Или вопросы интенсификации прыжков на батуте:

исполняет Честер Хардерн. Allegretto con forza

1

Господи, не попусти всякой мерзости, что творится из жестокосердия.

После встречи с космопиратом, оказавшимся добрым знакомым Майка, больше не было варианта ещё раз устроить привал в скальной нише за добрым костром. Потому что милейший Дьюи на планете никак не один, есть ещё Длинный, Шиллинг и Шёлковый, и вот они-то и есть настоящие головорезы. Даже по прозвищам можно о том догадаться.

Головорезов можно было бы попытаться физически уничтожить, но, во-первых, ни Майк, ни Честер не находились в хорошей форме для подобного акта, во-вторых, имелся отличный шанс не уничтожить, а просто покинуть планету. Если Дьюи не проговорится (а зачем бы ему?), то пиратствующие бабилонцы не достигнут на этом, как его, Ардарике, вообще ничего. На Музей кораблей их кто-то навёл, но они осмотрели его за два дня до прибытия крейсера. То же самое и о засаде на Майка: он прошёл мимо них, а они не заметили, потому что доверились Дьюи.

Замечательно, да? Честер очень бы радовался, как это всё сложилось, если бы череп его не трещал от боли. Ну и волки, противные карлики-волки до сих пор ведь могли о себе заявить, пользуясь тем, что бояться их позабыли... Даже Честер забыл. Он хотя и старался вглядеться в ночную тьму, но прекрасно осознавал, что себя же обманывает.

Он решил в глубине души, будто лес успешнейше пройден. Он успокоился, был не вполне начеку, позволял себе отвлекаться на телесные боли как таковые.

Вот в такие моменты преждевременного благодушия и случается самое страшное, как говорят...

Да, случается. Но на сей раз не случилось. Лес закончился, а никто не напал. Пропетляв между парочки скал и пронзив образуемое ими извилистое ущелье, тропка страха сделалась шире, так как ничто не сужало — ни стена из деревьев, ни каменная стена.

На широком просторе, освещаемом — да, освещаемом! — яркими звёздами, Майк и Честер теперь набрели на фермерское хозяйство. Находилось оно на самом краю деревни. А за деревней виднелся и космодром. Как утверждал хранитель, автоматический.

2

Космодром был не то чтобы пуст. Даже наоборот. На площадке стоял автоматический планетолёт местного пассажирского назначения — и ещё один планетолёт, определённо, не местный: катер военного назначения. По эмблеме, столь явной вблизи, да и издали, даже по базовым очертаниям, было просто определить его принадлежность Галактическому Альянсу.

А ещё — угадать класс пилота, который его посадил. «Не-виртуоз» — выражаясь дипломатично. А на деле, так хуже элементарного дилетанта. Честер с водительским опытом на вездеходе посадил как-то раз флаер на Западном континенте Эр-Мангали. Посадил кое-как, но намного менее жёстко, чем придурок, впиливший в посадочную площадку этот катер с навеки расквашенным носом.

Кто сажал его: Шёлковый, Длинный, или же Шиллинг? Честер надеялся, что не Дьюи: паренёк, пропустивший их с Майком, в злостном пиратстве пока ещё не закоренел, ну и не ассоциировался с этакой грубостью посадочных действий.

Ну да ладно. Честер спросил у Майка:

— Это что же, мы совершили свой первый шаг: до космодрома добрались?

Тот в ответ:

— Не совсем. Если по Гаррису, надо ещё умудриться купить билет.

— Это сложно? Нам, вроде бы, дали какие-то деньги.

— Эскабарские песо, — напомнил Майк. — Не уверен, что они хоть где-нибудь ходят. — А по лицу, так он даже был уверен в обратном.

— Надо проверить, — посоветовал Честер. — Что там за столбик? По-моему, билетомат.

