1

Ладно, что делать, такой уж он человек — Джой Сизиф Гаррис. Диссоциированный — ну а кто ныне целостен? Верить его предсказаниям, как он сам теперь говорит, надо с большой оглядкой. Кай испытал даже лёгкий соблазн не поверить вовсе, но совсем не поверить антиципациям Гарриса для него означает чрезмерно поверить своим. Это тоже бы было не здраво: ты герой, ты отлично себя же предвосхищаешь... Эй, герой, гляди не споткнись!

Всё же Гаррис для Кая не полностью бесполезен. То, что он говорит, свой шанс бытия содержит. Даже Экклезиаст, «которого не было». Кто он таков? Идеальный провидец. Он, должно быть, являет собой идеал для реального шарлатана Сизифа. Недостижимый, но всё-таки тот, с которым Сизиф соотносится.

Да и мог ли он в принципе достигаться Гаррисом? Если вспомнить мирок, из которого тот появился, то, конечно же, нет. Что за традиция правит на Малых Евангелионах архипелага Хайтемплтауэр? Секта «Ковчег Пробуждения» — это само по себе шарлатанство и извращение религиозности, обращение в болтовню. Разве иной провидец мог бы выйти оттуда? Нет, только тот, у которого проводником к будущим истинам служит не верный продвинутый Экклезиаст, а такой вот Сизиф.

Экклезиаст эффективен. Он бы советовал Гаррису то, что помогало связисту делать карьеру. Ну а Сизиф? Он беднягу завёл в долговую яму. Но итог-то один: карантинная каторга, Эр-Мангали. Место, где Гаррис мог бы пропасть, но всё-таки выжил. И другие, кто верил ему, в основном выживали.

Значит, что стоит делать Каю? Россказням Гарриса не доверять как абсолютной истине, но учитывать, во внимание принимать.

Взять хоть карту, которую Гаррис ему рисует. Это, если быть точным, абрис, не карта, там лишь примерные очертания материков с островами. Гаррис уверен, что может нарисовать по памяти, но точнее сказать, рисует по воображению (память была, как-никак, о возможном будущем). Но, что важно, всё это вычерчивать Гаррису помогает внутренний голос. Чей? Это голос не Джоя Гарриса, а Сизифа. На него, на Сизифа, как Кай уже уяснил, Призма Правдивости действует очень слабо — может быть, даже действует наоборот, провоцирует врать с ещё более мощным азартом.

Да, при этом Сизиф как субличность Гарриса к Асмодею относится с очень большим отвращением (в этом Гаррис уверен, и Кай бы не усомнился), но при том тот же Гаррис озвучивал версию, что Асмодей мог Сизифа уже подчинить.

Отчего столько сложностей? Ну как будто нарочно...

2

За день чертёжных стараний Гарриса Кай получил абрис материков Эр-Мангали. Выглядел он потрясающе точным, а может, таким и был. Гаррис не зря прочертил координатную сетку. Дело другое, что Кай при полёте методом левитации вряд ли сумеет постоянно придерживаться нужных координат. Днём, предположим, он сможет ориентироваться, пролагая свой курс сообразно ходу светила. Ну а ночью? Созвездия Эр-Мангали он ни разу не изучал. Заблудиться этак раз плюнуть.

Гаррис напомнил:

— Военные флаеры. Они будут летать по ночам в нужную сторону.

Ориентир, вообще-то, что надо, лучшего и не сыскать. Жаль только, флаеры те и летают не так уж часто, и отправляются от космодрома, ближайшего к Бабилону. С острова Гарриса их, например, не видно. Чтобы увидеть, придётся лететь на север, да и потом каждый раз трепетать в ожидании: пролетит, или нет?

Гаррис добавил:

— А ещё у героя подключится интуиция.

Что ж, если так, то конечно... Хорошо бы тогда, чтоб она и не отключалась и вела прямо к цели кратчайшим путём. Если Каю удастся туда стартовать прямо с этого острова, то сначала его маршрут проляжет на запад к большому архипелагу (это лёгкий участок, поскольку не промахнёшься), дальше оттуда к подковообразному островку, ну а дальше уже поджидает широченное водное поле Западного океана, над которым Каю придётся поворотиться на север, чтоб лететь вплоть до острова, чем-то похожего на дикобраза, за которым уже — ну рукою подать — континент (жаль, пока что не тот, который надобен Каю, а Северо-Западный, куда и летят флаера). Это первый участок пути, дальше будет второй, на котором придётся преодолеть ещё столько же водной поверхности. Тот континент, к которому двинется Кай, называется Западным, и лежит он на юго-запад от Северо-Западного. Там не будет уже островов на пути, либо будут, но Гаррисом не отмеченные. Ну и флаеры тоже не будут ему мешать, ведь на Западном не воюют. Каю туда прилететь очень поможет возрастание лётного опыта (ну ещё бы не возрасти, при такой-то дороге!).

