1

В миг, когда над его головой появились дроны, Кай успел передумать целый ряд эмоционально заряженных мыслей, конфликтующих между собой. Интенсивностью этих внутренних конфронтаций он был обязан, конечно, присутствию Призмы Правдивости. Мера дотошности самоанализа, обеспеченного артефактом, не дозволяла не только вранья самому себе, но и смирения с мелкой неточностью мысли для экономии времени.

Кай подумал сперва: ну не по собственной ли простоте и наивности он взял да попался? Он ошибочно атрибутировал поведение глуповатого асмодеева стража с платформы как вполне человечное — что не позволило сразу его убить. А ведь тот — абсолютно такой же демонический одержанец, как и те, что при встрече кричали ему: «Умри!». Разве мог он подумать, что отсрочка «умри» — это функция элементарной тупости? Мог бы. Но принял презумпцию человечности — и пощадил врага, не просчитав эффекта. А разговорчивый асмодеит отплатил за добро, пригласив эту тучу летучих карателей, наводящих свои лучемёты...

Призма мигом отвергла эту избыточно гуманистическую версию мотивации Кая и заставила вспомнить о присутствии в ней нездорового прагматического компонента. Если вкратце — то речь сугубо о том обстоятельстве, что трофеи-то складывать некуда. Ведь победа над очередным дезертиром Альянса — это груда оружия; что ж её, так и оставить?.. Кстати, победа над дронами принесёт ещё большую груду трофеев — тех лучемётов, что ныне на Кая наводятся.

Что правдивее: гуманистический тезис, иль антитезис, исполненный прагматизма? Диалектику эту Кай бы мог продолжать до полной победы дронов, но усилием воли остановил соскальзывание к чисто ментальному типу реакции на нападение — чтобы реально-практическим действием оное упредить. Это в силах героя с целым рядом заслуженных сверхспособностей.

Кай дождался, когда большинство лучемётов на него наведётся и, поспешно отпрыгнув, убрался из фокуса их прицелов, чтобы немедленно вскинуть к потолку ствол плазмогана, да шваркнуть по рою машинок долгоиграющей очередью. Сразу несколько дронов с оплавленными корпусами ляпнулись на пол, остальные метнулись в стороны и до поры скрылись от взора за рядами шкафов.

Притаился и Кай, перебежав через пару рядов мерно гудящих стоек, чтобы подольше искали.

Н-да. С летунов, опалённых столь мощным зарядом плазмы, вряд ли удастся потом отвинтить лучемёты. Но ведь Каю без надобности. Ему прошлое бы унести... Кстати сказать, из плазмогана он лупит сейчас в основном потому, что хотелось бы эту тяжёлую дуру первой опустошить и выбросить. Ну ещё бы: все прочие варианты затрофеенного оружия много легче и много компактнее. У плазмогана в сравнении с ними выигрыш по разрушительности — ну так один экземпляр Кай сумел запихнуть в рюкзак: пригодится, быть может, на самого Асмодея...

— Зря! — подал голос негодник с платформы для наблюдения. — Зря ты стрелял, о непутёвый брат мой. Только смирением, покаянием и молитвой можно достичь спасения, но не попытками оттянуть неизбежный конец. Птицы вернутся, набросятся роем, а грех твоего непочтения к Высшему Существу так и останется неизжитым. Больше того: от осквернения Зала священнейших алтарей неподобающим поведением всяческий грех усугубляется троекратно...

Кай не думал ему отвечать, а собирался стрелять уже на поражение, но неожиданно для себя заинтересовался последней фразой:

— Так ты хочешь сказать, что здесь, в этом зале, можно найти священные алтари?

— Да, заблудший мой брат, — с доброй улыбкой ответил надзиратель с платформы. — Но поверь, их не надо искать, они прямо перед тобой. — Он указал на ряды гудящих шкафов. — И заклинаю тебя, держись в середине прохода! Эта казнь — она только твоя. Алтари не должны пострадать...

