1

— Да, так как же туда войти? — спросил Кай.

— Хех... Дык, пожалуй, никак.

Обсуждая вопросы, касаемые к методологии рассмотрения Асмодея, оба прогуливались по кольцевому залу мимо сидских светил асмодеитской сектантской науки, парализованных кто на полу, кто на рабочих местах.

В стенах цилиндра, скрывавшего алтарную зону Лаборатории, Кай обнаружил уже не только пятёрку порталов с артефактоприёмниками, но и дверь. Да, стандартную круглую дверь. Красный этаж (исключая лишь дверцу лифта) закрывался всегда на такие.

Преткновение в том, что на этой двери не имелось кодоприёмника. Ни обычного, ни суперсложного — никакого.

— Но ведь Невина, вроде, как-то туда внесли. Не всего, а мозги...

— Нет, не только мозги. Тело тоже вполне пригодилось... Да, внесли. Ну так что же? Я вот тоже нести помогал...

— Значит, дверь открывалась?

— Конечно. На то ведь она и дверь. Но есть разница, надо ли открывать её Асмодею, или хочется только тебе. Будет надо — откроется дверь изнутри. Но, боюсь, Асмодею не надо тебя впускать. В твоих планах, поди, ничего для него полезного.

С этим тезисом Каю пришлось согласиться.

Нет, ну всё-таки:

— Неужели снаружи никак невозможно открыть?

И внезапно:

— Ну, есть один способ. Нужно просто заполнить все эти артефактоприёмники.

Кай посмотрел на Мика внимательно. Не хитрит ли, не пытается лгать? Впрочем, что там смотреть, за таким смотрит Призма Правдивости. Если было произнесено без малейшего напряжения...

— Но ведь мне же не нужно в порталы, — сказал он на всякий случай.

— Ясно, не нужно. Если прыгнешь в портал, кто будет дальше мочить Асмодея? Не я. А порталы, как видишь, наверное, односторонние. Выбросят где-то подальше от Эр-Мангали... — Мик причмокнул мечтательно. — Выбросят, значит, а чтобы сюда возвращаться, там не скоро появятся ни возможности, ни желание. За себя вот скажу: у меня бы не появилось...

— Ты, гляжу я, давно на них смотришь.

— На порталы? Ну да. Как пришёл сюда — вмиг посмотрел. Только, знаешь ли, нечего вбросить в приёмник.

— А откуда известно, что это откроет дверь?

— Вон, гляди, там написано! — Брэдли кивнул на орнамент. — Ты ведь, вроде, язык понимаешь? Мне самому-то сидянин один перевёл...

Кай присмотрелся. Действительно, древняя надпись свидетельствовала примерно о том, о чём Брэдли и говорил.

— «Тот смельчак, который решится вернуть Сердцу Храма изъятые нашим Врагом реликвии, сможет выбрать один из шести путей: воцарение на пяти из планет по выбору или путь единения со своим Божеством в алтаре», — процитировал он.

— Ну и вот, — молвил Брэдли, — ты сам понимаешь.

Кай понимал. Артефакты — все пять — надо думать, принадлежали Храму. И, вероятно, задолго до его превращения в Лабораторию. Может, задолго и до того, как алтарь оккупировал Асмодей.

Кто-то, кто думал Храм разорить (может и Асмодей, но, впрочем, не обязательно), артефакты похитил и выбросил — далеко-далеко отсюда, на континенте, ныне зовущемся Горнорудным. Там с артефактами взаимодействовали животные — что привело к формированью чудовищ-хранителей, а места, куда брошены артефакты, превратились в Адские гнёзда. Храм же в отсутствие этих предметов переживал упадок. То-то писались послания с обещаниями «смельчаку». Но смельчака, надо думать, в прошлом у них не нашлось. Так задача по сбору этих пяти предметов перекочевала в иной контекст, и в современном информополе планеты стала частью миссии Кая...

