1

Да первый раунд — который с ляянами — он, похоже, за ним. Правда, не скажешь, что Кай в этом раунде проявил особенно тонкий ум. Чуть не попался в ловушку. Хоть, казалось бы, стоило предполагать: оба туннеля в стене подозрительны крайне. И одинаковы, и одинаково далеки от помпезного пафоса пути к Асмодею. Да, ещё. Окровавленный след был недурной подсказкой — Кай, однако, и им не воспользовался. И не подумал, как ловко разыграна западня для наивных героев.

Скажем, герой, не обезвреженный дымкой, появляется в Храме. Что он делает дальше? Вступает в любой из туннелей. В этот момент за его спиной врата закрываются, что и становится главным сигналом: ловушка захлопнулась.

Там, куда вышел герой, к Асмодею пути ещё нет. Но зато уже нет и пути назад, а для сидских ляянов проходы имеются. Как результат, этот наивный герой не от большого ума вступает в неравный бой. В том бою он и гибнет, если вдруг пренебрёг освоением суперспособности Шара. Ну а если не гибнет, а ловко справляется, то обнаруживает себя ровно там, где и Кай. То есть в каком-то зверинце. И зверинец — вот это сюрприз! — с остальным Тёмным Храмом Науки почему-то не сообщается.

Он играет особую роль, этот ляяний зверинец. Призван вызвать в герое чувство острейшего разочарования.

Что, дурак, победил? А спокойно прошёл бы мимо.

2

Двигаться дальше можно, но не по тому храмовому пространству, что ныне открыто. Переключатели в холле — вот что поможет Каю. Кай не знает другого, что бы могло помочь.

Но нюанс: и переключатели тоже обещают ловушки. Нажимать все подряд в направлении справо налево — метод, дающий их обещание наверняка. Вот почему: тот, кто выстроил Храм, кто ловушки устраивал, наверняка разбирался в стереотипах терран. И, разумеется, знал, что повергать Асмодея должен явиться тоже герой-терранин.

Знал, потому что не Гаррис придумал героя. Всё, что явлено в информационном поле планеты, то доступно и Гаррису, и сидянину Фа-иф-ляяну, и немножечко Каю, и самому Асмодею, и куче его адептов.

Что ж Асмодею с адептами Храм свой не обезопасить?

Соответственно, Каю придётся по возможности уходить от стереотипных решений, типичных в его культуре. Переключатели выбрать не рассудочно, а по наитию (только бы то и другое никак не совпало).

Да, только важно ещё и запомнить, куда нажимал. А непросто запомнить: переключателей более сотни...

Ладно, вот этот кодоприёмник на три позиции, заданные соответственно знаками «Уз», «Икк» и «Эфф». Кай как-то раз обратил на него внимание, ну и теперь, вероятно, запомнит, что начал с него.

Чтобы воздействовать на отобранный переключатель, Каю придётся достать Пирамиду и Конус (ими никак не получится пользоваться из рюкзака). Конус пока полежит, ведь для первых позиций применяется Пирамида. «Уз» означает, что надо его последовательно осветить парой энергий с цветовой маркировкой: для начала зелёной, затем сиреневой. Сотворить это очень непросто, и вот почему: слишком ярок в предбаннике свет от панелей, трудно понять, состоялся ли нужный контакт.

Некогда, подбирая ключи к замку на двери мобильного бункера Сида, Кай такую проблему решал, выключая свет. Но погасить все вот эти панели из бластера?.. Нет, это Каю казалось неверным решением.

Лучше уж действовать на свету не наверняка.

Ладно, будем считать, что позиция «Уз» успешно подобрана. Дальше «Икк» — это зелёный-красный-сиреневый, выполняется тою же Пирамидой. Наконец, для позиции «Эфф» применяется Конус Проглота, ведь фиолетовый и оранжевый и фиолетовый — это его цвета.

Вроде, выполнено. Изменилось ли что-то вокруг? Вроде, не изменилось. Отчего, кто поймёт: или Кай из-за яркого света вокруг не заметил, что в кодоприёмнике некий контакт так и не состоялся, или этот случайно подобранный переключатель переключает в новый режим нечто такое, что находится где-то не здесь.

Н-да, никакого ответа — это тоже ответ. Хорошо уж и то, что для Кая он не смертелен. А раз так, можно двигаться дальше.

Интересно, что будет, если Кай актуализирует переключатель, в котором позиции «Икк», «Яя», «Суу». Прежде Каю казалось, что этот набор энергий как-то связан с водной стихией, но теперь уже так не кажется (просто «Суу» и есть вода в языках многих тюркских народов, находящихся в рамках землянской метакультуры, да и энергии синего и голубого цвета напоминают землянину о воде; но, к сожалению, ксенокультура Сида не имеет в виду подобных ассоциаций.