Вот до чего докатились асмодеиты: до приверженности банальнейшей из разновидностей карго-культа. Что ни встретилось в здании, называемом Храмом, что им ни загудело погромче, то и алтарь. И ведь ишь чего выдумали: они будут тебя убивать, а ты им щади эти суперсвященные электроприборы ...

Кай нарочно шарахнул из плазмогана по «алтарю» напротив. Пластик его квазипанелей вздулся и зачадил, острый запах подпаленной изоляции мощно ударил в нос.

«И сокрушил он алтари электрические!»...

— Что ты делаешь, брат вероломный!!! — завизжал наблюдатель, целясь в Кая из бластера. От усердия свесился чуть ли не ниже платформы.

Кай легонечко плюнул в него из тяжёлого плазмогана. Много ли надо, чтобы снести человеку голову!..

2

Снёс. Подчистую. И распылил. На атомы.

А вот много ли надо? Много, уверила Призма. Ибо дело не только в разрушительном инструменте, но и в твоей решимости разрушать.

Кай молодец, он проявил решимость.

Но колебался намного дольше, чем стоило.

Каю даже за дело оказалось непросто убить одержимого. Прошлых — легче, но именно этого — нудного, подлого, но и приветливого человека — воплощение новозеонского неравнодушия...

Да, непросто; в данном случае это явная слабость. Одержимого типа живым оставлять неразумно — сколько будет живым, столько раз и ударит в спину. Этот, кстати сказать, уже попытался дважды.

В первый раз, когда наблюдатель вызвал «птичек отмщения», Каю не удалось как следует рассвирепеть. Лишь вторично, когда этот тип наконец-то напал уже прямо и недвусмысленно!

Правда, не сам по себе, а Каю пришлось спровоцировать. А пришлось потому, что чуял свою же слабость. Неспособность убить человека без особых условий, явленных с его стороны.

Любопытно, что вовсе недолгое время тому назад Кай лишь надеялся встретить противника-человека, понимая, что у ляянов и у скелетов подходящих трофеев ему ни за что не добыть. А теперь, получается, всё чудесно перевернулось. Подавай ему снова скелетов-ляянов — только бы не людей. До каких, интересно, пор? Ясное дело, до иссяканья запаса трофеев. Дальше-то Кай снова станет «искать человека».

В этом процессе въедливой Призме Правдивости видится некоторая непоследовательность. Да, оценки героя (а в конечном итоге и мера его человечности) чересчур уж зависят от набора наличных ресурсов. Если «густо» — оценки одни, если «пусто» — другие. Это странно? Так нет же: «пустота» для героя исключает какую-либо эффективность, а «полнота» заставляет реально сгибаться под грузом добытых вещей.

Вот когда столкновения, скажем, с ляянами и людьми, были бы сбалансированы, грамотней чередовались — то тогда бы и Каю не знать колебаний, недостойных героя.

В общем, Призма, молчи о вещах, в которых не разбираешься.

3

Потолок расчертил одиночный полёт любопытного дрона-разведчика. Кай слишком поздно ускорился, чтобы успеть его сбить. Всё оттого, что зачем-то болтал об отвлечённых вещах с самим же собой. Впрочем, и то уже хорошо, что не с наблюдателем на платформе.

Сентиментальность под именем человечности в этом зале у Кая просто-таки зашкаливает. И бесполезно кивать на Призму, это что-то своё.

В ожидании скорой атаки всей массой дронов он поспешно переместился ещё за три ряда шкафов — не оставаться же на засвеченном месте! Там он сбросил рюкзак, чтобы повысить мобильность, вжался в торец одного из шкафов, чтобы сделаться неудобной мишенью для роящихся «птиц», ну а ствол плазмогана поднял к зениту, дабы сбивать атакующих без лишних задержек.

Да, началось! Вновь потолок заполонили дроны. Кай пару раз пальнул в самую гущу роя летучих шаров, создавая изрядные бреши — правда, всего лишь на миг.

