1

Кай утомил-таки основного зеонского асмодеита. Над саркофагами перестали включаться экраны. Да и зал уже подползал к своему завершению: Кай отчётливо видел дальнюю стену и даже за ней коридор. Что ж, как писал один именитый садист: «Эй, французы, ещё усилие»...

Если демон по имени Асмодей — это все, кто в Храме находится (так сказать, коллективный субъект), то, наверное, Кай победил уже большую часть Асмодея.

Видимо, так. В «Тёмном Храме Науки» Каю стало привычно работать «по площадям». Истребить столько дронов и шпанок, столько киберскелетов обнажённых, зато подвижных и неподвижных, зато обрастающих. Вероятно, для торжества единого принципа надо было приговорить и всех пауков, но как раз с пауками и выдалось исключение: Кай не очень-то понял, как их уничтожать. Да, ещё уничтожил «по мелочам» людей и ляянов. Их и было не так уж и много. Всех людей, кого встретил не на экране — более нет. Впрочем, их, одержимых, нет не с момента смерти.

Перед тем, как расправиться с обитателями саркофагов на последнем десятке поперечных рядов стеллажей, Каю встретилось ещё двое людей из отряда новозеонских асмодеитов. Оба вышли из коридора, оба были вооружены, но стрелять не спешили.

Кай вздохнул: с теми, кто не спешит, мороки в итоге больше. Даже вот понимаешь, что звать их людьми можно очень условно, но всё равно не хватает решитедьности на превентивный удар. А когда они начинают с тобой по-человечески разговаривать...

— Брат, не пропустишь? Нам бы немного поесть...

Кай машинально кивнул, не вполне ещё осознавая, что вопрос этот сам по себе повод для выстрела.

А они с деловитостью принялись выбирать тела в саркофагах. Да, каннибалы. Ты как будто не ожидал?

— Часто заходите? — Кай спросил с напряжённой небрежностью.

— Нет, не подумай. Только когда свободны... Ты, наверно, за брата Джефферсона.

— Думаю, что за Джефферсона — никого.

В этот момент каннибалы переглянулись — Кай бы сказал, что как-то нехорошо, хоть не мог бы ручаться, что уговаривались об атаке.

Их переглядка чашу терпения переполнила. Кай убил их — по-старинке, обоих из бластера, хоть на чётную численность подошла бы и «ярость» — с нею парни сцепились бы между собой.

И подумал ещё, а не слишком ли демоничен его поступок?

2

Да, чем чаще встречаешь пародии на людей, а не чуждых всему человечьему роботов или монстров, тем сквозь них проходить становится нравственно тяжелее.

А ещё Кай заметил (и, кажется, раньше заметил), что пребольшие куски происходящего в зале по неведомой точно причине начали выпадать у него из памяти. Потому ли, что Невин его огорошил обвинением в демонизме? Потому ли, что постоянное повторение одинаковых операций над саркофагами Кая ввергало в состояние монотонии? Потому ли, что в здорово задымлённом зале Кая реально замучила жажда? Потому ли, что Кая от всех обвинений, монотонии и жажды пыталась спасти сидская мощь фиолетовенького «траура»?

Жажда, пожалуй, вероятней всего другого. Опасаясь упасть от жестокого обезвоживания, он готовился даже выпить мутной воды из паучьего зала, но опять и опять себя убеждал, что может ещё терпеть. И терпел. И выносливость к жажде превышала уже человеческую.

В чём легко обнаружить дополнительный аргумент относительно демонической мощи Кая.

Невин, правда, ленился искать дополнительные аргументы.

— Пятерым, — с глупым пафосом возразил тогда опостылевший голоэкран, — не свойственна лень.

А простым героическим демонам вроде Кая, так весьма даже свойственна.

Стоп! О лени, как будто бы, не было разговора...

3

Или вот ещё странный момент. Кай припомнил пару событий, о которых сказал бы, что они взаимоисключающие.

Всё о жажде. Не случайно, видать о жажде. Кай как будто решился выпить своей воды. Мутновата, конечно, и взвесь в ней противная плавает, но, с другой стороны, обезвоживание — самый верный путь на тот свет. Он прервался примерно на середине зала и под пристальным взглядом Невина с голоэкрана сделал семь или восемь глотков. Ожидал, что теперь-то случится что-нибудь страшное, только страшного всё же отнюдь не случилось. И вода была, в общем, не противной на вкус.

