1

В чём Альварес был далеко не силён, это в деле подсказки реалистичных планов ухода от Лоренцера. Кай даже сам себя чувствовал более адекватным. Чем убегать от мерзавца и прыгать, ломая ноги, можно его самого выбросить из вездехода. Их ведь теперь даже не два на двоих, а трое на одного! Кай, Эстебан и Альварес — неужели не сладят с единственным, пусть и элитным шпионом Альянса? Надо только получше продумать детали. Жаль, втроём с Эстебаном их не обсудишь — он-то сидит в кабине с хитрым врагом и, вероятно, в раскладе не ориентируется.

Что ж, первым шагом, который возможно произвести из салона, будет всё тот же стук в стенку кабины. Цель — заставить водителя остановиться; коль вездеход перестанет нестись по дороге, дальше всё будет намного-намного проще.

Но, конечно же, Лоренцер — он далеко не наивен. Он поймёт, что Альварес, выйдя из-под контроля, мог о чём-нибудь Каю поведать, о чём-нибудь главном. Если так, то захочет ли остановиться? Видимо, нет, не захочет. Но его нежелание тут же станет заметно для Эстебана, сидящего там же, в кабине. Значит, Лоренцер будет пытаться Эстебана — возможно, нейтрализовать, а возможно, пытаться его убедить в логичности происходящего.

Но вопрос: на какую возможность поставит Лоренцер?

Каю не удалось этот скользкий момент продумать. Вездеход неожиданно съехал с дороги в кювет, клюнул носом и здорово хряпнулся ботром о дерево.

Началось, понял Кай. Началось вопреки так и не завершённому плану. Началось где-то там, в вездеходной кабине, между Лоренцером и Эстебаном.

2

Дверца, ведущая вон из салона, раскрывалась медлительно и со скрипом, но хорошо уж и то, что не заела совсем. Кай в неё выпрыгнул первым, а вслед за ним — Альварес. Перед ними раскинулся ксенососновый лес, и стволы ксенососен стояли густо, образуя перед глазами картину сплошного забора.

Обе дверцы кабины были уже открыты. Эстебан, укрываясь за сильно помятым носом машины, увлечённо куда-то палил из бластера. Из-за древесных стволов кто-то пытался ответить, но не частил, огрызался, видать, на бегу. Судя по направлению перестрелки, Лоренцер углублялся в лес. Обнаружил неравенство сил? Надо думать, таки обнаружил.

И успел-таки выпрыгнуть и далеко убежать. Что ж, это лучший исход, чем каев прыжок на ходу с переломанными ногами.

— Не попал, — Эстебан с сожалением спрятал бластер.

— Ничего, — сказал Кай. — Судя по виду леса, в нём, по идее, должны ему встретиться шпанки. — Или другое подобное основание необитаемости.

— Вездеход пострадал? — Это спросил Альварес.

— Да, помялся, — признал Эстебан. — Выглядит так себе. Но, как я думаю, двигатель не задет. — Он с усилием попытался откинуть кабину. Не получилось. Кай и Альварес присоединились — не помогло.

— Криво стоит, — предположил Альварес. — В смысле, сам вездеход.

В том, что машина стояла градусов под сорок пять к горизонту, и сомнений-то не было.

Эстебан забрался в кабину на место водителя, без большого труда запустил двигатель вездехода и с осторожностью дал ему задний ход. Перемолов в труху пару стволов снёсённых в падении ксенососен, вездеход еле-еле, с натугой, но выполз к дороге. Здесь-то место ровнее — и мотор запыхтел веселей. Тут бы сесть, да и ехать подальше от места побега Берта.

Но, когда Кай с Альваресом вслед за машиной выбрались на дорогу, Эстебан уже ловко откинул кабину и копался в моторе.

— А зачем? — спросил по наивности Кай. — Ведь работает же и так...

Между тем Эстебан отвинтил уже некую маленькую деталь — вроде коробочки с красною лампочкой в центре. Лампочка неприятно мигала. Вся деталь эта выглядела несколько инородно по отношению к двигателю.