Гаррис думает, что удастся? Ладно, герой будет рад, если это сбудется.

3

А теперь — Усечённый Конус. Он теперь потому, что дальше откладывать некуда. Кай медитирует, будто сживаясь с этим предметом. Сжиться непросто: слишком уж Каю запомнился обезумевший взгляд ксенозайца, окровавленные резцы... Но ведь тот, кто сумеет овладеть артефактом, безумцем не станет. Станет не он, а лишь тот, кем овладел артефакт.

Кем надо Каю быть, чтобы возобладать над предметом? Надо вполне овладеть для начала собой. В трёх энергиях: «голод-и-жажда», «ярость» и «траур». Что в этом плане Каю уже дано?

Вероятно, близка победа над энергией, маркированной коричневым цветом. Кай способен стоически выдержать голод и буквально последовать мысли Вийона, выраженной в строке: «Уж лучше голодать, чем что попало есть». Здесь, на Эр-Мангали, было много «чего попало». Кай не поддался диктату тех форм насыщения, каковые заранее приравнял для себя к людоедству. Вероятно, был близок к погибели, но удержался.

С «трауром» что? Отстранение и смирение... Первое Каю, как будто, не чуждо, а второе — в значительной мере. Кай смиряется с крахом кое-каких надежд. Правда, с чем он совсем не готов смириться — это с диктатом чуждых ему социальных порядков. Так и в Юрбурге было, и на Эр-Мангали. Впрочем, и тут есть смирение: он же себе не врёт, будто порядков нет. Он со смирением ждёт их краха. И уходит куда — в созерцательную позицию, из которой столь многое видится фиолетовым. Для обладания Конусом пребывание в ней должно быть полезно.

Ну а «ярость»? Вот с этой энергией Кай не особенно дружит. Он старательно прячет своё же желание жить. Ему было легко не попасться в ловушку Содома, но за свчёт отстранения, а не контроля над яростью. Он ушёл от борьбы, вместо чтоб в ней победить. В этом плане ему далеко, например, до Рамиреса: тот возлюбил, и поддался, но всё-таки выстоял, Кай же избрал себе просто окольный путь.

Но ведь люди, лишённые ярости, превращаются в зомби! Неужели позиция Кая зомбиподобна?

Изнутри фиолетового покоя осталось себе сказать: кажется, это так. Вот и смирись с этим.

4

Выход из медитации спровоцировал Гаррис. Пояснил:

— Ты уже третий день сидишь в одной позе. Понимаю, действительно важно для тренировки. Но ведь время не ждёт...

Тело Кая теплело. Но медленно. Ничего себе расслабление! И при этом на Конусе — никакой концентрации. Кай вообще позабыл, что такой существует, занимался собой. Значит, так оно и работает?

Усечённый при нём, очевидно, выступил лишь усилителем. (Как и тот артефакт, отвечающий за устойчивость ксеносвязи, о котором рассказывал Гаррис). И обеспечил тот самый эффект, что и будет необходим — приостановку телесной физиологии при затяжной левитации.

То есть, Каю останется что? Выбрать по карте направление до следующего пункта, стартовать и уйти в медитацию — и ни голод, ни жажда в полёте ему не страшны.

Это-то да, но страшно, пожалуй, другое. Гарриса в этот полёт с собой не возьмёшь. Кто сможет вывести Кая из отключённого состояния в необходимый момент? Нужен, однако, некий аналог впередсмотрящего. Был бы Кай, скажем, парусным кораблём, им служил бы тогда специальный матрос, что стоял бы круглые сутки в «вороньем гнезде» на фок-мачте и будил бы его громким криком: «Земля!!!».

...А ведь верно, подумалось Каю, надо будет ввести этот образ в свою медитацию. Отключаться не полностью, а выставлять бдящего стража. Да, это будет матрос. И он крикнет: «Земля!!!» — завопит во всю глотку, чтоб и в ночи разбудить капитана Кая.

Новый этап тренировки — совмещение медитации и левитации. Нового мало, но не прягать же через ступени. Кай в отключке завис на не самой большой высоте, это было разумно. Потому что «Земля!!!» никто изнутри не гаркнул. Гаррису снова пришлось обращаться к нему извне.