Но довольно. Похоже, дальнейшие осознавания только тянут время. Кажется, Каю давно бы пора уже действовать.

2

Первой Кай погрузил в углубление Призму. Вероятно, отнюдь не случайно: признаться, достала. Призма вспыхнула в артефактоприёмнике — и испарилась.

Что? Да как так?..

Но переключатель портала сработал. Кай увидел в ранее тёмном портальном окне вид из какого-то незнакомого мира. Поле, дорога, вдали очертания гор. В небе видно четыре луны.

— Знать бы, где это, да?

Да уж. Если бы здесь был Альварес... Космогаторы, видимо, могут такое прикинуть...

— Ну, брат Майк, с твоего позволения...

— Мик, ты хочешь?.. — слегка удивился Кай.

— Это шанс! — объяснил ему Мик. — Это шанс...

— Ты же не знаешь, где это!

— Ой, да какая разница...

— Может другие планеты лучше тебе подойдут? — Но с последним резоном Кай опоздал. Брэдли уже резво пронёсся мимо и запрыгнул в открытый портал. Опасался, бедняга, что Кай остановит.

Кай, оставшись один, довершил своё дело. Артефактоприёмники так принимали предметы, что ему приходилось невольно вздрагивать. Он надеялся, что, вопреки очевидности, артефакты не уничтожаются. Мало ли: перемещаются куда-то в другое место, или становятся неосязаемыми и невидимыми... Тяжело понимать, что уничтожил некий ценный предмет, а в особенности — не тобою полученный.

Но добраться до Асмодея ему всё-таки надо...

Конус открыл ему очередной портал и показал явно другую планету, чем первая. Вроде бы, остров, речка стального цвета, смог над водой от индустриального города... Эту планету явно сложнее найти, да и вряд ли захочется. Окончательно опрокинутая экосистема — как и на многих мирках под контролем Альянса.

На планете, открытой Тором, шла война. Взрывы гремели на чёрном обугленном поле, в небе станинные флаеры шли на таран.

Шар показал океан. Голубой, симпатичный. Но ни клочка же суши поблизости! Можно ли выжить в таком? Очевидно, не факт...

В общем, похоже, Мик выбрал не самое худшее.

А Пирамида открыла портал в город Юрбург одноимённой планеты. Кай глазам не поверил: ну да, узнаваемые места! Этот луг, этот парк, этот дворец там на заднем плане... Дальше пройти — скоро встретишь университет. Этот путь — он как будто бы лично для Кая. Личный способ покинуть Эр-Мангали...

Искушение, ловко подсунутое Асмодеем? Вроде сделки, попытки договориться. Мол, иди, Гильденстерн, иди дорогой, ты старался и вот преуспел. Ты герой, ты велик, ты здесь всех победил, ты вернёшься с Эр-Мангали...

Да, Кай вернётся. Но не прямо сейчас. Выход прямо сейчас — вроде короткого замыкания.

Кай с усилием оторвался от выхода в Юрбург. Ускоряя шаги, подошёл к двери алтаря.

Круглая дверт алтаря оказалась открытой.

Надо же. То есть, всё честно. Кай неявно, в глубинах души, даже не очень-то верил, что его и сейчас не надуют.

3

Грузная туша в бассейне с оранжевой жижей. Вот он, алтарь, и чудовище на алтаре.

Мик сказал, это шпанка? Ну, чем-то на шпанку похоже. Не на охотницу, а на их королеву. Но деталями смахивает и на червя, на паука и на чудовищное кишечнополостное. Половина, как студень, половина покрыта хитином. Ой, да что там определять: это искусственный организм. И построен из сидских ксеноорганов и деталей. Много сидских, одна человеческая — это тот пятый мозг, что засунут теперь в студенистую голову Асмодея. И засунут-то не до конца: наружу торчит антенна. Это, кажется, мини-антенна Н-связи, соединённая с голопроектором.

