1

Конус не покорился. Было похоже на то, что заранее подготовиться к его применению Каю не выпадает. Обучиться придётся потом, на последнем отрезке пути. Как бы не в ходе самой битвы с демоном Асмодеем.

А сейчас — Кай, как будто бы, понимал метафизическую основу конического артефакта, но не чувствовал, как и зачем его можно использовать. Как оружие, да? У такого оружия, вероятно, должна быть жертва. А к поражающим факторам что отнести: алчные челюсти? Половые тараны? Да, вот уж точно, такой артефакт не испытаешь в тесном кругу друзей и соратников.

А в котором кругу? Саблезубов да хвандехваров? Кай понимал, что не сможет от них не сбежать в безопасное небо.

Вновь и вновь Кай уходил от работы с Конусом всё по тому же паттерну. Вдруг вспоминал, что с Шаром чего-нибудь важного не попробовал предпринять. В общем, итогом упорных попыток овладеть Усечённым Конусом стал ещё больший прогресс в области левитации.

Нет, ну тоже ведь надо!

2

Как-то раз на Кая напали. Он как раз отошёл на приличное расстояние от стоянки Гонсалеса в бывшем охотничьем лагере и собирался начать со своего ритуального обращения к Конусу.

Неизвестный набросился сзади, первым делом сбив с ног и выкрутив руку, так, что выбитый Конус покатился в кусты. Кай хотел было вывернуться, но нападающий властно его впечатал лицом в тропинку.

Кто бы мог так невежливо с ним обойтись? Почему-то решил, что кто-нибудь из своих. Видно, так ярко воспринял назревающее отдаление.

Кай подумал на Карлоса и на Мак-Кру. Эти двое, как он замечал за последние дни, на него стали косо посматривать. Вероятно, завидовали слишком свободному статусу. Мол, подумаешь, выскочка: все копают землянку, а он!.. И пожалуй, желали его проучить. Разумеется, кулаками.

А ещё они оба с Бенито не так уж и сильно связаны.

Ну так кто же из них: Карлос или Мак-Кру? Шеи не повернёшь, зафиксирована жесточайше...

И в запасе у Кая остался один, самый новый, но безотказный метод.

Левитация!

Кай приподнялся над уровнем почвы, не опираясь на руки. Нападающий всем своим весом нажал ему на спину — и произнёс прямо в ухо, вкрадчиво и с угрозой.

— Интересный фокус. Он тебе не поможет.

Кай узнал его голос. Напал на него Дантеро.

— Не поможет? Что ты имеешь в виду? — Кай продолжал подниматься над уровнем почвы. Диалог ему в этом ничуть не мешал. А Дантеро по-прежнему выбивался из сил, чтобы пригнуть его к удаляющейся из-под ног планетарной поверхности.

— Всё равно ты не доберёшься до телепортера! — прокряхтел Дантеро. — Ты дурак! Ты напрасно запрятал его в рюкзак. Я держу тебя, понял, ты свой рюкзак больше не откроешь!..

Кай, услышав о телепортере, только весело рассмеялся. Вот что Дантеро принял за главный козырь: артефакт, с которым он уж давно простился — и без малейшего сожаления.

— Да, — сказал Кай. — Мне уже, видимо не прикрыться силовым коконом и, похоже, никак не переместиться на остров инициации. Если ручку не покрутить, этот чёртов цилиндр не подействует!

— И таки не подействует, — подхватил эту мысль Дантеро, до сих пор не вполне понимая, чем и на что ныне действует Кай. — И не думай, что я отвяжусь... Приземляйся, дурак! Я упёр тебе в шею бластер.

— Намекаешь, что будешь стрелять?

А Дантеро на то:

— Да, непременно буду! Я нашёл тебя не для того, чтоб отпустить по-доброму!

— А зачем ты меня искал?

— А затем, чтоб не злить ни Эрнандеса, ни вонючку Лоренцера!

— Лоренцер жив? — Кай обрадовался, что Дантеро ему отвечает, а ещё — что ответы довольно-таки смелы. Был бы рядом хоть кто-то, кто мог бы Эрнандесу с Лоренцером настучать, он бы пел по-другому.

— Да, представь себе, жив. Это твой самый первый просчёт. А второй твой просчёт — тот контейнер с морской капустой...

