или Сослагательный смысл ожидания вспомоществования:

исполняет Кай Гильденстерн. Andante fortissimo epianissimo

1

Шпанки могут с тобою и не согласиться в намерении их не уничтожать, отложить до удобных времён. Даже если субъектности в них кот наплакал, но какая-то псевдосубъектность бывает сильна. Сила, влекущая к гибели множество насекомых. Вроде бы, к гибели и неразумной, ну да чем ты измеришь глубинные основания их мотивации?

Кай ушёл от ручья поздновато. На территории, занятой шпанками, он себя обозначил. Опыт, оставшийся с Эр-Мангали, говорил ему, что опасности быть не должно. Шпанки часто настолько привязаны к занятой территории, что преследовать нарушителя могут недалеко. При учёте стабильности территории закономерность работает.

Но, понятное дело, бывали и исключения. Крайний случай — служение шпанок воле демона Асмодея. Но и без демонической подоплёки, в горизонте животной своей этологии шпанки могут вести себя недостаточно предсказуемо. По причине, к примеру, не устоявшегося ареала.

Слыша, как шпанки наладились было в погоню, Кай, чтоб отстали, в начале прибавил шагу. Не напали, но и не отстали. Больше часа прошло, а ему продолжал ещё слышаться шелест крылышек, озираясь же, он наблюдал вдалеке характерное мельтешение в воздухе.

Сколько шпанок летело за ним? Вероятно, с полдюжины. Но, разумеется, не было случая их подсчитать. Ну и та оставалась неясность, отчего же не нападали. Что-то сбивало эр-мангалийских тварей. Незнакомый юрбургский лес? Поточнее не определить ответственный фактор.

Лес закончился. Был уже поздний вечер, Каю хвост за спиной в темноте становился тревожней, чем днём. Тут бы выйти ему на открытое место, и всех тварей, что сунутся из лесу, обернувшись и расстрелять — но наметилось непредвиденное препятствие.

Оцепление вокруг леса.

Кай почему-то считал, что его не будет.

2

В оцеплении были задействованы и полицейские, и солдаты Альянса (хоть по нынешним временам трудно их отличить от пиратов в солдатской форме), также машины (микроавтобусы специальные и пассажирские) и, наконец, летучие мелкие дроны.

Люди стояли с изрядными промежутками — лес-то большой, попробуй его закрой, но между ними перебежать было бы ложным решением; там постоянно курсировали шарообразные соглядатаи, вооружённые лучемётами. Ими, наверное, руководили из спецавтобусов.

Приходилось признать: всё под плотным контролем, прорываться чревато. Вот найти бы участок, где контроль послабее...

Не выходя из-под прикрытия леса, Кай пошёл вдоль людской и кибернетической цепи. К счастью, лес был достаточно тёмен, шансы себя обнаружить он оценивал как невысокие. Но, к сожалению, в оцеплении позаботились о возможности контролировать подступы к лесу даже в условиях тёмного времени суток. По единой команде все машины включили фары. Цепь засияла огнями далеко-далеко-далеко...

Каю вмиг захотелось спрятаться чуть поглубже. А ещё за спиной осмелели шпанки, они стали держаться ближе. Будто знали, что Кай слишком близок к периметру, который ему враждебен, и потому расстреливать их не отважится.

Или всё же прикончить нахальных двенадцатикрылок, чтобы знать: все враги — на одной освещённой линии?..

Не успел принять это решение, как в сияющем оцеплении люди резко задвигались, промелькнув силуэтами перед фарами. Ветер донёс еле слышный фрагмент чьей-то речи.

Кай застыл и прислушался.

— Господин капитан, я их вижу!.. — доложил взволнованный голос, вероятно, пройдя через усилитель. — Разрешите... — Что и кому было прошено разрешить, до ушей уже не долетело.

Неужели подставился? Аккуратно же двигался, не подходил к освещённым участкам... Ах, это, верно, не он был замечен, а подлые шпанки... Им-то плевать, что впереди оцепление.

В этот момент в лесу возле Кая летучих теней прибавилось. И движение их не такое, как у насекомых. Вот оно что: из оцепления сюда выслали дроны...