— Маячок, — сообщил Эстебан. — Информирует, где находится вездеход.

— Интересно, кого, — хмыкнул Альварес.

— Кого надо, того информирует.

— Между прочим, — заметил Альварес, — на Эр-Мангали технологии связи подобного типа давно под запретом.

— Ну а кто запретил? — ответил на то Эстебан. — Галактический же Альянс. То есть, сам же поставил запрет, сам же теперь и снимает.

Вдруг тревожная лампочка на извлечённой коробочке замигала быстрей. Альбинос побледнел:

— А не прост маячок. Кажется, здесь и система аварийного самоуничтожения... — Он, размахнувшись, швырнул коробочку в лес. Та срикошетила от не самых далёких деревьев и не успела даже коснуться грунта, как раздался хлопок. Полыхнуло неяркое пламя.

— Это и всё? — Кай улыбнулся. — Как-то не впечатлило.

Эстебан пояснил:

— Целью, наверное, не было устранение всех, кто стоял вокруг. Эта штука была прикручена к двигателю — вот его бы и подорвала. Чтобы нам не позволить далеко отсюда уехать.

Кай кивнул:

— Ну а дальше всем тем, кто нас ищет, осталось бы лишь прочесать лесок. Даже нет — оцепить. — И спонтанно добавил: — Этот лес и за них прочесали бы шпанки.

— Здесь есть шпанки? — Эстебан удивился.

— Я не видал, но мне почему-то так кажется... — Кай обнаружил, что затрудняется отрефлексировать, отчего он решил, что шпанки должны здесь водиться.

— А ведь верно, — промолвил Альварес. — Лес молчаливый, как будто бы в нём умерла вся фауна. Что типично для биоценоза шпанского леса. Ибо, как мне показал покойный Гринчестер...

Что это там?

Между стволами внезапно задвигались силуэты летучих тварей. В самом деле, сюда собирались шпанки, привлечённые звуками — не особенно громкими, но инородными здешнему месту — съездом в лес вездехода, перестрелкой на бластерах, взрывом коробочки. Всё же шпанки тут возятся. Кай почувствовал себя Майком-ксенозоологом, наделённым ярчайшими искрами самых глубоких знаний, позволяющих даже делать прогнозы.

Впрочем, мало прогноз предложить, мало с ним угадать. Надо ещё умудриться успеть им воспользоваться.

Кай с Альваресом быстро вскочили в салон, лишь того не учли, что дверца была деформирована. И открылась-то туго, со скрипом, а уж закрыться не желала и вовсе. На полпути вдруг застряла, Кай подёргал: никак не идёт. А ведь шпанки уже вьются над вездеходом.

Хорошо, Эстебан стартовал с уместной поспешностью. Но и то, пока скорость набрал, рой из шпанок успел окружить несчастливую дверь, возмущённо жужжал, бил по воздуху крыльями, возвещая о скорой атаке.

Чтобы не дать этим тварям ворваться в салон, Кай из бластера мощно лупил по ближайшим и агрессивнейшим. Слишком мощно лупил — батарея от этого села, замигал огонёк обязательной перезарядки, а последняя шпанка, что из прочих была всех настырней, продолжала лететь вровень с дверцей салона и, опасно насторожив оба своих яйцеклада, уж готовилась атаковать.

Спрятаться вглубь салона? Так ведь Альварес его не подменит, он-то с начальных моментов атаки роя затаился там, в глубине. А проклятую шпанку в салон вездехода только пусти! От колючих её яйцекладов здесь точно не спрячешься.

Кай отбросил уже бесполезный бластер и схватился руками за ручку дверцы, что было сил. Думал, нет, не поддастся, но последний рывок, что по времени точно совпал с началом атаки шпанки, был исполнен такой отчаянной воли, что дверца таки захлопнулась, да ещё прищемила проворной бестии один из её чудовищных яйцекладов.

Оторвались? Ох, даже не верилось.

Интересно, сумеет ли выжить в заражённом шпанкой лесу и Берт Лоренцер, бывший приличный водитель, в коем, как сделалось ясно теперь, воплотился тайный агент Альянса.

