце, но вовсе не с целью побега. Просто за сердце хватал его и кто-то ещё. И заставлял волноваться. Словно вёз эскалатор его не на первый этаж, а куда-то во Ад или в Сид.

Накопившись у правого выхода, полтораста работников вышли из здания. Перед ними раскинулся веер из движущихся тротуаров, что стремились к различным взлётно-посадочным зонам.

Неужели заставят вступить на одну из дорожек, ведущих к гиганту-дредноуту?

Всё-таки нет! Сердце Честера вмиг отпустило, хоть с удвоенной силой запульсировала голова. Их грузили на тротуар, устремлённый к планетолётам. Что это значит? Либо везут не на Эр-Мангали, либо на Эр-Мангали с пересадкой в пределах системы Юрбурга. То и другое куда предпочтительней, чем отправиться сразу на окаянный «Маджестик». Если бы сразу туда, это значило бы: на войну.

Раз на неё уже был он мобилизован.

— Эй, ты идёшь?

Да, конечно. На тротуар.

7

Погрузили на катер — самый крупный из тех, что столпились на малых площадках. Полтораста — такое количество, что не так-то легко вместить. По пути от подвижного тротуара до катера Честеру трижды кто-то ставил подножки. Он спотыкался, хотя и не падал, и, тем не менее, каждый момент утраты им равновесия исторгал бурный хохот из множества глоток. Чья-то неумная инициатива с подножками в группе работников явно снискала общее одобрение.

В тесном салоне планетолёта расселись по нумерованным креслам сообразно той, изначальной очереди. Вряд ли стоило списывать на совпадение тот статистический факт, что практически каждый, кто проходил мимо кресла Честера, ухитрялся задеть его по носу локтем. Как бы случайно, почти безболезненно, но задеть. Их упорство ему многое обещало.

А ведь с ними мне не ужиться, подумал Честер. Эта неновая мысль как-то вдруг обрела непривычную силу и выпуклость. Честер и ранее знал, что его, вероятно, не примут, но не думал ещё, что уживаться придётся. Даже в мрачнейшие из моментов богооставленности всё же надеешься на не самую худшую из грозящих тебе перспектив.

Кажется, среди трудоустроенных в центре землячества Честер был не один, кто явился не с Плюмбума. Были другие, были — но у них доставало сообразительности мимикрировать под своих. Например, не колоть никому взгляды своим костюмом, а тем более — слишком много не выступать, а выступать — так не слишком перпендикулярно.

Может, когда бы не Честер, прокололся бы кто-то из них. Над другим хохотали бы, ставя ему подножки. Это Плюмбум, он так и живёт. Образ жизни индустриальной луны, на которую властный Альянс направил (согнал) неперспективных аграриев. Честер часто встречал этих типов на Эр-Мангали, правда, там они проявлялись не в той чистоте, как в монолитной ватаге себе подобных. А на Юрбурге Плюмбум — так сказать, дистиллированный. Майк Эссенхельд много о том рассказывал. И без ошибки угадывал даже на Эр-Мангали, кто оттуда, а кто не оттуда.

— Пристегните ремни! — раздался совет от экипажа.

Честер, пристёгиваясь, получил от кого-то щелбан.

Кроме него ремни никто не защёлкнул. Типа, зачем. Типа, Плюмбум выше условностей. Что ему сделается? Плюмбум свободен перемещаться даже когда это небезопасно. Вот ослушаться тех, кого мнит начальниками, воплощение Плюмбума в жизни себе не позволит. Ни за что не нарушит установленной очереди. Плюмбум свободно им служит, не за идею — за деньги. Дай космоталер — он станет таким, как надо. Пресмыкаться начнёт, но пресмыкаться свободно. Потому как он есть работник, совершенно свободно нанятый.

А вот с техникой безопасности не дружили работники зря. Ух, летали они между кресел, когда катер поднялся над космодромом!

