1

Кай и Честер подошли к высоким воротам. Не вплотную, на безопасное расстояние, что составило метров так тридцать-сорок. Вспомнилось:

«Смело герой подойдёт к Тёмному Храму Науки,

Обиталищу самых жутких научных сил...».

Так себе предсказание — что в нём не тавтология? Если герой сюда подошёл, то, разумеется, смело. Если Тёмный Храм приписан к науке, то и силы его научные.

Но зато ничего — о фиолетовой дымке. И о том, что войти — посложнее, чем подойти.

Впрочем, Кай, заранее зная о трудностях входа, и подошёл-то несмело. То есть, пришлось хорошенько ещё подумать — вот хотя бы на тему, брать ли с собой рюкзак. Вроде, имелся резон оставить его во флаере: Каю пора было после длительной левитации поупражняться уже и в ходьбе ногами, а таскать на спине всю наличную тяжесть поклажи — это скоро его обездвижит. Но, с другой стороны — вдруг представится редкий случай безопасно войти? Не имея с собою важнейших вещей, Кай на это и не решится, и будет прав.

В общем, прийдя к компромиссу с самим собой, Кай во флаере перепаковал рюкзак. Взял оружие, взял артефакты, а из воды и еды — ровно столько, сколько принял за необходимый минимум.

Ладно, он подошёл. Кто посмеет сказать, что и это было не смело? Ведь ворота вздымаются ввысь метров на двадцать. Мало ли что за громадина может выйти оттуда, не особенно пригибаясь. Честер сказал, что таких здоровенных не выходило, но ведь такие ворота на что-то рассчитаны... Великанов, таящихся там, в глубине, не выпускают по той лишь причине, что незачем: дымка прекрасно справляется и без них.

Тех смельчаков, что подошли поближе, более нет в живых, но остались трупы. Четверо кучно лежали, а один впереди — обогнал на два шага.

— Как эти пятеро были убиты? — Кай указал на тела.

— Я не понял, — признался брат Честер. — И видел-то издали... Я смотрел из-за той скалы, с острой вершиной. — Указал, обернувшись. И поправился, вероятно, из-за воздействия Призмы: — Даже толком не видел, что здесь происходит, а, скорее, догадывался...

— И о чём?

— О том, что, раз начали падать, значит, что-то их убивает. А потом убедился: и правда, они мертвы.

Кай в том тоже уже убедился — по специфичному запаху. Пролежали там с месяц, и никто не убрал? А при этом какие-то нелюди из ворот выходили... Надо думать, у нелюдей обоняния нет.

Ладно, к делу. Кай переспросил:

— «Начали падать»? Это значит, замедленно падали, или просто по очереди?

— Да, по очереди. Вот как шли, так и падали. Кто-то шёл первым — он первым упал, а за ним второй. Дальше, третий, четвёртый... А последний попятился — и его сперва не убило. Несколько раз он потом приближался и удалялся. Постоял вдалеке от ворот где-то с четверть часа. Но потом он решился и побежал — и упал, как подкошенный. Вон он, кстати, лежит: пролетел по инерции чуть подальше других. Но убило его, вероятно, на том же месте.

Место перед воротами — метрах этак в пятнадцати. Там, где мерцает фиолетовенькая дымка.

— А когда они падали, ничего ли не происходило с ней?

— С дымкой? Пожалуй, происходило. Пробегали по ней какие-то, вроде, всполохи.

— То есть, сначала был всполох, а после падали?

— Кажется, наоборот. Всполохи шли следом за их падением, и успокаивались далеко не сразу. После тех четверых — очень долго не успокаивались...

— А последнего переварили быстрее, — выпалил Кай.

Впрочем, он мало что понял. Меньше, чем вслух произнёс.

2

Кстати, а что она переварила, дымка? Видимо, то, что с человека берут самые разные сидские технологии — его «ярость».

Кай продолжал размышлять. Честер аж заскучал, ожидая, когда он ещё что-то спросит. Но пока мысли Кая не предполагали вопросов, разъяснимых с позиций внешнего опыта. Занялся более сущностью, чем явлением.

Более-менее ясно, что делает дымка. Важно понять, что же она такое.

Чтобы приблизиться к этому пониманию, Каю стоило бы синтезировать оба типа истолкований, обязательных в эсхатологии Эр-Мангали: религиозное и научно-техническое.

Если следовать религиозному типу истолковательной практики, важно помнить, что дымка — продукт демонический. Это тлетворная хмарь дыхания Асмодея. Хмарь эта может разрушить того, кто подвержен пороку. Всякого, кто уязвим по природе своей, или по прошлой истории.

