1

Кай надеялся, что паучий этаж хоть куда-то его приведёт. В первый период его полёта, ознаменованный опасением нарушать паутинные нити, наблюдать хоть какой-нибудь выход из тёмного зала не удавалось. Кай скорее висел, чем летел в темноте, озаряемой лишь артефактом, свет его добивал в лучшем случае метров на пять, а за пределами освещённого круга отражался лишь россыпями ксенопаучьих глаз.

Всякий поймёт, что глаза паука вовсе не там, где выход.

Самому было странно, как он умудрился не сбиться с пути, продвигаясь по траектории, крайне далёкой от здравого смысла, да ещё поминутно проваливаясь в сон из-за длительной монотонности ментальных усилий. Но не сбился, ни разу не вышел обратно, к лифтовой шахте.

После того, как осмелевший от осознания новых способностей Кай разрешил себе совершать хирургические вмешательства в ловчие сети, что были чересчур неудобно раскинуты, путешествие сильно спрямилось, пошло быстрее — не настолько, однако, чтобы лететь по прямой, пренебрегая элементарными мерами осторожности. То есть, Кай пауков облетал, специально не задирал, если даже и обижал, то не очень. В этот новый период он по-прежнему помнил, в какой стороне этажа он оставил входную точку, что касается выхода, то единственным ориентиром оставалась надежда, что он где-нибудь есть.

Если выхода нет, его надо хотя бы придумать.

2

Выход забрезжил, и не в фантазиях, а в реальности. Кай узрел дальний свет за пределами ближнего освещённого круга, озарённого сидской энергией из его собственных глаз.

Дальний свет, и довольно яркий. Словно пара светильников кем-то приделана на потолке — тот, что ближе, чуть-чуть послабее, более мощный чуть дальше. В здкшнем зале — светильники?.. И о ком бы такая забота: неужели о пауках? Ну так им в большинстве и в темноте комфортно.

Кай всмотрелся получше в потолочную даль, и решил: всё же нет, для светильников великоваты. Это выходы в верхние освещённые помещения, то есть та самая цель, в существовании коей Кай себя убеждал, отправляясь от лифтовой шахты в путешествие по этажу.

Так и думал, сказал себе Кай. Но при этом вздохнул с таким облегчением, будто не очень-то верил в то, о чём думал.

Не мудрено! Это ж как долго ему приходилось кривить душой, чтобы своей беспардонной манипуляцией заставлять послужить элементарнейшим фонарём высокомерную Призму!..

Лицезрение цели Кая взбодрило ещё сильнее, но не сподвигло на сумасбродные акции. Он себе не позволил нестись напролом на выход. Следовал прежней тактике: обижать паутину, но не самих пауков. Всё-таки не до конца был уверен, что справится.

Ту червёрку он здорово смог обезвредить энергией «ярости». Но насколько исход определило везение, а насколько он закономерен? Интересный вопрос... В тёмном зале с немалым числом ксенопауков-гигантов это было бы Каю даже реально выяснить, но— не хотелось ему набирать статистику.

3

Со всей вежливостью обходя пауков, Кай теперь продвигался, сообразно ориентирам. Просека прямо, просека вверх, просека диагональная. Выходы, как и прежде, манили издалека, но теперь они были чуть ближе и малость отчётливее. Первый выход, который немного тускнее, был по форме подобен длинному узкому прямоугольнику, а второй, самый яркий — тот и вовсе какой-то бесформенный, будто в зале случился обвал потолка.

Что за выход стоило выбрать? Кай предпочёл бы первый. По причине довольно простой: он же ближе. Пробираться по этому залу лишние метров триста — удовольствие крайне сомнительное.

Правда, куда этот выход, можно только гадать. Так что два варианта надёжней единственного. Будет главный и запасной.

4

Понемногу взбираясь под потолок паучьего зала, Кай открыл и досадную закономерность. Оказалось, что в направлении снизу вверх повышается концентрация ксенотварей.

Кажется, Кай до сих пор не случайно держался пониже. Дело даже не в том, что надеялся встретить обычную дверь. Просто чем ближе к полу, тем свободнее было двигаться. На полу пауки вообще никогда не сидели, там крепились лишь нити, причём в основном несущие, и лишь страх перед слишком большими скоплениями паучьих изделий вынуждал его подыматься метров на пять или шесть — на тот уровень, где встречались уже и особи.

