1

Отыскать сидянина среди толпы ему подобных – это, конечно, была задачка со звёздочкой. Но в той задачке, как выяснил Кай, отнюдь не одно лишь действие.

Мало назвать Ляяноборца по имени. Надо ещё с ним как-нибудь объясниться. А объясняться Каю не слишком комфортно. Потому что сидянин живой и вслух произносит текст, который нигде не записан.

Н-да… На первом часу разговора Кай себя чувствовал совершенно тупым и неспособным в слова складывать звуки. Сложность сидского ксенопроизношения оказалась ещё существенней, чем он предполагал. В нём все звуки, лишённые видимых буквенных обозначений, еловеческим ухом слышались одинаково.

Кай оставил в покое фонетику, чтобы догадаться о смыслах. Он задумался, и о чём же Фа-иф-ляян мог собраться ему сообщить. О текущей вокруг ситуации массового безостановочного совокупления? Но к чему сообщать, если разуты глаза?.. Может, об острове, об ущелье, где Кай проходил сидскую инициацию, встретил там Гарриса, но не встретился с Ляяноборцем? Но к чему вспоминать о событиях, которые точно случились, если Кай уже смог отыскать сидянина и назвал его имя?.. Что ещё мог ему рассказать по-сидски сексуальный раб из Содома? О своих злоключениях, о секрете перерождения всей содомской верхушки с её прихлебателями? Хорошо бы такое послушать, но вряд ли. Кто сказал, что Ляяноборец в курсе причины того эффекта, каковой произвёл?

Всё не то. Кай понимал, что уходит в своих фантазиях далеко от того сообщения, что сидянин старался ему передать. Ибо на то оно и сообщение, чтобы в себе содержать неизвестные ранее элементы. Есть один только смысл для Фа-иф-ляяна, чтобы по-сидски втолковывать Каю то, что и так ему очевидно – это смысл обучения языку на знакомом материале. Кай, однако, не думал, что этот смысл для сидянина может быть главным. Он здесь, в Содоме, находится в заточении. Положение сильно не то, чтоб отстранённо помышлять об учительстве.

К счастью, пока размышлял над возможными смыслами, неподъёмная трудность разговорной фонетики Фа-иф-ляяна более-менее начала проясняться. Очень просто, сама собой. Ну, с фонетикой так бывает. Этот аспект языка говорящими редко внимательно осознаётся, развивается сам собой, без детальной привязки к сигнификации.

Ладно, попробуем что-то соткать из звуков.

Н-да, попытка засчитана. Только не результат.

Нет, ну какая-то полная ерунда: «Дух собирательства качественно отличается от духа морских и полуморских психологов». Что эта фраза могла бы для Сида значить?

«Дух собирательства» – он вообще, о чём? «Полуморские психологи» - кто такие? Да и фраза сама – это, возможно, поэзия. Или, может быть, философия, но решённая на языке образов и метафор.

К сожалению, Кай был не в силах задать уточняющие вопросы.

2

Ладно, когда не имеешь возможности прояснить смысловую сторону отправленного собеседником сообщения, что остаётся: поднять собственные контексты. Ассоциации с собирательством? Скажем, коллекционерство. Что можно собирать и коллекционировать? Знания и идеи. Материальные вещи. Нечто, что сочетает то и другое. Здесь, на планете Эр-Мангали, всякий, кому доступно, мог бы пособирать артефакты Сида. Правда, много не соберёшь, эти «цацки», как пылесосом высасывает Галактический Альянс, потому что у всякого собирателя он готов их задорого, очень задорого выкупить.

Ну а кто не продал, тот их держит совсем бестолково. Ибо с толком к подобной коллекции относились на Эр-Мангали лишь в единственном месте – в Башне Учёных, выстроенной в Бабилоне для археологов, ведавших древние коды и языки. В ныне сгоревшей Башне Учёных.

Что, не о том? Собственно, Кай так и думал.

Коли так, то ещё попытка. Есть атрефакты особые, на какие пока и Альянс не наложил свою лапу. Их, разоряя Адские гнёзда, собрал Бенито. Тор, Пирамида, и Призма, и Конус, и Шар…

- Усечённый, - промолвил по-сидски Ляяноборец.

