1

Два ведущих момента в позиции Флореса Кай уже уяснил. Он желает Кая убить, это раз. И желает его перед этим ещё убедить, победить на вербальном уровне, в мировоззренческом споре. Уж невесть от какого комплекса неполноценности ему требуется последнее...

Ну так вот, в этом споре Кай всё ещё не побеждён. Коли было б иначе, деревянный начальник его бы уже убивал.

В этом для Кая шанс. Надо собраться.

А добавочный шанс — что браслеты у Кая спереди. И рюкзак — он, конечно, не на спине, но лежит ведь неподалёку. В нём и Призма Правдивости, и Шар Левитации, и Ускорительная Пирамида...

Флорес будто заметил взгляд Кая, скользнувший по рюкзаку. Только что он рассказывал о своём очень гордом и неуступчивом нраве, отражённом и в диалоге с Альянсом, а затем, без малейшего перехода, вдруг занялся трофеями.

Сунул свой деревянный нос к Каю в рюкзак:

— Хех, да здесь всё, что скрывал от меня Бенито Родригес! Здесь и Тор, и Шар, и Конус, и Пирамида... Даже Призма! Ну надо же, просто теряюсь в догадках, кто рискнул её снова добыть. Я намеренно бросил её — неприятная штука. Вы-то зачем её прихватили, когда драпали с Ближней шахты?

Кай ответил:

— Эти предметы относятся к планетарной эсхатологии.

Флорес кивнул:

— Это верно. Потому они все и останутся у меня. Судьбы Эр-Мангали должны быть в моих руках. По справедливости.

Он, немного подумав, снова сложил артефакты в рюкзак, только бластеры Саллимена и Нулбрайта не вернул на место, а свалил их на стол — к огнемёту и лучемёту. И с рюкзаком в деревянной клешне подошёл к той стене, что отличалась по цвету. Надавил свободной рукой — и стена отъехала, обнаружив довольно большую квадратную дверцу.

Обернувшись, Флорес сказал:

— Кстати, вот и другая причина, почему ты живым отсюда не выйдешь. Ты увидел тайник. Даже Торрес о нём не знает. Я казнил инженера, который его мне построил.

Кай не дрогнул:

— И за дело казнил. Твой тайник выдают перепады цвета.

Флорес буркнул:

— Я знаю.

Он запихнул каев рюкзак в потаённую дверцу и опять обернулся:

— Не понимаю тебя, Безымянный. На что ты надеешься?

Каю было бы скучно последовать воле Призмы и изложить все запутанные перипетии с четырьмя его именами. Но, в конце-то концов, Безымянный — это пятое имя. И ничем не слабей обосновано на фоне былых четырёх. Он ответил по сути:

— На пророчество, ясное дело.

— Разве в пророчестве сказано, что герой — это именно ты? Гаррис — он как говорил — неопределённо. Кто тебя убедил, что ты Безымянный? Я-то знаю — Бенито. И при этом не объяснил, что бывает за самозванство! — Флорес яростно скрипнул зубами. — Ну ответь, для чего ты менял имена, Безымянный? Я отвечу и сам: ты пытался попасть в пророчество. Помолчи! Тебе нечего мне возразить, кроме бесстыдной лжи!

Кай прервал его:

— Просто ты сам претендуешь на ту же роль, оттого-то и бесишься.

— Это вовсе не роль! — рявкнул Флорес. — Это высшая истина. Что, по-твоему, должен сделать герой на Эр-Мангали?

— Победить Асмодея.

— Хорошо. Но кому на планете дано его победить? Ясно: правителю!

— Вовсе не факт.

— Это факт. Просто он ещё не случился. С демоном сладит — кто? Не простой человек. Одарённый, отмеченный свыше. Неуязвимый. Тот, кого не возьмёт ни кулак, ни нож, ни секира, но даже бластер...

— А огнемёт?

— Да отстань со своим огнемётом!.. У Асмодея таких огнемётов нет! — Кай хотел опровергнуть это спорное утверждение, но не успел вставить ни слова. — Для борьбы с Асмодеем необходимо — что сделать? Накопить достаточно силы. Все артефакты, какие Бенито стащил у чудовищ из гнёзд — все должны быть в одном кулаке. В самом сильном. В моём. В деревянном! И лишь тогда своевольный демон подчинится колонии!