Отчего же?..

Гаррис предположил:

— Ты не веришь в серьёзность полёта.

Да, всё верно. Матросы в порту и на рейде никогда не кричали: «Земля!!!».

Кай подготовил себя к репетиции генеральной. Нагрузил свой рюкзак столь увесистым грузом воды и снеди, что уже затруднялся поднять его без левитации. Ладно, рюкзак его квазиживой организм; не порвётся — проглотит. С этой поклажей он воспарил над островком и направился в сторону горнорудного континента.

С водной преградой здесь не было крупных проблем, с направлением тоже. Стоит всего лишь держать прямо на север — и долетишь до Кладбища кораблей. С чем проблема, так это с опасностью вовремя не проснуться. На континенте ведь точно не будет Гарриса. И Эстебан уж покинул кладбищенский пост. Стоит Каю не остановиться над континентом, он направится вглубь — и тогда попадёт в передрягу где-то у Нового Бабилона. Скверное дело лететь без сознания над населённой местностью, а в особенности — над населённой врагами.

Но когда-то попробовать надо...

Кай тяжело взлетел с неудобным грузом, но в полминуты уже перестал чувствовать его вес. Далее что — постепенное погружение в медитативный анабиоз; чем постепеннее, тем он спокойней и гармоничней. Тело уснёт, а душа будет активно сновидеть: вот белоснежный четырёхмачтовый барк, вот его весь такелаж и рангоут — Кай не станет его представлять в мельчайших деталях, а представит одну лишь деталь — высоко закреплённую бочку; впередсмотрящий вперил чуть воспалённый взор в туманную нить горизонта...

— Земля!!! — Что такое?

Оказалось, Кай прибыл на место. Не успел стартовать, а уж вот они — очертания мыса, на котором натыканы мёртвые остовы кораблей.

Получилось, ну надо же!

Что ж, полёт его тренировочный, Каю вовсе не надо на корабельное кладбище. Вместо посадки он идёт на вираж над погибшими кораблями и в развороте меняет свой курс на обратный. Снова войти в летаргию со сновидением, снова всё тот же четырёхмачтовый барк активно вообразить, снова прислать на «воронье гнездо» матроса. Не успел его толком увидеть, как снова:

— Земля!!!

Кай долетел. Это остров инициации. Всё до смешного просто.

5

Каю осталось услышать напутствия Гарриса.

Он их назвал «предсказания» и «комментарии». Комментарии — это от Гарриса как связиста, а предсказания поступают через Сизифа, оттого и такая двойственность в их представлении.

Перед тем, как начать, Гаррис долго мнётся, избегая поглядывать на рюкзак с упакованной Призмой, но при этом он вынужден сверхконтролировать взгляд.

Наконец, говорит:

— Я прошу тебя, Кай, до конца мне не верить. Ведь Сизиф... Я уже говорил, я порою не знаю, кому служит Сизиф...

— Да, я понял. Обычное дело. Не стоит таких терзаний, — поощрил его Кай к продолжению. — А информация от Сизифа, я уверен, послужит мне.

— Ты уверен?

— Конечно же, я уверен.

Гаррис диссоциирован, как и каждый пророк, слышащий голоса. Но живут в нём не две автономные личности, а, как минимум, три. Есть Джой Гаррис, есть трикстер Сизиф, обозначенный тайным именем, данным ещё родителями при рождении, но и третий — Экклезиаст — тоже ведь есть. Кто бы другой принимал все послания о великой эсхатологии Эр-Мангали?

Кстати сказать, взаимно полезны все трое. Гаррис ответственен за социальную адаптацию — это он много лет проработал связистом в корпорациях у Альянса, а потом (на «Антаресе» и на Эр-Мангали) набирал и провидческий авторитет, и социальный вес.

Экклезиаст — он ответственен за духовные содержания, за конечные смыслы, за собственно связь. Что до Сизифа, то Кай в нём пока увидал целых две полезные функции. Это он помогает Гаррису выжить — даже в условиях, максимально опасных и жёстких. И ещё он — что также немаловажно — выступает посредником между Экклезиастом и Гаррисом, обеспечивает им, так сказать, внутреннюю связь.

6

— Что ж, хорошо, — молвил Гаррис. — Начну с предсказаний. Экономии ради, пропущу из них те, которые сбылись. И останутся те, которые некогда сбудутся. Или не сбудутся, стало быть, никогда.