Люди, которых остановила дымка, доказали свою уязвимость реально-практически. «Нечестивцы» — так Честер назвал этих адептов демона. Ясное дело, над такими власть демона необорима. Стоит им провиниться, небрежно что-нибудь выполгить — и дыхание Асмодея лишит их того заблуждения, что они ещё живы.

А героя? Героя лишить, по идее, не сможет. Ведь герой же сильней адских козней демона — просто по определению. И к дыханию Асмодея Кай (если правда, что он герой), вероятно, неуязвим.

Правда, что-то не хочется проверять эту вероятность. Ведь герою-то быть надлежит осторожным и мудрым. Нет, другому герою позволительно обойтись без того и другого, Кай, однако, совсем не другой. Он тот самый, который берёт именно этими качествами. Мало силы имеет, чтоб обойтись и без разума.

А потому, как положено мудрым мессиям, он дополнит религиозный контекст истолкования контекстом сугубо научным.

Ладно. Пора рассмотреть сущность дымки в научных терминах.

Что она есть? Функционально — заслон перед воротами. Но избирательный: не пропускает людей, а различного рода «нелюдей» всё-таки пропускает. О характерных чертах этих «нелюдей» Кай ещё спросит у Честера, но пока это подождёт. Важен сам факт избирательного функционирования.

Далее. Дымка: что она есть структурно?

Внешне немного похожа на силовое поле. Но из особых энергий, типичных для Сида. Фиолетовый «траур», он и «ярости» противостоит. И на земле не научились ещё генерировать поле с такой избирательностью.

Значит, дымка есть поле. Поле само, как правило, не возникает, а тем более — вдруг. Поле требует генератора. Где генераторы поля, куда их спрятали? Что, не видно? А ведь они где-то есть. И на дыхание демона Асмодея неправомочно ссылаться: это научное истолкование, религиозное было раньше. Нечего их эклектически путать между собой.

Генераторы поля, разумеется, есть. Но они припрятаны. Это разумно с точки зрения функции охранения входа. Будь генераторы на виду, их бы кто-нибудь мог разрушить. Эффективное действие фиолетовой дымки обеспечено скрытностью.

Чтобы верней разглядеть генераторы, Кай воспарил метров на сорок вверх. Выше того дымка точно не простиралась. Но, что сделалось ясно при взгляде сверху, покрывала собой всё пространство до самых врат. Не барьерец сугубо против наземных людей, а тотальный барьер. Хоть ты как левитируй, а не протиснешься в приотрытую створку: дымка не только над нею, дымка даже внутри.

Кай приземлился на старое место рядом с товарищем.

— Генераторы ищешь? — посочувствовал Честер. — Я и сам уже эти ворота по-всякому рассмотрел. Заходил и справа, и слева, вглядывался до боли в глазах... А бесполезно! Видишь ли, Майк, эти сидяне хитры: их артефакты допускают, по-моему, дистанционную генерацию.

А и в самом-то деле... Отчего это Кай вздумал искать генераторы? Да, он пытается в меру своей ограниченной подготовки рассмотреть эту дымку с позиций научно-технических. Но при этом его угораздило позабыть, что вопрос был решён в категориях сидской ксенонауки и при задействовании соответственных ксенотехнологий, каковые земляне худо-бедно научились воспроизводить, но по-прежнему тщатся отрефлексировать.

А, вроде, вот отчего: дымка висит не бесшумно. Для артефактов из Сида это, кстати, не характерно. Точно: шумит. Кай бы даже сказал, что узнаёт этот шум, только забыл, где он подобное слышал...

Кстати, прислушавшись, он различил и шаги.

— О, — сказал Честер, — сейчас он, похоже, появится.

3

— Кто появится?

— Тот из нелюдей, который не представляет опасности, — Честер определил по шагам.

Из приоткрытых высоких ворот, тяжело ступая, вышло трёхногое приземистое существо. Три ноги удивительно ровно держали продолговатое тело (тело — вроде коня, но коня спортивного). Голова — если это была голова, располагалась на гибкой подвижной шее и, вероятно, служила для балансировки.

— Не опасен? Совсем?.. А откуда это понятно?

— Я обстреливал, он не ответил. Только закрылся щитом и продолжил свой путь, как ни в чём не бывало.

Кай усмехнулся:

— Непростительный гуманизм для служителя Асмодея. А куда он идёт?

— Совершает обход долины. Топает по одному и тому же маршруту. Делает круг и потом возвращается, — Честер кивнул на ворота.

— И это всё?

