или Позитивный смысл акустической депривации:

исполняет Честер Хардерн. Vivo diminuendo

1

Всё разрешится когда-нибудь к вечной Господней славе. Но человеку порою не хочется ждать. Он подобен Ему, но наивен и несовершенен.

То, что выяснилось в кассовом зале, надо было теперь обдумать и совместно решить, что же делать дальше. Майк вполголоса бросил:

— Идём к эстакаде. Там остановимся и обсудим набор вариантов.

Варианты… Ага. В кассовом зале им предложили всего лишь один. Попытаться билеты купить у своих же преследователей. Хорошо, если Майк имеет ешё хоть один в запасе.

Ах, ну да. Майк, должно быть, имеет — позаботился Гаррис… По провидческой мысли, второй их этап продвижения к Юрбургу вариативен настолько, что впору любому запутаться. Варианты и подварианты… Честер живо припомнил, как раскалывалась у него голова, когда Майк попытался их вкратце ему перечислить.

Ну, теперь-то не отвертеться. У эстакады над самодвижущимся тротуаром вся эта масса опять на голову рухнет. Или Майк отфильтрует хоть самые нереальные? Да и Дьюи не стоит во многое посвящать. Отпустить бы его в Санта-Монику, дальше думать самим.

Под опорами эстакады остановились. Здесь наверху то и дело грохотал кольцевой монорельс, а внизу пробегал тротуар; даже при сильном желании никто не подслушает — и не услышит, и не сможет сосредоточиться.

Майк сказал:

— Думаю, надо купить билеты в особой кассе.

По пути к эстакаде он выдумал только это?

— Ты серьёзно? — воскликнул Честер, морщась от жуткого грохота монорельсового вагона.

— Что, на Юрбурге светом сошёлся клин? — буркнул и Дьюи.

— Нам туда нужно.

— Но не в ловушку же лезть! — Поезд проехал, но Честеру не полегчало. В голове теперь отдавался мучительной болью и собственный голос. — Надо в обход, не спеша, по возможности тише.

— Например, к Санта-Монике путь открыт, — Дьюи вновь о своём. — Значит, можно уехать сначала туда, а оттуда уже и до Юрбурга.

— Вряд ли у Юрбурга и Санта-Моники есть прямой вариант сообщения.

— Так с пересадкой в Уошингтон-Пойнте!..

— Вот в Уошингтон-Пойнте, — резонно заметил Майк, — нас поймают с гарантией. В логистических центрах Галактического Альянса постоянно испытывают передовые следящие технологии. Все они засекречены, обмануть их — отдельная миссия. И, по-видимому, не наша.

— Ну, а если не к Санта-Монике, а куда-то ещё?.. — Честер умолк и внимательно просмотрел расписание рейсов на ближайшем от эстакады голоэкране. Много времени это не заняло. Всё же транспортный узел Большого, ну как его, Ардарика был поразительно беден доступными направлениями. — Нет, ну даже не знаю. Быть может, на Карос?

Майк отмёл его вариант:

— Это тоже через Уошингтон-Пойнт.

Что попишешь, когда основной пассажиропоток отсюда изначально перехватил Галактический Альянс и завязал на свои космопорты. Всё, что оставил — объедки от самых невыгодных космотрасс, а из выгодных — только короткие трассы юрбургского направления. Те, что взяты пиратами и космополом под особый контроль.

Честер пожал плечами:

— Ну тогда я не знаю других объездных путей. Но… идти в специальную кассу… — Тут и сердце сдавило от нежелания.

— …я бы вам не советовал, — закончил Дьюи. Ну, ему-то легко раздавать советы. Он билет к Санта-Монике получил. В отличие от.

Майк, однако, его удивил:

— Да, ты прав, нам светиться не надо. Значит, билеты до Юрбурга купишь ты.

— Я куплю? — вскричал Дьюи. — Нет, ну так мы не договаривались…

И, конечно, формально он прав. Космопорт на орбите Большого, ну как его, Ардарика, должен был стать финалом совместного путешествия сразу же по прибытии. Дело другое, что прибытие на космодром началось с перестрелки, после которой и стали друг друга держаться. Не оттого, что договорились, а чтоб не пропасть.

— Может, ты нам тогда одолжишь лейтенантскую форму? — предложил ему Майк.

Дьюи мимикой изобразил, что и этого очень не хочется.

