1

Пеший поход к Бабилону часе на третьем по уходу из лагеря, Кай превратил в полёт. Это всё же быстрее, да и безопаснее. И даёт дополнительную тренировку на будущее.

Чтобы не заблудиться, летел пусть и не над дорогами (там же, однако, курсируют дроны), но вдоль дорог, над верхушками крупных деревьев. Кай надеялся, что подобный способ перемещения от летучих машинок сможет обезопасить. Им программа дана, вероятно, не очень-то сложная; раз летят над дорогой, то только за ней и следят. Если дроны разыскивают уклонистов от мобилизации, то пославшему их разумней всего обеспечить строгий контроль над путями наземными, а о воздушных путях ему думать особо не надо. Кроме Кая на Эр-Мангали вряд ли кто левитирует. А раз так, то и нечего учитывать маловероятное.

Кстати, кто посылает дроны? Надо думать, не Флорес. Надо думать, Альянс — другие его агенты. Ибо Лоренцер, видимо, не одинок.

Впрочем, прикидывать, кто бы ещё мог быть вызван Альянсом из спячки, Каю не так-то уж и интересно.

Сами дроны сейчас для него намного важнее любого, кто их посылает. Надо первому их обнаружить и вовремя скрыться в древесных кронах, облететь подальше опасный участок дороги. Кай-то мог и в полёте себя защитить — он держал под рукой удобный в сражении лучемёт и ещё имел бластер на поясе — но ведь глупо вступать в поединок с какой-то машинкой, если можно её миновать.

Первая встреча в этом полёте с дроном произошла (или, может быть, нет) возле какого-то из перекрёстков дорог — может, даже, того, где Эстебан одолел самый первый дрон — тот, с которого выкрутил лучемёты.

Тот ли был перекрёсток, Кай не успел убедиться (с высоты он смотрелся несколько по-другому), да и был ли там именно новый дрон — тоже непринципиально. Кай уловил движение в воздухе и, как летун здравомыслящий, поспешил убраться подальше.

А уж что там летело — то ли дрон, то ли шпанка, то ли ксеносорока, то ли жирная фиолетовая кондолиза — так ему-то какая разница? Он по делу летит, а не развлекаться в тире. А раз так, то побочные цели не приоритетны.

Встреча вторая выдалась более определённой. Кай увидел три металлических шара, патрулирующих над дорогой почти на его высоте. Благоразумно укрывшись за кроной мачтовой ксенососны, он пропустил этот летучий патруль и, обождав минут десять, продолжил движения.

Да, левитируя, можно укрыться в лесу без особых проблем, и при этом способен к движению даже быстрей вездехода.

Жаль, что эти лесные массивы не доходят до Нового Бабилона, и прилично так не доходят...

Началось с редколесий, в которых не очень-то спрячешься — Кай их старался как можно быстрей пролететь, хоть понимал, что на скорости легче нарваться на дроны. После стали встречаться и длительные залысины, над которыми он лететь напрямик пока не решался, делал крюк через рощицу где-нибудь на горизонте, но при этом осознавал — впереди ждут участки, совершенно открытые.

То, что в редких лесах воздушной засады не встретилось, это ему повезло. А вот что попадалось, так вездеходы да блок-посты. Тех и других он бы мог не бояться, но всё равно отворачивал в сторону, ведь зачем их дразнить человеком, парящим в небе?

Кай старался себя убедить, что никто его не заметил. В самом деле, среди дозорных преобладали типичные плюмбумы, а у плюмбума весь его образ жизни — в явном сродстве со свиным, свиньи же тем замечательны, что на небо не смотрят...

Но попробуй себя убеди этим шатким набором умозаключений, если Призма Правдивости у тебя в рюкзаке распыляет на атомы розовые очки.

Люди, подобные свиньям, подобны им не во всём. Свинолюди всё видят, увы — своей человеческой частью. Больше того, способны кому-нибудь об увиденном сообщить. И добро бы на Эр-Мангали царили былые порядки, при которых для передачи любых новостей личная встреча была обязательной. Но теперь-то, с учётом притока новых для здешней колонии технологий связи трудно надеяться, что сообщение не будет мгновенным.