Кай уже помнил такое по Эр-Мангали: шпанки и кибер-машинки в едином рое... Только там они действовали согласованно, здесь же одни и другие были разобщены. Дроны напали на шпанок, насекомые тоже не оробели, а контратаковали, хоть большого урона машинкам их орудия — яйцеклады — ну никак не могли нанести.

— Господин капитан, там какие-то твари... — Говоривший, наверное, был оператором дронов. — Твари летают и осложняют работу... О, и один человек! Это, видимо, он командует тварями, посылает атаковать аппараты...

Человек, о котором болтал оператор — вероятно, сам Кай. Дроны в глупом налёте на шпанок засекли и его.

Да, вон та засекла шарообразная гадина!.. Кай прицелился, выстрелил. Дрон, зависший напротив, упал, основательно продырявленный. Яйцеклады ему, нипочём, дело ясное, но у Кая есть бластер.

— Повредили, один повредили!.. — оператор свалился в истерику.

И не один повредим, пообещал ему Кай. Вариантов-то нет: шпанки сами, похоже, не смогут, а сделать-то надо.

Он стрелял только в дроны, а дроны лупили шпанок. Ситуативное, но союзничество — организмов против машин.

3

Кай не успел уничтожить последний дрон, как уж и люди из оцепления бросились к лесу.

— Человека — живьём! — напутствовал их капитан.

Ладно, сказал себе Кай, первый выстрел сейчас по дрону, а дальше уже по людям. Им трудней рассмотреть его в темноте...

И ведь надо же, что оказалось: выстрел по дрону исчерпал все заряды в бластере, а достать остальные из рюкзака — совершенно же некогда!

Может, к лучшему, думал он на ходу. Юрбург место цивилизованное, здесь не так, как на Эр-Мангали. Здесь ведут себя вежливей: не убивают незнакомых силовиков. А когда это всё-таки происходит, каждый знает: убийца с Плюмбума. Ведь откуда ещё?

На захват побежало четверо. Мощные фары им в помощь навели с разных точек на листву прямо перед Каем, так что тени вокруг моментально утратили густоту. Отступить за стволы и ловчей перепрятаться не получилось. Кая быстро заметили и помчались за ним по пятам. Вчетвером да на одного — бодро, с азартом, исполненным оптимизма. Утешительно видеть, что противник один и уже боится.

Не приметили шпанок — и в этом была их ошибка. А ведь шпанок и после расстрела из лучемётов здесь с избытком хватило на всех четверых. Их яйцеклады нашли подходящие цели.

— Ай, зараза!!! — вдали завопил ужаленный. И внезапно замолк.

Кай отметил в уме, что количество догоняющих стало меньше на единицу.

— Тьфу ты, пропасть! — заверещал второй.

— Норберт, очнись! — задержавшись, потребовал третий.

Но один, самый злой и упорный, не отставал. Этого даже и шпанки, как видно, оставили на закуску. Он бежал и не тратил энергии ни на окрики «Стой!», ни на какие другие попытки коммуникации — с Каем ли, с капитаном ли, с тем ли своим напарником, что плевался угрозами где-то сзади, обещая жестокую месть за посиневшего Норберта.

Кай увернулся от загребущей руки, но при этом споткнулся о корень и в полный рост растянулся, больно проехавшись невезучей скулой по стволу осины. Тут же вскочил, но уже было поздно наращивать скорость. Пара шагов, и его наконец-то настигли.

Тот, кто настиг, повалил его вновь на тропу, завернул руки за спину и со знанием дела надел на запястья браслеты. В этот миг подбежал поотставший последний преследователь, и с налёту, без разговоров и переходов звезданул по лицу ботинком, отчего пострадала уже и вторая скула. Получив этот подлый удар, Кай изумился. Что-то меняется, да? Он вообще не привык, чтобы били героя...

— Что творишь, идиот? — бросил тот, кто догнал беглеца.

А другой:

— Его мало убить. Он двоих замочил. Блэра и Норберта...

Между прочим, напраслина. Блэра и Норберта сделал не Кай. Станет ясно, когда в их телах разовьются колонии шпанок.