Ну так как? На позиции «Икк» — то есть зелёный-красный-сиреневый, как и на «Яя» — красный-зелёный — применяется та же самая Пирамида. Для позиции «Суу» — синий-голубой-голубой — надо использовать Шар.

Получилось ли что? Снова нет!

До чего же он нуден и монотонен, этот метод псевдонаучного тыка!..

3

Перепробовать добрую половину переключателей — и при этом совсем ничего не достичь? Тут поневоле в твой ум закрадётся мысль об очевидном несовершенстве методологии.

Но что делать другое, Кай до сих пор не придумал. Это значило, что остаётся перебор продолжать. Ибо не вариант прекратить всякий поиск.

Понемногу досада с оттенком уныния нарастала. Не получать ни малейшей обратной связи — это чревато снижением самооценки героя.

Не удивительно, что Кай, как дитя, обрадовался после того, как в холле погас веь свет (да, абсолютно весь, и без расстрела панелей).

— Получилось! Ура! — Кай кувыркнулся в воздухе. Правда, сам не узрел обстоятельств своего кувырка. С непривычки весь холл для него стал равномерно чёрным.

Этот эффект произвёл переключатель, где на позициях «Уз», «Ии», «Фаа» Кай применял Пирамиду, Призму и Усечённый Конус. Не поленился, трижды менял артефакты — и получил наблюдаемый результат.

Правда, не скажешь, что темнота лучше света во всех отношениях. Но в одном отношении — определённо лучше. В темноте лучше видишь, состоялся ли полный контакт нужной энергии артефакта с переключателем.

Это-то да. Но, с другой стороны, наблюдать за эффектом активизации переключателей тьма мешала практически абсолютно. Это если, конечно, на какой-то эффект надеешься.

Ведь когда не следишь за эффектом, нет и смысла переключать!

Кай привык к темноте, стал контрастно воспринимать энергии артефактов. Это позволило с идеальным контактом нажать где-то с десяток трёхкомпонентных переключателей... Да, это было удобно, но всё же бессмысленно. Кай абсурда не выдержал и включил-таки снова в предбаннике свет. «Уз», «Ии», «Фаа» снова сработали идеально.

От того, что увидел при свете, чуть не отпала челюсть. Два туннеля, откула в предбанник выбегали боевые ляяны, ныне исчезли практически без следа. Но зато отворилась дыра высоко в стене и большая дыра в полу.

Что досадней всего, Кай теперь и припомнить не мог, ну какими из переключателей он мог произвести такое. Нет глупей, чем во тьме себя уверять, будто эффекта нет.

4

Приглядевшись к дыре в полу, Кай пришёл к убеждению, что взору его открылась бездонная пропасть. Правда, узрел-то немного. Помешала опять же кромешная темнота, что по контрасту с освещением холла воспринималась теперь как почти непрозрачная клякса. Но при этом в той пропасти будто что-нибудь шевелилось. Шевеления не было видно, но характерные звуки и дуновения крайне несвежего ветерка пробуждали и зрительную фантазию.

Кай привычным уже воздействием артефактов на переключатель выключил свет в предбаннике и во тьме подошёл к неровному краю пропасти (благо, имея способности к левитации, ты от страха падения понемногу можешь избавиться). После того, как пришла адаптация глаза, убедился и зрительно: да, шевелится.

А ещё в глубине фосфоресцировали некие толстые нити. Паутина? Похоже на то. Но каких же размеров должны тогда быть пауки!

Нет, ну не то, чтобы этот размер был неожиданным. Ксенофауна Эр-Мангали изобилует великанами, чьи земные аналоги выглядят много скромнее.

А с другой стороны — надо думать, и пауки здесь особые, храмовые. Их подвергли искусственному отбору, чтобы придать им ту функцию, что и расстреляным Каем ляянам. Охраняют. И они охраняют Храм.

Ну а с третьей-то стороны, это твари лабораторные. Гаррис не зря говорил, что храм есть Лаборатория, он же при этом имел в виду крайне важный смысловой узелок. Лаборатории и у Сида, и даже у Ро, многофункциональны. Может статься, что те пауки, что таятся под полом, результат ксенобиотехнологических изысканий. И тогда они могут быть наделены необычными свойствами, столь же мало тобой ожидаемыми, как, к примеру, регенерация у рюкзака.

