или Колебательный процесс, сопровождающий вынужденную асфиксию:

исполняет Кай Гильденстерн. Presto leggiero

1

Ложные изображения на экранах делают сам перелёт как бы ненастоящим. Стоит дать волю фантазии в гиперкритическом направлении, и подумаешь, будто здесь всё имитация; перегрузки при взлёте обеспечил аттракцион, только внешне загримированный под планетолёт, а реально ничуть не способный покинуть свою планетку.

Ерунда? Ерунда. Отличить космокатер от аттракциона Кай и Честер, наверное, всё же способны. Оба хоть что-то, да видели в жизни, а что лица наивны, да и одежды смешны — так ведь то маскировка под селюков с Малого Ардарика. Часть маскировки — сомнение, что существуют другие планеты, даже соседский Большой Ардарик. Фермеры с малых планет — люд не сказать, чтобы вовсе придурковатый, но чересчур домоседливый и скептичный. Не учтёшь их типичной черты поведения — значит, зря покупал их костюмы.

Правда, вот ещё что: тех костюмов закуплено два, а летят они как бы втроём. Дьюи по-прежнему в форме солдата Альянса. И попробуй определи, это в слабенький плюс, или в жирный минус?

Изначально солдатская форма космопиратов спасала, но по мере того, как они её применяли, эта форма должна была стать подозрительной для властей, а особенно в ситуации праздно шатающихся рядовых (что им делать одним в цивилизованной местности?). То есть, форма — для тех, кто следит — может быть чем-то вроде клейма на космопирате. Дьюи рискует. И рискуют все те, кто летит одним рейсом с ним…

А что думает Дьюи: кого ему надо бояться?

— Я так мыслю — людей Паука. Лишь они в здешней местности настоящая сила. Кроме них — даже не знаю, кто…

— Космополиция и патрули Альянса? — Кай предложил вариант наиболее здравый.

— Эти вряд ли посмеют меня задержать.

— Почему бы и не посметь?

— Ну, Паук дал понять… В общем, он выполняет заказ. Чей, не знаю, но очень серьёзных людей.

— Из Альянса?

— Наверное, да. Из Альянса. Эти люди, короче, дают ему поле для действий. Это мощная крыша для самого Паука. Как и он, в свою очередь, крыша всех беглых каторжников.

Ах, так вот на что можно надеяться: на зазор между крышами — малой, пиратской, и глобально большой, от Альянса.

Разговор постепенно угас — это Кай удалился в свои размышления; Честер, замученный сердцем и головой, устранился от коммуникации тоже. Тут и Дьюи примолк без отклика. Ну, всё главное он рассказал; он и знал-то немногое, а ещё не мастак интерпретировать факты. «Крыша» там, «крыша» сям — этот образ Дьюи использовал некритично. В крыше главное что? Пара функций: защита и власть. Но у названных крышами людей и организаций есть, наверное, и другие функции. Без уяснения коих никак не поймёшь, отчего же и для чего младшей («паучьей») крыше предписано хоть сорваться с опор, но непременно прихлопнуть Кая.

2

Кай не заметил, как задремал. И во сне увидал крыши, крыши и крыши. Он пытался уйти из-под них, но они наползали, создавали какой-то искусственный полумрак. Ну ещё бы: откуда здесь взяться полумраку естественному?

В старом городе с узкими улочками было слишком уж много непомерно широких крыш. А на крышах сидели вороны, драли горло в тревожном грае. Предупреждали? Да нет: выступали в роли загонщиков. Сами крыши, возможно, не так и страшны, как летучие чёрные стаи. А зазоры тогда не спасительны; наоборот. Стоит выйти из-под прикрытия, кто-нибудь сразу спикирует.

Дьюи с Честером тоже здесь были, тоже не знали, что делать. И от птиц хоронились, и от давления крыш. Одним словом, вели себя несколько амбивалентно. И ещё. Обращаясь к Каю, говорили ему:

— Майк, ты знаешь, куда идти! — А в подтексте: мы всё ещё помним, что ты герой. И не дадим отвертеться от ответственной миссии. Ты сомневаешься? Это уже твоё личное дело. Но изволь нас вести — и будь добр, поуверенней выгляди. Растревожишь ведомых — это будет на чьей? — на твоей недостаточно чистой совести.

Поуверенней? Да откуда возьмётся уверенность, если рядом ни Гарриса, ни текущих его предсказаний?

Но в какой-то момент расступаются крыши, с неба светит ярчайшее Солнце — историческая звезда. Впереди же уверенно плещется синее море.