Нет, не так. Интересно, чтоб не сумел. Пусть не будет агента. Лучше уж в шпанском лесу воцарится победа популяции ксенотварей и, наконец-таки, к радости ей подобных, вылупится новая шпанка.

3

Остановились, когда происшествия шпанского леса отдалились настолько, чтоб и память о них оказалась в получасе езды как минимум. Благо, и сам-то лесок был совсем не велик, это вовсе не тот Шпанский лес, что на картах обозначают с заглавной буквы. Хорошо, Эстебан догадался не мчаться, куда поглядят глаза, а всего лишь уйти от Лоренцера и шпанок, чтоб затем обсудить с пассажирами направление.

Дверца с отщемлённым от шпанки орудием боя — её было теперь отворить намного трудней, чем захлопнуть. Кай в одиночку не справился: помогал Альварес, а с другой стороны за рукоятку тянул Эстебан.

Поддалась. Но при этом помялась настолько, что закрыться при следующем нападении шпанок не смогла бы физически. Да и не шпанок: любой хвандехвар сможет теперь вломиться в салон вездехода при мало-мальском желании это сделать.

Может, стоило бы втроём набиться в кабину? Как-никак, она пострадала меньше. Но, с другой стороны, в тесноте говорить неудобно — встали рядом с кабиной, завели разговор.

Начал Альварес, пробормотал с беспокойством во взоре:

— Мне бы хотелось понять, что у вас в планах. Мы куда-нибудь едем? — После того, как Альварес принял другую сторону, чем остальной эрнандесовский Джерихон, этот выбор пути должен был для него подтвердить, что решение Кая не предавать было ещё и разумно.

— Едем отсюда подальше, — сказал Эстебан.

Что подальше, так это и так было ясно. Если их вездеход кем-то был недавно запеленгован, а маячок перестал работать в ближнем лесу, то оказаться теперь лучше бы на расстоянии.

— Нам к Джерихону, — твёрдо промолвил Кай.

— Что? — воскликнул Альварес. — Я же, кажется, описал всё, что там происходит! — Цветом лица он при этом уподобился альбиносу, то есть, чуть побледнел, а затем покраснел от негодования. — Вам нельзя в Джерихон, а теперь-то нельзя и мне.

— В сам посёлок мы не поедем, — Кай, как мог, постарался его успокоить. — Но поблизости нам оказаться придётся. Ненадолго совсем. Просто надо забрать кое-какие вещи. Ну и наших проведать, которые их сторожат.

Сторожат ли, конечно, вопрос.

— Артефакты? Я понял, — проговорил Эстебан. — Кстати, я думаю, джерихонское направление ныне для нас безопаснее многих. Где нас будут искать? Уж наверно, не под Джерихоном. Ведь туда-то нас должен был притащить этот самый Лоренцер. Кто поверит, что мы сами полезем в ловушку? Да никто не поверит!

Всё же Альварес остался верен себе:

— Может, и в самом деле в эту ловушку не лезть?

4

Большинством голосов (двое против Альвареса) убедительно высказались за посещение джерихонской земли. Что касается точного маршрута следования, то Эстебан предложил мчаться не напрямик по известному Каю пути к Джерихону, а немного петлять, дабы запутать след.

Эстебан развернул карту дорог колонии, найденную в кабине:

— Мы находимся здесь. Через час мы свернём на дорогу, идущую до Бабилона, но проедем по ней лишь до Серой скалы, после объедем овраг Плоскопузов и Мутный ручей — и вернёмся на старую Джерихонскую трассу где-нибудь там, после бывшего места засады Проглота.

— Как-нибудь так и поедем, — согласился и Кай. — Будем надеяться, нас не увидят, либо не догадаются, что в вездеходе едем именно мы.

Правда, сам вездеход уже сделался узнаваемым — в шпанском леске покорёжило его знатно. Впрочем, нет, вездеход теперь просто заметно выглядит; а узнаваемым станет лишь после того, как сбежавший вглубь шпанского леса Берт Лоренцер свяжется с теми, кому адресован сигнал с маячка и передаст новые признаки для опознания.