В общем итоге, имея хоть маленький шанс к паукам не спускаться, лучше, наверное, к ним не спускаться.

Кай отвернулся от неровной дыры в полу и, всё внимание переключил на стенное отверстие.

5

Коридор. Не туннель, по которому шастали бы ляяны, а коридор. В нём пропорции лучше подходят для антропоморфных существ. Вероятно, сидяне-строители Храма их прибытие предполагали, или в более поздние времена перестроили здесь ходы, исходя из потребностей новых адептов. Кай бы сказал, что коридор не выглядит старым. В нём попозже, чем в паре ляянских туннелей, производился ремонт.

Освещался он, кстати, тускловатыми цилиндрическими светильниками злобного красного цвета, прикреплёнными на потолке. Да, нагнетание негативных эмоций, но хотя бы не режущий глаз свет от сидских панелей.

Кай представил, как восхищённо по этому коридору идут новозеонские асмодеиты под руководством полоумного Невина...

Стоп! Одного не учёл: коридор начинается метрах в пяти над полом предбанника. Если новозеонцы не освоили левитации (а ничто не указывало, что такое случилось), то попасть в коридор они попросту не могли — разве только построив из тел своих пирамиду, чтобы верхний запрыгнул.

Ну и ладно. Пожалуй, и к лучшему, что фанатики здесь не ходили. Встретиться с ними не сильно приятнее, чем с пауками-гигантами.

И однако же, Кай вошёл в коридор, ожидая подвоха.

Хоть казалось бы, путь был и прям, и пуст, и конечен: там, в конце коридора Кай видел более яркий свет от какого-то нового зала. Никаких боковых проходов, разве что тайные, скрытые от очей. Так ведь Кай уже знает, что Храм без подвоха не может.

Хорошо бы ему научиться предугадывать эти подвохи. Досконально развить наблюдательность — с нею у Кая покуда не всё хорошо — и половчее соединить с талантом интерпретатора.

Как-то этак недавно он заходил и в туннель, куда вёл кровавый след от ляяна. Вот бы и здесь тоже держать перед глазами хоть какой-нибудь демаскирующий признак. Некий «след от ляяна», который в какой-то момент прервётся, и тогда он поймёт, что в стене где-то рядом тайник...

Никаких обнаруженных тайников. Никаких пауков и ляянов, возникающих на пути. Кай спокойно прошёл коридор, чтоб оказаться в широком зале.

6

Этот зал, к облегчению Кая, тоже был пуст.

Что ж, пустота — это признак удобный. В залах таких легко принимать решения. То ли дело — те залы, туннели и коридоры, где тебя поджидают защитники Асмодея. Там придётся участвовать в драке, что, разумеется, не предрасполагает к задумчивости.

А задумываться хоть когда-нибудь стоит.

Зал был намного крупнее холла — наверное, на порядок. Но на стенах и потолке было меньше сияющих сидских панелей. Как итог, освещение не слепило глаза, не казалось ни тусклым, ни слишком ярким.

В зале имелся единственный вход и один только выход: в противоположной стене тоже зияло отверстие коридора. Всё здесь выглядело подчёркнуто симметрично. Даже почудилось, что если по залу пойти, из коридора напротив тоже выйдет близнец по имени Кай. Он столкнётся с тобою у неширокой канавки, делящей зал пополам.

Скучное, в общем-то, однообразие. Но, с другой стороны, Кай сказал бы, пожалуй, что из всех помещений храма этот зал смотрелся как самый спокойный и мирный. Что, конечно, не только не исключало подвоха, а недвусмысленно предупреждало: будет подвох.

Что-то случится. Как оно там, в предсказании?

«В Тёмном Храме Науки встретит герой глубокий провал, а в провале подземную реку, через реку — незримый мост.

Лишь взойдёт он на мост — моментально сбегутся скелеты...».

Очень похоже, что сказано было об этом зале. Та канавка — глубокий провал. Хорошо, что зато не широкий. Перепрыгнуть реально и без левитации. Ну а его глубину — подойдём, оценим.

Надо лишь не зевать и не пропустить тот миг, когда из коридора напротив хлынут скелеты.

7

Вот казалось бы, мелочь — канавка. Переступил да пошёл. Но не всё так случайно и просто, ведь она — это символ, несущий важнейшие смыслы и в терранском, и в ксенокультурном контекстах.

Эту черту, уводящую в глубину, здесь провели не случайно. Провели как границу между двумя мирами. Тот, кто границу пересечёт, сделает что? Трансцендирует в царство мёртвых. Как и герой древнеземлянских сказок, который вращал избушку.