И с тех пор он живой. То есть, страхи его оказались напрасными. Что ж, обычное дело — и в нём ничего неожиданного.

Но вот второе воспоминание создавало уже диссонанс.

В нём он решил ту же «паучью» воду применить по-другому. Чтоб не поддаться искушению выпить, вылил сверху на саркофаг, прямо на крышку. И вот сюрприз: вода эту крышку разъела. Кстати, не только её, но и кости киберскелета. Оказалась вода конценирированной кислотой.

Где же правда? По-видимому, либо в первом воспоминании, либо же во втором. Но одно из них всенепременно лживо.

Может, оба они неверны? Вроде, нет. Стало меньше воды ровно в одном бурдюке, ранее полном. То есть, на что-то вода, без сомнений, потратилась. Интересно, на что...

Кстати, второе из воспоминаний можно было проверить. Вновь пройти по огромному залу, поглядеть, нет ли где саркофага, уничтоженного именно кислотой... А вот нет. Было жаль тратить время на подобную ерунду.

Был ещё вариант провести и контрольный опыт — попытаться той мутной водой уничтожить ещё один саркофаг. Но и тут останавливало прагматичное соображение. Если вода действительно питьевая, что ж её тратить на глупые эксперименты!

4

Зал с гробами однажды закончился. Как пространственно, так и функционально. Кай вошёл в коридор с ощущением сильной усталости, но и с надеждой, что наихудшее позади.

Хуже гробов Оломэ ничего не придумать!

Что он увидит с другой стороны коридора? Архитекторам Храма, не блещущим воображением, вероятно, захочется вставить туда освещённый предбанник, и лишь минуя его, встретишь хоть что-то новое.

Храм убивает героя скукой, художественной безвкусицей, также навязчивым тиражированием одинаковых элементов и обитателей.

Ну и вот, полюбуйтесь: предсказанный Каем предбанник. Совершенно такой же, как предыдущие три — но с одним, надо всё же признать, неожиданным компонентом.

Место врат занимала глухая стена. Ничего себе тупичок! Нет, ну Кая он точно в личный тупик не поставит. Есть ещё один выход с зелёного этажа: спуск через шахту с упавшим лифтом на красный этаж, самый нижний.

Значит, пора уходить?

Нет, Кая что-то теперь настораживало.

Слишком бесплодный тупик. Слишком уж без ничего. А ведь что-то в нём делали парни — те, что зашли потрапезничать в зал саркофагов. Ныне их больше не спросишь, что именно делали, но бездельничать им не позволил бы сам Асмодей, не говоря уже о «святом» и навязчиво вездесущем экранном Невине. Странно, да: Кай поблизости долго и нудно занимался диверсией, а они здесь сидели. Производили чего? Так ничего ведь не произвели. Охраняли — так и охранять особенно нечего. Значит, они потрудились где-то не здесь, а сюда проникали — да хоть через этот «тупик». Надо бы испытать его на проницаемость!

Кай постучал по стене — звук был вовсе не гулкий. Если был там проход, то закрыт основательным монолитом, сдвинуть который доступно никак не вручную. Стало быть, надобно подобрать сидский переключатель.

В поисках нужного Кай прошёлся по всему периметру холла. И — ну надо же! — не нашёл ни единого кодоприёмника. Слабо искал? Присмотрелся как можно тщательней, вновь прошёлся вдоль стен, посветил наугад энергиями из глаз... Походило на то, что переключателей нет.

Вот досада! Кай с недобрыми чувствами возвратился к тупиковой стене — и прошёл её насквозь.

5

Вроде, успех. Благодаря неизвестно какому фактору, но тупик-то преодолён... И однако, пытаясь припомнить происходящее далее, Кай обнаружил, что в этот самый момент его память стала двоиться.

Есть отчётливое переживание преодолённой стены. Там, с другой стороны, ему встретился коридор и привёл его к лабиринту. А лабиринт, как-никак, нечто новое в этом Храме; Кай не мог бы такое выдумать просто так.