Подтянулись к столбу — да, действительно, билетомат. И довольно полифункциональный: тут и сведения о предстоящем рейсе (между прочем, не на планету Большой Ардарик, а на транспортный узел у него на орбите), и о дате отбытия планетолёта (кстати, готовится через сутки с небольшим — повезло, если вспомнить о еженедельном графике), и о цене на билеты (сто пятьдесят за один, если в космоталерах), и различные формы оплаты, от продвинутых голокарт до наличных в бумагопластике с промежуточными вариантами карт простых электронных и микрочипов разных форматов. И принимались любые из денежных единиц. Не одни космоталеры, да.

— Надо же! — Майк удивился. — Очень приятное многообразие. Может, и примет купюру из Эскабара... — он засунул в купюроприёмник тысячепесовую бумажку, младшую по достоинству их всех имевшихся.

Автомат с минуту подумал, затем заурчал. Физиономия Майка озарилась улыбкой. Только рано он радовался. На экранчике билетомата вместо данных по билету на рейс выползла надпись: «Валюта в настоящее время выведена из употребления». После чего автомат отрыгнул купюру.

Честер придумал ещё вариант:

— Что, если, чисто для смеха, положим туда кcерокредитку с Эр-Мангали? Это почти что и вовсе не деньги, но... вдруг автомат обманется?

Попытались. Бумажку билетомат отшвырнул с вердиктом: «Такая валюта не существует».

Снова скормили ему, привереде, эскабарское песо — вдруг прельстится хотя бы купюрой в один миллион. Зря старались: результат оказался прежний. Да уж, серьёзным устройствам ерунды не подбросить.

Майк вздохнул:

— Очень жаль. Столько денег — и никуда. А без билетов планетолёт не откроешь. А начнёшь его взламывать — просто не полетит. На беспилотных блокировки всегда жесточайшие.

Честер в ответ:

— Может, как-нибудь обменяем... Скажем, обманем здешних добрых людей. Некрасиво, конечно, но что тут поделаешь, да?

— И некрасиво, и вряд ли найдём дураков, — Майк поморщился то ли по поводу явной моральной небезупречности предстоящего дела, то ли в связи с ожидаемой бесперспективностью. Если же он сочетал в своём опыте эти две стороны, то, наверное, чувствовал то, что и Честер.

— Но вариантов-то нет...

3

Не было вариантов не попытаться. Но и не было вариантов добиться чего-то путного. Это сделалось ясно не сразу. Или сразу, но Честера от понимания отвлекла головная боль.

А когда у кого-то болит голова, а у кого-то нет, кто, если по-справедливости, должен искать решение?

Майк — он даже как будто искал. Он припомнил:

— Нам, кстати, кроме билетов надо где-то купить одежды. Мне и Гаррис о том говорил, но и сам понимаешь: мы уж слишком заметны в эскабарских комбинезонах. Новонемецкий космос нечасто такие видел.

— Значит, — поддержал его Честер, — надо найти магазин готового платья. В нём для начала купить одежду за песо и, когда повезёт, предложить ещё и обмен... — Сердце сжалось в тревоге и полном бессилии повлиять на такое невероятное будущее. Ни приблизить, ни уплотнить — абсолютный мыльный пузырь, удаляемый фактом прикосновения.

— Мы в деревне не видели ни одного магазина. — Вот и первый пузырь рассеялся в атмосфере.

— Может, где-то в других деревнях на планете? Или в городе...

— Городов на планете нет. Деревень — прилично. Но космодром — всего лишь один. (Есть ещё и музей с кораблями, но он не считается). Так в какой же деревне искать магазин? Только тут. Очень странно бы было найти его в той деревне, что совсем далеко от вот этого космодрома.

— Как они здесь живут — абсолютно без магазинов? — изумился Честер.

— Кормятся, видимо, натуральным хозяйством...

— Ну, тогда мы, похоже, денег у них не найдём. Раз обмен натуральный...

— Кстати, понятно тогда, почему они здесь остались, в этом мелком мирке: им, должно быть, самим на билет не хватило! — И к чему это было сказано? Не надеяться вообще? — Может, Космос с ним, с этим обменом, а попробуем раскочегарить пиратский? — Майк указал на клюнувший носом катер Альянса. — Вдруг он выглядит страшно, но на деле ещё летает?

