1

Обвинение в демонизме, при своей смехотворности, вероятно, всё же достигло цели. Кай задумался, даже отвлёкся от поджога последнего саркофага. Не ожидал, положительно не ожидал.

Больше того, начал перед собою оправдываться. Мол, уж он-то вполне человек, но владеет особыми артефактами... Призма явно ему показала: он не верил себе, когда такое рассказывал. Да, действительно, грань между Каем и артефактами хорошенько размылась и более не просматривалась.

Все способности, взятые из артефактов, найденных в Адских гнёздах, это отныне его способности. Демонические ли они? Стоит взглянуть на Собачину, на Свинючину и на Проглота с Лошадиной, и ответ, вероятно, покажется, очевидным.

Ладно. Кай должен признать: он не только герой, он также отчасти демон. И признал. Что это теперь меняет? Только то, что герою, чтоб справиться с демоном, очень надобны сверхспособности. В том числе и такие, что имеют опасный аспект. После того, как удастся разделаться с Асмодеем...

— Сам превратишься в такое же точно чудовище, какое хотел убить!

Кай, как услышал, аж пропустил стеллаж с тремя нерассмотренными саркофагами. Позже пришлось вернуться и рассмотреть — посылая из глаз цветные лучи Пирамиды.

Что ж, если правда, что сражение с Асмодеем вынуждает его к нежелательным «демоническим» трансформациям, создающим проблемы при попытке нормальной человеческой жизни — значит, придётся ему эти проблемы решать уже после сражения.

Ибо других вариантов попросту нет...

2

Неужели проклятый зал никогда не закончится?

(Призма, эй, успокойся хоть ты: тебя ещё не хватало!).

Жёлтый свет отменить, начинаем снова с сиреневого... Да, любому из залов приходит когда-то конец. В разных смыслах последнего слова.

— Нечестивец, ты демон! — А этого можно не слушать, умного Каю он, кажется, не расскажет. И повторяется чаще, чем саркофаги...

Сколько прошёл стеллажей? Уже больше трёхсот?

Тысячный из саркофагов загорелся всерьёз. Треснула крышка, наружу плеснуло пламя. Кай увернулся: сработала Пирамида. То ли тушить, то ли радоваться: зал сгорит сам собой, без мелочного контроля.

Только нет, не годится: пожар в помещении не уничтожит гробы. Те обгорят, надо думать, только снаружи.

— А тебе, нечестивцу, осквернить надо самую внутренность?

— Нет, очистить от скверны. Но внутренность. Самую суть.

Кай разглядел на горящем гробу инвентарный номер, после слетал к наблюдательному посту, где мигала уже разноцветными лампами аварийная сигнализация. Даже две — тревожная и пожарная — первую, помнится, запустил ещё Джефферсон, вызывая по-братски для Кая шпанок. На табло у пожарной сигнализации был и так уже высвечен номер от саркофага — то есть зря его запоминал, но не важно. Совершил там единственно верный шаг: выбрал нужный рычаг на центральном пульте, чем запустил порошковый огнетушитель, вмонтированный в стеллаж.

Всё. Ощутил себя в ложной роли спасателя Храма.

— Отчего это в ложной? — не догадался «святой».

— Храм придётся спасти, чтобы вернее разрушить.

3

Кай подумывал: может, получше освоить «траур»? Оградиться от всей ситуации сидской энергией фиолетовой отстранённости. От повтора гробов, от повтора своих операций, но в основном — от вида и голоса Невина. Кай устал его слушать, устал и стараться не слушать. И отвечать ему: хоть молчаливо, хоть вслух. А как «траур» применишь, станешь невосприимчив. Только бы, ясное дело, не переборщить.

Может, «святой» втайне этого и добивается? Кай уйдёт в медитацию, враг дождётсся и сделает ход. Он уж сделал их парочку — раньше, с кабиной лифта.

Значит, «траур» не выход. Что же тогда поможет?