— Что за контейнер? — Кай почти догадался. Так значит, Олаф...

Не додумал. Дантеро заржал:

— А то ты не знаешь! — И легко сообщил основные вехи события. — Тот контейнер, который был свистнут из вездехода ещё в Джерихоне при погрузке товаров для бабилонского рынка... Ты дурак, Эссенхельд! Настоящий тупой дурак. Неужели ты думал, что мы не узнаем почерк?

Да уж, о почерке Олаф не позаботился. Правда, в таком деликатном вопросе, как съедобная пища для Кая никакая замена почерка не была бы решением.

— Подлый Лоренцер всех загонял — ты не видел, как он свирепеет. Он узнал, что ты спрятался где-то под Джерихоном и послал за тобой всех, кого только мог, ты понял, дубина? А меня он послал — не поверишь! К Седой опушке. И сказал, что желал бы увидеть тебя живым... Но для случая, если вдруг Майку жить надоело, не имеет претензий, если увидит мёртвым.

Кай сболтнул:

— Интересно, а как он поймёт, хочу ли я жить?

— Это я буду понимать, — ласково молвил Дантеро. — Я сейчас буду знаешь, что делать? Считать до трёх. Досчитаю и выстрелю, если ты жить не захочешь. Ну а если захочешь — тогда прекращай эти фокусы! Лучше сразу снижайся, пока я не начал отсчёт... Раз!..

— Слушай, Дантеро, хотел у тебя спросить (извини, если отвлекаю)...

— Что такое?

— Умеешь ли ты летать?

Это можно принять, как вопрос риторический, ну а можно ответить. Или, скажем, ответить вопросом, как сделал Дантеро:

— Что ты имеешь в виду?

Ладно, и Каю доступно мастерство вопросительного ответа:

— Как ты думаешь, какова высота этой ели? — Вровень с верхушкой как раз проходил полёт.

— Эссенхельд! Ты мне хочешь сказать?!.. — И Дантеро почти задохнулся от нахлынувших чувств.

— Знаешь, Дантеро, внутренний голос мне подсказал, что, вероятно, ты избегаешь смотреть вертикально вниз, а без этого высоту ксеноели никак не прикинешь. Я полагаю, что здесь метров сорок есть. Это немного для тех, кто одарён способностью к левитации. Но лишённым подобной способности...

— Два!

— ...я бы всё-таки рекомендовал не валять дурака, угрожая мне бластером на такой высоте. Разумеется, если не надоело жить.

— Три! — произнёс непреклонный Дантеро, но вслед за тем моментально смягчился. Ибо кто его знает, упрямого Кая, сможет ли он левитировать, будучи мёртвым. — Ты как долго собрался держать меня в этом небе?

— Не собирался, — признался Кай, — да что тут поделаешь? Высота — она вроде моей гарантии. А стоит чуть снизиться, всякий зануда начнёт угрожать своим бластером. Что я тогда отвечу зануде, чем его припугну?

— Я не зануда! — с обидой сказал Дантеро.

3

Кай нашёл-таки выход из сложной задачи. Он доставил Дантеро к самой Седой опушке, где его тут же и повязали, не позволив открыть огонь.

Собственно, даже повязал и скрутил в одиночку Сантьяго, но остальные тоже стояли рядом. Ясное дело, поддерживали своего.

Ведь Сантьяго здесь свой, а Дантеро чужой, а вот Кай — он как будто бы вышел в зону неопределённости. То ли сам отстранился, то ли все отстраняют его. Словно и не вернулся после телепортации...

Вот что сказал Гонсалес, как только Дантеро был обездвижен.

— Мы обычно к Седой опушке посторонних не водим... — Отчего-то им был сделан акцент на слово «мы».

Вероятно, намёк на неверное поведение Кая.

— Почему ты привёл его к нам? — недовольно спросил Альварес. Он-то заметил, что Дантеро его заметил. И, небось, испытал неудобство.

Кай объяснил и без того понятное:

— Это был для меня подходящий способ мягкой посадки. Ну, чтоб ни мне, ни ему не разбиться. — Кивок на Дантеро. — Кроме того, мы могли бы его допросить...

— Знать бы только, о чём его спрашивать, — хмыкнул Трентон.