— Нет уж, брат Майк. — Честер понял, на что понадеялся спутник, и его по предсердию издевательски щёлкнул демон. — Даже если летает, нам-то что это даст? Неужели мы сможем пилотировать этой штукой?..

— Ты летал ведь на флаере...

— Ну, на флаере мимо планеты не промахнёшься. А на катере — верный путь потеряться в открытом космосе... По каким таким признакам я нашёл бы Большой Ардарик? Да и если нашёл бы — дальше-то что? На звездолёт за бесплатно, опять же не сядешь... В общем, единственно правильный ход — затеять обмен где-то здесь. Очень жаль, что и он, как мы поняли, бесполезен.

— Нет, ну надо бы всё равно попытаться, — пошёл на попятную Майк. А ведь всё, что сказал перед этим, говорило о том, что пытаться уже не надо.

Значит, надо? Всё же надо, хотя без надежды?..

Как проблема с деньгами поставила их в тупик! Он проступил — и посерьёзней, чем думали. Честер-то думал, что Майк в этих всяких обменных делах понимает лучше, ну а Майк, в свою очередь, надеялся на него.

Два человека, настолько не смыслящие в этих делах — финансовых и торговых, что боятся — оба боятся о них судить.

Майк продолжал:

— Всё-таки, думаю, деньги у них имеются. Им же надо купить, что не могут произвести. Та же одежда: вряд ли её они сами вяжут. И генераторы для освещенья в домах. И другие, должно быть, полезные приспособления...

— Да, — на сей раз углубился в проблематизацию Честер. — Деньги, видимо, есть, но при этом чудовищно мало...

— Что прикидывать? — резонно заметил Майк. — Надо спрашивать не друг у друга о деревенских, а сразу у них самих. Кстати, ты слышишь? В деревне кричат петухи. Это значит, рассвет. Значит, они просыпаются.

Да и верно. Рассвет занимался — петухи не обманывали. Да и местные, встав ни свет, ни заря, принимались уже за работу. В миг, когда Честер с Майком повернулись к деревне, то увидели на лужке перед ней пастуха. Пас он животных, самое крупное из которых еле-еле доходило ему до пояса.

— Ба, — сказал Майк, — это карликовые коровы.

Как по Честеру, и на коров было не очень похоже. Но ведь Майк уже опытный ксенозоолог, ему виднее.

4

У пастуха (его звали Гансом, а Майк и Честер ему представились как Алекс и Боб) они выяснили, где в деревне достать одежду.

— Это к Руди, — направил их Ганс, — он самый зажиточный. У него и семья большая и работящая. Все прилично одеты...

Что прилично, что неприлично — в этом, ясное дело, стандарты играли сельские. Но и то уже хорошо, что помечен «самый зажиточный». У кого ещё здесь поменяешь валюту, как не у самого.

— А вы сами-то кто?

— Да пилоты разжалованные, — брякнул Честер.

Ганс заметно напрягся:

— Что, вы тоже с того военного катера? — Этот вопрос прозвучал нарочито небрежно. А рука пастуха — не угрожающе, а, скорее, опасливо — теребила рукоятку небольшого ножа у него за поясом.

— Мы-то — нет! — возмутился Майк. — Не наша работа.

Честер добавил:

— Тот, кто его посадил, недостоин зваться пилотом! Так катера сажают одни сапожники. Ну а мы — мы сели не здесь. На посадочной капсуле, — Не болтать же о крейсере, севшем в музее за лесом.

Ганс хотел было что-то ещё узнать, но Майк первый спросил у него что-то не суперважное о надоях у карликовых коров, а едва лишь пастух удовлетворил его любопытство, сразу заторопился:

— А где именно Руди найти?

— Скалы видишь — вон там, вдалеке, рядом с лесом? Ну так вот, перед ними его хозяйство.

Вот как! Оказалось, что Честер и Майк, когда выбрались из лесу, то как раз проходили мимо. Чес и тогда примечал, что хозяйство довольно крупное. Хоть и темень стояла, а сразу бросалось в глаза.