Кай бы мог постараться перехватить инициативу. Не отвечать на подачу Невина словами и мыслями, а говорить и думать что-то своё. Это сразу отвяжет Кая от ситуации и позволит ему стратегически мыслить.

Что препятствует? Прежде всего установка на скрытность. Раскрывать свои планы врагу, одарённому телепатией и способному через экраны тебя преследовать... Факт, не хотелось бы. Но, с другой стороны, Невин своим присутствием мешает толково думать.

А ведь Кай как герой опирается на интеллект.

Ну так надо врага давить интеллектуально!

И не в споре, а думать своё и давить.

4

Вот, к примеру, ему предстоит сражение с Асмодеем... Да не «к примеру», а точно ему предстоит. А продумал ли он, что Асмодей такое; как он предстанет, проявит себя в борьбе? Чем конкретно окажется Каю опасен?..

— Асмодей — наш Господь...

Замолчи. Нынче думаю я.

Но пока, к своему сожалению, Кай не может подняться на уровень твёрдой концептуализации. Слово" демон«, конечно, проливает на противника свет, но представляет собою символ, а не понятие. Дело в том, что оно слишком уж многое значит. К этому многому строго не подойдёшь.

Скажем, бесплотного демона и демона во плоти концептуализировать надо по-разному. Также демона в рамках локальной культуры и транскультурного. Наконец, есть претензии демона: он как демон, как царь, как Господь...

— Асмодей — наш Господь...

...или, скажем, герой.

Относительно плотности или бесплотности демона можно сказать, что победа над ними требует разных усилий. Плотного можно надеяться уничтожить физически. Бластеры, что сохранились у Кая (и лучемёты, которые он разбазарил) — они для него.

Если же демон бесплотен, он действует через другое. Через контроль — над людьми, механизмами, существами. Через прокладку свою — этот самый совет Пятерых. Чтоб обезвредить бесплотного демона, надо прервать контроль. Или так: убивать Асмодея в каждом из контролируемых объектов.

Кажется, Кай по такому пути и пошёл.

— Асмодей нас не контролирует. Асмодей — это мы и есть!..

Что и требовалось доказать для подобного варианта.

5

— Что ты можешь понять? Что ты знаешь об Асмодее?

А ведь Невин теперь подтянулся, его реплики стали умнее. Знать, прямой результат общения с Каем.

Чем умнее твой враг, тем опаснее вражьи замыслы. Но, с другой стороны, лучше действовать так, чем под воздействием реплик тупого врага отупеть самому.

Ну так вот. Феномен Асмодея транскультурен и транспланетен, и его, как и сказано ранее, всё ещё трудно представить концептуально. Можно, однако, много чего понять на символических уровнях знания. В этом деле поможет метод амплификации — то есть введение нынешних опытных данных в самый широкий контекст сведений из мифологии разных культур.

А для того мы должны-таки обратиться к первоисточникам знаний о демоне Асмодее...

Слово «демон» для Невина в применении к Асомодею — это точно один из триггеров. Но гораздо сильней его бесят отсылки к первоисточникам. Чем ответит причисленный к Пятерым?

— Первоисточники лгут! — объявил он с очередного экрана.

Ну, чтобы так утверждать, надо как минимум знать, что под ними сейчас понимается.

— Понимается очернительство образа нашего Господа нечестивыми корыстолюбцами, что хотят быть князьями Эр-Мангали! Понимается подлый навет фантазёра Гарриса!..

Разумеется, нет.

После краткого экскурса Невин стал менее недалёким. Он проведал теперь, что демонизм Асмодея был для Кая не новостью и задолго до посещения Эр-Мангали. То есть, всё, что могли сообщить и Родригес, и Гаррис, и Фа-иф-ляян, в опыте Кая имело вторичный характер.