Сколько их в рое? Да не меньше полутора сотен. Ну а скольких сбил Кай? Где-то пару десятков, если учитывать обе волны.

Перебежал, громыхнул плазмоганом — вот и ещё пять машинок долой со счетов, а ответным огнём да по ловкому Каю опять не попали, мазилы.

В общем, Каю и рою ещё предстоит добрых пара часов интенсивной взаимной охоты. Да, взаимной, но всё же неравноценной. В ней летучим машинкам очень массово не повезёт — их так много роится, что трудно в какую-нибудь не попасть, плюя в потолок.

Кай устроился лучше — в него и стреляют нечасто. Почему эти дроны не подлетают с боков, а нападают сверху и только сверху? Да потому, что ненароком ударить по ценным шкафам они опасаются. Эти шкафы — алтари они, или нет, но под жёстким запретом не только для наблюдателя-асмодеита, но и для каждой машинки аналогичного подчинения.

Как сказал наблюдатель: «...заклинаю тебя, держись в середине прохода!». Повезло ещё, Кая не так-то легко заклясть. Он и действует с точностью до наоборот, ускользая от лучемётов. А в середине прохода пусть бегает тот, кто согласится с собственной казнью.

4

Плазмоган неуверенно гавкнул и вовсе затих. По экранчику побежала надпись: «Смените картридж». Кай отбросил тяжёлую дуру и поспешил к рюкзаку — правда, к нему надо было ещё приблизиться, а все дроны под потолком будто ждали момента, чтобы утроить усилия.

Из рюкзака Кай извлёк самое первое, что попалось под руку — парочку бластеров, именно тех, что полегче. И моментально работа по уничтожению дронов сделалась ювелирной. Не площадями сносить, а попасть по конкретным машинкам.

Правда, нет худа без элемента добра: более тонкий подход позволяет обеспечить сохранность трофеев. Тех лучемётов, которых по паре на дрон.

Ну а кроме того, в этих тонких режимах боя ты обеспечишь себе и лучшую тренировку.

Кай практически не выходил из режима изменённого времени, дарованного Пирамидой. Уклонялся от множества выстрелов и сбивал налетевший рой — всё, как сначала, но понемногу, по одному. Он бы сказал, что все эти однообразные монотонные действия напоминают уже ритуал. Не религиозный — навязчивый, не имеющий ясного смысла внутри себя.

Нет, ну на самом-то деле смыслы имелись — и не в чём-то другом, а в каждом элементарном действии. Коль допустишь неточность в уклонении от обстрела — тебе тут же немедленно прилетит. Коль промахнёшься по очередному дрону — так оттянешь конец игры в истребление шариков с лучемётами. А куда же оттягивать, когда ты уж и так чуть не смертельно устал, просто эта игра не из тех, из которых кому-либо безопасно выйти.

Да, смертельная, но, однако, игра. Шутер с простейшими правилами.

В том, что твоё боевое взаимодействие с агрессивными дронами обретёт игровой характер, не сомневался, как видно теперь, даже Гаррис в период напутствия. Что сказал он тогда о грядущем побоище с дронами? Только одну строку: «Будет сбивать на лету механических птиц подземного неба». Сообщение об активности без начала, без результата. Об активности, где доминирует сам процесс. А что есть в этом деле и результат, убеждаешься лишь по быстро растущему слою битых машинок у тебя под ногами, да по медленному разрежению парящих ещё слоёв.

Это точно игра, однако, довольно унылая.

В ней провалена драматургия. Игрового азарта хватает только на первый круг, дальше к тебе подкрадывается отупение. Чтобы выдержать однообразие игрового процесса, не уснуть и не выпасть в обморок, Каю, кажется, служит одна из энергий Конуса. Фиолетовый «траур» — это к его функционалу относится. Позволяет выдерживать то, что можно иначе не выдержать. Океанский полёт. Перестрелку без перемен.

Любопытное дело: Усечённый Конус уже потерян, а по-прежнему действует, превратившись в способности Кая.