5

Вся деревня без малого исключения просыпалась рано. Как по сигналу — от петушиного крика. Люди работали на огородах, кормили домашнюю птицу, отводили на выпас карликовых овец. Птица, кстати, была покрупней и овец, и даже волков, основательно уступая одним лишь коровам. Майк с любопытством отметил эту закономерность, но у Честера не возникало желания занимать ею голову — и без того больную.

Пару раз их окликнули, спросили:

— А вы к кому?

— К Руди, — оба раза ответил Честер. И для местных имя звучало, как будто пароль. К Руди идут — значит, не кто попало. Значит, хоть сами знают, куда идут, ну и пускай себе топают мимо.

Может, стоило бы сразу не отбивать интерес, а пообщаться с другими сельчанами — что сберегло бы, наверное, время, если бы с Руди сделка не состоялась — но, ни ему, ни Майку не хотелось теперь распыляться. Что им нужно на Малом, да как его, Ардарике: денег немного, чтобы с него улететь. Ах, ну да, для начала — каждому новый костюм...

Но вникать в образ жизни всех этих людей, в их проблемы и чаяния — только в крайнем, немыслимо крайнем несчастном случае.

6

Вот и Руди. Его им услужливо указали, но и так было ясно, кто главный в этом хозяйстве. Тот, кто работал, важно расхаживая взад и вперёд по свекольному полю, наблюдая внимательно за трудом батраков. И одет был, должно быть, по-праздничному — весь костюм его от котелка и до лакированных туфель не вязался с полевыми работами. А уж расцветка — поистине попугайская: синий сюртук, малиновая жилетка, белоснежный воротничок рубашки, оранжевый шейный платок, бежевенькие бриджи — весь деревенский шик, местное представление о городской одежде...

Честер и Майк понимающе переглянулись. Ну, в том смысле, что если переодеться в такое, да отправиться в цивилизованный мир, то униформа имперского флота Сант-Амазон Эскабара рядом покажется скромной и неприметной.

Но ведь не отступать же...

— Вы ко мне, господа? — молвил Руди довольно резко. — А от кого?

Ссылка на пастуха Ганса — это, конечно, не лучшая рекомендация. Лучше единственно, чем вообще ничего.

— А чего это Ганс решил, что вам надо ко мне?

Разговор первоначально не задался. Руди долго прикидывался тупым, на любой из ответов щурился с подозрением, переспрашивал одно и то же:

— Так говорите, одежду? Ну да, ну да...

Майк в какой-то момент прямо спросил:

— Вы нас в чём-то подозреваете?

— Нет, как можно! — вдруг всполошился франт.

Вопреки его уверению, недоверие только росло. Майк не мог преодолеть отчуждения, Честер бы, может, и справился, но на сей раз вообще не участвовал в разговоре — сердце снова сжимала рука, а в такие моменты лучше тихо стоять, не привлекая внимания. Ведь рука — в сердцевине тебя, и она нарушает связность. Если даже логика речи не пострадает, то уж эмоциональность, плещущая через край, насторожит кого угодно.

Так ведь фермер и так насторожен настолько, что не продаст и ботвы свекловичной.

Всё пропало?

Нет, Майк — он герой, он к доверию наконец-таки вырулил:

— Руди, — сказал он, — я понял, что вы человек проницательный и осторожный, — Руди на это кивнул с величавым достоинством, — и не любите всяческих недоговорённостей, — Руди вновь согласился. — Кроме того, вы человек обстоятельный и способны хранить, скажем так, чужие секреты... — Майк нарочно подчёркивал, что о секретах самого господина Руди речь не идёт, что позволило и теперь заручиться знаком согласия. — И у вас, несомненно, возникли оправданные вопросы...

— Нет, не возникли, — перебил спохватившийся Руди.

— Даже если и так, всё равно нам пора объясниться. Я так думаю, без объяснений непросто понять, что на вашей планете забыли пилоты, отчего им охота купить одежды, и всё такое.

— Ну, ваша правда: непросто. Пожалуй, непросто.