А Мак-Кру:

— Ну, вопросы-то мы подберём. Но остаётся неясным, что нам с ним делать потом. Если в расход, всё понятно. А если запросит пощады?

— Он увидел наш лагерь, — веско сказал Альварес. — Это значит, живым мы не сможем его отпустить. Разве только оставить здесь.

— Не поможет, — Кай покачал головой. — Шёл он к Седой опушке, в Джерихоне об этом знают. Значит, отсюда пора уже перебираться. Вне зависимости от того, оставлять ли Дантеро жизнь.

О суровой дилемме по поводу жизни Дантеро говорили с намеренным сгущением красок, пользуясь тем, что Призма Правдивости (вместе с Тором и Пирамидой) находилась не с Каем, а в тайнике под елью. Для успеха допроса доставленного противника, разумеется, важно, чтобы он своё положение воспринимал посерьёзней, вместо того, чтобы найти под ногами долгожданную твёрдую почву.

Кстати, о почве... Кай припомнил, что Конус упал из рук и укатился в кусты ещё в первый, особенно неприятный момент нападения заносчивого Дантеро. Что же он тут сидит: Конус надо искать. А Дантеро теперь и без него допросят.

— Ты куда? — вслед ему задал вопрос Эстебан.

— Обронил кое-что. Там, на месте.

Чтобы Гонсалеса лишний раз не дразнить, Кай теперь не взлетел, а пошёл пешком (как-никак, а их лагерь всё ещё действует, и дополнительные полёты в его пределах могут его дополнительно демаскировать).

Эстебан, по всему, догадался, что за место и что обронил.

— Ты уверен, что он был один? — Эстебан указал на Дантеро глазами.

— Вроде, один — я других не увидел. — И веселия ради: — Встречу других — принесу их тогда сюда.

4

Кай пешком прошагал не всё расстояние до места встречи с Дантеро. В некий момент он подключил левитацию — так и намного быстрей, и сподручней. Попеременное переставление ног тоже ведь утомляет. Но, чтоб не вызвать ни малейшей демаскировки, Кай высоко над тропинкой не подымался. Он летел чуть повыше обычного пешехода.

В общем-то, Каю не так-то и просто подняться уровнем выше, чем он летел, ведь над тропинкой смыкаются кроны деревьев. А на кронах листва. Двигаться в этой сплошной зелёной стене — и по скорости выйдет провал, и придётся вдоволь наслушаться хруста и шелеста — буйной листвой по ушам, а начнёшь со всей дури переть — треснешься лбом о незаметную ветку, да вдобавок ещё на весь лес устроишь ксеноптичий переполох...

Вот и выходит: чтоб человеку лететь по лесу целенаправленно, есть два пути — самый нижний, и самый верхний. Этот верхний — намного-намного выше, у самых верхушек. Между ними, верхушками, маневрировать просто. Но, с другой стороны, и тебя смогут видеть издали — вероятно, и те, кого сверху ты не заметишь.

Если всё-таки хитрый Дантеро пришёл не один.

И, наконец, такое соображение: Кай потерял свой Усечённый Конус, находясь не наверху, а внизу. Стало быть, на какой высоте будет легче сориентироваться?

Место Кай без большого труда нашёл. Хоть опасался, что мог его скверно запомнить, но оказалось — да нет никаких проблем! Явственный след нападения лесная тропа сохранила. Не сказать, чтобы даже борьбы, но нападения — да. Вот, к примеру, легко узнаваемый отпечаток в почве. Он остался, представь себе, от твоего лица. Бесцеремонный Дантеро сюда тебя приложил.

Стало быть, где находилась рука с Усечённым Конусом? Где-то здесь, чуть пониже лица. Так куда артефакт укатился? Вон в те кусты.

Каю осталось лишь подойти и забрать.

Ха! Забрать... А в кустах-то Конуса не было!

Глупость какая!.. Кай запомнил, как он катился! Но пришлось усмирить доверие к собственной памяти. Кай обшарил кусты из расчёта на то, что артефакту плевать на физические законы. Что он смог не скатиться в ложбину, а сигануть через горб. Что ближайший и самый удобный для остановки куст он таинственно миновал, чтобы чудом себя обрести лишь под кустом четвёртым.