Но имеется и другое воспоминание. Кай в досаде, ничем и нисколько не преодолённой, вышел из холла в тот коридор, откуда пришёл. По нему он добрался до зала с подпаленными саркофагами и собрался пройти его насквозь, чтобы добраться до лифтовой шахты, но задержался, так как столкнулся со странной загадкой. Отчего-то из зала пропали тела двоих каннибалов — тех, для убийства которых поводом стал их невербальный взаимный сигнал.

Может, их там и не было? И тогда совершенно логично, что они вовсе даже не появлялись из того коридора, ведущего к тупику. Но ведь Кай их отчётливо помнил, до мелочей... Нет, не могли же они испариться!.. Кай, убеждённый, что никак не могли, предположил, что немного ошибся с локацией, или (чем демон не шутит) основательно так ошибся. Он внимательнейше прочесал весь десяток поперечных рядов стеллажей возле выхода из коридора, дальше второй, третий, пятый, седьмой, девятый... На середине зала убедился в абсолютной бессмысленности поиска, но довёл до конца — смысла не было и прерывать.

Вот и где? Притворились убитыми? Ну силён Асмодей! А ведь Кай к их телам подходил, собирал трофеи. Раны — он помнит своё неприятное впечатление — были и выглядели несовместимыми с жизнью. И зияли не где-то, а строго в местах попадания.

А вот смерть брата Джефферсона оказалась фактом устойчивым и надёжным. Труп лежал точно там, куда Джефферсон и свалился.

Выходило, что действие дымки неотвратимей бластера.

5

Между тем, если верить другому воспоминанию, в зал с саркофагами Кай не спешил возвращаться. Впереди лабиринт, он ещё не обследован, так зачем же идти назад? Кстати, логично, чтобы он вёл к Асмодею.

Из чего состоял лабиринт? Из элементов стандартных — коридоров, таких, как везде в этом Храме, только мелко-мелко нарезанных и друг к другу приставленных под необычными для земных построек углами (в этих странных углах, как нигде ещё, проявился Сид, а в декоре самих коридоров почему-то не проявился). Коридоры шныряли то влево, то вправо, то вверх, то вниз, а иные из них были вообще вертикальными — что характерно, не превращаясь при этом в колодцы, а сохраняясь в своём коридорном дизайне, с разделением якобы пола и потолка.

Кай, наделённый способностью Шара Свинячины, мог левитировать по лабиринту вполне свободно (кто-то другой, дело ясное, так бы не мог), но и ему от взаимной подмены вертикалей горизонталями становилось настолько сложней ориентироваться, что приходилось устраивать паузы и заново выяснять, где здесь верх, а где низ. Пару раз показалось, что верх и низ поменялись, а уж лево и право зеркалились множество раз.

Тем не менее, Кай ухитряться запоминать маршрут. Раза три он вернулся к началу пути и порадовался обратимости собственных действий. Сложность этой структуры была посильна его интеллекту. На начальных этапах её освоения, да. Но когда нибудь, он понимал, когнитивная сложность отстанет; Кай не сможет удерживать полную карту пространства.

Он обследовал все тупики и сквозные проходы до намеченной точки, которую было удобно использовать как ориентир — в ней сходилось звездой целых семь разноуровневых коридоров. Но из этих семи целых два коридора вели в неизученных направлениях, и при этом ветвились интенсивнее пройденных.

Занырнуть хоть в один из них представало уже предприятием экстремальным. Потеряться, не выйти — вполне вероятный исход. Но возвращаться сейчас, когда ничего не достигнуто, даже смысл лабиринта Каем ещё не осознан... Если, конечно, запутать — не единственный смысл.

Стоп! К чему колебания? Нет вариантов «идти — не идти»; есть варианты того, в какой очерёдности. То ли сначала налево, потом направо, то ли наоборот. Выбрать непросто, как и животному Буридана. Но ведь Кай — он совершенно другой осёл. Он герой, он всегда что-то вовремя выберет...

Ну и что выбрал Кай? Одновременно и право и лево. И ушёл в этих двух направлениях одновременно. Как он сумел? Так и раньше уже получалось. В лабиринт он вошёл, возвращаясь уже назад.