Кай кричит:

— Это выход! Немедленно в порт!

Жаль, в порту у причала пришвартован один лишь парусник, и на грот-мачте его реет Весёлый Роджер.

— Стоп! Там, наверно, пираты! — делает вывод Честер. И ему не откажешь в догадливости; очевидно, всё так и есть.

Ну а Дьюи:

— Они нам помогут уйти из-под крыш!

Вероятно, помогут — под паруса да канаты на реях, скрученные удавками. Что за пылкий любитель навязал там морских узлов!

Впрочем, раздумывать некогда: злая воронья стая за спинами оглушительно каркает и, стартуя над крышами, явно готовится атаковать. Если к ней приглядеться, увидишь не тьму воронья, а нацеленный строй планетолётов Альянса.

Так куда же теперь? На корабль, под его защиту.

По настилу причала, по трапу — а там уже ждут. В треуголках, банданах, дырявых камзолах, при шпагах и тесаках. Кто такие: пираты, правительственные солдаты? В том, по правде, простым наблюдением не разберёшься. Да и надо ли разбираться, ещё вопрос. Бесполезно пытаться различить одинаковое.

Их на палубе бесцеремонно хватают и вяжут.

— За Британию? — вкрадчиво спрашивает одноглазый пират-капитан в треуголке. — Или за наш, за свободный морской разбой?

— За разбой, — отвечает Дьюи. Но бедняга не угадал. Капитан лишь мигнул, и его волокут под рею, приспосабливают петлю.

— За Британию! — Честер действует методом исключения. Но результат абсолютно такой же самый.

Кай понимает: вопрос риторический, а ответ ритуальный. Он молчит, чтобы не исполнять ритуал, но и это не помогает. Всё равно его тянут к петле и вздёргивают на рею. Тех, кто сам назначает правила, даже умным не переиграть.

Кай повисает в петле и серьёзно задумывается. Почему бы и нет: это всё-таки сон, перелом позвонков и асфиксия в нём не так уж и обязательны. А желательно что? Уяснить хоть какой-нибудь смысл. Ну к чему эти образы из докосмической эры?

С Каем часто бывало такое, что сон не мешал анализу, а анализ ничуть не препятствовал сну. Вот и ныне он принялся умничать, не приходя в сознание. Благо, смыслы прозрачные, очень простые смыслы.

Вот, к примеру, пираты — так это пираты и есть. Там космические, сям Карибского моря. И война… Где-то рядом война: там Альянса и Сида, сям Испании с Англией. Два момента: пираты, война. Их для синтеза Каю достаточно.

Синтез откроет новые смыслы, озаряющие контекст.

Из терранской истории Каю многое помнится о задачах морского пиратского промысла — скажем, в англо-испанском карибском противостоянии. Те задачи, нехитрые в осуществлении (знай, разбойничай, грабь да топи галеоны), были двойственными в осмыслении: в первую голову, ясно, обогатиться, а, во вторую — самоотверженно послужить хищной своей империи. Патриотизм для пирата суть предприятие выгодное. И для империи выгоден всякий пират-патриот. Впрочем, у каждой из выгодных сделок предполагался конец — награжденье разбойной команды пеньковым верёвчатым галстуком.

Честер спросил:

— Так и будем висеть? — Ему первому надоело. — Между прочим, наш парусник вышел в открытое море.

— Да, — сказал ему Дьюи. — Это карма. Надо смириться.

Ну а Кай предложил сотоварищам нестандартный выход. Мол, раскачаться на рее, да и в воду бултых. Потому что пеньковый канат непременно порвётся.

— Ну а вдруг не порвётся? — обдал его скепсисом Дьюи.

— Нет, должна. Это всё-таки сон. И не чей-то, а мой.

— Не пойду я в твой сон! — отвечал этот странный упрямец. — Ты швырнёшь меня в море, а я не умею плавать.

— Ты и так в моём сне.

— Нет, в своём. У меня все верёвки крепкие. А ещё (ты, наверное, удивишься) этот парусник держит правильный курс к Санта-Монике.

— Что ж, — сказал ему Кай, — пусть сбудутся все мечты. Всё, что хочешь, осуществится, когда прибудешь.

— Мне не надо всего. Пусть на кладбище похоронят. Не хочу за оградой. Не хочу на помойке!

Дьюи остался висеть, как и приличествует неживому, ну а Честер и Кай воплотили идею побега. Раскачались на рее, как на настоящей качели, а затем оторвались — и в воду морскую плюх!