Да, несомненно, он прав. Усечённый Конус.

3

Кажется, с «собирательством» главный контекст обозначен. Что же теперь прояснить о «морских психологах»? И о «полуморских»…

«Полуморе» - антоним полупустыни. Есть ли полупустыни на Эр-Мангали? Видимо, да. Можно вспомнить эффект от антенны Н-связи. В этом случае полупустыня – то самое место, из которого подлый Альянс выкачал ярость. Ярость пропала, ярость уже не вернуть. Кстати, причём здесь психологи?

В море психолог – не ключевой персонаж. Может, имелись в виду «морские разбойники»? Нет, это мимо. Чего не хватает на Эр-Мангали, так это пиратов моря. Может, сидянин имеет в виду неких «морских романтиков»? И тогда его речь не случайно напомнила Каю поэтический штиль. Но для романтика море – не собственно море, а выражение мира свободных, слабоосознанных чувств. Что же до мира слабоосознанных чувств, то, без сомнения, в нём и психолог на месте. Но глубинный психолог, стремящийся мыслью в океанскую глубину, в глубину бессознательного.

Этот «морской психолог» духом своим с «собирателем» не совпадает. И не случайно в речи Ляяноборца оба духа противопоставлены. «Качественно отличаются». Возразить, вроде, нечего.

Вроде бы, первая фраза Фа-иф-ляяна Каю уже покорилась. Не до конца, но да где бы найти Абсолют в нашей жизни?

4

Где-то к началу второго дня в Лабиринте земных наслаждений Кая от напряжённого диалога с Ляяноборцем отвлёк Эстебан. Тот, несмотря на исходный посыл обоим держаться вместе, всё-таки доисследовал это содомское подземелье – на свой страх и риск. Можно его понять: соприсутствие при беседе глухого с немым очень тягостно, но не очень обогащает.

- Я разведал, - сказал Эстебан, - и всё подтвердилось. Все источники пищи, то есть, шкафы Оломэ, контролируют эти мерзавцы из Бабилона. Их там восьмеро, если Рамирес не просчитался. Это на минимум два пищевых шкафа, расположенных в двух автономных кухнях. Там есть кухня поменьше и кухня побольше, малую сторожат всего трое…

- Попытаться отбить? – Кай промолвил довольно кисло.

- Да, если не затруднит.

Затруднит ли? Вопрос не о том. Кая просто решительно не вдохновляет цель, так как продукция пищевых шкафов для него несъедобна. Но ведь это никак не причина не помочь Эстебану.

- Не затруднит. Ни в малейшей степени. Кстати, а как обстоят дела с источниками воды?

- С ними всё проще. Рукомойники в каждой комнате. Люди Бастинды сподобились провести в эту штольню водопровод. Есть душевые – чтоб им после оргий не выходить запачканными. Всё это действует – и бабилонским контролем не обеспечено. Так что от жажды, надеюсь, никто не умрёт…

- А от голода? Все эти бывшие люди хоть чем-то питаются?

- Вероятно, здесь им питаться нечем с тех самых пор, как шкафы Оломэ были захвачены человекообразными. То есть, где-то под месяц они ничего не едят. В этой связи очень странно, как им хватает энергии двигаться… - Здесь Эстебан оглянулся на толпу содомских перерожденцев, что и не думала затихать, устремляемая совокупительным зудом в общий процесс возвратно-поступательных колебаний.

- Может, им секс заменяет отчасти еду? – предположил Кай. – Впрочем, если бы только отчасти, их силы бы истощились, а они так и трудятся, как огурчики. Видно, в сидских телах очень многие функции происходят не по-земному…

- Да, - сказал Эстебан, - чужой организм потёмки.

5

Сказано – сделано. Кай отвлёкся от диалога с Фа-иф-ляяном, чтобы помочь Эстебану силой добыть себе корм.