5

А потом Кай заметил, что от мощного роя дронов под потолком сохранилось всего-только три машинки.

Ха! Да битва с таким несерьёзным количеством — это уже далеко не проблема, а, скорее, одна из мельчайших шероховатостей, разрешаемая в облегчённом режиме, чуть ли не в фоновом.

Не проблема? Ну прямо! Кай ведь вышел из медитативного сосредоточения — и прочувствовал разом всю отсроченную усталость, накопившуюся за долгую битву. Заболели глаза, мешая ему прицелиться, ну а бластеры так и подпрыгивали в руках.

Эй, соберись, ведь недолго уже осталось!

Н-да, собраться-то он собрался, но, чтобы сбить самый последний дрон, Каю пришлось потратить далеко не единственный выстрел, как прежде бывало, а чуть не полный боезапас очередного трофейного лучемёта, а по времени — минимум полчаса.

Всё, попал! Неужели и правда последний?

Чтобы проверить себя, Кай впервые с начала боя прибег к левитации. Воспарил над рядами шкафов — собственно, да, гипотеза о победе над роем с высоты подтвердилась. Под потолком больше ничто не летало; всё, что ранее составляло рой, было ныне рассыпано по полу да навалено в кучи в узких проходах между шкафами.

Сверху странным казалось, каким это образом Каю там, внизу, только что удавалось пробираться по нескончаемым грудам треснувших корпусов, упирая взгляд вверх, но всё-таки не спотыкаясь о раскидистые лучемёты. И всё это под градом выстрелов — непостижимая, нечеловеческая способность!..

И вдобавок — под нескончаемый вой сирены...

Кстати, с воем сирены Каю пора разобраться.

Кай подлетел к платформе с обезглавленным наблюдателем и расстрелял ему пульт с мигающей красной лампочкой.

Выжигал эту дрянь до самого до основания.

Ух, наконец-то сирена заткнулась. В навалившейся тишине Каю снова услышалось гудение множества техношкафов — из исходной озвучки здешнего зала.

Хорошо бы теперь разобраться и со шкафами. Почему бы и нет: Кай имеет, чем их расстрелять. Рой летучих машинок оставил столько трофеев, что в рюкзак их, понятное дело, не запихнёшь, где-то в зале — так тоже не спрячешь, а использовать в деле — почему бы и нет?

Эти шкафы наблюдатель считал алтарями. Дроны старались их ни за что не задеть. Не потому ли, что для демона Асмодея эти шкафы представляют какую-то ценность? Что конкретно в них ценно, Каю, поди, не выяснить, но почему бы не согласиться потратить какое-то время на уничтожение? Заодно можно будет решить и проблему избытка трофеев.

6

То, чем Кай занимался в последующие часы, было трудно причислить к репертуару героя. Он сносил в одну кучу трофеи, которые собирал со всего многошкафного зала. В основном — лучемёты. Он их отвинчивал от корпусов поверженных дронов. Также — весь арсенал наблюдателя (плазмоган, два бластера, станнер), обнаруженный на платформе.

Но обшарить платформу — вопрос однократного действия, что же касается присвоения лучемётов, то оно превратилась для Кая в аналог земного промысла по сбору в лесах съедобных грибов и ягод. Или в простенький квест как дополнение шутера.

Отвинтить удавалось вовсе не все лучемёты. Многие были испорчены выстрелом Кая — он-то считал, что стреляет вполне аккуратно, а получилось не так. Дроны, сбитые с помощью плазмогана, те вообще не подлежали разборке, что было ясно уже и по внешнему виду — перекошенному, оплавленному. Наконец, попадались и те лучемёты, чья резьба была слишком тугой, либо попросту свинченной. Пасовать перед ними Каю было особенно неприятно (он же, вроде, герой, но силёнками так обделён).

Но, с другой стороны, ведь не каждому из героев выступать эталоном физической мощи! Кай герой совершенно иной, интеллектуальной формации. А что спину себе заморочил собирательством нудных трофеев, так тому есть отнюдь не бредовое объяснение.