Каю стало немного обидно за сбывшиеся. И, пока Гаррис ещё собирался с мыслями, молча продекламировал:

«Как героя узнать во Аду? Вот по этим признакам.

Будет юн и слаб, будет нуждаться в помощи.

Будет адские знать языки и адские шифры.

Будет ведать адских животных злые повадки.

И прозреет надежды адских людей в Бабилоне адском.

И прозреет слабость адских людей в Джерихоне адском.

И прозреет страсти адских людей во Содоме адском.

И прозреет веру адских людей во Зеоне адском.

Будет мрачную тайну — печаль мертвецов обнаруживать...».

Всё, однако, не перечислишь. Гаррис прав, что сделал акцент на актуальном. Он дождался момента, когда Кай устанет его цитировать, и произнёс:

— Об именах, о питании, о Семисвечнике, об обучении у святого Яго, о человеке цепном, кулачном и лживом, думаю, можно даже не упоминать. Панцирь же, «действенный в глубине» — это, должно быть, о водолазном скафандре.

Кай подметил:

— Это было с Бенито Родригесом, а не со мной.

Гаррис кивнул:

— Многое было с Бенито Родригесом. Главное, было. Но вот этот отрывок: «И минует ещё он счастливо мёртвого стража, когда страж тот умерший снимет обильную жатву»...

— Было, — припомнил Кай. — Это, должно быть, о зомби-волне. О той, что недавно накрыла Ближнюю шахту.

— Может быть, так, ну а может, иначе, — промолвил Гаррис. — Всё же на Эр-Мангали есть изрядный ассортимент мертвецов. А чтоб был мертвецом, да не стал бы при этом жнецом, так такого здесь отродясь не бывало.

— Хорошо, мертвеца я запомню. Что ещё?

— «Зря плетут ему шляпники сети — не попадётся.

И откажется он от адской воли браслета.

И положит он у порога собаку Порога.

И не сможет его поглотить поглотитель всех».

— А собака Порога — не Адская ли Собачина? И поглотитель — не Адский ли также Проглот? Если так, то Бенито Родригес и здесь уже многое выполнил! — Но ни к «браслету», ни к «шляпникам» убедительных ассоциаций не приходило. Если не счесть вариантом браслета наручники, ну а в шляпниках не узреть совершенно любую команду из тех, что тебя прошляпили.

7

— Впрочем, есть и послания поновее, — заметил Гаррис. — Если в образах что не поймёшь, я растолкую — в меру того, как понимаю сам:

«Меж островами будет герой путешествовать,

Чтобы попасть в долину горы Мегидо,

Где развернулся бессмысленный бой,

И только герой сделает бой осмысленным.

Будет герой и ходить, и летать, и плавать,

Все расстояния преодолеет во сне,

И лишь одна новость его остановит,

Новая весть о старой планете Земля.

И как очнётся герой от богатырского сна,

Встретит голодную птицу Армагеддона,

Что изрыгнула уже из себя целый взвод дезертиров битвы,

Посланных в дар князю всех мертвецов мертвецами Зеона.

— Вроде, всё ясно, — прервал его Кай, — кроме, разве что одного. Птица со взводом — это военный флаер. Но почему дезертиры? И почему из Зеона, если войной за Альянс заправляет пока Бабилон?

Гаррис на то:

— Я это место толкую так. Вероятно, какая-то группа зеонских адептов Асмодеевой тёмной веры предложила себя Бабилону в качестве взвода бойцов — для войны на другом континенте, за Альянс против Сида. Флорес и Рабен, не видя подвоха, этот почин поддержали. Но зеонцы, мне думается, захотели Асмодею служить напрямую, захватили в полёте флаер Альянса и изменили маршрут.

— Почему это важно?

— Потому что война самый Западный континент ещё не охватила. Бабилон посылает войска лишь на Северо-Западный и на Юго-Восточный. Так и правда разумнее: захватить для начала их. Но один человеческий флаер (угнанный новозеонцами) сел и на Западном континенте тоже. Это, наверное, стоит иметь в виду.

— Ладно. Что дальше?

— «Смело герой подойдёт к Тёмному Храму Науки,

Обиталищу самых жутких научных сил...».

— Стоп! Я опять ничего не понял. Какой Науки? Я-то думал, что речь о какой-то подземной гробнице, где проснулся неупокоенный Асмодей... Или нет, не проснулся ещё, но его вот как раз призывают...

Гаррис молвил задумчиво:

— Точно не поясню. Но, мне кажется, здесь справедливы...

Кай подсказал:

— ...самые разные уровни толкования?