А первично здесь что? Образование в Юрбурге. Невин такого, конечно же, не получил. А зачем ему, если «Господь Асмодей» ему вроде университета? А затем, что «Господь» о себе кое-чего не знает. Либо знает, но только адептам не сообщит.

— Ну давай, расскажи, нечестивец, что ты знаешь об Асмодее по твоим так называемым первоисточникам?

Почему бы и не рассказать? Даже не для того, чтобы Невина вразумить. Просто Невин, пока будет слушать, надолго заткнётся. Кай же будет рассказывать и попутно палить саркофаги. Это, кажется, легче, чем палить их и всякое слушать.

6

Ну так вот, основные источники — древнееврейские. Агада, Талмуд. В них не зря соприсутствуют и Асмодей, и великий Храм. Только Храм посвящается вовсе не Асмодею. Этот Храм — он Дом Божий, Святая Святых, воздвигаемый на Зеонском холме в вечном городе Джерузалеме. Повелел его строить сам царь Соломон, сын Давида-царя. А при чём Асмодей? Он и выступил главным строителем. Кстати сказать, абсолютно недобровольно.

Асмодей — это демон, пленённый по приказу царя Соломона специально, чтобы выстроить Храм. На поимку его был направлен Беная бен Йегояда, соломонов военачальник, и имел при себе Йегояда хмельное вино, и овечье руно для прикрытия, и оковы, и перстень, запечатанный Именем Божьим. И вдобавок Беная имел соломонов план.

Йегояда наполнил вином асмодеев колодец, и когда алчный демон не смог воздержаться и захмелел, в дело пошли оковы с Именем Божьим. В них смирившийся демон предстал перед Соломоном, чтоб ответить, как можно достать артефакт шамир — червячка, чья способность прогрызть самые твёрдые камни помогла бы в строительстве Храма Святая Святых.

И шамир был получен, и резал он камни для Храма, между тем как демон-невольник по имени Асмодей оставался в оковах до завершенья строительства.

Соломон бы легко не расстался с пленённым демоном, но был слишком уверен в своей общепризнанной мудрости, Асмодей же подбил его снять с него Божьи печати, дабы честно померяться силой (демоничная на человечью). Интриговал: мол, увидишь, что будет. И, как только царя-простофилю угораздило снять с Асмодея оковы и вручить ему перстень, демон мигом набрал свою прежнюю силу, перстенёк проглотил, чтоб затем отрыгнуть, Соломона забросил далеко-далеко, сам оделся в царское платье, сел на трон, да и начал судить народ, подражая во всём соломоновым увлечениям, что до мерзких бесовских пакостей, то творил их отныне тайком, не афишируя.

Так и правил в Джерузалеме, пока истинный царь в жестоких своих скитаниях не раскаялся в личных грехах, не добыл повторно свой перстень, не вернулся к Джерузалему из далёких земель — от земного аналога каторжной Эр-Мангали. А когда он вернулся, то Асмодей испарился.

7

Как и думалось Каю, Невин выслушал эту историю молча. Возникал на экранах, но слух ему не напрягал. Хоть какое-то облегчение в труде поджигателя, крайне нудном и без того.

Всё равно тяжело... Ты подобен крестьянину с серпиком, вышедшему на поле, где доселе работал большой современный комбайн. Этот огромный зелёный этаж, полный тупых бессловесных киборгов, обрастающих человеческим мясом, предназначенным в пищу — до чего же унылое дело всю эту гнусь зачищать!

Половина хоть есть? Вроде, да, но похоже, это меньшая половина.

— Человеку такая задача, увы, не под силу! — Снова Невин. Едва только Кай замолчал, принимается сотрясать здешний залымленный воздух.

А ведь сам утверждал, будто Кай уже не человек.

— Да, ты демон. И раз ты пришёл сюда уничтожить демона, что ж ты ищешь его, а не начнёшь с себя?