— Ну тогда компромисс. Мы идём за билетами все втроём, но билеты затребуешь ты, мы же с Честером делаем вид, что тобой арестованы.

— Типа, арестовал, и для вас же возьму два билета?

— Три билета, — поправил Майк.

Дьюи опешил:

— Я же не с вами, я к чёртовой Санта-Монике!

— Третий билет будет только для вида — чтоб усыпить подозрения.

Дьюи аж засопел. Да уж, дорого так усыплять.

2

Майк, разумеется, прав, думал Честер, переходя вслед за Дьюи и Майком на ту сторону самодвижущегося тротуара. Дьюи имеет хорошие шансы купить билеты, хоть какая бы сила их продажу не контролировала: космопол или космопираты. Вот представим, в спецкассе сторожит настоящий блюститель. И задача его — тормозить подозрительных покупателей, чтоб не позволить кое-кому добраться до Юрбурга. И двоих селюков, подходящих под описания — почему бы не заподозрить? Но двоих селюков, сопровождаемых офицером, подозревать, вроде, излишний труд.

Или, скажем, там в кассе устроился космопират. Он, возможно, и Майка узнает в лицо (так как многие знают), но, скорее всего, заодно узнает и Дьюи, а ведь тот из своей же беглой ватаги…

— Ну а если не продадут? — обернулся встревоженный Дьюи перед тем как нырнуть в коридор, ведущий к спецкассе. — Если вдруг заартачатся? Наши часто играют крутых, могут пойти на принцип…

— Ты скажи им, что это приказ Паука, — посоветовал Майк.

— Паука?

— Разумеется. Объясни, что ты нас захватил, что везёшь нас к нему.

— В смысле, на Парадиз?

— Именно так.

— Значит, мне и билеты затребовать до Парадиза?

— Получается, так.

— Да, я кажется, понял, — вздохнул обречённо Дьюи. — Только вы не взыщите, коль что-то пойдёт не так.

— Если не так, — сказал Майк, — мы откроем стрельбу.

Хорошо успокоил беднягу!

Чтобы он не робел, Честер вставил своё уточнение:

— Постараемся всё же потише, без этих крайностей. Понял?

— Ага…

Майк добавил:

— Но заметь, чтобы крайностей не было, мы должны свои роли хорошо отыграть. Это значит, тебе с нами надо держаться уверенно и немного бесцеремонно, ну а нас остаётся изображать покорность — если только в какой-то момент не придётся стрелять.

Дьюи сглотнул:

— Постараюсь, чтоб не пришлось.

Да и правда: пускай постарается.

3

В зал со спецкассой вошли в настроении разном. Честер как раз успокоился, пролепетав молитву (вот бы и боль уходила с такою же лёгкостью, как и тревога). Майк тоже выглядел франтовато и беззаботно — даже печать интеллекта немного затёр на лице. Напряжённее всех держался бедняга Дьюи, было видно: его пригибает к земле ответственность.

Что поделаешь, Дьюи просто не подходила взятая на себя офицерская роль. Но о таком стоило думать заранее.

К чести Дьюи, хоть голос его вообще не дрожал, когда делал запрос на билеты до Парадиза.

Хмурый кассир — он в спецзале сидел в одиночестве за толстенным стеклом и двумя силовыми экранами — поглядел на беднягу внимательно и почтительно произнёс:

— Вам, лейтенанту полиции, должен честно сказать: пассажирские рейсы до Юрбурга и Парадиза — все, что есть в расписании, были на деле отменены. Между прочим, от имени вашего руководства.

— То есть, нет ни малейшей возможности Парадиз посетить? — в голосе Дьюи теперь прозвучала не только деланная суровость, но и нотки самого искреннего облегчения, очень понятные Честеру. Ну ещё бы; шахтёр и пират в офицерстве намекал своим спутникам, что ничего не получится, но стрелять бесполезно. Я, мол, не виноват, небеса против вас…

Дьюи зря понадеялся на кассира. Тот изыскал возможность:

— Я не сказал, что нельзя посетить. Вам, лейтенанту полиции, отказать наша касса не вправе. Просто нужен спецрейс, это надо договориться. На космодроме-12 дежурят военные звездолёты…

Чтобы не выдать себя перепуганным насмерть взглядом, Дьюи поспешно отвернулся от кассы.

— Офицер! — закричал ему Майк. — Может, вы полетите один, а мы с Бобом вас тут подождём?!