6

Кай, понятное дело, выбрал левую сторону. Где, как не слева, должен сидеть Асмодей? Но чем дальше он шёл, тем сильнее казалось: раздваивается. Он идёт как бы здесь, и как будто бы сразу не здесь. Неприятное и чуть щекотное переживание, крайне вредное для прохождения по лабиринту. Вероятно, из-за него Кай попал в необычную тупиковую ситуацию. Необычную тем, что тупик оказался везде. Неужели ловушка? Снова, как давеча было в кабине лифта. Только стены из камня, толстенного — не простучать.

7

Кай, понятное дело, выбрал правую сторону. Правая, как он подумал, всегда, вернее. Двигался, в общем-то, чётко, уверенно, без ненужных оглядок. Только режимы движения то и дело менял — то летишь, то удобней пешком, то опять левитируешь. Что поделаешь, приходилось. Вертикалей здесь, в правом проходе, понатыкано преизрядно.

Лабиринт до сих пор был необитаем и пуст — ни малейшей засады. Но, как только об этом подумал, узрел тут же комнатку и в ней человека. И добро бы кого из дезертиров-асмодеитов в форме Альянса. Нет, человек был совсем неожиданный. Неожиданный тем и сильней, что знакомый.

— Гаррис?!..

— Я всё менее Гаррис. И более Экклезиаст.

Да, тем более Гаррис. Как же он очутился в этом храмовом лабининте?

— Я нашёл артефакт. Он переносит в Храм.

Невероятный ответ. Но Призма не обеспокоилась.

И всё равно... Если у Гарриса был артефакт для подобного перемещения, почему же он Каю ничего не сказал? Почему, наконец, не вручил ему артефакт, чтоб облегчить его трудное путешествие над океаном?

— Ты был должен освоить набор артефактов, который уже имелся.

Ладно, допустим... Но что же здесь Гаррис делает?

— Я здесь нужен, чтобы тебе помочь.

Чем помочь? Вероятно, советом?

— Предостеречь.

От чего?

— От неверных шагов. Надо спешить. Время не должно терять — Асмодей уже скоро утратит свою уязвимость.

Значит, была уязвимость, а скоро её не станет? Кай как знал: было мучительно жаль тратить время на зачистку обитателей Храма. Но, с другой стороны, представлялось опасным их не зачищать. Каю казалось, что в этом Храме чуть ли не всё — Асмодей.

— Это верно, — признал провидец. — Асмодей в своём Храме проявляется в каждом. Даже во мне. Хорошо, если ты исключение...

Да, хорошо бы... Но, возможно, и Невин не зря намекал на его демонизм. Трудно быть человеком, владея нечеловеческими способностями. Левитация, операции с внутренним временем, всякий огонь из глаз, а, как следствие, и везучесть на грани непобедимости...

— То что в каждом — вторично! — молвил Гаррис как-то слегка поспешно, будто пряча от Кая злокачественность ситуации. — Уничтожить же надо владычество Асмодея, поразить самый символ его проявления на планете.

— А как это сделать?

— Разумеется, символически. Надо выстрелить в сердце из ритуального револьвера... — Гаррис принял слегка озабоченный вид. — Боевой семисвечник «менора» — он, надеюсь ещё с тобой?

Что, серьёзно? Если Гаррис и правда на это надеялся, то, во-первых, напрасно, а, во-вторых, поздновато озвучил свои надежды. Той «меноры», какая была, с Каем нет уже долгое время, трудно даже припомнить, какое. Да и где она подевалась, тоже вопрос. Вероятно, осталась в каком-нибудь из вездеходов... Началось-то с чего: Кай однажды использовал все патроны, новой обоймы раздобыть было негде, Кай перешёл на оружие посовременней... Что ж таскать ему было с собою пустой револьвер?

Может, он поразит сердце демона просто из бластера?

— Нет, — возразил ему Гаррис, — «менора» важна.

Тут и Кай вдруг припомнил своё сновидение в вездеходе. Асмодеева туша в луже оранжевой «ярости»; демон в страхе хохочет, Кая пытается выставить вон из сна, но в последний момент он выпускает пулю... Из «меноры», понятное дело.