Да, отсюда и происходят передачи на голоэкраны. Способ общения, самый последний для Невина...

— Вот и ты, нечестивец! — Экран на помине лёгок. — Ты столь глуп, что дошёл до конца. Несмотря на приемлемый вариант... — Это он о портале, открытом в Юрбург? Думал, Кай теперь соблазнится возвращением в благодушный мирок, которого нет?

— Разве нет? — Невин поставлен в тупик.

А ведь Кай и без Призмы не врёт. Он изменился. Сможет ли он найти после жизни на Эр-Мангали подходящее для себя занятие даже в том, идеальном Юрбурге, сохранившемся прежним в воспоминаниях? Что ни припомнит сейчас — как-то не вдохновляет.

Ксеноистория? Да, у него был когда-то период.

— Разуверился, — с удовольствием констатировал Невин.

Впрочем, стоп... Он и не Невин уже. Этот экран — способ общения с Каем шпанкообразного Асмодея. Вероятно, единственный...

— Нет, не единственный! — возразили с экрана. — Знай, нечестивец: Асмодей вездесущ. Он способен с тобой говорить вообще отовсюду!

Но другого источника, кроме экрана, существо не использовало.

Ну и к лучшему. Кай спохватился: да что же я лясы точу? Пора его уничтожить.

— Попытайся, — буркнул экран. Будто бы разрешил или приказал попытаться. Верно, желает вызвать иную реакцию просто из чувства противоречия?

— Не получится, — сказал Асмодей в образе экранного Невина. — С пауками не получилось. Кто такие они, пауки? Не прикончил ни одного. Не решился.

Каю предложен полупустой стакан. Скольких слуг Асмодея он хдесь уничтожил? Больше, чем весят какие-то пауки.

Но довольно. Пора. Кай взялся уже за бластер.

4

Ничего. Туша шпанки на полалтаря затряслась от хохота. Невин с экрана трясся в таком же ритме и хихикал с ней в унисон.

Кай не то чтобы не попал — промахнуться было сложнее — но противное шпанское тело оказалось недостаточно плотным. Выстрел насквозь прошёл, вообще ничего не задев.

Кай припомнил тогда лабиринт и советы Гарриса. Глупый совет отложить поединок, чтобы найти «менору». Значит, совет этот был не так уж и глуп?

— Гаррис хорош! — оценил Асмодей голосом Невина. — Лучший мой ретранслятор на Эр-Мангали.

Враки, подумал Кай. Односложно, как мантру.

— А на что ты надеялся? На настоящих провидцев на Эр-Мангали? Нет настоящих. Есть только такие, как Гаррис. Все их видения им посылаю я.

Вслед за Гаррисом Невин прошёлся и по Родригесу. И по Гонсалесу — непонятно, зачем. После приплёл Эстебана и брата Честера. Кай же приметил: бьёт по авторитетам!

Невин вспылил:

— А сейчас буду бить тебя!

Шпанка ударила мощным хвостом с яйцекладом. Кай увернулся — способности действовали даже в отсутствии Пирамиды. Хвост угодил по стене, и она загудела.

Стало быть, яйцеклад достаточно плотен? Кай полоснул по нему краткой очередью — успеть отстрелить. И опять ничего: выстрел проходит насквозь без малейших отверстий и поражений.

Шпанка снова взмахнула хвостом. Кай уклонился, но больше стрелять не стал — экономил заряды.

— Ты увёртлив, — признал Асмодей, — но сумеешь ли ты уворачиваться до скончанья времён?

А в своём постоянном стремлении тупо махать хвостом он, как будто, не сомневался.

— Да, я сумею. Но сумеешь и ты. Так как ты — это я.

А вот эта угроза с предыдущей несовместима.

— Верно, шучу. Ты не я. Потому ты погибнешь. Знаешь, какое пророчество Гарриса восхищает меня больше всех: «И во мраке Научного Зала откроет герой шесть хитромудро закрытых дверей, и отыщет за ними пять полезнейших тупиков и один бесполезный проход. И войдёт он в проход, и достанется паукам». Ну так вот, ты презрел тупики и оказался в проходе. И каково тебе здесь?