Дьюи заставил себя успокоиться, благо, напомнили: он в офицерском костюме.

— Нет, — сказал «офицер», — полетите со мною оба. То есть, втроём.

— Ввосьмером, — поправил кассир.

— Почему ввосьмером?

— Потому что с сопровождением.

Тут за спинами Честера, Майка и Дьюи раздались шаги. Это, кстати сказать, и топало сопровождение. Пятеро в форме солдат Альянса. То есть, если судить по контексту, несомненные космопираты.

Честер вгляделся в лица. Вроде, знакомых не было. А вот кто-то из пятерых точно признал и Майка, и Дьюи.

— Ты гляди, это он, наш герой! — осклабился тот из пиратов, который казался главным. — Появился, не запылился.

А последний по главенству зацепил «офицера»:

— Ба, Дежурный, я прямо тащусь, ну и формишку ты отхватил! Эй, ребята, он, верно, крутой, что такое напялил!..

4

Что поделаешь: ситуация на глазах выходила из-под контроля. Главное, Дьюи не знал, что ему сказать. О «поручении от Паука» почему-то не вспомнил. Вот почему: пятерых, что сейчас подошли, он считал поглавнее себя — и никак не решался посметь хоть на что-то претендовать.

Лейтенантский костюм ничего не менял в иерархии. Кто он был среди этих пиратов — абсолютной же мелочью. Длинный, Шиллинг и Шёлковый — они сильно его обижали; эти пятеро — обижали бы тоже. Получается, парень вернулся в свой прежний статус.

— Хватит сопли глотать! — наседали на Дьюи пятеро. — Ты давай-ка колись, где добыл этих добрых крестьян?! Почему с ними ты, а не Шёлковый? И с кого снял одёжку?..

Дьюи резко заговорил (верно, один из последний вопросов испугал его основательней прочих):

— Не, а что… Ну так Шёлковый же и послал… К вам послал, чтобы этих парней к Пауку доставить… — Дьюи кивнул на Майка и Честера.

— Где он сам?

— Шёлковый-то? Очень сильно занят…

— А где Болдуин? — грозно спросил самый главный. Стало быть, в курсе, но ком бы должна сидеть форма от лейтенантишки Хэдли.

— Нет его… Только это не я! Это Шёлковый замочил!.. — Новая версия произошедших событий, что на ходу рождалась у Дьюи, подчинялась главнейшему правилу: всё вали на покойника.

— А ведь Шёлковый очень не прав, — сказал главный из пятерых.

— Не вопрос, Ювелир! Если что, можешь кинуть ему предъяву, — расхрабрился бедняга Дьюи. Но храбрился он зря.

— Но и ты же не прав, что напялил прикид с убитого им товарища.

— Так ведь Шёлковый… Он велел. У него же не забалуешь…

— А с Ювелиром, ты думал, можно и баловать? Если думал, то зря: тебя Шёлковый тупо подставил.

— Он и Болдуин круто повздорили… — продолжал развивать свою версию Дьюи.

— Я подтверждаю, — попробовал было вступиться Честер.

Но наименее главный из пятерых пиратов поглядел на него, как на пустое место, и надменно сказал:

— Ты вообще кто такой? Ну-ка назад задвинься!..

— И тебе бы, Шакал, лучше тоже не мельтешить, — оборвал его в свой черёд кто-то более значимый. Ибо нечего лясы точить, когда веское слово за главным.

И не только оно. Главный вытянул нож. Стало ясно: словесные измывательства скоро будут подкреплены и порезами — так сказать, для наглядности.

— Ой, не надо! — взмолился Дьюи. — Я, что хочешь, ему передам.

— Да я сам-то могу передать, — пообещал Ювелир. — Знаешь, как будет смотреться предъява для Шёлкового? Я пришлю ему труп. В полицейской форме, со шрамом на наглой роже! — Молниеносным движением он полоснул длинным лезвием по щеке бедняги. — С точно таким же, как у тебя!..

Честер умом понимал, что стрелять надо первым. А раз так, то пора бы уж выхватить бластер и, сколько можно, лупить по врагам да отстреливаться, пользуясь тем, что внимание всех пятерых подошедших устремлено на Дьюи… Понимать понимал, но враждебная сила то и дело хватала его за сердце. Он поневоле откладывал выступление, пережидая боль.

А вот Майк, молодец, совершил героический акт. Всё, что Честер умом понимал, он дерзнул-таки воплотить.