— Ну так вот. Для начала... Вам полезно будет узнать, что творится в вашем космическом секторе. Одним словом, космопираты. Мощный кулак. Скоро будет не протолкнуться. Нападения множатся. Вот и нашему звездолёту не повезло. — Майк уверенно врал. В меру эмоционально. — Мы служили на звездолёте-контейнеровозе под эскабарским флагом. — Было важно упомянуть империю, флаг которой присутствует на рукаве твоего комбинезона. — В нашем контракте прописана, между прочим, и личная ответственность за недоставку. Знаете, что это значит? Космопираты напали, а виноваты мы с Бобом!

— Что же вы вдруг виноваты, если пираты — они? — Руди, похоже, проникся тревожной историей.

— Рынок труда у пилотов сейчас такой, что впору ругаться: спроса нет, очень многие демпингуют... Вот и приходится приставать на гиблые предложения, ну, в надежде, что всякая сволочь не нападёт.

— А она и напала, — закончил с большим пониманием Руди. — Только странно: как может начальство надеяться, что пилоты выплатят неустойку за корабль и за груз? Эти контейнеровозы — здоровенные же посудины...

— Да никто не надеется, будто кто-то заплатит. Вся надежда на то, что пилоты начнут сражаться, не щадя ни здоровья, ни жизни — а иначе ведь каторга!

— Так серьёзно? — посочувствовал Руди. — Ну а вы, вижу я...

— Мы сражаться не стали, — подтвердил его версию Майк. — Это плохо кончается. Мы слиняли на капсуле в самый момент абордажа через чёрный стыковочный шлюз.

— И теперь вы хотите...

— Подальше слинять от начальства. Сделать вид, будто мы — никакие не мы.

— Но на вас, я сказал бы, приметные комбинезоны, — с радостью от осенившей его догадки подсказал фермер Руди.

— Вот за этим единственно и обращаемся. Нам бы костюмы... У вас же, наверное, есть?

Руди теперь закивал, перестал отмораживаться.

— Жуткое дело, — сказал, — проклятые космопираты... Думаешь, нам они не досаждают — это тоже не так!.. Этой подлой мразоте что большой звездолёт, что маленькая планета... — Руди махнул рукой с явным остервенением.

Честер почувствовал: хочет в ответ поделиться историей и из собственной жизни. Выдавил:

— У вас тоже что-то случилось.

— Да уж, случилось! — подхватил с возмущением разряженный фермер. — Третьего дня, представляешь, наведались к нам пираты! Да, подошли вот сюда, где вот ты стоишь! И на них были комбинезоны солдат Альянса. Я-то тогда не подумал, что это трофейная... А они... — Продолжать ему, очевидно, мешали эмоции. Тоже взяли за сердце, словно твоя рука.

— ...вас, наверно, ограбили? — предположил с аккуратностью Майк.

— Да, и это... Но прежде всего эта мразота изнасилила мне сестру!!! — Майк, похоже, хотел навязать свои соболезнования, но не успел даже рта раскрыть; возмущение так и выплеснулось из Руди. — Что характерно, Грета совсем не красавица, да и прямо сказать, старовата для всяких шашней. Ей, корове такой, хорошо за сорок. Я признаться, даже не думал, что кто-то может посмотреть на неё, как на женщину, и покуситься... Ну а эта мразота...

— Что с ней? — спросил с перепуга Честер. Слишком взволнованным голосом в этот момент было не навредить.

А вот Руди ответил таким, что хоть сядь, хоть падай:

— С Гретой? Да что с ней, коровой, станется?! Отряхнулась — пошла работать... Но подумайте, мне-то, мне было каково? Это случилось — представьте — у меня на глазах! Под прицелами их окаянных бластеров!

7

Майк и Честер никак не могли ожидать, что в итоге рассказа Руди пошлёт их к упомянутой Грете. Но оказалось, у них, у семейства Мюллеров, каждый должен работать на своём предназначенном месте. Дело Руди сейчас было в том, чтоб следить на поле за батраками, ну а Грета-сестричка — в её попечении дом. Ну и всякий домашний скарб, например, сундуки с одеждой.