— После того, как вернётся, вскоре выйдет второй, — пообещал брат Честер. — Этот второй будет как раз агрессивен. Можно будет с ним драться, но, как по мне, лучше во флаере спрятаться. Мне уже стоит беречь заряды, — Честер похлопал по зарядному блоку армейского плазмогана. — Я тех, вторых, уж троих уложил, а что толку? Всё равно появляются в точности в прежнем количестве. А заряды-то тают.

Многое тает в испорченном флаере Честера. Не одни лишь заряды, но и продукты питания. Честер их медленно подъедает, но не может остановиться, а запас-то конечен. Вероятно, должна была таять также надежда. Это ныне бедняга, наверное, приободрился — новый повод к надежде привёз ему Кай, а каково было Честеру чувствовать всю бессмысленность пребывания в гиблом месте перед вратами Тёмного Храма и сознавать, что не трудно уйти из долины, но с континента сбежать всё равно невозможно.

Уж чего не умеет брат Честер, так это летать.

Кай предложил:

— Может нам проследить за этим обходчиком?

— Нет проблем, — отозвался Честер, — с ним хоть рядом ходи, ему всё равно. Пару раз я уже попробовал, ничего интересного не заметил. Но, кто знает, может, заметишь ты...

Двинулись вслед за «нелюдем», не отставая. Да, походило на то, что он совершал обход. Цели обхода при этом не обнаруживал. Будто не было целенаправленных действий, а выполнялась наследственная программа.

— Майк, — вспомнил Честер, — ты же чуть ли не всех консультировал как ксенозоолог...

— Да, консультировал, — Кай подтвердил, ведь это не ложь.

— Ну так можешь определить, что за тварь эта «нелюдь»? Ведь не выглядит, как особо разумная, да?

— А сам ты как думаешь?

— Ну... Щеголяет, как будто, в одежде, но внешность обманчива. Или это и не одежда, а, к примеру, естественный экзоскелет?.. Вроде хитиновых панцирей у членистоногих...

— Да, — согласился Кай, — на панцирь похожа. А с поведением как?

— В том-то и дело, что признаков разума будто и нет. При обходе, возможно, подчиняется длессировке, но похоже ещё, что это такой инстинкт. Правда, когда эта тварь защищалась от выстрелов из плазмогана — впечатляюще быстро включила кокон...

Кай возразил:

— В этом деле, по-моему, главенствует не разум. Навыки реагирования. Операции, доведённые до автоматизма.

— Значит, всё-таки это животное... — сделал вывод Честер.

Кай на это сказал:

— А по-моему, это робот.

4

В самом деле: почему бы не робот? Та же самая жёсткость программы, только не врожденная, так как роботами не рождаются. Тот же экзоскелет, но искусственный, не естественным. Та же мгновенность реакции — и никакой произвольной активности.

Кстати сказать, если «нелюди» Честера — это роботы, то тогда избирательность действия дымки обретает понятные основания.

Эта дымка уничтожает живых, а механизмы не трогает.

Где-то уже Каю встречался подобный принцип...

Вот оно что! Да ведь этот же способ действия характеризует ещё и систему «Карантин», что развёрнута там, наверху, на орбите Эр-Мангали.

Тот «Карантин» на планету пропускает практически всё и всех, а выпускает отсюда лишь только одни механизмы.

Значит, здешняя дымка — «Карантин», только в миниатюре. Он здесь прячет концы, прикрывает единственный вход. Однако...

Если всё это так, то нашедший способ пройти сквозь дымку, тем же самым и одолеет весь орбитальный комплекс? Значит, если сумел сквозь неё перебраться, то улетай, сколько хочешь, с Эр-Мангали, и не надо тебе одолевать Асмодея. Ну, по желанию: коли захочешь, так одолеешь, но с уьеждением, что эта мера не обязательна...

Преткновение в том, что когда бы задачу было так просто решить, то её бы решили в отношении орбитальной системы. А не решили! И ответом на её нерешение стало пророчество Гарриса о герое. Но, однако, теперь, когда и планета дождалась героя, и герой себя тоже дождался и осознал, оказалось, что перед героем громоздится всё та же задача, без малейших намёков на возможность её решить... Если так, то герой бесполезен, а хитрец Асмодей ловко спрятал концы от решения в ту же самую воду.

Или всё таки «Карантин» с фиолетовой дымкой в чём-то совсем не тождественны? В чём конкретно: в размерах, в присутствии или отсутствии многих деталей, создающих неверное впечатление хаоса, наконец, в очевидности / неочевидности фиолетовости...

На долину спускалась ночь, и по мере сгущения сумерек становилось заметнее, что во мраке сияет лишь пара ориентиров: от идущего чуть впереди сидского робота расползается тусклый свет, и всё более ярким фиолетовым пламенем отмечает ворота защитная дымка.