Может, Каю не стоило с ним разговаривать. Вот Соломон — поболтал с Асмодеем и всё потерял. Дело в азарте, в соперничестве. Кто кого разведёт, ты ли демона, или демон тебя. Если думаешь, демон слабей, попадёшься в два счёта. Если думаешь, демон сильней, ты уже попался.

С Невином лучше не спорить, не вовлекаться. Разумеется, этого вряд ли возможно достичь.

О, начинается:

— Нечестивец, ты мне говорил о царе Соломоне. Асмодей наказал его низвержением с царского трона. Но, не правда ли, царь пострадал за свои грехи? Если так, Асмодеева кара — Господня кара... — Да, началось. Верно, Каю придётся спорить. — И ещё, нечестивец. Ты говорил, есть и другие источники. Может быть, в них говорится немного иначе?

Что другие источники есть, в этом Невин прав. Есть легенды арабских, индийских, германских, славянских народов. Там не везде Асмодея зовут Асмодеем. То он Сахр, то он Мара, то он Морольф, то Мерлин, то Китоврас... Но одно справедливо учесть: он нигде не Господь. Как бы Господа заклинали Господним Именем?

Вот и славненько: новый стеллаж дожигаем в молчании. Но ведь Невин опять соберётся со скучными мыслями! О, собрался:

— Все эти легенды придуманы. А правдивый источник один. Вся наука твоя для того и изобретена, чтобы как можно верней оболгать правдивый источник. Нечестивец, внимай! Я скажу, как всё было на самом деле, ибо Господь Асмодей меня вразумил. Всё земное отринь — мы на Эр-Мангали. На планете, завещанной Асмодеем культуре Сида.

...Определённо, в Невине переворот. Каю стало теперь интересно его послушать...

— Знай, нечестивец, вся истина в знаниях от Асмодея. Как и во всём, о чём я сейчас расскажу. Асмодей создал мир и планету Эр-Мангали. Он следил за планетой, чтоб не заводились демоны, но они, как на грех, постоянно на ней заводились. Даже сделались сущим проклятием Эр-Мангали. Нет хорошего демона, но особенно гадок один, и его Асмодей как-то раз изловил на планете. Изловил и вознегодовал! Сидский демон по имени Фа-иф-ляян был известен ему ещё от начала вечности. — Бурю чувств Асмодея Невин старательно передал в выражениях на лице, что кривлялось одновременно с десятка голоэкранов. — Это хитрая, подлая бестия — Фа-иф-ляян! Ты не знаешь, а это ведь он пролежал от начала времён в том погребении, что рудокопы разрыли на Ближней шахте. Он восстал против Господа Асмодея, был низвергнут за подлую смуту и заточён, пока гроб его не открыли терране в поисках артефактов. И тогда этот демон превратился в проклятие Эр-Мангали...

Каю, признаться, эта история даже понравилась. Да, наконец-то от Невина свежий сюжет. Дело другое, что в нём ни полслова правды.

— Правду ты ищешь в неправедных первоисточниках!

8

Асмодеит послушал историю Кая и подбросил ему свою. Сделал её интересной и привязал к реалиям Эр-Мангали, чтобы Кай призадумался. Он и задумался, правда, удара по трезвомыслию не пропустил. Тут уж сказалось владение методологией.

Можно ли взять и отвергнуть древнейшие тексты, что составили соль многих терранских традиций, ради истории, вновь сочинённой на Эр-Мангали? Да, если выбрать установку релятивизма в вопросах духа. Нет, если помнить, что релятивизм ничтожен.

Релятивизм полагает, что абсолютно всякий волен судить, чего хочет Господь, сообразно своим предпочтениям. Предпочесть можно всякое-разное, релятивизм проглотит. Обращаться за мудростью к древним традициям с этой позиции глупо и непродуктивно: можно ведь прямо сейчас что-то себе и другим намудрить. Что-то вполне равноценное, равновеликое. Потому-то духовный релятивизм — это всегда демонизм...

Слишком сложно для Невина — он промолчал с экрана. Да, и на новом экране вновь появился, чтобы опять помолчать.