Мимо парочки залов, где в судорогах отвратительного сладострастия корчились сыто-голодные ксенотела Содома, подошли к коридору, что вёл на малую кухню. Шум от шкафов Оломэ стал здесь гораздо явственней. Там, в глубине коридора видны были перекладины металлической лестницы, что уводила вертикально наверх.

- Дальше по лесенке? – Каю не слишком понравилось, что при подъёме придётся спрятать подальше не один телепортер, но заодно и бластер.

- Точно. Другого пути я пока не нашёл. Там за лестницей маленький тамбур, ну и дверь, за которой кухня. Вот оттдуда-то и гудит малый шкаф Оломэ. На пределе гудит, оттого очень здорово слышно.

- А пока будем лезть, головорезы нас не прикончат?

- Там один на дверях, - сообщил Эстебан. – Только он постоянно кое-куда отлучается. Скучно, видать, одному на часах среди здешнего праздника. Он и спускается в ближний зал, чтобы перепихнуться. И возвращается, как ни в чём не бывало, типа всё время стоял.

- Может, он до сих пор?.. – Кай обеспокоенно обернулся. Может, в толпе сидских тел кувыркается человеческое?

- Нет, ну я же смотрел. Он сейчас наверху.

Оба застыли под лесенкой, ожидая момента, когда сторож двери в очередной раз спустится.

Он себя долго ждать не заставил. Не минуло и часа, как похотливый плюмбум начал свой спуск, переходящий в падение.

Эстебан хладнокровно расстрелял его снизу, пользуясь тем, что для спуска по лестнице гостю из Нового Бабилона пришлось повернуться спиной и занять перекладиной руки.

- Вот что значит задрать носы и никогда не менять дежурных!

Кай с Эстебаном протащили тело по коридору и бросили в самом центре ближайшего зала, в самую гущу сидо-содомской оргии, куда часовой, кстати сказать, и стремился. На присутствие мёртвого тела перерожденцы почти никак не отреагировали. Что им мертвец, когда хочется больше жизни? К бывшему плюмбуму не приставали, но и не сторонились. Да, был живым. Да, теперь неживой. Бывает.

6

Сами поднялись по лестнице без приключений. Остановились у двери, ведущей в кухню. Эстебан предложил подождать: может, кто-нибудь выглянет? Но обитателям кухни было не до того. Чем они занимали себя? Вероятно, едой. Сидский способ энергетического насыщения через секс на их ранней стадии перерождения, надо думать, всё ещё не работал.

Что ж, осталось вломиться самим. Благо, дверь в строгом смысле была вообще не закрыта. Над замком её некогда поработали бластером и оставили там уродливо вздувшийся пластик.

Кай распахнул эту дверь, Эстебан тут же ринулся внутрь. Первого из едоков ловкий пилот поразил, пользуясь фактором неожиданности, но второй и последний резво рванулся с места и закрылся ценнейшим предметом – шкафом Оломэ.

Кай, ворвавшийся в кухоньку следом за Эстебаном, был нисколько не склонен ценить эту антиценность, и готов был его поразить прямо сквозь ненавистный шкаф, но одумался. Всё-таки, цель операции предполагала иной исход, чем любою ценой изничтожить врагов на кухне. Повредишь мерзкий шкаф – и тогда уж придётся штурмовать и кухню побольше, а её, как-никак, контролируют пятеро…

В завязавшейся перестрелке с плюмбумическим бабилонцем, прикрывавшимся, как щитом, пищевым агрегатом, пострадало самое разное оборудование кухни, только не шкаф Оломэ.

И наконец-то Кай ухитрился попасть по руке, что держала бластер, высунувшейся на мгновение из-за шкафа. Крепко попал, даже можно сказать, перерезал.

Горестный вопль огласил кухонные стены. Плюмбум оплакивал нарушение целостности своего организма. Из-под шкафа немедленно потекла струйка крови.

Тут Эстебан подскочил к месту бедствия и милосердно страждущего добил. Тот перестал так истошно вопить, успокоился.

Собственно, тем эта вылазка и завершилась. Цель достигнута, шкаф Оломэ отбит, Эстебан едой обеспечен.