В тот момент, как садист Ювелир щрамировал Дьюи щеку, Майк, стреляя у Честера из-за спины, поразил самого Ювелира — в его чёрствое сердце. А затем и ещё одного — этого в голову. Между прочим, туда, где у Честера очень болит.

— Что ты делаешь, гад!!! — заревел тот пират, что стоял за спиной у Майка. Так ведь сам виноват: засмотрелся на шоу с ножом, а за парнем не проследил. Верно, думал, что раз его Дьюи ведёт к Пауку, то герой безоружен, а оказалось иначе.

Майк, обернувшись, старался прервать его крик, но промахнулся, поскольку преждевременно выстрелил. Рослый пират без большого труда завернул руку с бластером за спину, заставляя оружие выпустить.

— Шланг, отойди, я мерзавца сейчас замочу! — закричал в это время пират, что стоял за спиной у Дьюи. Этот первый из всей пятёрки догадался вытащить бластер.

— Эй, Паук же уроет того, кто его замочит! — воспротивился Шланг.

Между тем уж и Честер, преодолев жестокие боли, вытащил бластер из кармана крестьянского сюртука и ухитрился попасть для начала в стрелка, а затем и в Шланга.

Оставался один — тот, в котором угадывался самый последний по главенству, да вдобавок кассир — тот, который пиратов и вызвал. Но увы, самый мелкий пират слишком здорово бегал и отстреливался на ходу, а кассир умудрился слинять ещё в самый разгар перестрелки.

— Нашумели, — сказал с осуждением Дьюи, зажимая рукой окровавленную щеку. — Ну зачем было так шуметь?

— Мы, по-моему, предупредили, — ответил Честер.

5

Результатом не слишком удачной попытки покупки билета для героя и Честера с Дьюи стало поспешное бегство. Совершенно оправданное, даром, что ловкий размен пострадавшей щеки на четыре вражеских жизни можно было бы интерпретировать как победу.

Но победа ли это? Видит Господь, таки нет.

К сожалению, и кассир мог поднять тревогу, да и тот самый мелкий по значимости пират (его звали Шакал, так назвал его Дьюи, да Честер и сам уже от кого-то услышал), убежав неизвестно куда, мог оттуда вернуться с подмогой и легко, без труда, переиграть результат.

Выскочив к самобеглому тротуару под эстакадой, Дьюи с Честером было собрались вскочить на него и нестись, куда повезёт, но у Майка сыскался вариант немного получше.

— На эстакаду! — скомандовал он. — Сядем лучше на поезд.

Знать, Господь надоумил: на поезде много быстрей.

Не успели подняться на верхний этаж эстакады, как пришёл монорельсовый жёлтый вагон — совершенно пустой (да и кем его только наполнишь на печальной и полупустой орбитальной станции).

Поезд тронулся. Честер взглянул на маршрут, помещённый на главном голоэкране салона. Надо же выяснить, куда они едут.

И разобрался — вопреки протестующей боли по всей голове. Весь маршрут состоял из двенадцати станций…

— Что смотреть? — хмыкнул Дьюи. — До конечной поедем. Чтоб как можно подальше отсюда, от места провала.

— А конечной здесь нет, — сообщил ему Майк. — Кольцевой же маршрут.

И он прав. Кольцевой. Здесь орбитальная станция вся кольцевая, а монорельс и проложен по основному кольцу, соединяя между собой двенадцать больших космодромов.

— Если это кольцо, — принял Дьюи, — где нам надо сойти: на шестом космодроме, или, верней, на двенадцатом?

— Мы, по-моему, были на третьем, — припомнил Честер. — Значит, напротив, наверное, будет девятый.

— Но девятый закрыт, — уточнил тут же Майк. — Тут об этом написано.

Да, на карте маршрута монорельсового вагона мелким текстом были помечены не работающие космодромы. Кстати, таких было здесь большинство.

— Может, там и сойти? — предложил тут же Дьюи. — На каком-нибудь из закрытых. Там никто нас не станет искать — замечательно спрячемся… — На лице его явно читалась забота о том, чтобы где-то перекантоваться до отлёта его звездолёта на Санта-Монику.

— Не получится, — огорчил его Честер. — Все закрытые космопорты здесь вообще запечатаны. И наш поезд проходит их без остановок.

— Значит, их не двенадцать? А что тут тогда указано?..