...Называть Асмодея Господом, или Господа Асмодеем — явный пример профанации демонических и божественных видов духовности. Релятивизм утверждает, что с некоей мета-позиции всё равно, как кого называть.

— Вовсе нет... — робкий голос.

Я сказал же: с мета-позиции! Да и то не с любой. С той, которая однодневные секты приравнивает к настоящим религиям, так как не в силах найти абсолютные ориентиры. Нет разрушительней и для историков ксенокультур, чем такой вот релятивизм, так как он обесценивает традиции...

Невин подавлен? Ну что ж, пока он не опомнился, Каю пора обратиться к анализу тех символических образов, что связали реалии Эр-Мангали с древнеземными легендами.

9

Главные образы в той терранской легенде, какую припомнил Кай — это Храм, Соломон, Асмодей. Важные образы — также шамир, перстень, оковы и военачальник Беная.

Храм имеет аналог на Эр-Мангали (собственно, Кай по аналогу-то и бродит). Между тем, аналогия между Храмами здесь не прямая, а перевёрнутая, обращённая — кстати, по целому ряду осей. Первый Храм эстетически целостен и совершенен, а второй эклектичен. Первый Храм при строительстве тщательно ограждён от любой профанации, от каких-либо человеческих инструментов работы по камню, а второй — с его лифтами да шкафами — профанирован донельзя. Первый Храм (из земной-то легенды) призван иметь меньше контактов с земным, чтоб воплощать небесное. Наконец, Асмодей в первом Храме участник строительства, во втором же — предмет поклонения. Можно сказать, что Святая Святых — это Храм, асмодеев же — Антихрам.

Асмодей, как и Храм, существует в обеих версиях. По легенде — царь демонов, обитающий на горе с запечатанным личным колодцем, по прозрениям нынешним — он Господь (для асмодеитов), обитающий на планете Эр-Мангали, запечатанной «Карантином»; эта планета для Асмодея тоже колодец, но не с водой, а с оранжевой «яростью», выдоенной из зомби. По легенде — хитёр, вредоносен, способен мимикрировать под владык и собою их подменять; здесь, на Эр-Мангали, тоже явственна тема подмены, только здесь Асмодей рядится не в царские ризы, а в Божьи. То есть здешний аналог — несколько более амбициозен. А ещё Асмодей из легенды в питии невоздержан, неспособен сопротивляться искушению «голода-жажды», во хмелю абсолютно теряет волю, но навек может быть покорён лишь оковами с Божьим Именем. Может, и этому сыщутся параллели на Эр-Мангали.

Царь Соломон — он в легенде аналог героя-Кая. Но аналогия сильно хромает, Кай ведь не царь. Но, как и царь Соломон, противостоит Асмодею, как и он, претендует на мудрость, интеллектуально продвинут. Правда, мудрость свою Соломон основательно переоценивает; впрочем, и Кай, вероятно, тоже. Для смирения демона царь использует артефакты: наступательный (это оковы), оборонительный (это перстень), тот и другой неудобен для Асмодея Именем Божьим. Кай артефактами тоже ничуть не обижен, только в сидской ксенокультуре Имени Божьего нет.

Военачальник Беная бен Йегояда — он даже именем чем-то подобен Бенито Родригесу. Ну и профессией — оба начальники-силовики, только Бенито — из более скрытной спецслужбы. Оба они (для Соломона и Кая) функционально помощники, каждый из них добывал артефакты в сложных самостоятельных миссиях — чтобы те послужили Каю и Соломону в выполнении главных задач.

И под занавес — все артефакты. По легенде — перстень, оковы, шамир, по реалиям Эр-Мангали — Пирамида, Тор, Шар, Конус и Призма. Два ряда. Что в них общего? Кажется, ничего. Ну и ладно: должны же земная культура и сидская ксенокультура различаться хотя бы на уровне средств и функций.