С самого первого жуткого перепугу Кай не смог осознать эти факты на уровне статистического закона, но какие-то следствия из него использовал интуитивно. Выше метров восьми не пытался взлетать вообще — аж до тех самых пор, как узрел потолочные выходы.

А ведь зал в высоту — добрых полсотни метров. Кай же, пока не видал потолочного света, думал, что здесь и всего-то метров шестнадцать. Ну ещё бы ему тогда догадаться, что с шестнадцати метров и начинаются основные паучьи скопления! Для открытий, особенно неприятных, людям нужны весеие основания.

Неприятней всего было то, что под первым из выходов перенасыщенность зала паучьими организмами возрастала настолько, что просто-таки зашкаливала. Плотная стенка из одних пауков говорила о том, что меж них не проскочишь без тактических ухищрений.

Кай бы мог им плеснуть буйной «ярости» Усечённого Конуса. Дело несложное — поизлучать через взгляд чем-то таким оранжевым...

Но паучья стихия, которую он разбудит, непременно сметёт и его самого. Издалека импульс «ярости» не сообщить, а улепётывать в узенькой просеке между сетей — бесперспективное дело. Там и внизу его есть кому перехватить.

Или ему, как герою и трансформатору ярости, пауки уже нипочём?

Кай не решался. Висел под стеной пауков, продолжая в досаде на накатившую робость утомительно взвешивать «за» и «против». Хорошо, хоть не требовалось перемежать аргументы прокладками из вранья: с потолка здесь лилось предостаточно света... Свет обрисовывал множество силуэтов членистоногих. Неимоверная плотность на единицу объёма зала. И почти каждый первый вздымал в угрожающем жесте передние ноги, свет играл на зазубренных серповидных когтях.

В этом скоплении предостаточно "ярости«— вроде бы, сдержанной, но непонятно чем. Пауки волновались — по причине чрезмерной скученности, а вдобавок из-за присутствия Кая. Он уверен, что хочет им сообщить дополнительный импульс?

Кая же снова клонило в сон. Вероятно, от страха.

Это знак, понял он. Здешний выход — не мой. Мне назначено выбраться дальше, воспользовавшись проломом.

Раньше бы сообразить. Вовремя ретироваться.

Только стал удаляться — добрый десяток гигантов собрался вдогонку. И не прямо за Каем, а веером по кривым. Групповая охотничья тактика.

Вместо того, чтобы кратчайшим путём пробираться к пролому, Каю пришлось улетать почти вертикально вниз. Чтобы ускориться, он паутинные нити не аккуратно срезал лучемётом, а далеко пропаливал из плазмогана, ну и бросался вниз головой в каждый такой проход. В этом движении не просчитался: пауки поотстали, утратили интерес.

Каю же в самом низу повезло встретить воду. Очень к месту, поскольку запас в рюкзаке был уже на исходе. И ведь ранее в Храме источников не попадалось. Кто бы мог ожидать, что отыщется в темноте паучьего зала!

Да, при свете «любезности», спровоцированном очередной попыткой «соврать», Кай приметил внизу то ли узкую реку, то ли широкий ручей, протекаюший через зал — и припомнил тогда, что ранее слышал журчание, но занимался совсем другими задачами: продвижением к выходу, наблюдением пауков... Этак мог бы и выжить, спровоцировав межпаучье побоище, а потом наверху заработать погибель от жажды...

Как там было у Гарриса? «В Тёмном Храме Науки встретит герой глубокий провал, а в провале подземную реку, через реку — незримый мост...». Мост он, вроде, прошёл, но подземной реки не встретил.

Мост мостом, а река рекой, им здесь, видимо, не сойтись. Но хорошо, что Каю попалось и то, и другое.

Правда, если бы в этой реке нашлась и морская капуста, вышло бы вообще замечательно, так как еда в рюкзаке тем более в дефиците. Но подобное чудо уж никак не в стилистике героических саг.

5

Отдохнув у реки (даже чуть задремав, но без грозных последствий, так как рядом с водой было мало паучьих нитей, ну а сами ткачи в этой области зала не появлялись совсем), Кай отправился штурмовать самый дальний выход — тот, бесформенный, напоминавший пролом, но светившийся много ярче, чем несбывшийся предыдущий.

Как ни странно, особых опасностей на пути не возникло. Дюжина смирных статистов под самым под потолком — эту угрозу не назовёшь серьёзной. Можно было подумать, что главная ксенопаучья рать по чьему-то приказу охраняла прямоугольный выход, а о проломе как раз позабыла.