— Именно так. Если ты представлял гробницу, вспомни другие гробницы, которые оказались чем-то другим.

— Криокамеры! — Кая подбросило. — Это верно: сидский мобильный бункер, поднятый мною из-под земли близ Зеона...

Да, Гаррис верно почуял. Криокамера — тоже гробница. И не зря эти камеры наделяются прозвищем «саркофаги»... Суть прозрений в конечном итоге одна, в толкованиях множатся лишь переводы. Переводы куда? На различные языки, применимые в разных контекстах. Есть язык, например, условно-религиозный — и на нём-то изрёк все пророчества Экклезиаст. Есть язык науки-и-техники, более близкий Гаррису как связисту. Он когда-то не зря говорил о своём подключении к информационному полю планеты.

Что же может быть названо Храмом Науки, если оно с тем же самым успехом называлось гробницей демона? Никакая не библиотека... Не келья отшельника-изобретателя... Не учёный совет по какой-нибудь области знания... Храм Науки, наверное, занят чем-то практическим. Чем-то таким, что способно не просто задумывать, а реально вторгаться — изменяя как облик планеты Эр-Мангали, так и целой галактики, целой Вселенной...

Лаборатория! Вот с чем встретится Кай там, на Западном континенте. И, надо думать, лаборатория та не простая. С нею связаны некие упования — и самого Асмодея, и зеонских адептов Асмодеевой секты.

— О, ты нашёл очень точное слово, — одобрил Гаррис.

8

Остальные пророчества Экклезиаста истолкований от Джоя-связиста уже не потребовали. Хоть не сказать, что в них было всё так уж понятно, но способности Гарриса к интерпретации сказанного приближались уже к пределу, Кай наблюдал признаки приближения и по лицу провидца, и по тону, всё более недоумённому.

Гаррис не был там никогда — в этой самой подземной Лаборатории, да вдобавок и сидской культуры специально не изучал. Фрагментарно, пожалуй, он что-то и смог ухватить — в эпизоде общения с Фа-иф-ляяном, но системного знания не получил, это точно. А без системы сидских научных понятий к Тёмному Храму Науки не подступиться — сам не поймёшь, как свалился в плен произвольных земных трактовок. Значит, неясные формулировки образов эсхатологии Экклезиаста лучше воспринять во всей полноте и аутентичности, без поспешных попыток привязки к знакомым реалиям.

Гаррис вещал:

— «В Тёмном Храме Науки встретит герой глубокий провал, а в провале подземную реку, через реку — незримый мост.

Лишь взойдёт он на мост — моментально сбегутся скелеты. Но главнее других будет летучий скелет.

Но герой только взглядом сверкнёт — и скелеты повалятся. И пройдёт он в высокий портал, и обманет следящего стража.

Будет сбивать на лету механических птиц подземного неба.

И во мраке Научного Зала откроет герой шесть хитромудро закрытых дверей, и отыщет за ними пять полезнейших тупиков и один бесполезный проход. И войдёт он в проход, и достанется паукам».

— Это всё? — удивился Кай.

Нехороший такой финал поджидает героя...

9

К счастью, Гаррис ответил:

— Есть и другие отрывки — приходили в другое время. Правда, они почти все тоже плохо заканчиваются. Скажем, такой:

«Если же всё же герой паукам не достанется, то спустится ярусом ниже в царство машин. И соберутся машины, и разорвут героя на части».

— Тоже сурово. А дальше?

— «Если же всё же герой убежит от машин и не покалечится, то его истребят существа людские и нелюдские».

«Если и тут герой не погибнет, то помогут ему и огонь, и вода, и шипы окровавленные, и сводящий с ума лабиринт, и глубокий колодец».

«Если герою снова выжить удастся, то и тут поджидает его несказанное бедствие».

«И отчалит герой на тот свет, который не этот. И найдёт на том свете всё рассекающий меч. И рассечёт он сердца недостаточно мёртвых адептов, и восвояси отправит их непроявленного сюзерена.

Жаль, что в этот момент его будет пытаться убить, кто только сможет.

И коль выжить удастся герою, то сможет тогда вернуться».

— Хорошо, — сказал Кай, — что хоть последний эпизод позитивный.

Гаррис признался:

— Он не последним пришёл. Я их чуть-чуть переставил...

Вот об этом он мог бы и умолчать. Нет, не мог — помешала бы Призма Правдивости... Что ж, и то хорошо, что осталась надежда выжить и шанс победить.

Сохраняя в себе огонёк этой самой надежды, Кай стартовал.