Вот как Флорес представил себе результат борьбы с Асмодеем. Подчинить — вот ключевое слово.

— Ты хотел бы его себе подчинить... Точно так же, как и Альянс? — Кай вложил в эту реплику самый отборнейший скепсис. Ибо кто чей владыка — Флорес или Альянс — это понятно, кажется и хвандехвару.

Хвандехвару понятно, а вот Флоресу нет. Он в ослеплении от своего же величия. Он даже юмора не понимает: тот способен его умалить.

— Да, — сказал деревянный начальник колонии в полном согласии с Призмой. — Я подчинил своей воле Альянс. А как сил наберу — подчиню Асмодея. И, надеюсь, ты понял, сколь мелочны потуги самозванных героев вроде тебя? Результат их усилий — распыление ценных ресурсов. Тех, что могли бы вернее помочь мне в борьбе с Асмодеем!

Убеждённый, что Кай ничего уже не возразит, Флорес вновь повернулся спиной, чтобы выставить код на двери своего тайника.

Кай однако, ещё изловчился «ударить в спину»:

— Как же будешь ты с ним бороться? Ведь ты ему служишь!

И, когда Флорес в третий раз обернулся к нему, то лицо его было наполовину взбешённым, наполовину застывшим, как деревянная маска.

— Что ты сказал, негодяй? — Флорес по-прежнему недозакрыл свой сейф. Он колеблется — между приёмом трофеев и диалогом с Каем.

В колебании этом Кай обнаружил шанс. Как и в том, что лишённый душевного равновесия Флорес стал к нему приближаться.

— Знаешь, скольких я задушил вот этими вот руками?

Да откуда бы Кай мог узнать такие подробности?

2

И внезапно движение Флореса в сторону Кая замедлилось.

Что, опять колебания? Нет. Флорес двигался, не колеблясь. Он, похоже, не преуспел в задаче со звёздочкой — выиграть в споре с Каем. Но задачу его уничтожить он теперь уж стремится реализовать с удвоенным рвением.

Отчего же он медлит? Нет, медлит не он. Это действует Пирамида. Или Тор. Или, может, они совместно.

Артефакты — они, так сказать, способности выносные. Тренировками можно повысить уровень ими владения, но до неких пределов. Больше того, они могут сработать, а могут и отказать по каким-то причинам, которые трудно осмыслить. Но, с другой стороны, возможны приятные бонусы, когда в некий момент выносная способность отделяется от артефакта и придаётся тебе. Вот и теперь, не касаясь ни Тора, ни Пирамиды, Кай обнаружил, что время ему подчинилось.

И не только оно. Кай лежал на полу побитый, уподобленный столь отвратительному для него продукту, как варварская котлета. Приподняться с руками, закованными в наручники, дело в общем-то непростое — с обещанием ряда неуклюжих и лишних движений. Вместо этого Кай воспарил. Применил левитацию автономно от Шара.

И в парении он ускользнул от протянутых Флоресом сучковатых рук, что, пожалуй, уже мало чем напоминали руки. Перстнем на пальце? Пожалуй, уже только им — золотым, массивным.

Вдруг из перстня в сторону Кая — не ударил, но медленно двинулся — лазерный луч. Лучемёт портативный? Кай раньше таких не видел. Этот луч, обгоняющий руки хозяина, всё же выглядел не опасно, и, пока он к нему летел, Кай придумал, как сможет его использовать. Срезать наручники — вот назначенье луча! Кай, дождавшись, когда он дотянется, аккуратно приблизил скованные запястья. Всё, готово!

И вовремя. Расцепив Каю руки, добрый вражеский луч постепенно сошёл на нет, исчерпал свою силу. Перстень всё же игрушка против оружия дронов, некогда вывинченного Эстебаном; те лучемёты намного-намного надёжнее.

Вот теперь-то у Флореса сохранились одни только грабли! Ну а Каю пора воротить себе всю коллекцию, благо, кучно лежит.

Он метнулся к столу, где сначала схватил огнемёт, а второю рукой сгрёб остальное оружие. Лучемёт укатился — и ладно уж с ним, с лучемётом. Огнемёт и два бластера будут достаточным арсеналом.

Злые глаза из положения прищура постепенно уже округлились от изумления. Флорес, пытаясь в замедленном модусе Кая перехватить, осознавал уже, видимо, что огнемёт Кай использует не для испуга.