Кай прорвался из неосвещённого этажа в помещение, озарённое слишком ярко. Понимал, что на первое время ослепнет, не сможет открыть глаза — и окажется лёгкой мишениью для любого врага, поджидающего на входе, но не мог удержаться. Морально устал от паучьего мира.

Не пожалел: в освещённом пространстве он оказался совершенно один. Озираясь сквозь щели полузажмуренных век, убедился, что место, куда он попал — это снова предбанник стандартного вида, каковые ему попадались как минимум трижды: в самом начале, после зала с мостом, наконец, перед залом с гудящими техношкафами. Вот уж нуднейшая рекапитуляция!

Архитектор, который проектировал этот Храм (если кто-то его вообще проектировал), вместо того, чтобы выработать единый стиль, пробавлялся эклектикой стилей откровенно несовместимых, уравновесить конфликт между коими попытался за счёт компульсивного повторения одинаковых помещений. Что, между прочим, для Кая — своеобразная индульгенция на случай того, если весь этот демонический Храм придётся разрушить. А, похоже, придётся. Кай знаком со сказаниями самых разных культур и ксенокультур. Очень редко когда в поединке с героем не страдало жилище антагониста.

Где-то в этом ключе он размышлял до тех пор, как вполне адаптировалась сенсорика глаз — и позволила рассмотреть предбанник внимательней, отчего он ему показался знакомым не только лищь стилистически.

Да, это он: самый первый предбанник из встреченных. Тот, куда Кай попал из наружной долины, где в испорченном флаере армии Галактического Альянса обитает брат Честер. Самый первый, и это легко подтвердить. Вот единственный коридор в нескольких метрах от пола — только для истинных мастеров левитации. Кодоприёмники на стене — в самом большом количестве (остальные предбанники — ни в какое сравнение). Ха! Так ещё на полу — останки ляянов (Кай-то помнит, кто их зачищал).

Значит, провал к паукам... Да, всё сходится. Кай проходы в обиталище пауков наблюдал на начальных этапах, и, как минимум, дважды: в этом предбаннике и в зале с незримым мостом. Вот и два выхода из паучьего зала! Он в ту раннюю пору проникать в темноту не решился. Ну и правильно: нечего там искать. С высоты обретённого опыта можно честно сказать, что добыто им там лишь одно: облегчение, что вернулся.

Правда, Призма с последним суждением не согласилась: ниспослала из глаз луч любезности, совершенно ненужный и незаметный на этом свету, но узнаваемый по привычному изменению кинестетики глаза.

6

В сон клонило по-прежнему. Чтобы выспаться перед очередными подвигами, Кай устроился в коридоре — там, как-никак, освещение мягче. Самое главное, вряд ли кто потревожит. Здесь не особенно посещаемый угол Храма: слишком близко к поверхности. А на поверхность отсюда не очень-то ходят — слуги Храма в своём большинстве не из общительных. Исключением были те пятеро, что полегли от дымки, да ляяны, да гимнпстический конь. Где те пятеро, где ляяны, где конь? Пятеро так и легли снаружи, все ляяны легли внутри, что касается конебагажника на ходу, то последний, с успехом затрофеенный Каем, ныне находится там далеко, в лифте, который застрял.

Спал спокойно, проснулся с желанием двигаться дальше. Это ведь способ поскорей завершить дело, которое Каю не стоит растягивать. Перед тем, как отправиться, всё же задумал перекусить. Выскреб остатки морской капусты, чтобы знать уже точно, что её больше нет (за добавкой — только к коню, который застрял). Думал запить свою трапезу новой водой, да призадумался; что-то ему расхотелось. По сравнению с малым остатком воды из прежних запасов набранная на этаже пауков как-то выглядела мутновато. Хороша ли — иди проверь. Ибо на ком проверять: на себе-то не хочется! То, что мутная, всё-таки указатель. И локация, где добыта, говорит за себя; там, где есть пауки, можно встретить паучий яд. Правда, вода там журчала, текла, то есть, она проточная. Но текла она где? По подземелью, по Аду.

Ведь планета Эр-Мангали суть ворота Ад, и в какой ещё Ад, как не в этот, припрятанный в сидском Храме... Призма испустит из глаз твоих искры жёлтой «любезности», если прикинешься, что не понял значения. Ты всё понял, ты в Юрбурге получил подготовку ксеноисторика— и не можешь не помнить ни мифы, ни ксеномифы.