— Их на плане двенадцать; реально — гораздо меньше. Вон, смотри: из работающих космодромов здесь лишь первый, второй, третий, пятый, седьмой и ещё двенадцатый. Поезд наш направляется в сторону пятого, а четвёртый — ты скоро увидишь — он минует без остановки…

Предсказание подтвердилось минут через двадцать, когда мимо мелькнула посадочная платформа под широкой табличкой «Терминал 4».

— О, — Дьюи сообразил, — так ведь следующий — это мой.

— Верно, — сказал ему Майк, вчитавшись в отдельный голоэкран с информацией по орбитальному транспортному узлу, — космодром № 5 (пассажирский) здесь обслуживает направления до Нью-Мемфиса, Нового Нью-Орлеана и Санта-Моники.

Честер также вчитался, преодолевая боль. Да, всё ясно. Пассажирскими терминалами для звездолётов служат три космодрома: первый, второй и пятый. На направлении к Юрбургу и Парадизу, кстати сказать, сконцентрирован только первый… Далее — терминал номер три для пассажирских планетолётов (да, на него-то и совершили посадку, вылетев с Малого Ардарика — ну и нарвались на «офицера Хэдли»). Из оставшихся двух терминалов тот, который двенадцатый, был отведен под военные звездолёты, а который седьмой — исключительно под торговые.

— Н-да, — подметил и Майк, — нас отправили бы к Парадизу, вероятно, с двенадцатого терминала. В сопровождении Ювелира и его шайки…

— Шайки больше, как будто бы, нет, — понадеялся было Честер.

— Не сомневайся, — заверил Дьюи, — там много других. — И тревожно взглянул на Честера с Майком. — Вы ведь не собираетесь там прорываться? Космодромы военного назначения охраняются знаете как!..

— Нет, пожалуй, не станем, — Честер очень старался его успокоить, но, должно быть, моргал невпопад и звучал не особенно убедительно. Не мудрено, коли раскалывается башка.

— Так у вас, — молвил Дьюи, — теперь, я гляжу, других вариантов и нет. Вам на Юрбург, а что-то летает же только оттуда…

Майк на это:

— Да нет, мы ещё подумаем.

— Знаете, что… — Дьюи сильнее занервничал. — Вы подумайте, да, а мне надо уже выходить. Я ведь правильно понял, что следующая остановка — у терминала, с которого старты на Санта-Монику?

Майк заметил:

— Так у тебя же билеты на завтрашний рейс.

— Ничего, — Дьюи лишь помотал головой, отвергая препятствие, — у меня есть ещё много дел перед завтрашним рейсом.

— Например?

— Да зайти в магазин и накупить хоть каких-то гражданских шмоток. В офицерской-то форме меня теперь всякий попалит.

— Ладно, — сказал ему Майк. — Счастливого, значит, пути.

Монорельсовый поезд остановился. Дьюи, кивнув на прощание, выпрыгнул из вагона и поспешил к эскалатору — вниз, с эстакады.

Что ж, так, наверное, даже к лучшему. Худшего не допустил бы Господь.

6

После того, как Дьюи сошёл, Майк сообщил как о свершившемся факте:

— Выйдем на следующей остановке. Наш космодром — не военный, а грузовой. Терминал № 7.

Честер спросил:

— Ты давно так решил, но не хотел говорить при Дьюи?

— Даже не я. Это Гаррис ещё. Когда он меня инструктировал, то говорил о различных путях отсюда до Юрбурга.

— Да, я помню, что шаг номер два вариативен до головокружения. Я на Малом, ну как его, Ардарике, так и не смог эти линии как-то свести…

— Ну а я разобрался. — И не мудрено: со здоровой-то головой. — Гаррис советовал исчерпать все пассажирские варианты. Если вдруг не получится — договориться с каким-нибудь экипажем торгового флота. Там нас точно не ждут, только важно беречь секрет.

— От ненадёжных союзников наподобие Дьюи?

— Вроде того. Ну а если на грузовике нам откажут, — Майк удобней пристроил свой бластер в кармане мешковатого сюртука, — то придётся переходить к вариантам захвата судна.

— Хорошо бы потише, — поморщился Честер. — Хорошо бы не допускать.

Выходя на платформу перед седьмым терминалом, Честер молился о том, чтоб экипаж попался сговорчивым. Чтобы без лишних и суетных звуков, отдающихся в черепе. Без припадочной ярости. Без тупой стрелкотни.

Но с достоинством. И со смирением перед Господом.