Цель-то правда была припугнуть, но подверглась разумной коррекции.

Только бить в помещении из огнемёта — это себя не жалеть. Кай метнулся было к окну, чтобы шарахнуть оттуда, да спохватился.

Вот он спалит и Флореса, и его кабинет. А рюкзак с артефактами? Тоже отдаст пожару? К удовольствию демона Асмодея?

Нет, тому не бывать. Кай метнулся назад мимо Флореса и его растопытенных пальцев. Хорошо, что рюкзак ещё не захлопнут в сейфе.

Подскочил к тайнику, ловко извлёк рюкзак, но при этом едва не выронил бластеры — всё же в руках слишком много вещей, некуда деть, неудобно так суетиться. Щёлкнув замком верхнего клапана, Кай забросил бластеры внутрь. Между делом заметил, что все артефакты на месте, да и контейнер с остатками венетарианской пищи. Флорес его там присутствие проигнорировал, но в тайник-то запрятал. Истинно плюмбумский штамп поведения: надо — не надо, а всё равно загрести.

Обернулся — и вовремя. Древовидный хозяин уже подступал, широко растопырив загребущие руки.

Кай проскользнул под рукой, снова метнулся к столу — где-то здесь ненароком он обронил лучемёт, прихватить бы его... Нет, далеко откатился, некогда доставать. Кай приметил, что Форес уже заступает дорогу к окну. Ну добро, дальше нечего суетиться, не помешало бы в главном...

Кай изрядно порезался, вылетая в окно — перехват его Флоресом чуть ли не удался. Кровь на лбу и на правой скуле, сильный порез левого локтя, рваная рана на правом колене — вот он итог запоздалой попытки вписаться.

Отлетев от окна на десяток воздушных шагов, Кай прицелился из огнемёта на окно с растопыренной древовидной фигурой, без колебаний нажал на спуск. Огненная струя вылетела из раструба — не спеша, как и всё, что происходило вокруг него.

Флорес успел отшатнуться, но также неспешно. Сгусток напалма неумолимо приблизился к его деревянному телу — и оно запылало, как факел. Запылало с привычной огненной быстротой; Кай догадался, что его ускорение кончилось.

Вовремя, да.

3

Что в итоге, успех? Это как посмотреть.

Ну, с одной стороны, Каем здесь, в Бабилоне, только что уничтожен Флорес. Это благо для Эр-Мангали? Определённо, благо. Всё, что Флорес творил на начальническом посту, подчинялось одной доминанте — его эгоизму. Преступления Флореса трудно все сосчитать, но одно было признано и доказано в ходе расследования. Он сперва неосознанно, а потом и сознательно запускал зомби-волны на Эр-Мангали. Да и прочие эпизоды достойны суровейших наказаний. Это Флорес вовсю поспособствовал массовой гибели обитателей Ближней шахты. Это он запустил в Бабилоне погромы, и с его же подачи сгорела Башня Учёных (а она, между прочим, единственное оправдание горнорудной колонии Эр-Мангали в области наук о культуре). Флорес также многих людей убил при захвате у Нового Джерихона принадлежавшей ему Лесной шахты. Флорес служил Асмодею, служил Альянсу. Мобилизация колонистов на не нужную им войну — тоже его преступление из тягчайших.

Далее — Саллимен с Нулбрайтом, пара агентов Альянса. Кай не убил их, а только лишь покалечил. Может, зря. Просто он не воспринял всерьёз ту опасность, что от них исходила.

И, наконец, огнемётчики. Тиккурилен и Пако Боргезе. В том, что они полегли, смысла большого и нет. Были людьми, даже некогда были нормальными. Да, они оба на Кая неправильно отреагировали. Их бы, конечно же, стоило проучить. Но убивать — это уже не учёба. Можно сказать, что их смерть искупил огнемёт, без которого Флореса не завалишь. Да, всё верно. Успех есть успех. Но от него остаётся осадок.

Что касается неуспеха, то он коренится в невыполнении главной задачи. Кай надеялся ухитриться в Бабилоне отбить Бенито. Не отбил? Не отбил. Но, с другой стороны, он хотя бы сумел прояснить вопрос о судьбе Родригеса. И убедиться, что его в Бабилоне нет.