У догнавшего, впрочем, был другой аргумент:

— Капитан приказал доставить его невредимым.

А в ответ:

— Да в гробу я видал твоего капитана! Этот гад мне обязан сказать...

— Капитан не велел без него никого допрашивать.

Кай почувствовал, до чего оцепление не монолитно.

Да, он видел же: в этой цепи кроме полиции были солдаты Альянса (или, может, пираты — он так до сих пор и не понял). По всему, и те двое, что спорили ныне на тему его судьбы, принадлежали к этим различным фракциям. Да и не мудрено: вероятно, непросто закрыть оцепление здешнего леса силами только одной силовой структуры. А, когда существуют в соседстве параллельные иерархии, трудно надеяться, да, что не будет конфликтов.

Кай приготовился как-то использовать драку между мстителем и добытчиком. Почему бы и нет: только что драка шпанок и дронов очень сильно ему помогла. Если и эти ребята последуют их примеру, он поверит, небось, что везучесть героя ещё актуальна.

4

На удивление, два претендента почти примирились. Две-три фразы — и громкий конфликт исчерпан. Верно, у них не нашлось настоящего антагонизма, при котором оставить в живых соперника — знак безнадёжного проигрыша перед собственной совестью.

Договорились, что тот, кто был быстрым и Кая поймал, демонстрирует шефу его как своё достижение. А второму, жестокому мстителю, достаётся каев рюкзак. Пусть пинает его — как субституцию Кая. Но при этом составит и опись всего содержимого и не вздумает ничего прикарманить.

— Ты меня обвиняешь? Заранее? — возмутился под занавес мститель (уже вяловато). В темноте он пытался просунуть руку в рюкзак, но, должно быть, не мог нащупать застёжку. Вещь, как-никак, из ксенокультуры Сида. Там отличны все принципы производства полезных вещей, так что даже при ярком свете разберётся не всякий.

— Предупреждаю, — поправил его победитель, — причём по-хорошему. Потому что я знаю: наш капитан, если что, прикопается. И неприятность устроит не только тебе. Нам обоим, ага.

Убеждение вместе со сложностью вещи возымело действие. Мститель оставил попытки забраться внутрь, лишь ощупал рюкзак снаружи, делая вид, что иного и не собирался, как насытить своё любопытство. И сказал:

— У него там стволы. Слышь, я так и подумал...

Да уж, нащупать стволы было проще простого.

— Эй, вставай! — Кая дёрнули вверх за заломленный за спину локоть.

Конвоиры его повели к слепящему свету фар. Мститель шёл впереди с рюкзаком на плече, а пленитель — тот сзади.

Проходя мимо трупов Блэра и Норберта, пострадавших от шпанок, мститель опять обернулся к Каю и к прежней теме, погрозил кулаком. Зря оборачивался, так как шпанка была поблизости. В свете фар Кай заметил пикирующий силуэт. Мститель жалобно вскрикнул, переходя в статус жертв.

Самый удачливый из четверых недовольно спросил:

— Эй, что там происходит?

— Насекомое видишь? — указал ему Кай. — Это оно атакует! — И с трудом увернулся от шпанки. Та, как видно, вошла во вкус.

— Ничего себе насекомое! — присвистнул везучий. И пальнул из тяжёлого бластера, так как тварь уже делала третий заход. Её тень разорвалась на несколько мелких ошмётков. — Не видал здесь таких.

Да и Кай здесь подобных не видел. Фауна Юрбурга вообще не включала животных, мало-мальски опасных для человека. Что и сыграло сейчас против этих служивых людей. Больно расслабленно отнеслись ко всему, что не человек.

— Эта тварь всех троих? — догадался ведущий Кая. Произнёс с вопросительной интонацией, но экспертное мнение слушать не пожелал: — Эй, заткнись, да живей пошевеливайся.

Это да. Хорошо быть живым. Можно вволю пошевелиться.

Вышли из лесу, щурясь от немилосердного света фар и прожекторов. Конвоир доложил в темноту между парой ярчайших огней:

— Господин капитан, мною задержан подозрительный тип, оказавший сопротивление. Также в лесу обнаружено крайне опасное насекомое...