Каю же можно вернуться к Фа-иф-ляяну, продолжать попытки понять.

7

Всё главнейшее в нашем уме происходит нескоро, Небыстрота, постепенность шагов понимания время от времени уступает дорогу ярким открытиям в режиме мгновенного озарения. Но ведь не может нас озарять ежеминутно, всякий инсайт предварён подготовкой и созреванием, да и после него тебе надо ещё уточнить, что же такое ты понял. По итогу выходит не слишком-то быстро Да и как ты ускоришь процесс, идущий по герменевтическому кругу? Поспешишь – понимание выйдет плоским. Постепенное продвижение черепашьим шагом – вот удел понимающего ксенокультурный текст, а уж если тот текст произносится устно и не имеет зримого коррелята, это укладывает множество дополнительных кирпичей на черепашьи панцири.

Кай провозился с неделю, не меньше, прежде чем начал достаточно понимать, чтобы выйти за рамки простейшей ксенолингвистики на содержательный план ксенокультурного сообщения.

Что же ему сообшил Фа-иф-ляян?

«Тот, кто известен тебе под именем Асмодей, суть демоническое извращение духа Сида». Да, если честно сказать, Кай точно так и думал.

«Тот, кто известен тебе под именем Фа-иф-ляян, суть Асмодеев сторож». Вот как? Подобного поворота Кай не предполагал. Вспомнилась тут же гробница неведомого существа и раскопки в Особой штольне при Ближней шахте. Что там писалось на потолке: «Мая яя иккаяя», - это значило: «Сторож выставлен!». Только может ли Фа-иф-ляян претендовать всерьёз на подобную древность? Кай долго спрашивал, выяснил: всё-таки может. Может претендовать. Но вот на что претендовать не способен никак – до конца устеречь Асмодея. Долго стерёг, но до поры до времени. Что-то пошло не так, демона выкрали из былого надёжного места, поместили же там... Где поместили, Каю Ляяноборец ещё расскажет.

«Тот, кто известен тебе под именем Гаррис…» Ну вот тут-то Кай недопонял. Здесь, на планете Эр-Мангали Гаррис, похоже, сыграл неоднозначную роль. Или некую важную не сыграл, или даже сыграл, но не так. В общем, Фа-иф-ляян им, по-видимому, недоволен.

«Тот, кто известен тебе под многими именами и местоимением «я», в древней ксенокультуре Сида представляет извечную силу, снисходящую в многоуровневых инициациях на разумных сидян или разумных людей, что находятся ближе всего к выполнению функции обуздания асмодеевой патологии». Стало быть, и герой, снизошедший ныне на Кая, тоже исполнен архетипической древности – что, разумеется, так и ранее следовало понимать из череды пророческих предвосхищений.

Ибо нет, все пророчества Гарриса – не о том, что к планете приблизится Кай, сильномогучий герой в перспективе, полученной от рождения. А о том они, что появится некто, кто поможет герою и воплотиться, и проявиться. Этим кем-то (внезапно для него самого, но для Эр-Мангали очень даже закономерно) сделался Кай Гильденстерн. А не свалился бы Кай в эту точку пространства из-за конфликта в далёком Юрбурге, функция воплотить героический архетип перешла бы к кому-то другому. Почему бы и нет? Ибо всякий способен, только близок к его воплощению в разной степени. Кай почему-то ближе, чем, скажем, Бенито. Хоть, положа руку на сердце, кто из них более адекватен задаче: истинный лидер единственной независимой эр-мангалийской спецслужбы, или тщедушный ксеноисторик, не вполне адаптированный к выживанию на горнорудной планете?

Но «того, кто известен Каю под именем Беньямина Родригеса», для сидянина, обнаруженного в Содоме, верно, вовсе не существовало. Не вписался, видать, в некий базовый архетипический сценарий.

Кай вписался, Бенито нет. В этом факте не наблюдается внутренней логики. Только случайность – тупая, несправедливая к личным заслугам.

Впрочем, сам-то великий Ляяноборец – не случайно ли он потерял свой извечный статус асмодеева сторожа, чтобы сделаться узником в жалком мирке содомских подонков?