В некие давние времена — скажем, в терранское средневековье, среди героев, как будто бы, не было принято столь дотошно обшаривать поле боя ради трофеев. Но по какой же причине? Героем считался рыцарь. Рыцарской чести, конечно, противно ползать по полю, самолично выискивать, скажем, оружие, всё ещё годное к применению. Но ведь не скажешь, что эту задачу вовсе никто не решал. В распоряжении супергероя-рыцаря был непременно ещё и оруженосец — он-то и выполнял, все виды работ, что никак не назвать героическими, но к успеху героя служат.

Ну а Кай? Он, во-первых, не рыцарь, чтобы нос задирать. Во-вторых, у него не имеется оруженосца. В Тёмном Храме Науки — в Лаборатории Асмодея, или как сей подземный город можно ещё назвать? — он находится в одиночестве, волном и абсолютном.

Это значит, никто (ни другой человек, ни дурацкая Призма Правдивости, ни даже он сам) не должен его осудить, даже если проявленная им забота о заготовке трофеев выглядит несколько ...ммм ...преувеличенной.

7

Груда дронов, обработанных Каем в процессе отбора трофеев, очень быстро стала похожа на террикон. Кай их сбрасывал в том уголке огромного зала, где доселе не наблюдалось летучих машинок, да и не падало — ни абсолютно разбитых, ни аккуратно подбитых и недобровольно посаженных. Ну так вот, получилась гора, что вздымалась намного выше высоченных шкафов, да и вширь занимала шесть или семь проходов.

Да и куча из вновь затрофеенных лучемётов, расположенных Каем рядом с его рюкзаком, очень скоро так выросла, что показала наглядно неспособность вмещения в малый объём объёма намного большего. Да не просто «намного» — скорее сказать, на порядок.

Время от времени — просто чтобы сменить надоевший род деятельности — Кай отвлекался от работы с трофеями и сжигал пару-тройку шкафов. Правда, быстро терял интерес к разрушению зала и возвращался к задачам его уборки.

Хоть казалось бы: вражеский Храм, в нём бы сделать чем хуэе, тем лучше!.. И, однако, ему приходилось признать одно: создавая избыточный хаос вокруг себя, человек и себя самого магически хаотизирует.

Потому: корпуса — по возможности, к одному «террикону», все полезные элементы — туда, к рюкзаку, а для себя наш герой даже в достойном погибели Храме выбирает особый путь, состоящий в гармонизации.

Кучка «полезная», куча уже бесполезная... Верно, Каю бы стоило (ну, как герою-интеллектуалу) и элементы в тех кучках потщательней пересчитать, но уж с этим герой как раз и не справился. И не то чтобы не собирался вести учёт, просто несколько раз очень грубо сбивался со счёта. Что иное он мог ожидать от себя — от воспитанника гуманитарных наук?

Ну да Космос с ним, с точным количеством. Ныне для Кая самое важное — образный ряд. Образ победы над дронами, заключённый им в форму пары импровизированных пирамид: лучемёты отдельно, а дроны отдельно.

Только-только успел закончить «уборку в зале», как увидел в нём новых гостей. На сей раз не летучих, а способных к перемещению исключительно в пешем порядке.

Ба! И гости-то, прямо сказать, не новы. Кай узнал тот отряд из четырнадцати серебристых скелетов и одного «гимнастического коня», что встречались ему в прошлом зале. И тогда они шли к тем воротам, за которыми Кай перед тем умудрился оставить Шар, Тор и Конус.

Кай в тот раз уклонился от встречи — боеприпасов-то было в обрез, и ни малейшей надежды справиться с этим отрядом.

Но сейчас-то, сейчас — совершенно другое дело!

Жаль, ни Шара, ни Тора, ни Конуса скелеты с собой не несли, но ведь это не повод на них не напасть и не уничтожить!