Потому и скелеты. Да, потому и скелеты. Образы смерти, что явятся за чертой. Хех, любопытно, в каком они смысле явятся. И из какого мира: неужели из внутриличностного — как твои же фантазии, облечённые в маски загробного мира, или подлец Асмодей пришлёт кого-то извне? Если второе, то вряд ли придут в полном смысле скелеты (наборы костей) — ведь такие в физическом мире нежизнеспособны. А придут, например, зомбяки с их известной уже симптоматикой — давний повод для карантина на Эр-Мангали.

Оценив символический смысл прохождения зала, Кай не стал прибегать к левитации, а пошёл пешком. Как-никак, его путь через пропасть, — это инициация, то есть ответственный, ритуальный по сути момент. Исполнение же ритуала требует точности, так как каждая из операций — отсылка к чему-то большему. Это значит, ему через пропасть надо пройти ногами, а не хитростью перелететь.

(Нет, бывает, конечно, и перелёт переходом — но не в этом конкретном случае. Вот перелёт на другой континент — это было да...).

Кай усилием воли прогнал укодящие прочь от ситуации мысли, чтобы осознанно прошагать до самой до пропасти. Заглянул, убедился, что впрямь глубоко. Кстати, там, в глубине, он опять же узрел нити и шевеление. Что, и здесь пауки? А казалось, должна быть река...

Кай собрался уже перепрыгнуть через канаву, но внезапно заметил, что она расширяется. Как, серьёзно? Ну да. Пропасть сделалась шире с того мига, как он подошёл. Если прыгнул бы сразу, переход получился бы очень простым, даже слишком; это был бы скорее шаг, чем полноценный прыжок. Но теперь Кай подумал, что он может и не допрыгнуть, на спине его слишком тяжёлый рюкзак, он утянет вниз.

Может, лучше с разбегу? Эх, ему бы сперва разбежаться, а тогда и подумать. Ибо пропасть всё расширялась без остановки. Он подумал, он оценил возможные риски — но затем убедился, что, отбегая назад для разбега, потеряет свой шанс допрыгнуть и в этом режиме.

Что же делать? Возможно, ему бы сначала забросить рюкзак на ту сторону, а затем сигануть самому налегке... Как, забросить рюкзак? Это со всем своим достоянием: с артефактами, с пищей, с водой, с оружием? Ну а если, к примеру, Кай его не добросит? А рюкзак — он не Кай, левитировать сам не умеет. Упадёт, разобьётся, а ради чего? Ради точности ритуала?

Кай продолжал размышлять, ну а пропасть — соответственно, расширяться. Скоро стала такой, что ему не допрыгнуть налегке и с разбега. Стало ясно, что левитации, как ни крути, альтернативы нет. Верно, она и должна обеспечить «незримый мост», о котором ему толковал Гаррис-провидец.

Что ж, полетели? Кай решительно оттолкнулся от края пропасти и завис в свободном парении. Те пять метров, которые предстояло ему пролететь, не казались серьёзной преградой для мастера левитации. Он чуть ранее мог одолеть их в какой-то миг.

Ранее, но не сейчас.

Как ни странно, летел он утомительно медленно. А края злополучной пропасти расходились быстрее. То ли воздух сгустился, то ли Кая придерживает незаметное глазу силовое поле?

Нет, ну это какой-то позор: пропасть уже расширилась на дюжину метров!

Что мешает ему догонять убегающий противоположный берег? Может, тот самый «незримый мост», по которому надо идти? Надо просто идти, Кай же старательно перелетает...

Что ж, такая идея, по-видимому, не лишена оснований.

Но идея идеей, а пропасть раздалась уж где-то на двадцать метров и, по всему, останавливаться не планировала.

8

Может, ему изменить направленье полёта?

Кай развернулся и полетел назад. Берег, который им был так недавно покинут, находился метрах в пятнадцати, но — ничего себе! — он удалялся тоже. Кай же завяз где-то на середине полёта в упругом воздухе, прямо как муха в смоле янтаря.

И ещё вот такое открытие: раньше Кай думал, что непонятный провал ширится в зале просто за счёт сужения области пола, но теперь осознал, что с расширением пропасти зал расширялся тоже.

Нет, удлинялся. Та сторона прямоугольного зала, что до сих пор представляла его ширину, превратилась уже в длину ценою гротескного расхождения двух берегов канавы.

А что дальше? Дурацкая тёмная пропасть, что разверзлась под Каем, достигнет и километра... По идее, для расширения этакой пропасти скоро окажется мало материка. Ой, да что там тот материк — будет мало и всей планеты. Пропасть достигнет космических величин, миновав «Карантин», выйдет в открытый космос... Кай хотел пошутить, но на деле забеспокоился.