И ведь конус — он всё же не шар. Конус редко когда укатится.

Оставалось, похоже, склониться к непопулярной версии, что Дантеро пришёл не один, а с каким-то сообщником. Этот сообщник и спёр Усечённый Конус. И, вероятно, не будь дураком, побежал уже с ним в Джерихон.

Как бы Каю от этого не сгореть от стыда на месте.

Мало того, что юнец, утверждённый на роль героя, сам не решился сразиться с Адским Проглотом, так и трофей, честно добытый Родригесом он глупейшим и смехотворнейшим образом упустил.

Что он скажет теперь Бенито? Наплевать, что Бенито Родригес давно в Бабилоне, что он скажет теперь Бенито в своей душе?

А Гонсалесу и остальным? «Ой, ребята, а Конус-то свистнули»? «Ой, ребята, а всё же Дантеро был не один; угадайте-ка способ, которым легко подтвердить утверждение!».

Кай в расстроенных чувствах бродил взад-вперёд по тропе, компульсивно поглядывая на любые кусты, что попадались навтречу. Глупо, конечно, надеяться, что неведомый кто-то, нашедший потерянный артефакт, мог его в те кусты сгоряча зафутболить.

А потом Каю встретился странный заяц. Он был странен не видом: ой, подумаешь, весь полосатый, с трясущейся задницей. Здесь, на Эр-Мангали, водятся лишь ксенозайцы, а для них этот облик более чем обычен.

Только все ксенозайцы планеты — далеко не лютого нрава. Образ жизни у них не таков, чтобы так-то себя проявлять. Вороваты, бывает, зато далеко не хищники. Да и к падали интереса не проявляют.

Говорят (да хотя бы Альварес и говорит), что со смертью Гринчестера в фауне Эр-Мангали очень многое кардинальнейше поменялось. Сцена, коротую Каю пришлось лицезреть, стала наглядным тому примером.

Трясогузый полосатый ксенозаяц потрошил окровавленными резцами жирную тушку свежепойманной кондолизы; в яростном растерзании гордой птицы фиолетовый пух и лиловые перья мотыльками взмывали в воздух и устилали траву.

А кондолизы, как помнилось Каю, на зайцев таких охотятся.

Ксенозаяц потом оторвался от трапезы, чтобы Каю взглянуть в глаза. Тут уж сделалось ясно, что таких ксенозайцев кондолизам лучше не трогать. Он ведь полностью внутренне переродился.

И у Кая сложилась гипотеза, из-за чего.

Хорошо, между прочим, что быстро сложилась, много времени не отняла. Только это ему и позволило увернуться от окровавленных резцов грызуна-людоеда и с убедительной высоты левитирования расстрелять из лучемёта — прямо в хищном его прыжке.

5

Рядом, в кустах, обнаружилось лежбище ксенозайца. Там же Кай отыскал и похищенный артефакт. Зайцы на Эр-мангали в основном занимаются собирательством, тянут, что плохо лежит. Но обычно съедобное, а фетиш культуры Сид. Кто бы подумал на этого извращенца!

Кай понадеялся, что с Усечённым не стряслось ничего непоправимого. Вовремя поднятый Конус к потерям зачем причислять.

Да к тому же он действует. Лучше, чем прежде, в руках у Кая. Действует именно в ожидаемом диапазоне.

Кай упрятал Конус в рюкзак и пошёл в направлении лагеря. Шёл не скоро: накопилось уж много, чего осмыслить.

Кай увидел эффект Усечённого Конуса. Но не мог его не осудить. А примерить его на себя вообще не способен. И, наверное, в том обнаружил слабейшее место героя — врага Асмодея.

А вот Шар Левитации он освоил почти в совершенстве. Дальше незачем тренироваться, можно просто уже летать. Надо признать: Кай оттого столь подолгу занимается Шаром, что отлынивает от занятий Конусом, который его пугает.

Может, хватит себе-то врать, будто здесь, у Седой опушки, делаешь некое важное дело. Нет, не делаешь, а замещаешь. В этой псевдоактивности ты никогда не придёшь к финалу своих тренировок.