В свете фар промелькнул силуэт многокрылки. Каев пленитель отдёрнулся и прервал свой доклад. Повторил вопросительно:

— Господин капитан?..

Перед фарой снова мелькнула шпанка, за ней вторая...

Походило на то, что капитана уже и нет.

5

Да уж, последнее дело скрываться от роя шпанок в открытом пикапе. И капитан спецназа Альянса, и оператор летучих дронов, и стрелок у турели с прожектором и плазмопушкой — всех поразили удары яйцекладов из темноты. Трое там, трое здесь — получается шестеро.

И во тьме продолжают роиться шпанки, иногда попадая в лучи от прожекторов.

— Эй, остался там кто-то живой?! — закричал конвоир.

Вместо ответа к нему подлетела шпанка. «Кто-то живой» — это теперь она. Тех, кто понял бы по-человечески, в оцеплении не осталось на расстоянии слышимости.

Кай предложил:

— Может, мне руки освободишь, раз такое дело?

— Не дождёшься, — ответил последний из могикан.

Он пожаловался:

— Тяжело уворачиваться.

— Да хоть сдохни! Мне наплевать.

Зря он плевался. Пару мигов спустя Кай во тьме услыхал характерный удар крыльев по воздуху и догадался: с его стороны шпанка выходит на цель. Он досчитал до пяти и поспешил уклониться. Шпанка, набравшая скорость, пролетела мимо него и вонзила свои яйцеклады прямо в глаза конвоира.

Тот зарычал от нечеловеческой боли и, развернув свой тяжёлый бластер раструбом вверх, снёс и наглую шпанку, и в придачу ещё половину собственной головы.

(Впрочем, вопрос о собственности отмирающей головы, куда шпанка уже отложила яйца, допускает различные уровни истолкования).

6

Для начала пришлось повозиться с ключом от наручников. Кай нашёл его в брючном кармане у неудачника, который его пленил. Хорошо ещё, ключ был дистанционный. С кистями рук за спиной сладить с контактным ключом — история долгая. Правда, ключ был зато именной, и задача по активизации всё равно потребовала смекалки. Каю пришлось ухитриться и приложить наощупь к специальному сенсору на ключе ещё тёплый палец хозяина. Это притом, что и шпанки-то не дремали, продолжали виться во тьме, снова и снова угрожая атаковать.

Почему-то вот именно в отношении Кая шпанским роем было предпринято больше угроз, чем решительных действий. Вероятно, умней себя вёл, помня шпанок по Эр-Мангали, оттого и воспринимался колонией как противник опасный. Не такой новичок, как разгромленное оцепление.

Тем не менее, самое умное, что он мог совершить в ночи — это убраться подальше от шпанок и от впрыснутых ими яиц, упакованных в трупы. Потому, разобравшись с наручниками, он поспешно ушёл из захваченной роем зоны, подобрав лишь оброненный конвоиром рюкзак.

Кай не стал собирать трофеи, как бывало на Эр-Мангали. Важный принцип успешного бегства в цивилизованном месте: всё своё забери, не бери ничего чужого. Отступив от него, ты протянешь к себе излишние нити, за которые кто-то дотошный позднее притянет тебя.

7

Удаляясь от места избиения шпанками неудачливого оцепления, Кай хорошо понимал, где он находится. Та полоса, на которой расположились силовики, окаймившие лес, не могла быть ничем иным, как зоной вырубки под строительство новых корпусов Юрбургского университета.

Это значило, Кай уже недалеко от финального пункта.

Собственно, речь о финале чертвёртого шага в том разветвлённом алгоритме пути, что был предложен провидцем для Кая и Честера. Но в этой точке, как в фокусе, вместе сходидлись все разветвлённые линии прежних шагов — та, по которой они прибывают на Юрбург с честным билетом на пассажирском лайнере, или тоже на лайнере, но без билета, или же на грузовом звездолёте, если лайнер отменят, или же на захваченном ими патрульном планетолёте, если с проверкою на грузовик нагрянет патруль, или, что тоже возможно, посредством катапультирования, если Честеру катер не судьба посадить...