Вывод какой? Больше нечего делать и тут, в Бабилоне, да и на всём горнорудном материке.

Стало быть, с чистой совестью к новым землям?

Да, раз уж Каю иного теперь не осталось.

Правда, проблемы полёта над океаном до сих пор не укладывались в уме. Это сколько лететь? Беспосадочно, да, или есть варианты? И насколько Кай сможет ускориться? Не в уме, а реально ускорить полёт... И чем будет питаться в полёте? Той капусты, что с Каем сейчас, надолго не хватит...

Кажется, этот полёт — вообще не для человеческого организма...

Кай в задумчивости покидал головной посёлок колонии. Даже вниз еле-еле посматривал — да зачем, в Бабилоне всё сделано, не интересно.

А потом оказалось, напрасно так рано расслабился.

4

Эх... Улетать бы ему поскорей.

Не успел даже выбраться за линию речки, над которой обрушился полностью прогоревший мост, как узрел за собою погоню.

Многочисленную. Целую тучу. Не внизу, как хотел бы надеяться, а в воздухе. Состоящую из механизмов и организмов — не особо больших по размерам, однако вполне смертоносных. И таких, от которых Каю уйти нелегко. В смешанной группе попадались и дроны, и шпанки — но летать в ней умели решительно все, пусть и на разных высотах.

Сколько их? Тридцать? Да, где-то так. Это если какие-то не отстали.

А ведь их, вдруг подумалось Каю, вероятней всего, напустили два одноруких агента Галактического Альянса. Кай не то пожалел, не то поленился их добить во дворце. То-то они отомстят ему за милосердие.

Ладно, как знать, может, с теми двумя старичками эта погоня как раз и не связана. Много кто видел его в небе над Бабилоном. Видел также и Торрес (и даже бил).

Но сейчас предстояло, однако, от роя отстреливаться. А в руках-то у Кая был только один огнемёт. Всё другое он спрятал в рюкзак — для удобства сражения с Флоресом. Штука сильная, только не дальнобойная. И надолго ли её хватит? Пако Боргезе в него основательно пострелял, да и на Флореса Кай не жалел напалма.

Кай ускорился, но, оглянувшись, немедленно понял, что скоростная тактика контрпродуктивна. Дроны и шпанки вытянулись в цепочку. Эту цепочку попробуй-ка уничтожь огневыми сгустками.

Ладно, раз так... Кай заложил вираж, отвернув от исходного направления градусов на девяносто. Помогло. Рой преследователей сделался много кучнее. Но далеко. Они всё-таки далеко!

Может, Каю чуть притормозить и погони дождаться? Или даже...

Кай развернулся и с огнемётом наперевес направился им навстречу.

При его приближении щпанки и дроны сразу раздались в стороны. Чтобы верней окружить — ну а дальше из лучемётов лупить и в остервенении жалить, бодро втыкать яйцеклады.

Кай, однако, не стал дожидаться стадии окружения. Полыхнул мощным пламенем влево-вправо, наверх и вниз. В нём успешно сгорела половина преследователей.

Интересная штука этот воздушный бой!

5

Огнемёт исчерпал все свои возможности, когда из организмов м механизмов погони оставалось всего ничего: пара дронов и три тихоходных шпанки. Кай не думал пока, как возможно сотрудничество тех и других; его дело сейчас заключалось в уничтожении.

Он спустился на грунт, где бы мог снять рюкзак и извлечь припрятанный бластер. Шпанки, однако, не стали ждать. Лишь добыча зашла на посадку, полетели в атаку.

Повезло с Пирамидой, ускорившей время внутри, ну и с тем, что Кай не спешил выбрасывать отработавшее оружие. Первую шпанку он сбил на лету наотмашь подходящим снарядом — трубой огнемёта, а во вторую он метко метнул канистру.

А с остальным насекомым и с парой летучих машинок разобрался при помощи бластера.

6

Сильно побитый, слегка окровавленный, но довольный, что снова выжил, Кай сидел на земле, вновь пытаясь прикинуть степень своей готовности к путешествию над океаном.

Как ни странно, уверенность в этой готовности лишь убывала.

Дело, видимо, в том, что фантазия и реальность очень сильно разнились в бабилонском его вояже.