И скорей в глубину: пусть попробуют там отыскать.

3

Сон, как будто, не глупый. Не обязательно вещий, но содержательный, очень вместительный для смысловых содержаний. Кай собрался продолжить его толковать в состоянии бодрствования, но оказалось, уже как бы некогда. Их путешествие приближается к окончанию. Не такой он и тихоходный, планетолёт.

— Пристегните ремни, — посоветовал механический голос. — Через четверть часа посадка на космодроме Орбитального транспортного узла планеты № 3075(У42)-0961887А5 (бывший Большой Ардарик).

На экранах в салоне рывком появилась и медленно поплыла картинка общего вида большой орбитальной станции, техногенным кольцом опоясавшей всю планету. И повсюду на ней — посадочные площадки для кораблей, большая часть из которых законсервирована, а из оставшихся добрая половина одиноко пустует и аккуратно свернула герметичные рукава для пассажиров. Очень много и очень тихо, изобильная грусть.

Честер проговорил:

— Кажется, это уже не запись.

— Нет, не запись, — присоединился Кай. Он ведь не думал всерьёз, что планетолёт с Малого Ардарика так и не стартовал. — В записи все космодромы бы были забиты. В этом бы был несомненный рекламный смысл. — В антирекламе же смысла не наблюдается.

Амбициозный проект этот транспортный узел. Тот богач, основатель музея, который сюда вложился, вряд ли ждал от Альянса какого-либо подвоха. Строил надолго, стационарно. На вечную прибыль.

Механический голос промолвил:

— Посадка завершена. Подождите стыковки герметического рукава с главным шлюзом в хвостовой части катера… — Кай поднял свой рюкзак, приготовился к выходу. — Всё, рукав состыкован. Выход свободен. Счастливого пути, мистер Пойндекстер!

— Кто? — переспросил в ошеломлении Дьюи.

— Это имя стояло на карточке, — пояснил ему Кай. — Я оплачивал ею билеты.

— А, ну ладно. Теперь буду всем говорить, что Пойндекстер это я.

Что и логично, ведь карта уже и подарена Дьюи. Космоталеров там ему хватит до Санта-Моники. Вот пускай и прибудет туда другим человеком.

Из хвостовой дверцы планетолёта нырнули в рукав — гибкий, заполненный воздухом коридор.

— Не рукав, а какой-то кишечник, — легонько массируя сердце, промолвил Честер.

Да, рукав был действительно длинноват — предназначался к приёму больших звездолётов.

Тем не менее, миновав три-четыре изгиба, подошли уже к выходу в зал космопорта. Из трубы показали носы не сразу. Промедление и не должно никого удивить. Кай и Честер — они, по легенде, теперь селюки. Люди где-то наивные, но не сильно доверчивые. Из таких, кому важно для начала чуток осмотреться.

— Пустовато, — Честер страдальчески сморщился. Вероятно от боли, но мог и от пустоты.

Там, где пусто, не очень-то спрячешься. Будешь бродить, как дурак, по полусвободным пространствам. А ведь им бы сейчас раствориться в той пёстрой толпе, о которой мечтал Ардарик, проектируя транспортный узел.

— Вот и славно, что пусто, — Дьюи как раз обрадовался. — Значит, никто меня с вами не караулит! — он отважно шагнул из отверстия рукава, и почти моментально был кем-то строго окликнут.

4

Вот и «не караулит»! Офицер космопола Альянса прятался в малой кабинке, расположенной над рукавом и немного сзади. Он увидел оттуда не только, как вышел Дьюи, но и Кая и Честера, когда они озирались (бестолково, сугубо по-фермерски, да).

— Назовитесь все трое! — потребовал офицер из кабины.

Что ж, назвались. Всё честь по чести: Гилберт Пойндекстер, Алекс Брюгге, Лестер Килпатрик. Алексом Брюгге на сей раз назвался Кай, Лестером — Честер.

— Вы, я вижу, летите все вместе?

— Нет, — сказал Честер, — мы раззнакомились в планетолёте. — Выдержал идеально наивный тон.

— Документы! — потребовал офицер, спускаясь по лесенке. Вид имел подозрительный, даже с некоторым перехлёстом. Бластер в руке — это именно перехлёст.

Хм… Ну подумаешь — документы… Что ж этот тип такой чересчур приставучий?

— Мы не брали, — сказал ему Кай. — Это же внутренний рейс.

— Время военное. Документы должны быть всегда!