Точность прогноза у Гарриса выше всяких похвал. Ведь чего он единственно не предсказал, это встречи со шпанками.

Дальше-то ясно, куда надо идти. На родной факультет, в артефактохранилище, где ему очень нужно достать артефакт, что зовётся «Корона Сида». А зачем? Для спасения мира, каковое с падением демона Асмодея почему-то не состоялось, а раз так, Каю нужно его переделать.

А вот как артефакт раздобыть — в этом деле опять раскрывается веер возможностей. Или, к примеру, поговорить со знакомым начальством — и убедить, что явилась пора применить артефакт в эсхатологических целях (но из начальства, которое знает Кая, он не рассорился разве что только с деканом Ульмом, да и того — попробуй хоть в чём убеди; он человек независимый и критичный). Или с деканом об артефакте не говорить, попросту выкрасть — но легче сказать, чем сделать. Кай далеко не специалист в одолении сверхсовременных охранных систем (он, по правде, и не в современных разберётся едва ли). Как вариант — договориться с вором высокой квалификации (но и знакомых воров Каю на Юрбурге ранее не попадалось, а незнакомых — поди разыщи). Как вариант ещё — договориться со сторожем: расположить, подкупить, соблазнить на участие в похищении (жаль только, Честер пропал, это его способность; Кай же не наделён плутовским красноречием в нужной мере, чтоб искусить простака на постыдный поступок).

Что ещё не могло не расстраивать — собственный внешний вид. Чудный довесок к костюму — почти карнавальному, неприличному в консервативной среде учёных-академистов — ныне добавило столкновение с оцеплением. Слишком заметен теперь след борьбы на лице у Кая: правую сторону он ободрал об осину, левая вся отекла от пинка полицейским ботиком... В этом ли виде ему приходить на приём к декану? Этак остатор расположения втопчешь в зловонную лужу. А появиться таким в артефактохранилище — сразу же ведь заподозрят в чём-нибудь предосудительном. Ничего не успеешь задумать — как вызовут уж и полицию. Да и просто пройтись по кампусу в этаком виде — кликнут озрану и вышвырнут вон, как бродягу. Имидж великого храма науки Юрбург блюдёт, и довольно ревностно.

Ну так что ему делать: отложить этот срочный визит. Где-то прятаться, ожидая, как ссадина заживёт, а синяк превратится в интеллигентную бледность? Что-то Каю подсказывало, что это решение ложное.

Тратить время на регенерацию тканей лица? Это ход, несомненно, слабый. В нём смещается цель на условия, не особенно важные в главной логике действия. Если может Кай в чём-то кого-нибудь убедить, должен смочь провернуть это и с расквашенной мордой. А иначе придётся винить посторонние обстоятельства.

Скажем, шпанок, что столь неуместно проникли в реальность Юрбурга и сыграли в ней вдруг ключевую роль: не из-за них ли и Честер пропал, и лицо отекло...

Нет уж, нечего шпанок винить, коли рожа крива. Уж изволь кривизну компенсировать интеллектом.

8

Главную часть кампуса Юрбургского университета Кай одолел мирной глубокой ночью. Вспоминая по ходу студенческие ориентиры, он держался подальше от освещённых и людных мест, оттого и никем не был замечен. Специально на случай непредвиденных встреч он сочинил пару-тройку лененд, объясняющих физиономию и одежду. Например, он проспорил и должен слоняться по кампусу в карнавальном костюме «нетрезвая деревенщина». Или так: он участвовал в честной кулачной дуэли. Ну а вырядился неизвестно во что — самовыражения ради. Или так: он студент, возвращался в ночи в общежитие, но поганые плюмбумы подстерегли, чтобы избить и раздеть. Не пора ли и нам подстеречь эту мерзкую гопоту, ибо доколе?

Ни одну из легенд не привелось озвучить, тем не менее Кай ими славно воспользовался. Даже с приходом рассвета шёл уверенным шагом, твёрдо зная, что сможет при случае вывернуться. Ну, или твёрдо уверенный в этом знании, что почти что одно и то же.