Кай на время вообразил себя вредным летучим дроном. Да, конечно, не роем, всего лишь одной машинкой — но такой, что летает под потолком и оттдуда ид двух лучемётов лупит в проходы между шкафами, поражая наземных двуногих тварей.

Кай был в ударе — он чуть ли не с ходу вдвое уменьшил количество киберскелетов. Тех же, что всё же смогли разогнать циркулярные пилы и метнуть по герою свои нечестивые диски — этих Кай ловко выгнал в проходы, завершившиеся неожиданными тупиками — где с особым весельем души наблюдал за попытками серебристых врагов одолеть неустойчивую баррикаду, собранную исключительно из округлых металлических корпусов ранее уничтоженных дронов.

Как эти деформированные и зазубренные шары повалились на механические костяки киберскелетов, как вынуждали оскальзываться и шлёпаться — это надо было бы видеть в реальном времени! Но для Кая в борьбе со скелетами важней не процесс — результат. Он левитировал в режиме контроля над внутренним временем и не позволил себе возвращаться в обычный режим аж до той поры, когда всё было кончено.

Все скелеты валялись со вскрытыми черепями, лишь один «гимнастический конь» оставался ещё на ногах. Кай стрелял в него из лучемётов, но механический монстр хорошо берёгся.

В соответствии с тем, как о его охранных возможностях Каю рассказывал ещё брат Честер, «конь» включал силовые щиты, экранируя выстрелы из лучемётов. Даже больше того — умудрялся их быстро включать; Каю ни разу не удалось его перехитрить даже в режиме контроля над временем.

Впрочем, как Кай уже мог убедиться и ранее, «гимнастический конь» при всей своей защищённости, был механизмом довольно-таки безвредным. Охранять он себя охранял, но ни разу не переходил в нападение даже против того, кто по нему стрелял.

После того, как полегли все киборги-скелеты, Кай завершил свой полёт в том проходе между шкафами, где «гимнастический конь» почему-то застыл на месте. Вероятно, подумалось Каю, он утратил ориентацию.

Чуть помедлив, Кай подошёл поближе к коню. Раз конь стоит, никуда не идёт, больше шансов узнать, что он такое.

Корпус коня легонько пошатывался на трёх, показалось бы Каю, конструктивно несовершенных ногах. Вместе с его колебанием где-то внутри перекатывалась некая недостаточно закреплённая деталь – её слышно было то сзади, то впереди продолговатого конского корпуса.

Значит, коня всё же разок задело?

Впрочем, не факт. Может быть, так и положено, чтобы детали свободно гремели в ящике.

Кай стоял теперь перед конём. Рядом стоял, так что руку к нему протяни – и дотронешься. Кстати сказать, на передней из стенок прямоугольного ящика Кай увидел деталь, похожую на рычаг.

Конь защищён от выстрелов издалека. Конь в процессе обхода некоей заданной территории тут же тебя обойдёт, как любое из внешних препятствий. Но когда он стоит, и ты видишь рычаг на передней стенке, то как будто бы нет оснований не дёрнуть, не так ли?

Долго не стал рассуждать. Потянул за рычаг – и ноги коня сложились. Механизм тяжело опустился на пол, тут же откинулись створки продолговатого ящика. Вот значит, что представляет собой «гимнастический конь»; это, фактически, автономный в перемещении чемодан на специальных суставчатых ножках.

Заглянув в чемодан, Кай нашёл там именно то, о чём уже даже успел догадаться. Три артефакта: Шар от Свинючины, Конус Проглота, Тор предположительно от Червя. Всё, что было потеряно, а теперь вот вернулось.

Чтобы вновь артефакты не упустить, Кай поспешно их выгреб, после чего задумался.

…А ведь ящик на ножках мог бы и для него стать полезным приобретением! Всё, что вряд ли когда ухитришься запихнуть в рюкзак, здесь, вполне вероятно, уместится. Все трофейные лучемёты, добытые им с риском для жизни. Всё, что складывал он, не особо надеясь на лучшее.

Дело за малым: объездить сего иноходца. Подчинить гимнастического коня.