Если с братом найти верный тон Майк сумел без труда, то с сестрою он, как на взгляд Честера, с первых же слов идиотски опростоволосился:

— Руди нам рассказал. Примите мои соболезнования... — Кто учил его так разговаривать с женщинами? Может, после, когда-нибудь, но не с этого же начинать деловой разговор!

Повезло ещё, Грета была особой не очень чувствительной.

— Это вы всё о том, как те четверо меня изнасилили? — прямолинейно спросила она. — Да, неожиданно было. И, признаюсь, не сильно приятно. Видно было, что парни изголодались и забыли про вежливость. Впрочем, дело житейское, что теперь-то переживать? Вот что сильно меня разозлило, эти гады ещё и ограбили! Перетрясли сундуки, забрали всё самое ценное...

Значит, с обменом валют выйдет дохлый номер, подумалось Честеру.

— А одежду? — спросил её Майк.

— Нет, одежду не тронули. Да зачем им наша одежда? Эти гады щеголяли в форме самого Галактического Альянса!

— Нам бы пару костюмов. Чтоб, знаете — в цивилизованный мир...

— Ну, такое найдётся, — пообещала Грета.

И о чём Честер с Майком переглядывались в самом начале! Да, здесь весь гардероб был в таком попугайском стиле, как и то, что брат Руди напялил на свекловичное поле.

— А попроще? — попросил было Майк.

Грета показала одежду попроще, и «пилоты» мгновенно, не сговариваясь, решили:

— Нет, попроще всё же не надо. — Ведь одежда не должна вызывать подозрений, будто тобою билет у кого-то похищен.

— Да я много не попрошу! Понимаю: нужда... — Грета Мюллер поглядела оценивающе на костюм, да на них. — Двести космических талеров!

Честер хотел бы, чтоб Майк и поторговался, но тому сам процесс торговли был, наверное, тягостней всякого проигрыша.

— По рукам! — сказал Майк. — Но у нас — эскабарские песо.

— Не беда, подойдут, — простодушно решила она. — Кажется, курс один талер к двум вашим песо.

— Но у нас нет и мелочи, — Майк показал свою тысячную купюру.

— Триста сдачи? Найду! — пообещала Грета.

И нашла в сундуке с не по-доброму сбитым замком. Там была у неё ещё солидная пачка.

Надо же: самого главного космопираты и не нашли!

Честер подумал: вот сейчас бы и поменять, но холодные пальцы стали выкручивать сердце, ну а Майк... Майк, похоже, решил, что достаточно. Знать, прикинул, что триста — это стоимость перелёта для них двоих.

Хорошо, до узла на орбите Большого, эх, чтоб его, Ардарика, действительно, хватит. Ну а дальше чем смогут они оплатить проезд?

Шли назад — тут рука как раз попустила, Честер высказал Майку все эти соображения. Майк ответил:

— Да ну... Предлагаю сначала купить билеты. А за обменом лучше попозже зайдём, ещё раз.

Глупо, конечно, ну да что теперь оставалось...

8

Подошли к терминалу билетомата. Майк открыл на экране единственный рейс на орбиту Большого Ардарика. Дата отлёта приблизилась: ожидание менее суток.

Даже не верилось, что удастся взлететь без дополнительных приключений. Космопираты... Как бы теперь и они не нагрянули к вылету.

Майк засунул в купюроприёмник триста счастливых космоталеров — сдачу с тысячи песо, полученную у Греты, сестрицы Руди.

Билетомат с минуту подумал, затем заурчал. На экранчике билетомата вылезла надпись: «Купюра в настоящее время считается устаревшей, данная серия выведена из обращения более пятидесяти лет назад». Автомат отрыгнул купюру.

— Обманула! — воскликнул Майк. — Да как ей не стыдно! Надо вернуться и обнулить эту сделку!

— Погоди, — остановил его Честер, — если вдуматься, это мы её сами надули. Ровно на два попугайских костюма, что идут здесь за городские.

— Верно. А я и забыл...

Но костюмы костюмами, а вот как им отсюда допрыгнуть до орбиты Большого, ну как его, Ардарика, это осталось теперь под громадным вопросом.