— Хорошо, будем знать! — закивал со значением Честер.

— А вот знать, — зашипел космополовец, — надо было раньше! Путешествие без документов ведёт к аресту.

Неприятный намёк. Как-то скверно встречал их этот Большой Ардарик.

Абсолютно уверившись, что двоих ротозеев арестовать ему точно придётся, офицер повернулся к Дьюи.

— Я спросил документы, — напомнил ему. — Что непонятно, а?

— Вот моя карточка! — показал ему Дьюи. Если карточка есть, то она же и документ.

— Это что? Где армейские документы? — прорычал полицейский. — Где заверенная увольнительная? — Всё же форма солдата Альянса сыграла Дьюи не в плюс. По сравнению с ней попугайский наряд селюков показался теперь не самой плохой маскировкой.

— Увольнительную! — повторил офицер.

— Я же дал свою карточку… — Дьюи всё гнул своё.

Офицер бросил карточку на пол и внезапно упёр ему в спину ствол:

— Чтоб ты знал, эта карта добыта путём разбоя!

— Быть такого не может! — воскликнул Честер и схватился за сердце. Кай отнёсся бы с полным доверием к его праву на приступ. Но доверия Кая в этом зале не много решало.

— Не шали! — закричал офицер. — Или я его продырявлю!.. — Вариант «раззнакомились в планетолёте» он теперь, очевидно, не принимал всерьёз. — Все втроём — выворачивай на пол карманы! Бросай в одну кучу! И рюкзак — выворачивай тоже рюкзак!.. — И пришлось выворачивать. Но медлительно и аккуратно, рюкзак же в особенности. Там, между прочим, у Кая лежало оружие, вот его бы не вытрясти — наоборот, придержать…

Лишь одно было трудно понять: в одну кучу — зачем?

Кажется, эта же мысль посетила и Дьюи. Он всмотрелся в лицо офицера и внезапно вскричал:

— Я узнал тебя! Ты же Болдуин из Бабилона!

А в ответ:

— Продырявлю! — То есть, как-то не по существу.

Значит, это пират? Ну конечно же, от Паука…

В знак того, что настроен решительно, но справедливо, «полицейский» пальнул в потолок и затем уже в сторону Дьюи. Подвела его роль и недооценка противника.

Дьюи бросился на пол, заряд просвистел над ним. Хитрый Болдуин постарался прицелиться лучше, бормоча через зубы всё ту же прямую угрозу.

Но «дырявить» на сей раз пришлось не ему, а Каю. Благо, оружие было недалеко, в полувывернутом рюкзаке.

5

Болдуин — всё. Приказал долго жить. Был раздет и отправлен в контейнер для аннигиляции мусора. Переодеться в его (ну, не очень его) офицерские шмотки Дьюи поднялся в кабину над выходом рукава. Мог бы и в зале, конечно, ведь вряд ли мог кто-то зайти.

По возвращении скромно похвастался:

— Я лейтенант космопола. Зовут меня Джулиан Хэдли. Все документы в порядке. Теперь повезло.

Повезло ли? Смотря чем закончится после.

Может, Дьюи когда-нибудь срочно придётся доказывать, что лейтенанта по имени Хэдли ухайдокал не он, а другой беглый каторжник с Эр-Мангали, мало кому известный.

— Ты не долго сиди в его образе, — посоветовал Кай.

— До Санта-Моники. Ну а там растворюсь.

Да, вероятно, так будет и лучше. Тот, кто отправится на Санта-Монику, ни у кого ведь не вызовет ассоциаций с Дьюи. Кто-то подумает, это был Хэдли, всамделишный лейтенант. Кто-то (к примеру, Паук) будет знать, что сбежал туда Болдуин. В этом тумане рассеется след к Малому Ардарику, где когда-то был Кай, а крейсер «Антарес» находится по сей день.

6

Шли втроём через пустые залы пассажирского космопорта — одного из двенадцати пассажирских космопортов здешнего орбитального комплекса. Изредка где-то встречались какие-то люди. В основном — никакие не пассажиры, а работники в одинаковых синих робах, мелкие служащие космопорта в одинаковых бело-зелёных костюмах, изредка также — сотрудники космопола. Вот последних, понятное дело, слегка сторонились — не хватало ещё, чтобы Дьюи запаниковал.

— О, гляди, это, вроде, твои, — говорил ему Кай. Предупреждал заранее.

— Да, я вижу, — сквозь зубы шипел Дежурный.

— А какие «свои»: из полиции, или пираты? — спрашивал Честер из праздного любопытства.