Кампус велик, он словно город в городе, так что до корпуса факультета ксеноистории довелось дошагать только лишь поздним утром. Ну и ладно, подумалось Каю, верно, декан уже у себя. Ты подошёл – а он тебя дожидается.

Хорошо бы, конечно, не встретить наставника Фенбонга. Этак, помнится, звали того мерзавца, что затеял заваривать кашу… ту, что и вынесла Кая на Эр-Мангали. А вдогонку пытался прихлопнуть ещё ассасином… Но ведь Кай – он везучий. Он не должен бы беспокоиться по пустякам.

Вот и корпус его назначения – он открылся сразу за корпусом факультета ксенозоологов. Кай уверенно, будто ему здесь назначено, подрулил к центральному входу – мимо клумбы, когда-то сожжённой выхлопом катера, но теперь восстановленной в первозданнейшей свежести.

Никому не пришла идея остановить. Ни вахтёр, ни охранник на входе не удосужились присмотреться ни к одежде, ни к физиономии. Кай прошёл через холл и поднялся на самый помпезный второй этаж в административном крыле, где с портретов сурово смотрела факультетская профессура – от величайшего (хе-хе-хе-хе!) Хлодвига Бека и до скромного Ульма, завершившего долгий ряд.

Незнакомая девушка, что сидела в приёмной декана, тоже не вздумала возражать при его появлении. Кротко спросила:

- Кай, вы, должно быть, к декану по важному делу?

И Кай догадался, что девушка не незнакомая.

Да, должно быть, она здесь сидела и раньше, то есть, до всех приключений на Эр-Мангали. Припоминается даже, но слабо, пунктиром. Как её звали: Анхен, иль, может быть, Лизхен? Сколько лет миновало: без малого три, если считать по Юрбургу.

- Точно, по важному, - Кай подтвердил догадку.

9

— Рад вас снова увидеть, — промолвил декан Ульм.

На лице ни следа удивления. Будто кто-то уже возвращался с Эр-Мангали. Впрочем, наверняка кто-нибудь да возвращался.

— Я хочу вас поблагодарить за рекомендательное письмо, — Кай решил для начала заговорить о хорошем.

— Помогло оно вам? — тут же спросил декан.

Кай вздохнул:

— Если честно, не очень... — Он благодарен, но не хотел бы врать. Никакое враньё не окупится, даже во славу конвенциальной вежливости.

А декан:

— Откровенно сказать, так и думал... — Ульм усмехнулся невесело, но при этом удовлетворённо. — Что вы думаете сейчас о великом магистре Беке?

— Он ничуть не велик, — сказал Кай. — Ловкий авантюрист.

Ульм кивнул:

— Я согласен с такой оценкой. Но интересно, чем он заслужил её на Эр-Мангали. Что-то не так с теми двумя экспедициями?

— Определённо, не так... — Ульм усмехнулся и приготовился слушать.

Кай постарался поведать — в меру возможности, сжато, всё, что он понял о некрасивой роли Хлодвига Бека в жуткой трагедии карантинной планеты. О некрасивой, по сути, с любых сторон: и с научной, и с человеческой, и с духовной.

Бек на Эр-Мангали заведовал Башней Учёных, но из роли учёного вышел давным давно. Кай успел посидеть у него в библиотечном архиве, и, осмыслив те крохи, что видел тогда, ныне готов заявить, что порочной была даже исходная методология ксеноархеологических изысканий. В ней никакого внимания не уделялось ни консервации материальных следов древних культур планеты, ни подробному определению культурных слоёв.

Взять хоть богатые памятники сидской ксенокультуры. Их грабительский вывоз с Эр-Мангали наладил Альянс, а начальство колонии помогало ему за малую мзду. Тут бы учёным сказать своё слово, да только куда там! Бек и сотрудники верно служили начальству колонии, освящая экспертной оценкой весь этот грабёж. Проводили раскопки руками простых шахтёров, вообще не пытались ни осознать, ни, тем более, сохранить ни субстратный контекст, ни планетографический. И в предметах-то сидских их что волновало? Только сохранная функциональность, важная не для науки, а для торговли с Альянсом.