Кай поёжился:

— А под прикрытием тьмы никто на нас не набросится?

Честер лишь помотал головой:

— Полагаю, исключено. Но вот если его обстреляем, тот, второй, поведёт его более агрессивно — не успокоится, пока не прикончишь. По всё это потом, когда этот вернётся. Он, наверное, и выпускает второго...

— Ладно, не будем обстреливать, — Кай и не возражал. Сам же не любит напрасных действий. — А интересно, что будет, если ему заступить дорогу?

— Обойдёт. Говорю же, опасности не создаёт. Только, наверное, что-то о нас вынюхивает. Ну, раз обходит по периметру всю долину...

Это верно. Не на прогулку же роботу выходить.

5

Обойдя полный круг по долине за трёхногим спортивным конём, Честер засобирался к флаеру. Было заметно, что очень уж он не хочет снова встречаться с этим «вторым», который за первым следует.

— Верно, не хочется, — честно сознался Честер. — А тем более ночью, когда его толком и не рассмотришь.

— Ну а я, — сказал Кай, — всё же останусь. Мне, наверное, нужно его рассмотреть — хоть при каком освещении; я-то его не видел...

Брату Честеру сей аргумент убедительным не показался:

— Так ведь в следующий раз, может статься, появится на свету. Этим нелюдям, как мне кажется, всё равно, а вот людям будет гораздо виднее.

— Да когда он появится снова? Вероятно, не завтра.

— Дней через десять — всенепременно.

То есть, Каю придётся ждать эти десять дней? Прозябать перед входом... Нет, ну и больше придётся, наверное, коли решение так и не снизойдёт, но ведь не стоит же этак себя программировать на дурное. Эффективность героя зависит от осторожности, но ни насколько не возрастает от прокрастинаций.

Кай остался-таки перед вратами подавляющей высоты. Так решил: если в ночи не рассмотрит вторую тварь, подождёт ещё десять дней, чтобы встретить её на свету — если, конечно, найдёт эту встречу важной.

Честер — нехотя — тоже было решил остаться, Кай, однако, сумел настоять, чтобы он ушёл:

— Если что-то пойдёт не по плану, я успею ещё левитировать, а тому, кто летать не умеет, придётся плохо.

Честер признал его правоту и отправился прятаться, сообщив на прощание:

— Эта вторая тварь, она очень живуча. Мне её дважды как будто бы удавалось убить, но под покровом ночи она уползала — туда, за ворота.

— Ладно, и пусть уползёт, если ночь её время. Я заодно прослежу, как она ползёт.

Не прогадать бы, подумал, услышав за створкой ворот уже не шаги, а ускоренный мягкий скок быстроногого тела...

Не прогадал, ибо тварь, промелькнувшая в фиолетовой дымке, оказалась всего лишь ляяном. Да, боевым, и в какой-то особой шипастой броне — её целью, похоже, было скорей запугать, чем усилить защиту.

Кай при виде ляяна привычно уже стартовал в небеса, и примерно с десятка метров, то есть в полной недосягаемости, получил исключительную возможность атакующего расстреливать.

Освещаемый вспышками от каевых выстрелов, ляян заметался в поисках их источника, пару раз высоко подпрыгнул, спрятав голову под бронированный капюшон, убедился в бесперспективности всех этих мер — и позорно сбежал в ворота.

Кай в азарте погони едва не влетел в смертельную дымку; в полуметре, наверное, остановился, обуреваемый чувствами, крайне противоречивыми. Он был рад, что остался живой, но досадовал на неудачу.

Если Честер ляяна пару раз завалил, то ему удалось лишь травмировать заднюю лапу. Может, разница невелика, но довольно красноречива. И бесполезно твердить, что Каю мешал нормально прицелиться внезапно поднявшийся ветер (хоть и правда, что шквал налетел, и довольно неслабый).

А ещё поразало, что ляян — несомненно, живой организм, не какой-то робот — этак запроста дважды пробежал через дымку: хоть вперёд, хоть назад, без ущерба для жизни-зоровья.

И о чём это Каю должно бы сигнализировать? Не о том ли, что дымка и «Карантин» — всё-таки разное? В орбитальной системе, насколько Кай был наслышан, поражался любой живой организм при отлёте с планеты. Если любой, это значит, человеческий и животный. Это значит, земной и сидский... Собственно, да. Это значило именно то.