Свяжется ли? Непременно. Если, конечно, шпанки его пощадят.

Правда, если и впрямь пощадят, Каю придётся подумать, что шпанки и Лоренцер действуют заодно. Глупо такое представить? А вот и нет. Ведь на Эр-Мангали у многих опаснейших тварей единый начальник, и зовут его Асмодей. Кто, как не он, управлял и Альянсом — через соблазны его командиров и функционеров, и политикой Флореса, и сектантскою верой Зеона, и сексуальной компульсией перерожденцев Содома, и лишённым осознанных смыслов движением зомбаков... Так отчего бы и не шпанками тоже? Шпанский рой — он вполне подходящее для Асмодея орудие. Ну а если вдобавок обеспечить его координацию с действиями существа человеческого — Асмодею такое раз плюнуть — то не должно считать невозможной и идею о комбинированной атаке.

Например, о совместной атаке на Кая агента Альянса и шпанок. Между прочим, и тот упрямый факт, что атака их всё равно захлебнулась, он тогда обретёт ещё больше веса и пафоса. Как же: героическое деяние!

Но без лишнего веса и пафоса Каю бы обойтись. Легче считать, что хоть шпанки действуют от себя, не подчиняясь демону Асмодею. Хватит ему и Альянса с его агентами.

Как бы там ни было, всё же втроём взгромоздились в кабину. В ней стало тесно и неудобно двигаться, но пилот Эстебан примудрился вести вездеход и так, да ещё на предельной скорости.

— На крутых поворотах, — предупредил Эстебан, — за руки меня не хватать. Предлагаю поверить, что я знаю, что делаю.

Между прочим, и трусоватый Альварес признал, что скорость весьма важна. Даже подробно обосновал этот тезис.

Если сигнал маячка пеленговали из Джерихона (что наиболее вероятно), то его прерывание наверняка стало особым «аварийным» сигналом, по которому к лесу со шпанками должны выдвинуться некие силы. Силы помчатся на двух скоростных вездеходах военного типа с турелями — их для таких операций Эрнандесу выделил Флорес, но весьма вероятно, что шеф Джерихона бросит на поиски все вездеходы, которые есть (ибо за давешнюю недовыдачу Кая ему так погрозили пальцем из Бабилона, что, как он непременно смекнёт, станет дешевле перестараться).

В общем, враг будет спешить — это значит, у леса не стоит задериваться, но он может по джерихонской дороге основательно растянуться. Это значит, что финт с возвращением на дорогу, придуманный Эстебаном, надо будет произвести, не особенно торопясь — чтобы дать догоняющим вездеходам врага без помехи проехать.

— Слишком сложно, — вздохнул Эстебан, — нет надежды вписаться.

— Я могу рассчитать по минутам, — пожал плечами Альварес. — Я, как-никак, был неплохим космогатором.

— Стоит ли?

— Речь ведь о безопасности. Значит, стоит и не такого.

Дальше в течение получаса космогатор что-то в уме прикидывал да подсчитывал. После сказал:

— Где-то в часе такой езды начнётся участок пути, на котором с вероятностью ноль девяносто девять нас уже не найдут, и даже не станут разыскивать. В этот момент надо будет расслабиться и, свернув с бабилонской дороги, ехать уже поспокойнее. Ну, чтоб потом не стоять, выжидая, когда проедут.

— Что ж, вероятность шикарная, — произнёс Эстебан. — Редко когда убегаешь с такой достоверностью.

И через час он принялся сбрасывать скорость, превращаясь в приметного, но постороннего тихохода. Так и доехал до перекрёстка дорог, где собирался свернуть с южного, бабилонского направления на восточное, открывающее ряд вариантов приближения к Джерихону, где один выходил на дорогу Содом-Джерихон аккурат у туннеля Проглота, остальные немножко дальше.