В чём прегрешение Хлодвига Бека в отношении человечности? В том, что он принял участие в зомбификации многих людей, применяя для этого кое-какие рецепты из Сида и оскверняя кровавыми жертвами те артефакты, что созданы были на благо.

Ну а главным духовным преступлением Бека стала, конечно же, служба у демона Асмодея...

Кай, пожалуй, увлёкся не самой центральной темой. Эк его понесло! Собирался гораздо скорей перейти уже к цели визита. Вместо этого так и увяз в очернении... личика на портрете. Лишь поминание демона Асмодея запоздало заставило спохватиться и перекрыть фонтан.

— Асмодей, вы сказали? — вежливо переспросил декан.

— Это условное имя для силы, перекрывшей для колонистов все возможности улететь с планеты.

— Судя по факту вашего возвращения, Асмодея уж более нет. Это случайно не вы его уничтожили?

— Не случайно. Но я, — зачем-то признался Кай.

То ли стоило верить декану, то ли всё же не стоило... Умный он человек, и не очень-то проницаемый для стараний увидеть двойное дно.

— Вы сильны, — констатировал Ульм. Не вполне сообразно с текущей реальностью, да.

— В том сыграли важнейшую роль ещё сидские артефакты, — Кай нашёл-таки, как ему вырулить к цели визита. — Их было пять: Пирамида, Призма, Шар, Усечённый Конус и Тор. Все они, к сильному моему сожалению, ныне утрачены, а проблемы вмешательства сидского демонизма на Эр-Мангали решены... скажем так, половинчато.

— То есть, истинной целью, преследуемой в разговоре со мной, можно считать облегчение доступа в артефактохранилище? — Всё-таки Ульм — человек недюжинной проницательности. Самое сложное сам произносит, за Кая. — Есть какой-то конкретный предмет, получение коего может исправить ситуацию на планете Эр-Мангали?

— Да, — сказал Кай, — Это «Корона Сида».

Ульм покачал головой с выражением ровно таким, будто так и думал:

— К сожалению, доступ в артефактохранилище, и особенно к названному артефакту, в настоящее время осложнён даже для меня. Там, представьте, дежурит спецназ Галактического Альянса. Странное дело, но факт. Для научных исследований самого простенького из предметов сидской культуры, нам приходится подавать письменное прошение в Юрбургский штаб сил Галактического Альянса, да и то нет малейшей надежды, что точно удовлетворят. Это реальность, с ней надо сообразовываться.

— А нельзя ли...

— Сразу скажу: обходного пути я не знаю. Может, он есть, но я, помнится, сам устранил все водможности «левого» доступа в артефактохранилище. Остаётся одно: убедить функционеров Альянса. Предъявить аргумент, который они сочтут достаточно сильным.

10

Аргумент? И достаточно сильный? Видимо, Ульм намекнул на какой-нибудь жёсткий шантаж... Как возможно ещё проводить переговоры с Альянсом? Только с позиции силы. Иная позиция — слабость...

Странноватое впечатление от разговора с деканом резко усилилось в тот момент, когда Кай выходил из кабинета в приёмную.

Малознакомая Лизхен (а может быть, Анхен) за истекшее время куда-то исчезла, если только не думать, что полностью перевоплотилась. Человек, что сидел теперь на её месте, был знакомцем по времени вовсе недавнему. Надо же, кто пожаловал: агент Лоренцер с Эр-Мангали!

— Вы, похоже, ко мне? — хмыкнул Кай. Варианта успешно сквознуть мимо Берта Лоренцера, вероятней всего, у него не осталось. Да к тому же в приёмной он скинул рюкзак с оружием, чтоб к декану зайти налегке.

— Угадал, — сказал Лоренцер. — Я тебе не мешал говорить с деканом, но у меня к тебе тоже имеется разговор.

— Разговор? И всего лишь? — Кай усмехнулся, должно быть, весьма кривовато. — Что ж, если так, то каков же его предмет?

Берт неожиданно помрачнел:

— Если коротко, мне нужна помощь.