А океан — он сверхмощный партнёр по борьбе, не прощаюший слабости. Он куда посерьёзней и чем флоресовский Бабилон, и чем насланный рой из дронов да шпанок. Это силища уровня Асмодея, в ней возможно погибнуть, но от собственной глупости, а не его злонамеренности.

Вот по этой причине — по причине серьёзности океанской стихии — Кай решил ещё раз посетить остров инициации, поговорить и с провидцем Гаррисом, и с сидянином Фа-иф-ляяном.

И ещё по одной причине: остров всё-таки ближе.

Был и повод: Гаррис ему намекал, что накануне главнейшей миссии к нему стоило бы появиться для консультации. Кай послушал тогда, но подумал: говори-говори... Гаррис не впечатлил его. Не впечатлил вообще. Те озарения, которыми он удивлял колонистов на Эр-Мангали — но точнее и тоньше — посещали и Кая.

Вот и казалось: если нужен тебе мудрец для подачи ценных советов, его лучше искать внутри — выйдет быстрей и надёжней, чем привлекая внешнюю точку зрения.

Но океан, где так просто тебе затеряться — и ничего из предсказанного не выполнить лишь потому, что вступает в права невозможность — он, океан, побуждает тебя заручиться всеми видами интеллектуальной поддержки.

А ещё рядом с Гаррисом, может быть, встретится Фа-иф-ляян, это будет мощнее. Да и новый полёт — и впервые над морем — это новая тренировка...

Развернувшись уже на юг, чтобы добраться до Кладбища кораблей, а там и до острова, Кай, однако, ещё продолжал изыскивать альтернативные варианты, как ему избежать левитации аж до логова Асмодея.

Все варианты, где не было левитации, предполагали летательный аппарат и человека, способного им управлять.

Что характерно, то и другое у Кая однажды было. Полуразрушенный сторожевик Эстебана — он бы до нужного места планеты, поди, долетел. Дело другое, что не было прочих примет готовности — ни артефактов с собой, ни понимания, где надо действовать.

Сторожевик тот уже не поднимешь, за Эстебаном лететь — ход суетливый и ложный. Что есть ещё? Космодром и флаеры. Может ли Кай на космодроме наделать шороху? Видимо, может: в Бабилоне же всё получилось. Правда, теперь космодром будет настороже. Лучше не проникать на настороженные космодромы.

Да и чего там удастся добиться, кли ему повезёт? Флаер захватит — так рядом же нет Эстебана. Через полконтинента туда его не провести — по наземным путям с многочисленными заминками. Местных пилотов принудить — так у Кая не тот характер, небось, не послушаются. А самому попытаться угнать воздушное судно? Это вряд ли удастся тому, кто ни разу не управлял даже простеньким вездеходом. Что останется: бросить захваченный было флаер и добираться уже своим ходом.

Или Каю удастся выдать себя за другого? Натянуть на себя подходящую униформу, чтобы не сильно отсвечивать. Тупо сказаться мобилизованным, смело полезть во флаер... Только чем это будет отлично от реальной поимки и мобилизации Кая? Тем, что Кай себя внутренне не ощутит солдатом Альянса и убежит при малейшей возможности. Ну так вот, этой самой возможности никогда не представится. Ибо всех, кого флаер несёт на войну, одолевает желание бегства. Вряд ли у тех, кто желает войну продолжать, не достанет ресурса всякое бегство пресечь.

Наилегчайший способ покинуть армейский порядок — это в него не вступить. Все остальные — тяжёлые способы, полные нарастающего отчаяния. В том отчаянии скоро утонет надежда вернуться с Эр-Мангали.

7

Вот под Каем уплыла назад корабельная свалка. Дальше — водный простор. Тот участок полёта, о котором Кай может сказать, что он — тренировочный. Но важнее, наверное, всё-таки не сама тренировка, а предстоящий ему разговор. Предостережения и напутствия. Критика миссии, должной его привести к победе над Асмодеем.

Критика в кантовском смысле — как прояснение самых условий возможности. По результатам её можно будет хоть как-то скорректировать подготовку.

Как итог — рост у Кая уверенности, что он сможет-таки долететь.

Жаль, сейчас он уверен в единственном: добравшись до острова Гарриса он узнает сперва очень много и так известного.

Гаррис закатит глаза и начнёт глаголить: «Я предвижу, что Флореса дни сочтены».

Кай ответит ему: «Да, я знаю. Я сам это сделал».