2

Лес закончился. Кай очутился-таки на открытом пространстве. От дороги, знакомой по своим вездеходным поездкам, он сместился весьма далеко, так что здесь уже не встречалось никаких патрулей, ни наземных людских, ни летучих машинных. А всё равно впечатление было такое, будто за ним подглядывают. Может, дело в высокой башне на горизонте?

Он заметил её после того, как поднялся как можно выше — так высоко, чтобы с поверхности почвы сойти за песчинку и затеряться в небе.

А потом догадался, что это за башня. Уяснил и причину своего беспокойства. Та безлесная пустошь, над какой он летел, вероятно, была результатом экологической катастрофы, вызванной действием антенны Н-связи. Да, той самой антенны, что способна преобразовывать энергию ярости, отбираемой у всего живого. Той, что с большой регулярностью испускала жутчайшие зомбоволны, доходившие до моста у Нового Бабилона. А ещё эта башня-антенна неуязвима, так как укрыта мощнейшим силовым коконом. Тот герой, который пробьётся сквозь кокон, сможет разрушить башню — и на время нарушить связь Бабилона с Альянсом.

Да, всего лишь на время — обольщаться не стоит. Да и то при условии крайней везучести в сложном вопросе проникновенья к антенне. А ещё этот самый герой должен быть непременно устойчивым к зомбификации.

А устойчив ли Кай? С Усечённым-то Конусом, собственно, даже не исключено. Конус как-то по-своему руководит энергией ярости. Правда, Кай своим конусом вовсе не руководит — это повод тревожиться.

Кроме того, перспектива борьбы с антенной Н-связи Кая по-человечески и познавательно не вдохновляет. Основные вопросы, что с ней были связаны, ныне рассмотрены, разъяснены. Башня ещё существует, но как рудимент абсолютно разгаданной, лишь не изъятой загадки.

И, наконец, антенна — случайная цель. Из таких, что накануне решительных столкновений у героев пытаются оттянуть на себя время и силы... Да, и силы. Между прочим, и силу ярости...

Кай решительно отвернул прочь от башни-антенны — но не обратно, к дороге, залогу ненужных встреч, а к высоким горам, что вздымались на горизонте с другой стороны.

Если Кай не ошибся и не заблудился, то за горным хребтом, куда он сейчас летел, находилась, во-первых, Заброшенная шахта, во-вторых, космодром — между прочим, тот самый, с которого начат был его путь по планете-каторге. Сентиментальный момент! Да, в тех горах Кая из душного брюха исторг самосвал-рудовоз. И не только его, но и Лаки, и Мада, и Лоренцера, кучу почти безымянных статистов с Плюмбума, да и Буллита с Кулаком — что характерно, сплошь не к добру народец.

То ли дело — попутчики у Беньямина Родригеса. Среди них Эстебан, Альварес, Гонсалес, Трентон и Гаррис. Да, и Флорес, ведь в экипаже не без урода. Но в основном-то — люди как раз достойные. Как говорится, доброй старой закалки. Не потому ли они всё ещё живы, а не сгинули, как молодёжь из последовавших поколений.

Кай подлетел к хребту и убедился, что ничуть не ошибся и не заблудился. Космодром был на месте. Больще того, он по-прежнему действовал, и в режиме отнюдь не расслабленном.

В этом он убедился, примостившись в затенённой щели меж камнями на одной из труднодоступных вершин, космодром от которой смотрелся как на ладони — подновлённый, отремонтированный, с очень расширенным и хорошенько заполненным взлётно-посадочным полем.

Каждые сорок минут здесь садился огромнейший транспортник, а какой-то другой — стартовал. Судя по классу, эти планетолёты пилотировались автоматически, как и привычные рудовозы, но размерами их превышали раз в десять, а то и двадцать. И, разумеется, не были предназначены для погрузки руды. Доставляли, наверное, грузы военного назначения, а улетали, возможно, порожняком. Или с коллекцией артефактов культуры Сид (Флорес не зря отжимал у Эрнандеса шахту).

А с боковых полей — чуть пореже (раз в два-три часа), но всё-таки с регулярностью, в небеса поднимались стратосферные флаеры грузопассажирского военного типа. И такие теперь завезли на Эр-Мангали. А зачем, легко догадаться.

Переброска мобилизованных колонистов на соседние материки. Те, где сидский десант собирается закрепиться.