— Ты не паук, — рассудительно отвечал ему Кай. — Ты вонючая шпанка!

Хоть паук, или шпанка — всё же разница не велика. Кай далеко не фанатик членистоногих.

Он берёг, сколько мог, заряды. Но гипотезы приходили — было глупо совсем не проверить. Понадеялся, что сумеет продырявить шпанке мозги (ну хотя бы последний, невинский. Нет, не случилось. Все шпанские части тела, даже подсаженные из обычных тел, демонстрировали тот же самый системный признак. Недостаток материальности, когда это выгодно.

— Погляди! — Асмодей оживился. — Ты расстрелял свой боезапас.

— Это в бластере, — Кай промолвил сквозь зубы.

Да, у него впереди упрашнения с лучемётом. И со станнером, сколько ещё осталось. Дальше всё.

5

Кай (который уже обозначен как Майк — он последний остался в том умственном лабиринте) заблудился весьма основательно и надолго. Поделом: тоже вздумал — ходить через стены. Этим он показал неуважение к ним. Стены собрались и вместе ему отомстили.

Шутка, конечно, но что-то в ней есть, кроме шуток.

Что видел Кай в лабиринте в последнее время? Воду, огонь, окровавленные шипы. Всё, что довольно легко сделать явью в воображении. Дальше, в какой-то момент — интерьеры Содома. Лабиринт наслаждений — он тоже ведь лабиринт, но заблудиться, однако, можно в нём по-другому.

Что не заметил пока? «Несказанное бедствие». Всякие бедствия мог он спокойно сказать. И такого ещё не встречалось — «меча рассекающего». Если за меч не принять в темноте револьвер.

Эх, недурно бы было выспросить снова у Гарриса, что он имел в виду... Нет, в лабиринтах серьёзных так не бывает. Кай два пролёта прошёл, а навстречу Гаррис. Даже стало обидно, что раньше не загадал.

А лицо-то на Гаррисе — такое понятливое... И говорит:

— Ты хотел о чём-то спросить?

— Я об этом, — сказал ему Кай, — о последнем пророчестве: «И отчалит герой на тот свет, который не этот. И найдёт на том свете всё рассекающий меч. И разрешит он загадку предназначенья меча. И рассечёт он сердца недостаточно мёртвых адептов, и восвояси отправит их непроявленного сюзерена. Жаль, что в этот момент его будет пытаться убить, кто только сможет. И коль выжить удастся герою, то сможет тогда вернуться».

— Подтверждаю, — сказал ему Гаррис. — Я думаю, так и будет.

— А вот «меч рассекающий» — это может быть револьвер?

— Несомненно. Но, — Гаррис задумался, — при определённых условиях. Дай револьвер.

От неожиданности Кай молча послушался. Гаррис же откатил барабан, посмотрел на обойму, закатил его снова, после поднял к глазам, прижал барабан ко лбу... Что это он творит?

Гаррис ответил:

— Серебрю пули.

— Но зачем?.. А, для «сердец недостаточно мёртвых адептов»! — вдруг догадался Кай.

— Не сердца. Там мозги. Но поверь, в той же самой функции.

— Здесь сем пуль. Значит, есть семь сердец Асмодея?..

— Нет. В нём не больше пяти экземпляров мозга, — Гаррис как будто считывал экземпляры с какой-то незримой ведомости. — Сердце, вроде, одно. В него тоже влепи серебра.

— А последняя пуля, седьмая... Никак, для себя?

— Остерегись, — бросил Гаррис, — такое подсказывать... Как там в пророчестве: «меч рассекающий»?

Кай уточнил:

— «Всё рассекающий меч».