Ад есть Ад. В нём живые нечасто, но всё же бывают: кто-то смело геройствует, кого-то же просто похитили. Например, Персефону. Кай не припомнит, чтобы герои в Аду что-то ели, уж они-то спускались туда не трапезничать, а вот дочка Деметры отведала зёрна граната — и навеки себя привязала к подземному ярусу витаминной добавкой...

Ну так можно ли Каю употреблять адскую пищу? Ясно, нет. А питьё? Из Ахерона и Стикса, из Флегетона, Коцита и Леты? Чем дело кончится: плачем, горячкой, забвением... Кажется, лучше и Каю отсюда не пить!..

Пить не стал. Ни подземной паучьей воды, ни той пары глотков, что ещё сохранились от запаса воды наземной. Чтобы, если когда-нибудь станет невмочь терпеть, снова и снова сравнивать.

Но и мутную воду не вылил — тащил её в рюкзаке чуть ли не двадцать литров. Ибо логики всё-таки две. Гуманитарная не доверяет водным источникам Ада, ну а естественная непременно велит снабжать организм водой. Важно помнить, что Кай и в Аду наделён организмом...

7

Повторение — мать учения. Кай повторно легко одолел зал, в котором над пропастью издевался незримый мост. Проходя по мосту, Кай глядел себе под ноги, наблюдал паутинные нити и чёрные тени, но казалось ему, что он видит знакомые силуэты — только сверху, не снизу.

Впрочем, не было интереса остановиться и присмотреться. С пауками он, вроде, отныне знакомство свёл, но не дружбу, отнюдь же не дружбу.

Вновь прошествовал по коридору, где как-то посеял рюкзак. Вышел в предбанник, где некогда тщетно пытался его отбить — и потерял половину своих артефактов. Безошибочно выбрал нужный переключатель, чтобы открыть ворота. Почти каждую из энергий излучал теперь прямо из глаз, так что вытягивать из рюкзака пришлось только Шар. Ну никак не плевались глаза этим розовым «страхом тяжести»!

Переключатель сработал, ворота открылись, выпуская Кая в тот полутёмный огромный зал, пол которого совмещал и функцию пандуса.

Вылетая в ворота, он ожидал, что по залу пройдёт-пролетит без особых забот — коли не было раньше, так что же им вдруг появиться?

Но они появились. И, как оказалось, не вдруг.

У него на пути стоял целый полк хромированных скелетов, а вверху над ним реал полководец-скелет...

Жест скелета вверху произвёл согласованное движение в строе нижних — те воздели конечности с циркулярными пилами. Новый сигнал — и начали пилы раскручивать. Ничего себе дирижёр!

...И не скажешь, что Кай их впервые видел. Они были и раньше, но стояли не здесь, а много пониже, подальше, в боковом ответвлении зала, где в ту пору ничуть не мешали пройти. Кай не стал их тогда зачищать: остановило количество, расхолодил тот факт, что смирно стояли.

Но теперь-то не смирно. Теперь на дороге, почти что у самых врат. И готовые Кая снести организованным дисковым залпом по команде летучего.

Поскорее взлететь к потолку? Нет, они его там достанут. А вот он их оттуда — нет. Из плазмогана подобную массу не очень-то проредишь, из лучемёта — тем более. Надо их «яростью», излучённой из глаз, но она-то до них с потолка не добьёт, рассеется.

Кай заставил себя не улетать далеко, а зависнуть над головами. Может, попробовать вклиниться между строем и командиром? Нет уж, Кай не настолько широк, чтоб уверенно перекрыть их визуальную связь.

Ладно, что там мудрить. Надо бить их «огнём из глаз», и желательно выстрелить первым.

Первым — нет, не успел. По нему уже дали залп.

8

Пирамида и Шар, вся надежда на них, а верней, не на сами предметы — на дарованные способности...

За секунду до залпа летучий скелет дал отмашку. Кай догадался, что значит его движение — и успел совершить воздушный прыжок из той точки, где был, в точку другую, правее и несколько выше.

Звон столкнувшихся дисков прозвучал, как награда за расторопность. Молодцы и скелеты — все в одну точку попали. Когда все, да в одну, то подвижной мишени легче.

Только времени нет предаваться покою и радости. Кай чуть снизился, чтобы наверняка, и повёл своим «яростным» взглядом по строгим рядам противника. С удовольствием убедился, что ряды эти в месте воздействия уже выглядят менее строго.