Сид собирается закрепиться, а Альянс помешать. А тот сброд, что согнали со всей колонии, собирается сдохнуть во славу Альянса. Или даже последний не очень-то и собирается. Но ведь придётся.

3

Кай провёл у космодрома около суток. И за всё это время ни малейших сбоев в работе. Равномерный конвейер смерти. Кто-то доставляется на Эр-Мангали вместе с военной техникой, кто-то на флаере — также со свежедоставленной техникой — улетает на место утилизации.

Интересно, какое из желаний Альянса первично: победить на Эр-Мангали сидян, или этих бедняг истребить и переработать? Космос, по мысли Альянса, чересчур перенаселён, и разросшиеся колонии надо прореживать.

Чтобы даже заметить — не то что узнать — отдельных людей, загружаемых в летающие утробы, Кай на своей вершине находился далековато. Ближе найти наблюдательный пункт не решился: у космодрома, что действует в этаком бодром режиме, и система охраны должна быть недурно поставлена — Кай же мало знаком с такими системами (ни по прежней своей специальности, ни по Эр-Мангали).

С наступлением середины ночи он отужинал порцией морской капусты и отправился к Бабилону — но по дуге, в облёт космодрома.

И в полёте особенных приключений его не ждало. Ведь лететь через горы, там, где нет проходимых дорог — это правильный выход.

К головному посёлку колонии он подлетел в предрассветных сумерках. Подходящее время, и спит Бабилон, и сам ты хоть что-нибудь видишь.

Собственно, видишь картины до боли знакомые. В тот первый раз, когда Кай подходил к Бабилону, он его наблюдал с этой же стороны, только ракурс немного сместился (ныне-то Кай не идёт по земле, левитирует). Ну, и другое время эр-мангалийских суток — то было светлое, теперь же лишь брезжит рассвет. И, разумеется — собственно, сверху виднее, Башня Учёных решительно изменилось. Всё ещё высится, вроде бы, над посёлком, только это уже не башня — один обгорелый остов.

Впрочем, то сам Бабилон. А вот если вернуться к речке, можно заметить двух огнемётчиков на мосту. Двое. А было-то шестеро. Тоже приметы времени. Охранять Бабилон от каких-то там зомбаков стало менее важной задачей, чем раньше казалось. Более важная бабилонцами ныне решается где-то там, на других континентах, куда их послал Альянс.

Кстати, обоих из постовых на мосту Кай узнал даже издали. Впрочем, как не узнать, ведь они же всегда здесь стояли: Мика Тиккурилен и Пако Боргезе. Не назвать их друзьями, но добрыми-то знакомыми почему бы и не назвать. Это шанс. Чтобы спасти Бенито Родригеса из бабилонского плена Каю нужно хоть в общих чертах сориентироваться в ситуации здесь, в посёлке. Пусть ребята ему сообщат что-то самое главное, и тогда он двинется дальше с лучшими шансами.

Кай решил не дразнить Пако и Мику сошествием с неба, а подойти к ним ногами, по-человечески. Он немного вернулся и снизился в той стороне, откуда и прибыл, через реку от Нового Бабилона.

Да, теперь он ногами. Кстати сказать, отвык.

4

Вот чего он от Пако и Мики меньше всего ожидал, так струи напалма в свой адрес. Увернулся лишь чудом.

— Эй, ребята, — воскликнул, — я не зомбак!

«Я же Майк Эссенхельд!» — думал тут же добавить, но помешала Призма Правдивости в рюкзаке. Ладно-ладно, не Майк Эссенхельд, а Кай Гильденстерна. Но с Гильденстерном-то эти ребята, поди, не знакомы...

В общем, подал не полностью первую реплику в диалоге. А дождался чего? Таки верно — новой струи напалма.

От неё увернулся опять — и теперь отследил, как это чудо у него получилось. Вырываясь из раструба огнемёта, смертоносная жаркая мерзость вдруг в какой-то момент замедлялась, почти зависала — и давала достаточно времени сориентироваться и убраться с её дороги.

Пирамида! Это она, подумалось Каю. Или может быть, Тор. Оба эти предмета способны играть со временем.

— Парни, вы зря! — произнёс, выйдя в нормальное время. — Что бы подумал о вас Руис Перейра?