8

— Эта сволочь ещё пристегнулась! — злобствовал кто-то рядом.

Честер сил не имел для злорадства, да и Господь не велел. Кто способен судить о справедливости наказаний Господних? Честеру кажется, что головная боль — это слишком, что и сердечная боль вообще ни к чему. Если он так ошибается в собственном отношении, может ли он прозревать планы Господа на других?

А ещё ему кажется, что он нужен на Юрбурге. Нужен, чтоб Майку помочь получить артефакт. Но откуда он знает о том? От преподобного Гарриса. Гаррис, однако, далеко не Господь. Он человек, ему свойственно ошибаться. Гаррис думает, Майку надо вернуться на Эр-Мангали. Не самому — с артефактом. Если получится, он там разгонит всех демонов. Должен ли Честер участвовать в этом разгоне, Гаррис и не сказал.

А получилось иначе. На Эр-Мангали возвращается Честер. Без артефакта, без Майка — совсем один. И куда надо Честеру двигаться, это ещё вопрос. В сторону Юрбурга? Но похоже на то, что с помощью Майку он всё равно опоздает. К Эр-Мангали? Может, даже и так. Хоть и не хочется, очень уж сильно не хочется. Но не Господь ли его от Юрбурга прочь направил?

Скользкое место Юрбург, воистину скользкое. Не успел приземлиться — уже ускользаешь прочь. Где гарантия, что даже при самом удачном побеге от «соплеменников», он проберётся на Юрбург успешней, чем в первый раз? Может, он правда нужнее на Эр-Мангали?

Вся надежда на то, что Господь ещё надоумит.

9

Как полёт проходил — тяжело, неприятно. Честер весь пребывал в погружении в ощущения и немножечко в мысли. В ощущениях — абсолютно всё то же самое. В смысле, то сердце, то голова. Части тела с азартом спорили, кто сильней заболит. Честер устал от такого однообразия.

Да ещё не отвлечься на восприятия внешнего мира. Та же картинка: кресла, салон. В креслах сидит плюмбумический сброд. Он совсем уже раззнакомился и отчасти, видать, разделился на коалиции. Принцип деления, ясное дело, по территориям. Плюмбум — планета-гигант, на орбите там несколько лун, так на каждой из обитаемых лун отличаются плюмбумы. Честеру не различить, но уж между собой отличаются точно.

Кстати, парней, тех, которые ниоткуда, тут же сделалось видно. Тени от Честера на них всех не хватило, стали и их задирать. Раньше пинали того, кто подставился сам, а в полёте, от скуки и скученности, не могли больше чувствовать полноту бытия, издеваясь прежним объектом. Им приелся селюк, подавай им кого поновее.

Да и что с него взять: он сидит себе и молчит.

Правда, кое-кому и молчание поперек горла. Честер слышал уже разговоры о том, как его убьют. Медленно, больно и с наслаждением. Очень тщательно, по частям. Говорили пока только ради того, чтоб услышал. Но ведь Честер по опыту с Эр-Мангали хорошо знал такую породу. Нафантазируют, чтобы себя распалить, а тогда уж начнут воплощать. При любом подвернувшемся случае, что покажется им удобным.

Если Господь ещё полностью не отвернулся, то разговор этот Честеру в уши ниспослан, чтобы предупредить. Мало нужды, что он выжил на Эр-Мангали, пережил очень многих. В этой толпе он опять новичок, маркирован уже как добыча. Значит, не следует думать, что он нужен на Эр-Мангали; мёртвым он даже Господу там не нужен.

Коли так, выбор прост: выбираться любой ценой. В пересадке с планетолёта на звездолёт у него ещё будет какой-нибудь шанс потеряться, но, наверное, самый последний.

— Плюмбум-11, — объявили по громкой связи, — пристегните, придурки, ремни, если жизнь дорога!

Вот они, значит, куда прибыли для пересадки.

Значит, на Плюмбум. А здесь-то не затеряешься...