И что любопытно, о «меноре» во сне они с Гаррисом, вроде, ни разу не говорили. То есть, Гаррис — как мощный провидец, о «меноре», наверное, знал, но считал её чем-то само собой разумеющимся, в ритуале борьбы с Асмодеем применяемым по умолчанию.

Был о Кае намного лучшего мнения?

Но теперь...

— Это что же, — проговорил с ядовитым сарказмом Кай, — мне пора возвращаться за три континента за револьвером? — С тем, что надо спешить, эта версия не согласовывалась.

— Можно здесь поискать, — отвечал ему Гаррис как ни в чём не бывало, — или, быть может, найти подходящий портал... У тебя, кстати, был — тот, что выводит ко мне на остров.

Кай же, кажется, говорил, что полученный от Дантеро цилиндр передал уже Фа-иф-ляяну... Значит, и этот предмет надо было ценить и беречь? Гаррис как будто нарочно работал на снижение самооценки...

Может, он и не Гаррис? Может, кто-то другой?

— Говорю же, Экклезиаст, — отвечал с нажимом провидец.

А не слишком ли Экклезиаст напоминает Невина? Чтением мыслей, так точно. А ещё добротой...

— Ерунда, — сказал Гаррис. — Какой ещё Невин? Разве я называл тебя нечестивцем, как делает он?

Кай удержался от того, чтобы этого «Гарриса» тут же и пристрелить. Всё-таки не был ни в чём до конца уверен, и потому-то затеял выпытать правду у собеседника. Только как? Даже Призма Правдивости, вроде, на нём пасовала.

Ну ещё бы: до сей поры, никакому не-Гаррису Гаррисом точно бы не удавалось сказаться. Лишь тому кто был Гаррисом хоть в каком-нибудь смысле. Кай пытался отсечь этот логический вариант, но увы: пройдоха провидец оставался либо не разоблачённым, либо всё же самим собой.

Что за странные штуки творятся посреди лабиринта!

— Кстати, о лабиринте, — молвил Гаррис, как ни в чём не бывало. — Я надеюсь, ты понял, что это за лабиринт?

— Как мне кажется, он провоцирует патологии, — выдал версию Кай, — те, что доктор Гонсалес именует диссоциативными.

— Я бы проще сказал: мол, лабиринт ментальный.

— То есть, он существует лишь у меня в уме?

— Нет, не только. Он в разных умах существует. Потому есть надежда в нём разные вещи найти...

А ведь эту последнюю фразу Невин бы не сказал... Не с его самомнением и преданностью Асмодею...

Что ж, хорошо уж и то, что сгоряча не устроил стрельбу... Но каково сверхвоздействие этой ментальной структуры!..

Кай развернулся и вышел из комнатки с Гаррисом. Правда, спустя две минуты одумался и снова в неё зашёл. Только без толку: Гарриса в комнате не было... Чего он хотел от ментального лабиринта?

В это время ещё один из развернувшихся Каев и не подумал вернуться в комнату Гарриса. Он прошагал до звезды из семи коридоров, далее, следуя самому экономному из маршрутов, память о коем сумел сохранить, вышел практически без затруднения из лабиринта, хмуро прошёл через яркий предбанник и ещё один коридор, после вступил в злополучный зал, где поджигал саркофаги.

Здесь он почти моментально споткнулся о труп. Шёл-то в задумчивости, под ноги не смотрел. Остановился, вгляделся. Ах, это два каннибала, убитые им и за способ питания, а ещё за попытку невовремя переглянуться...

Кстати, подумалось, он же, как будто, бежит. Знать, в лабиринте его что-то перепугало... Что с ним случилось? Страх безумия, что ли?

Да. Похоже на то. Но неужели от этого можно спастись, переместившись пространственно?

Нет. Не спасёшься. Ведь лабиринт ментальный. Ты, убегая, несёшь его вместе с собой. Только, явившись в другую локацию, думаешь заслонить собственный ужас чем-нибудь внешним.

Раз нельзя убегать, понял Кай, надо вернуться. Лабиринт же обследован не до конца. В данном случае даже не важно, где он находится – в уме, или в Храме. Нечто, что прячется в необследованной стороне, надо достать и вынести на обсуждение.

И засудить, если оно Асмодей.