«То, что ты именуешь случайностью, суть непознанный или непостижимый этап в ходе развития метафизической закономерности».

Ха! И с чего вдруг берётся случайность в закономерном процессе?

«В основании всякой случайности мудрый узрит Проклятие».

Ну, проклятие – очень простой объяснительный принцип.

«То, что мнишь ты простым, на деле неоднородно. Есть Проклятие Жизни и Проклятие Смерти, их же корень один – несвободная циркуляция Ярости. Есть Проклятие Камня и Проклятие Леса, их же корень один – несвободная циркуляция Страха Покоя. Есть Проклятие Метки и Проклятие Клетки, их же корень – в запрудах на русле течения Голода-с-Жаждой…

Ладно-ладно, всё это восходит к базовым философемам Сида, Кай о таком давным-предавно читал…

«То, что мнишь ты давно перечитанным, здесь и сейчас продолжает системно влиять, образуя Единство Проклятия Эр-Мангали, произведенное Асмодеем». Да, это, видимо, так. Перечитывая, отстраняешься. Думаешь, мир ксенокультуры Сида требует умственной подготовки для погружения, и вдобавок ещё и решения погружаться. Но пока ты так думаешь, ксенокультура тебя давно уже поглотила и включила в свои неведомые порядки…

«То Проклятие Плоти, которое поглотило Фа-иф-ляяна, происходит из трёх корней…».

Может, энергии «сети», «силы» и «тяжести»?

«…это запруда всех мыслимых форм сиреневой Сети, невесомая дутая Тяжесть, хаотичная глупая Сила».

Угадал! Угадал-таки! Надо же, в новых речениях Ляяноборца – даже заметный намёк на обратную связь. А ведь Кай (что греха-то таить) опасался уже, что его неизбежно несовершенные интерпретации вообще удалились от сути речей сидянина и завели в произвольное царство фантазий. Оказалось, не так. Оказалось, что даже фантазии, слабо связанные с тем, что в речах понятно, позволяют ему формулировать подтверждаемые гипотезы.

Если Проклятие Плоти поглотило Ляяноборца, то логично предположить, что оно же поразило и весь посёлок Свободный Содом. А ведь Кай уже знал, что за пучок энергий поражал и Содом, и Мэри Бастинду – тот, что несли в себе два артефакта: Пирамида и Тор. То есть, всё то, что ещё ускоряло Собачину и разверзло недра в Зеоне: зелёная «сила», красная «тяжесть», сиреневая «сеть». Что и требовалось угадать.

«То Проклятие, что должно миновать единственного героя на Эр-Мангали, это Проклятие Метки, что вырастает из извращения Голода-с-Жаждой. Все, кто его не избег, уязвим перед Асмодеем, но герою дано избежать, ибо он не изведает пищи мёртвых из Запретного Ящика».

Что за запретный ящик: может, гроб? Может, шкаф Оломэ? Да уж, скорее, второе. Значит, шкафы Оломэ производят какую-то метку? Что же, логично тогда, что избежать её удалось только Каю. Кай не встречал на планете вегетарианцев, кроме себя самого. Значит, никто не имел оснований и отказаться от самых простых источников пищи – производящих, как выяснилось теперь, какие-то метки.

«То, что зовётся Меткой, делает тебя видимым при решении важной задачи на скрытность от Асмодея».

Вот оно! Вот что служило главнейшей причиной избранности Гильденстерна! Кто бы подумал: простое вегетарианство. Не успехи в науке, не владение редким оружием, не способность о многом подумать и много чего постичь, а тот факт, что его отвращенье к шкафам Оломэ оказалось тотальным. Знал бы кто-то другой, ну хотя бы Бенито, об этом условии – он бы справился тоже. Но Бенито не знал, на Бенито метка поставлена…

Как бы узнать поточней о моменте, в который сыграет метка, либо её отсутствие? Нет уж, увы, Кай ещё не настолько продвинулся в понимании устной речи сидянина, чтобы суметь сгенерировать вопрос от себя.