А внизу, под ногами увязшего в воздухе Кая, продолжали дрожать в темноте белёсые нити — вероятно, их кто-то спешно натягивал и дополнял, наскоро структурируя расширяющююся пропасть. Присмотрелся получше: так ведь эти канаты — только несущие элементы целой системы причудливых ловчих сетей, свитых из нитей более тонких, едва заметных, тучкло поблёскивающих; каждая сеть изгибалась воронкой под чьей-то тяжестью. В тёмных воронках хоть что-нибудь рассмотреть не представлялось возможным, но, как Каю казалось, оттуда уставились, не моргая, совмещённые группы враждебных паучьих глаз — по восемь на особь.

Пауки его ждали. Надеялись: Кай ведь над ними застрял. Он ухитрился застрять не у них в паутине, а в силовой западне, но ведь то и другое не случайно совмещено в единой системе ловушек этого зала!

Ждали, готовились к быстрым броскам, едва завибрируют нити.

Ждали заранее, хоть и не их была очередь. Если судить по пророчествам Гарриса, низвержение к паукам ожидалось ещё нескоро — за скелетами, за машинами, птицами, стражем и чем-то в подобном же духе.

Правда, в мелких деталях пророчества Гарриса недостаточно достоверны.

9

Кай перестал барахтаться в воздухе, замер, надеясь на то, что и пропасть паучья в своём расширении тоже замрёт. Нет, надежда не оправдалась. Кай своим появлением запустил автономный процесс, на который, как видно, не мог уже повлиять ни действием, ни бездействием.

Больше того: развернуть его вспять — иллюзорная цель. Если в пересечении пропасти видеть уровень инициации Кая, то его перепуганную попытку недеянием уменьшить её ширину вряд ли придётся истолковать иначе, чем в качестве самообмана.

Ну а какой тогда выбор позволительно трактовать как волю к победе? Верно, такой, что предполагает опору на некий «незримый мост». Тот, что в пророчестве задан вполне недвусмысленно.

То есть, провал надлежит одолеть, прибегая к пути по мосту. Но идущего искушает надежда на другие, «надёжные» методы. Страх пути по мосту связан с чем? С тем, что он незримый.

Путь прыжка через пропасть неверен. Путь левитации тоже.

Кай пытался уверить себя, что левитация — это тот мост и есть. Совершенно надуманная, произвольная интерпретация, выдающая некую эффективно освоенную способность за озарение нового шага в незнаемое.

Ну так что надо сделать? Отказаться от левитации? Прямо здесь, в центре этой громаднейшей стометровой дыры?

Пауки, между прочим, только того и ждут. Кай, как сумеет, будет от них отстреливаться, но ведь пропасть полна пауков до краёв, там везде их ловчие сети...

Но — с другой стороны — Кай уже в западне. Не имеет понятного выхода, кроме заданного условия: пройти по мосту. Чтобы использовать мост, надо идти ногами.

Далее: предположим, что мост существует. В этом случае пауки не дотянутся, Кай к ним в ловчие сети попросту не попадёт.

Можно, конечно, на это и возразить: мол, незримые факты — не особо надёжные факты. Вся традиция эмпиризма в науке и философии непременно осудит тебя за абсурдное легковерие.

Ладно, пусть осуждает. Пусть насмехается. Кай уже выбрал, Каю плевать на презрение и насмешки от представителей чуждых методологий. Только бы подавить собственный жуткий испуг.

Эх, была — не была... Кай невольно зажмурился, отказавшись от левитации и низвергаясь в глубокую пропасть несытой паучьей охоты...

Просчитался? Сглупил?

Однако же, нет. Низвержение затормозилось точно вровень с разъехавшимися берегами канавы. Ноги нащупали невидимую преграду.

Ты смотри, а незримый-то мост существует!

Кай пошёл по нему, провожаемый взглядами, полными восьмиглазой паучьей досады. Впрочем, Призма Правдивости тут же ему подсказала, что восьмиглазость подземных ткачей — его собственный личный домысел. Ни одного паука он как следует не рассмотрел, только мог наблюдать, как шевелится нечто неопределённое.

Шёл, опасаясь, что мост всё же где-то закончится. Пронесло. Кай добрался таки до ускользавшей оконечности зала. Здесь впервые позволил себе обернуться назад — и изумился тому, что оставленной им половины зала больше не стало видно.

Трансцендировал, да. Вот и нечего озираться.