Правда, когда началась подготовка к новому залпу, в общей картине строя киборгов-скелетов те две дюжины, на которых успел повлиять, создавали проплешину еле-еле заметную.

А у Гарриса было: «Лишь взойдёт он на мост — моментально сбегутся скелеты. Но главнее других будет летучий скелет. Но герой только взглядом сверкнёт — и скелеты повалятся». Повалились? Да ясно, что нет. Пара дюжин скелетов-киборгов всего-навсего перестала подчиняться летучему командиру и дерётся теперь между собой и с соседями. Кстати, вяло дерётся. Начинает с конечностей, не спешит пилить черепушки.

Нет, ну грех ему жаловаться. Целый полк никогда за мгновение не уничтожить. Перемалывать — долгий, упорный, утомительный труд. И в особенности — перемалывать в одиночку.

Новый залп. Кай опять успешно отпрыгнул. Но навсегда ли успех? Сколько раз он сумеет вот так целый полк обманывать, будь он даже четырежды ненаучаемый полк? Каждый сказал бы, что вероятность с каждым залпом снижается.

Может, стоило прежде всего расстрелять полководца?

Всё же нет. Этот летучий скелет Каю скорее полезен. Он своими отмашками рационально организует залпы. Рациональность тождественна предсказуемости, а высокая точность бросков обешает, что Кая случайно никто не заденет.

Будь на месте полка разношёрстная банда скелетов, их агрессия, сконцентрированная на нём, развивалась бы хаотически. Увернуться от стольких снарядов, летящих, куда попало, Кай ни разу не пробовал, но, наверное, не умеет.

Значит, негоже роптать на скелетное единоначалие. Надо делать, что можно, не претендуя на большее, и ожидать, что ситуация переломится. Там две дюжины, сям две дюжины — а с четвёртого раза неуправляемой станет десятая часть полка. Что вдобавок удобно, Кай не тратит зарядов, не нуждается в дополнительных батареях и плазмокартриджах. Конус Проглота, исполненный «ярости», вероятно, практически неисчерпаем.

9

Увернуться от первого залпа получается на кураже. Дальше азарт возрастает — до определённого пика, после которого утомление плавно берёт своё. Ставить на кон свою жизнь утомляет ужасно.

В целом верно, что в левитирующем состоянии у тебя пропадает ощущение тяжести. Но моральная тяжесть остаётся в полном объёме.

Что хоть как-то поддерживало — новые залпы по Каю стали заметно слабее предшествующих. Диски в полёте не закрывали обзора.

А внизу что творилось! Куча скелетов, уже неподвижных, ибо друг другом свежераспиленных, громоздилась чётко по центру строя, несколько кучек поменьше образовалось по флангам. Между кучами верные полководцу силы продолжали стоять и стойко сражаться с Каем, демонстрируя механическое подчинение каждой из удивительно стереотипных команд.

Трудно поспорить, что тысяча киберскелетов мощнейшая сила, а под чётким командованием сверху парящего полководца с непрекаемым авторитетом — так даже пуще того. Но когда этой силе и её полководцу недостаёт ума, то они беззащитны перед Каем, вооружённым, во-первых, энергией «ярости», а во-вторых, элементарной сообразительностью.

С полководцем схватиться пришлось уже по-серьёзному. Но не раньше, чем полностью самоубились его подчинённые: сумасшедший летун командовал до конца.

«Ярость» из глаз против него не работала, Каю пришлось поражать его из плазмогана, да и то далеко не с самого первого выстрела. Этот скелет был даже подобен ему — пусть, не всеми, но кое-какими способностями. Как и Кай, он умел левитировать. Как и Кай, был довольно увёртлив. Потому Пирамида и Шар против него помогали слабо.

Поединок летучих стрелков над конической кучей убитых и расчленённых скелетов продолжался не меньше пяти минут. Кай окончательно исчерпал остатки ресурса в последнем своём плазмогане. Продолжал с лучемётом против сравнительно более мощного бластера.

Наконец-таки вышиб скелету мозги. Тот от этого резко утратил способность летать и свалился, как вишня на торт, аккурат на вершину образовавшейся кучи.

Ничего себе «Триумф Смерти», подумалось победителю. Тут же вспомнились и картины аналогичного содержания из терранского изобразительного наследия. В самом деле, получилось очень похоже.

Хоть, конечно, не живопись. И вообще не искусство.

Или всё-таки да?

Вот такой композицией Кай завершил баталию с киберскелетами. Или, наверное, лучше сказать «инсталляцией»?