Правда, Каю не приходилось наблюдать хоть каких-то научных данных, из которых бы следовало, что «Карантин» поражает вот именно каждый корабль, где присутствует нечто живое. Может, Альянс когда-то и посылал сквозь работающий «Карантин» в направлении прочь от Эр-Мангали корабли с подопытными животными — но любые эксперименты подобного рода он, по-видимому, засекретил.

В общем, для верного вывода маловато всё-таки данных...

Опускаясь на грунт — аккуратно, чтобы случайно не угодить в поражающе-дымчатый свет поражающей зоны, Кай вдруг заметил, что трупы пяти новозеонских адептов демона стали ползти к месту его посадки. Только ползли они странно — вперёд ногами и совсем не меняя поз.

Ничего себе! Как это можно?

Ах, вот в чём дело! Кая теперь осенило запоздалой догадкой.

Это не трупы ползут. Это его сносит ветер. Даже точнее сказать, уже снёс — в глубину фиолетовой дымки. Снёс настолько уверенно, что в момент приземления трупы уже отползли, зато подползли ворота.

В этом всём Кай узрел и хорошую новость: ведь он ещё жив! Это, видимо, значило, что дымка ему не опасна. То есть он, сколь ни странно подобное осознавать, принадлежит к существам, на которых не действует заграждение. Не к таким, как погибшие люди, а к таким, как ляян или трёхногий робот. Значит, и Кай не вполне человек — с точки зрения дымки...

В чём тут логика? Логики, кажется, снова нет...

Он герой, а герои так рано не гибнут. Почему: по определению?

Всякий довод сдувает, как Кая, унесённого ветром.

В этот миг шквальный ветер утих. В тишине Кай услышал тот гул, который чуть ранее, издалека — показался ему знакомым.

Ну ещё бы его не узнать! Ныне, когда этот звук не сдувало ветром, Каю осталось припомнить и всю его тошнотворность.

С этим гулом на каждой из кухонь горнорудной колонии Эр-Мангали работают мясные шкафы Оломэ — представляя собою главное средство приготовления пищи.

6

Стоп! Но при чём здесь одно к другому?

С одной стороны — позаимствованная у ксенокультуры Ро технология производства пищи, а с другой стороны — система охраны ворот?

А при том. Одинаковый шум — это внешний, но характерный признак. Признок чего? Ксенокультуры Ро. Видимо, данная ксенокультура причастна к творению этих обоих ксенотехнологий, позаимствованных у неё корпорацией Оломэ и Сидом.

Стоп. Обоих? Почему не одной?

Вот он куда простирается — корень героической избранности. Есть одна технология: пищевая, она же охранная.

Чтобы в эти ворота не пропустить людей (и только людей), незачем вовсе задаваться вопросом об их естестве, об отличительных особенностях человека. Надо людей чем-то пометить искусственно. Как это сделать? Подсадив на особую технологию потребления пищи.

Может, в масштабах галактики это и не сработает (хоть Альянс постарается, чтоб максимально везде), но на отдельно взятой горнорудной планете — идеально работало. Да, на всех, кроме Кая.

Люди, которые потребляют пищу из шкафов Оломэ, в месте с ней получают и особую метку. Метка эта срабатывает при попытке пройти во врата асмодеева Храма, закрытые дымкой.

В том и залог избирательности работы последней.

7

Что это значит для Кая? Начало пути в подземелье.

Всё обосновано. И тот факт, что Кая погибель не тронула. И другой, что именно Кай — избранник. Ну и тот, что герой должен быть один.

Странное дело, что всё упирается в способ питания... Нет, не странное: так и должно было быть. Способ питания — это ведь тоже символ. Символ чего? Неуступчивости Асмодею. Здесь, на Эр-Мангали, Кай не раз очутился на грани голодной смерти. Способы выжить, которые он избирал, создавали ему дополнительные конфликты. А зачем? Оказалось, что есть, зачем.

Чтобы сейчас не застыть на пороге этого то ли Храма Науки, то ли Лаборатории. Чтобы возблагодарить шквальный ветер, что принёс перемены — и отправиться дальше.

Чтобы свершить предсказание, возглашённое вовсе не Гаррисом, в форме стиха, спетого вовсе не группой «Оу Дивиляй», а пришедшего лично Каю в Сидском мобильном бункере, поднятом у Зеона:

Придёт к Эр-Мангали жестокая война.

Здесь сцепятся Альянс и полчища из Сида.

Но будет и Альянс руководим из Сида.

Война будет для вида, но смерть всерьёз страшна.

Герой сойдёт во Сид и битву упредит.

Ключи ему вручат чудовищные гнёзда.

Героя укрепит, чтоб вновь увидеть звёзды

Сошествие во Ад. Сошествие во Сид.