— А, — сказал Гаррис, — это меняет задачу. — Откатил барабан, вынул одну из пуль. Взял из кармана что-то ей на замену. — Вот. Для «всего». Это должно сработать.

— Что это?

— «Коготь птичь мал», или же «червь шамир». Древнеземной артефакт от царя Соломона.

— А куда им стрелять?

— Цель одна. Попади в Асмодея. А куда — всё равно. Он всего его рассечёт. Исключения — только сердца и мозги. Ибо вставные органы.

— А сердца и мозги?

— В них — потом серебром отдельно.

Кай задумался, но как только придумал о чём спросить, Гаррис исчез. Никого рядом не было. Хорошо, револьвер не забыл назад передать.

6

Кай не успел спросить в лабиринте дорогу — но зато он нашёл её сам. Что ж, хорошо, что не стал приставать по мелочи. Всё же, внимательно глядя по сторонам, много чего узнаёшь.

Например, замечаешь, как перерождаются лабиринты.

То он несёт терранские очертания, а чуть подалее смотришь: ба, да на нём орнамент. Что за орнамент? Ясное дело, сидский.

До поры был не виден, скрывался в тени, но затем на свету проявился.

И углы в коридорах: сначала они прямые, но затем начинают скругляться почти на глазах.

Что такое? А это земная ментальность превращается в сидскую. В чём здесь причина? В информополе планеты.

А затем лабиринт, состоящий уже из туннельчиков, превращается в глубокий колодец: некая ветвь от основного ствола отклоняется вниз и дальше уже не ветвится.

Стены колодца покрыты сидским орнаментом. Но орнамент ругательный — редко такое бывает. Кажется, злые послания адресованы лично Каю. Видимо, призваны вывести из равновесия. Или даже расчёт отпугнуть.

Каю не страшно. Он уверенно левитирует вниз. Надписи, как ни парадоксально, его успокаивают. Видел он все эти надписи. Видел во сне, именно в том, где Асмодея настигла пуля.

7

Всё, впереди дно колодца. Надписи остепеняются. Делаются из ругательных благолепными. Кай знал заранее, что увидит на дне: мерзкую тушу, сидящую поверх оранжевой жижи. Жижа — как думает он, это энергия «ярости», нагло отобранная у людей-зомбаков. Только энергия, так сказать, не сырая, а сжиженная. В сжиженном виде проще хранить и перевозить.

Старая сцена... Да, вот он видит её: туша на месте и жижа тоже. Туша лупит хвостом... По кому? А, по Каю и лупит. Там есть на дне альтернативный Кай. Каю не весело: у него лучемёт, этим оружием демона не уязвишь. Он-то, старается, бьёт в болевые точки. Но заблуждается, видит один организм.

Кай, чтоб ты знал, Асмодей — это демон, организм для него лишь завеса. Да и сам организм — он подделка, не организм. Мистификация ловких учёных Сида: кто их поймает, всемерно ушедших вперёд.

Асмодей не дурак: он видит второго Кая. Подпускает поближе, чтобы огреть хвостом. Но и Кай подготовлен: стреляет не позже, чем надо. Червь шамир поражает врага в яйцеклад и — что затем? — да щиплет его на атомы!

Туша теперь содрогается и визжит — уши вянут от визга. Тело демона, как распущенное вязание, исчезает теперь ряд за рядом от хвоста к голове.

В парком воздухе зависает одинокое сердце. Это сердце ляяна, его вставили королеве-шпанке, чтобы прокачивать «ярость». Серебро отпускает ляяна: эй ляян, ты свободен. Совершенно свободен, спокойно давай умирай!

Асмодеевы ткани распускаются дальше, наконец-то распад подбирается к голове.

Вот теперь Кай ведёт стрельбу по мозгам, зависающим в воздухе перед тем, как бессильно падать. И не выстрела мимо цели, спасибо Сантьяго!

Да. Вроде, всё. Кай снижается. Наконец-таки получилось.

Основные советы и предсказания верифицированы.