— Руис Перейра, — сказал Тиккурилен, — мобилизован на Северо-Западный материк. А всё почему? Да наслушался вот таких негодяев, как ты! — И теперь он пустил напалм, как ковёр постелил — и далеко, и по широкой площади, невысоко над каменистой оплавленной почвой.

Каю бы худо пришлось, если бы не левитация. Прямо сказать, не поджариться не было бы вариантов.

— Эй! — крикнул Кай с высоты в пару метров. — Не серди меня, я ведь могу и ответить!

— Нет, не ответишь! — мрачно взрыкнул уже Пако Боргезе. — И послал ему в грудь аккуратный такой файербол.

Кай уклонился опять. Но в возмущении от вероломства стал подключать к диалогу и ответы из лучемёта. Без большого злорадства, но с хладнокровием отмечал попадания.

Ну и как тебе, Пако, ныне прыгается без ноги?

Думал хоть так собеседников подуспокоить. Только где там! Пако и Мика вошли в нездоровый азарт и лупили по Каю перекрёстным огнём, расстилая ковры вертикально и горизонтально.

— А теперь как поступите? — Кай аккуратно спланировал на деревянный мост прямо за спинами этих отчаянных огнемётчиков.

И услышал от Пако и Мики только одно:

— Получай!

Мост запылал. Больше здесь вездеход не проедет.

Вы того добивались, придурочные часовые?

Каю стоило бы спросить, чего добивался он сам. Ибо мог бы добраться до Нового Бабилона тихо-мирно, без этого зарева...

Он теперь не назвал бы себя хладнокровным. Да и Призма бы не позволила. С каждым новым обменом ударами в нём нарастала досада. Отчего всё не так? Это, верно, проблемы с коммуникацией...

Точно, проблемы. Он даже не сразу заметил, как отвечать ему перестали. Да и как им ответить ему в сложившихся обстоятельствах? У догорающего моста рядом лежало два трупа.

5

Перестарался. Вот именно, перестарался.

Кай полетел в направлении стен Бабилона, чувствуя если не всю полноту своей глупости, то достаточный пул, чтоб понизить самооценку.

Ведь в любой же момент мог спокойно себе улететь!

Нет, пожалуй, что не в любой. На начальном этапе можно было не подставиться. Коли вовсе не подходить, в результате бы все были живы и все довольны. Но затем — никакого же нет сомнения, что один бы остался на страже, а второй пробежался к посёлку — предупредить. Оставалось одно: обездвижить предупреждающих.

Правда, мост загоревшийся подал сигнал и сам.

Ну зачем было трогать этих Пако и Мику!

Кстати, а Каю могли пригодиться хоть их огнемёты. Им-то уж точно они не понадобятся, а ему — очень может быть. Если случится потолковать лично с Флоресом, то чем же его припугнуть? Огнемётом, и только. Деревянная сила не выстоит против огня.

Кай вернулся, перелетев через пылающий мост. Он опасался того, что найдёт лишь пустые канистры — и с огнемётом у Мики полностью угадал (слишком уж много сумрачный финн настелил ковров из огня). А вот Пако зато оказался рачительней.

С огнемётом в одной руке и с лучемётом в другой Кай взлетел над посёлком как можно повыше.

Варианта зайти «ногами, по-человечески» больше для Кая, пожалуй, не существовало. Хоть на воротах, как он обнаружил перед тем, как вернуться за огнемётом — там, на воротах, стояли по-прежнему Роб и Санчес.

Нет, не так просто стояли уже – запирали ворота. От него, от летучей угрозы, спалившей мост. Хоть какие ворота остановят угрозу, если она летучая? Кай легко одолеет бабилонские стены.

Вот бы сразу за стенами снизиться, поговорить по-хорошему. Именно по-хорошему, без дураков.

С Робом и Санчесом в прежнюю пору у Кая отношения в целом сложились доброжелательные. Потеплее, чем с огнемётчиками, так уж точно. Эти два парня, по его впечатлением, были отнюдь не чужды простой человеческой доброте.

Но испытывать их доброту? Нет уж, Каю недавний урок понятен. Дело даже не в страхе обмануться в Робе и Санчесе — коли образы добрых стражей, это только фантазия, то туда бы фантазии и дорога.

Но зачем, в самом деле, хороших людей провоцировать? Им за доброе отношение к Каю может потом прилететь.