Что бы сказал Бенито? Он бы сказал: «Эй, сдавай артефакты, я сделаю сам!». Или так: «Да, ты прав. Здесь, на Эр-Мангали, настоящий герой — только я, но никак не ты. У тебя даже Конус не действует. Ну-ка его сдавай. Призму тоже. И что там осталось. И слагай узурпированные полномочия».

Или нет, он сказал бы: «Сначала меня найди! Ты, как будто, и думать забыл, что я в Бабилоне? Ну так вот, я согласен тебя заместить, но сначала ты должен меня из Бабилона вытащить. А тогда уже, так и быть, сможешь сдать артефакты».

6

В лагере, куда Кай добрался в сгустившихся сумерках, все допросные мероприятия в отношении джерихонского следопыта Дантеро, наконец, завершились. Расспросить о дальнейшей его судьбе? Кай, однако, не чувствовал, что она его занимает. Всё, что надо, восторжествует и без него. Вряд ли Гонсалес и все его люди (да, при всех обнаружившихся недостатках), вынесут и исполнят некий несправедливый приговор. А справедливый Каю не надо обжаловать.

Кая терзали сомнения в совершенно другом вопросе. Он решался уйти — и не решался тоже.

Вроде, всё верно, пора уходить, ибо ресурс, вложенный всей командой Бенито в адаптацию и подготовку Кая к великой миссии — этот ресурс на рубеже исчерпания. Не о том ли ему говорит превращение группы Родригеса в группу Гонсалеса? Хватит учиться, хватит сидеть на шее, нужен уже результат.

А результат — он для всех один. Это возможность вернуться с Эр-Магнали. Чтоб обеспечить своё возвращение, каждый в команде Бенито сделал уже, что сумел. Каждый, за исключением только Кая.

Его вклад самый главный. Но на то он и был отложен. А откладывать главнон можно лишь до предела, за которым уже — вырождение замысла.

В общем, Каю, освоившему левитацию, ныне пора стартовать на борьбу с Асмодеем...

Или нет, предварительно надо спасти из Бабилона Бенито. Чтобы вместе с Родригесом окончательно всё обсудить...

Что обсудить? Не возьмётся ли он выполнять твою миссию? Ну а если возьмётся, ты это ему позволишь? Кем ты останешься после такого — никчемнейшим человеком...

В этом смысле Кай должен себе посоветовать спешно лететь на борьбу с Асмодеем. На другой континент, не отвлекаясь на Бабилон...

Или всё-таки стоит послушать, что скажет Бенито? Сделать, как сердце велит, но решать, исходя из достаточной полноты информации.

Но при всех колебаниях Кай обнаружил один абсолютно бесспорный тезис. С группой Гонсалеса здесь, на Седой опушке, надо уже прощаться.

Перед прощанием Кай посетил тот широкий шатёр в нижних ветвях ксеноели, где находились известные артефакты, с которыми он в последние дни не работал. Пирамида, Призма и Тор. Что ж, пора всей пятёрке воссоединиться у него в рюкзаке.

Между прочим, о Призме подумал с некоторым беспокойством, не усилит ли этот источник правдивости его колебания.

Колебания не усилились. Наоборот, утихли. Определённо, сейчас эта Призма Правдивости мощно сыграла на укрепление той позиции, о которой Кай думал, как о более честной.

Выспавшись в лагере (сколько той ночи осталось), Кай наутро собрался уже выступать. Попрощался с Гонсалесом и остальными. Нет, точнее, с Альваресом, Олафом, Эстебаном, а также Моралесом, а потом уже с доктором и остальными.

— Нам отсюда, — сказал Эстебан, — в скором времени надо будет откочевать. Может, чуть подождёшь с отлётом? Ну, чтоб иметь хоть какое-то представление, где нас искать потом.

Кай не стал отвечать, что не станет искать никого, хоть с участием Призмы его к тому подмывало. Не сказал и о том, что герою пора отделяться от коллектива — это звучало бы слишком хвастливо и даже заносчиво, а в пределе своём уже не было правдой.

А сказал он нейтрально:

— Время моё пришло.

И Гонсалесу то же сказал, но уже развёрнуто:

— У меня две задачи: попытаться спасти Бенито и одолеть Асмодея. Та и другая имеют лимит по времени. Мне, с кожалению, в точности он неизвестен, но тем важнее будет не опоздать со стартом.