— Да когда бы я знал!.. Но какие-то, в общем, «свои»…

Если вслушиваться, было сразу заметно: Дьюи сильно боялся «своих». Ну да ладно, хоть внешне держался — наутёк не бросался от встречных «коллег», а напускал на себя занятый вид, чтоб отделаться сдержанными кивками и как можно скорее скрыться у них из виду.

Получалось. Способствовала мизансцена. Видя спешку двоих селюков, сопровождаемых офицером из космопола, редко кто выражал даже вежливый интерес. А вот те же, но в сопровождении парня в форме солдата Альянса — вероятно, уж стали бы для кого-нибудь головоломкой. В общем, спасибо пирату Болдуину за офицерскую форму. Ну и Каю-стрелку, что не сильно её продырявил. Дьюи было легко прикрывать рукою отверстие.

Шли куда — для начала к билетоматам. И не то чтобы не находили. В каждом зале из попадающихся на пути, непременно был уголок, где стояла подобная техника. Посложнее и разнообразнее, чем при космодроме Малого Ардарика. Самых разных систем, производителей и владельцев, не говоря уже о различных цветах корпусов. И одно лишь уравнивало все эти билетоматы: ни один не работал. Потому-то и дальше искали, хоть Кай понимал: не работают неспроста. Есть какая-то централизация в отключении.

У одного из работников, облачённого в синюю робу, Честер спросил:

— Не подскажешь ли, что с автоматами?

Тот ответил:

— Отключены.

— Что, везде? — Работник кивнул. — А почему?

— По каким-то причинам. — Очень удобная версия, с нею не ошибёшься.

Кай вмешался:

— А если нам надо купить билеты?

Тут работник впервые ответил по делу:

— Это надо в кассовый зал. Ну, где работают люди.

Хорошо, хоть людей здесь покуда не отключили.

По указателю определили, где этот зал находится. Оказалось, недалеко: за эстакадой и развлекательными павильонами. Кстати, рядом и с магазином готового платья. Можно было сперва зарулить в магазин, чтобы к кассам явиться неузнаваемыми… Но, с другой стороны — билеты намного важнее.

Перед кассовым залом Кай у Дьюи спросил:

— Ты расплатишься картой, которую взяли у Хэдли?

— Лучше той, что у Пойндекстера. Выгрести всё, да забыть…

Честер схватился за сердце:

— А не боишься, что старая карта уже засвечена?

— Нет, — покачал головой лже-Хэдли, — это Болдуин врал.

Может, врал, а может, на чём-то основывался. Но, с другой стороны, не светить же все карты подряд.

Дьюи нагнулся к окошку дамы-кассирши:

— Мне на ближайший до Санта-Моники.

— Завтрашний рейс пассажирского звездолёта «Космическая мечта» в 24:16 стартует от пятого терминала. Бизнес-каюта, салон экстра-класса, общий салон?

— Экстра-классом, ага, — буркнул Дьюи довольно хмуро. Лейтенантские шмотки обязывали не жаться. А не то заподозрят, что вполз в них голодный шахтёр, поддержавший бюджет пиратством.

— Три билета?

— Один. Эти парни летят не со мной.

Да уж, Каю и Честеру точно лететь не до Санта-Моники.

7

Дьюи, довольный, как элефант, свой билет отхватил.

— На ближайший до Юрбурга, — в меру сил подражая малоардарикскому говору, промолвил Кай. Ведь поведение — закономерно — диктует костюм.

И вот на тебе:

— В сторону Юрбурга мы билеты не продаём.

— Даже до лун Парадиза?

— Даже туда.

— Но…, а как же?.. Я видел же расписание! — Да, Кай видел его — чуть ли не в каждом зале. Там было несколько юрбургских рейсов и не меньше того парадизских. Что-то летало даже на луны Плюмбума — несерьёзное что-то.

— Звездолёты летают, — объяснила кассирша, — просто билеты туда нам не велено продавать.

— Если не велено, то зачем же тогда звездолёты? Неужели летают порожняком?

— Нет, вы не поняли… Я хотела сказать, что билеты на Юрбург продаёт лишь особая касса. Это в отдельном зале. Надо выйти к вон той эстакаде, перейти через движущийся тротуар, там найти коридор — и в конце его будет табличка: «Касса для специальных служб Галактического Альянса»…

Кай возмутился:

— Но я не из службы Альянса!

— Я понимаю. Но это сейчас единственный путь, чтобы в сторону Юрбурга приобрести билеты.