В самый миг поворота беспокойный Альварес вдруг углядел пятно, низко летящее по небу. Между прочим, оттуда, куда на предельной скорости гнал Эстебан — то есть, из Нового Бабилона.

— Что это? Шпанка?! — в ужасе брякнул Альварес.

Кай немедля припомнил свои параноидные измышления о насекомых, атакующих по велению демона.

Только всё-таки нет, это была не шпанка. Яйцеклады торчали иначе, да и телом её наградила природа по-проглотски шарообразным.

5

— Нет, не шпанка, но спорим, она за нами? — проговорил Эстебан сквозь зубы.

Кай подумал, что надо прибавить ходу, но Эстебан принял иное решение. Он, напротив, рывком остановил машину, развернув её так, чтобы дверца с его стороны точно пришлась в направлении твари, распахнул эту дверцу и сразу пальнул из бластера.

Тварь не пыталась, как шпанка, применить яйцеклады в контактном бою, а зависла вдали, где уклонялась от выстрелов Эстебана и вдобавок отстреливалась из двух лучемётов, прожигая отверстия в лобовом стекле и обшивке кабины. Странное, в общем-то, поведение для столь мелкой летучей твари.

Нет, не тварь она вовсе — машинка.

Правда, для Эр-Мангали такие нехарактерны. Было, видать, и на них эмбарго Галактического Альянса.

Потому-то и Кай такую летучую видел в последний раз на своей же прогулке по городу Юрбургу — в тот самый день, как его загребли. Подлый наставник Фенбонг приставил её к нему, чтоб не позволить уйти от печальной судьбы каторжанина.

Кажется, ныне на Эр-Мангали стало меняться многое. Вот и Альварес вполголоса чертыхнулся: он-то присутствие в Бабилоне таких машинок не учёл при своих расчётах.

А ведь главная функция у машинки следящая. Если так, что придётся скрываться, ведя свой отсчёт по-новой.

Но сначала, конечно, ликвидировать этот шар.

Кай хотел было пособить Эстебану, он открыл даже дверь со своей стороны, но внезапно припомнил: у него-то бластер разряжен. То есть, можно, конечно, сыграть в дополнительную мишень.

К счастью, фортуна пилоту улыбнулась и так. Летучий следящий шар пискнул в последний раз из своих лучемётов и, поражённый из бластера, шлёпнулся на дорогу.

— А заметь, по кому он бил! — указал Альварес на оплавленные отверстия в лобовом стекле. Расположение их указывало на то, что автомат отстрелялся вовсе не по Эстебану, который его поражал, а в основном по Каю. Кучно лупил, даже странно, что не попал.

Тот феномен, что героя от мелких несчастий спасло Провидение?

6

Эстебан подошёл к поверженному врагу и осмотрел его повреждённый корпус, аккуратно поднял с земли, после чего отвинтил оба его лучемёта. Испытал на ближайших деревьях: надо же, действуют. И, вернувшись уже к вездеходу, спросил у Альвареса с Каем:

— Нужен кому второй?

— Мне! — сказал Кай. Ибо в бластере батарея как раз-таки села.

— На, держи! — Эстебан, забираясь в кабину, бросил ему лучемёт — продолговатую трубку с раструбом на конце. — Там есть рычаг в основании. Два положения, в смысле «включать-выключать». Прост в управлении, да?

— А прицеливаться?

— Нет, ну целиться не получится. Дрон имел центральный прицел для обоих стволов. И теперь он, — Эстебан оглянулся на сбитый шар, — больше его не имеет. — Что ж, и то хорошо, что достались трофеи, которые чем-то стреляют, а на что-то направить раструб — с этим Кай, уж наверное, справится.

— Наш план по времени, — Эстебан обратился к Альваресу, — видимо, требует корректировки?

— Полного изменения, — поправил Альварес. — Встреча с летающим дроном — новая точка отсчёта. — И, пожалуй, нам стоит забыть о возможности достоверно безопасной передислокации.

— Много ли времени теперь отнимет расчёт?

— Столько же. Только главное можно сказать и сейчас: с этого места нам снова придётся гнать, что есть духу.